Пожилой библиотекарь хватал воздух ртом, глаз не сводя с дисплея телефона, где происходили чудеса. Там после столетнего сна ожила в лучах бегающей фонарей гостиная подземного дворца Губина, якобы канувшая в Лету.
Глядя на разволновавшегося старика, Антон Антонович заботливо сказал:
– Только не падайте в обморок и тем более не помирайте, товарищ Пастушков. Впереди еще столько открытий чудных! Сенсаций на всех хватит. Этот амурчик, которого мы сперли из подземелья, – он прихватил фарфоровую статуэтку и крутанул ее в пальцах, – жалкая крупица по сравнению с тем, что мы даже не тронули. Там одних художественных полотен на большой музей хватит.
– Быть не может, – еще плохо веря, но уже счастливо и с восторгом пробормотал Пастушков.
– Может, еще как может.
– И ведь я знал, знал!
– Ну так что, поговорим по душам?
– Поговорим, – уверенно кивнул библиотекарь.
– Бинго, – констатировал Долгополов. – Куда двинем?
– В мой номер люкс в отеле «Звезда Сарайска» – я его заказываю, когда удается, там просторно и все располагает к беседе. Идет?
– Отлично, мы на колесах, Юрий Вениаминович, – сказал бодрый старик. – Карета у ворот библиотеки – едем! – И тотчас обратился к своему молчаливому ассистенту: – Надо будет по дороге в магазин заскочить – вина и закуски взять, как думаете?
– Думаю, что вы правы, как всегда, – кивнул Крымов.
– Именно, именно, Андрей Петрович.
Через полчаса они вошли с сумками в номер Пастушкова, конечно, довольно убогий, но для провинциального городка, каким являлся Сарайск, вполне респектабельный.
– Вы пока беседуйте, а я займусь столом, – сказал Крымов.
– Благодарю, – ответил кивком Долгополов. – Ну так что, Юрий Вениаминович, вопросы, как я погляжу, вас так и раздирают на части?
– Разумеется! – тот едва сел в кресло, но тотчас подскочил и стал ходить. – Есть и другие фотографии, как я понимаю?
– Еще бы, конечно. – Он положил телефон на журнальный столик. – Посмотрите всю галерею наших снимков.
Старый библиотекарь немедленно вернулся в кресло. Трудно было придумать более жадный взгляд, чем тот, с которым Пастушков рассматривал интерьер всего подземного дворца Губина.
– Фантастика, фантастика! – горячо шептал он. – И все это – где?
– Прямо под детской площадкой, под тем местом, где был дворец Губина.
– Так я и знал, так и знал! И как вы туда попали?
– Тайно, конечно, но это особый разговор.
– Понимаю, понимаю. – Он листал и листал страницы. – Невероятно! О! Вот и портрет самого Ануфрия Даниловича! А вот развратные полотна на темы плотских утех, и японские гравюры в том числе… А вот эта женщина, красавица, кто она?
– А вы не знаете? – озадаченно спросил Долгополов.
Бодрый старик переглянулся с детективом, резавшим сейчас за большим столом хлеб, колбасу и сыр.
– Я могу только догадываться, – ответил Пастушков. – С точностью до девяноста девяти процентов.
– Уже интереснее, – подхватил Антон Антонович. – И кто же она?
– Но если это она, теперь все становится ясно. Буквально все. Как же он, несчастный, страдал по этой женщине. Но она и впрямь – богиня…
– Так кто она? – готов был возмутиться Долгополов. – У нас – портрет, у вас – имя, как я понимаю. Ну?
– Я почти уверен, что это княгиня Аделаида Савойская, таинственная аристократка, в которую влюбился Аполлон Светозаров еще в Петербурге в декабре 1837 года, во время пожара Зимнего, они там оказались одновременно. Вскоре он столкнулся с ней в Париже, она была в компании Ануфрия Даниловича Губина, и вот там уже сердце несчастного Аполлона Аполлоновича пропало.
– А кто такой этот Аполлон Светозаров? – нахмурился Долгополов. – Вы знаете настолько больше нас, даже не побывав в этом месте, что мы говорим на разных языках.
– Именно так, Антон Антонович. Светозаров – петербургский дворянин, живший в первой половине девятнадцатого века. Так вот, в Париже княгиня Савойская пообещала ему новое свидание. И только через десять лет он встретил ее вновь, уже в доме Губина, там она соблазнила Аполлона Светозарова, впрочем, он только и мечтал об этом, какое-то время они были вместе, а потом она беспардонно бросила его. На этот раз уже навсегда.
– И все это произошло во дворце Губина, которого больше нет?
– Не только в верхнем дворце, Антон Антонович, но и в подземном тоже.
– Вот оно как?
– Где вы недавно были и сделали эти снимки и где теперь хочу побывать я.
– Мы это устроим, Юрий Вениаминович.
– Очень на это надеюсь. Вы открылись мне, показав подземное чудо света, теперь я должен открыться вам. Наш с вами разговор не склеится, пока вы не прочитаете рукопись, – кивнул Пастушков. – Она есть у меня в электронном виде – мне остается только перебросить ее вам. Потому что у нас, кажется, один интерес и от вас мне таиться не имеет смысла.
– Тоже верно, – согласился Долгополов.
– Ну что, к столу? – откупорив бутылку коньяка, спросил Крымов. – Я так, например, проголодался.
– Да, вначале ужин, а потом научные изыскания, – поддержал его Антон Антонович. – Не возражаете, Юрий Вениаминович?
– Ни в коем случае. Но хочу сказать, читка рукописи займет у вас часов пять-шесть. Не страшно. Для меня есть спальня, – он кивнул на закрытую дверь, – а у вас диван и кресла в гостиной. Увлекательные мемуары я вам гарантирую.
– Но вначале выпьем за знакомство, – предложил Долгополов. – Кажется, время ускоряется и события все теснее прессуются друг с другом. К столу!
После четвертой рюмки Пастушков уже с удовольствием и взахлеб рассказывал о себе, как он, студент библиотечного факультета Ленинградского института культуры, однажды на практике откопал старинную рукопись в библиотеке на Васильевском острове, и вот она-то изменила всю его жизнь. Так и пошел он по следам этой рукописи – приехал в Царев, рылся в архивах, затем перебрался на окраину области, в Сарайск, и тут продолжил изыскания. Встречался с людьми, которые так или иначе были причастны к сносу остатков губинского терема. Тыкался во все углы и дыры – буквально. Отчаивался, бросал свое хобби на годы. Был женат, увы – неудачно. И опять возвращался к работе, к своим поискам, только это и выручало.
– И нигде я не нашел ни единого упоминания о том, что подземный дворец, эта пещера Аладдина, была бы открыта советскими учеными и археологами. Вот так, коллеги! – Он энергично водил, как волшебной палочкой, пластмассовой вилкой с криво нанизанным на нее корнишоном. – Это была бы сенсация! И о ней бы точно растрезвонили по всему ученому миру.
– Даже не сомневаюсь в этом, – кивал Долгополов, дирижируя точно такой же пластмассовой вилкой, но с бледно-розовым шампиньоном. – Да во всех научных журналах написали бы об этом!
– Экскурсии бы водили!
– Поддерживаю!
Крымов озадаченно смотрел на них, решая, у кого первого сорвется закуска и куда она полетит. Он даже сделал молчаливую ставку на бледный и скользкий шампиньон Долгополова.
– Вы бы уже закусили, господа, – наконец не выдержал сыщик.
– Да-с, – кивнул Антон Антонович и отправил шампиньон в рот.
– Благодарю, – тоже ответил с кивком Пастушков и отправил в свой рот крепкий, изумрудного цвета корнишон.
Два старика взялись жевать, но пауза была недолгой. Первым вспыхнул Пастушков.
– А рассказать историкам и властям о том, что под детским садом может быть целый дворец бывшего знаменитого мироеда, я просто опасался. Обобью пороги, всем надоем. Скажут – сумасшедший. А если меня и послушают, и найдут подземный дворец, то все равно отодвинут и забудут, а пользоваться моей находкой будут другие. Я бы тогда язву себе нажил и с горя помер. Нет уж! Может быть, я поступил эгоистично, – он пожал плечами, – но уж как поступил, так поступил.
– Нормально ты поступил, Юрий, – кивнул Антон Антонович, в котором уже чуть-чуть бродил хмель. – Не кори себя. Эти советские ребята, у которых все общее было, быстро бы растащили все по своим карманам. И хрен бы мы нашли фарфорового амура, которого ты сегодня видел, да и портрет красотки Савойской в том числе.
– А потом я узнал, что в те годы, когда я только учился в своей питерской школе, в Синий бор прямо с Лубянки была совершена экспедиция КГБ. Что с местного старинного кладбища, как раз через усыпальницу Губина, они попали в какие-то подземные переходы. Что комитетчики открыли там что-то ужасное, аномальное, и несколько человек из этой экспедиции погибли, буквально сгорели. Выжил только один человек – офицер КГБ, их командир, он-то и рассказал страшные небылицы… Чему вы улыбаетесь, Антон Антонович?
– Да так, Юрий Вениаминович, – хитро посмеиваясь, заметил его собеседник. – Просто эту историю мы знаем очень хорошо.
– Откуда?
– Были источники.
– А про то, что спустя много лет этот же офицер, но уже генералом вернулся сюда, забрался вновь под землю и нашел могилу Губина?
– И про это знаем. Хотите на само надгробие взглянуть?
– Издеваетесь?
– Да куда уж там, – Антон Антонович порылся среди фотографий в своем телефоне. – Верхняя могила в развалившейся часовенке была фальшивой, а вот настоящая – в одном из коридоров, – он показал собеседнику снимок. – Никакого креста – только языческие символы.
– Откуда это у вас? И кто вы такие? – уже осторожно спросил Пастушков.
Только теперь два странных человека показались ему не только загадочными, но и немного опасными.
– Не бойтесь нас, Юрий Вениаминович, мы работаем принципиально на стороне добра. Я, в сущности, и есть само воплощение этого добра, – самоуверенно провозгласил Долгополов. – Со злом у нас разговор короткий – башку набок, и все тут. Ну, а каков я в гневе, вам лучше даже не видеть и не знать. Подтвердите, Андрей Петрович.
Пастушков с опаской взглянул на крепыша-Крымова.
– В гневе он страшен, – кивнул детектив. – Подтверждаю. Зевс-Громовержец. Ну что, дядечки, кому вина, кому водки, кому коньяку?
– Мне коньяку, – уверенно кивнул Пастушков.
Видимо, он решил: была не была. Поверит новым знакомым на слово. Не съедят же они его живьем?
– Молодец, Юра, и мне коньяку, – сказал Антон Антонович.
Втроем они выпили.
– Но вы не сказали, откуда вы знаете про эти поиски КГБ под кладбищем в Синем бору, – все так же осторожно спросил Пастушков. – И откуда у вас эта фотография.
Долгополов кивнул:
– Нам лично передал ее генерал КГБ, тот самый, который единственный выжил в экспедиции 1969 года и потом добрался до могилы Губина.
– Фантастика, – пробормотал Пастушков. – Даже не верится, Антон Антонович. И все эти коридоры соединены друг с другом?
– Именно так – и один от кладбища как раз и ведет в подземный дворец Ануфрия Губина.
– И вы прошли через него?
– Нет, мы прошли через детский сад.
– И как же вам это удалось?! Что вы им сказали?!
– Ну-у! – усмехнулся Антон Антонович. – Тут есть сто способов. Можно обольстить, заговорить, завлечь интересом, напугать, просто застращать, загипнотизировать, наконец, а можно и совмещать подходы к людям, с оттенками палитра убеждения практически бесконечна. Лучше всего напугать, посулить одновременно выгоду и немного загипнотизировать. Беспроигрышный вариант!
– Вы со мной так же поступаете? – вдруг испугался Пастушков. – Вот прямо сейчас?
Подняв брови, Крымов смотрел на Долгополова и недоуменно качал головой: понесло его научного руководителя! После хорошей дозы коньяка-то.
– Нет, Юра, с тобой мы по-человечески, – честно ответил Антон Антонович. – Иначе бы хрен мы тебе показали фотки подземелья. Сам подумай, зачем нам это? Но мы решили быть искренними. Ты всю жизнь положил на это дело – достоин знать не меньше нашего.
– Спасибо, спасибо. Я ведь тоже хотел попасть туда, но через могилу Губина. Меня потом прогнали оттуда. Я бомжом прикинулся.
– Ха! – выпалил Антон Антонович. – А мы ведь слышали про этого бомжа, который прятался в часовенке, жить там устроился. Помните, Андрей Петрович?
Крымов уже смеялся:
– Еще как помню. Да, вы преданный своему делу старатель, Юрий Вениаминович.
– Еще какой преданный.
– Но вам повезло, что вы не проникли в это подземелье и его коридоры, – заметил детектив.
– Почему?
– Потому что с вами могло бы случиться то же, что и с теми гэбэшниками.
– Да, Юра, все так, – подтвердил Антон Антонович. – Вырвался бы из стены смерч, обратился бы в страшного бородатого высоченного мужика в тулупе и шапке и стал бы задавать тебе вопросы. А сказал бы ты что не так, он бы тебя в песок и пыль превратил, как тех самых несчастных комитетчиков.
Пока он говорил, глаза пожилого библиотекаря становились все шире.
– Вы и про это знаете?!
– Про что про это?
– Про «смерч из стены»?
– А ты что об этом знаешь? – Антон Антонович метнул взгляд на своего моложавого компаньона, а затем вновь на Пастушкова. – Ты об этом, Юра, ничего не должен знать. Ну мне так кажется, или я не прав?
– Но ведь я знаю?
– Вот именно – откуда?
– Аполлон Светозаров оставил в своих мемуарах воспоминание об одном сне. Как к нему вышел из стены вначале черным дымом, а потом и смерчем такой вот бородатый мужик, но только в рясе, и сказал ему, что скоро его ждет награда. И так и случилось – следующей ночью в парке к нему неслышно подошла сзади эта самая княгиня Савойская, которую он любил и ждал десять лет! И быстро увела его в постель.
– Так-так, – хрипло пробормотал Антон Антонович. – Дальше, Юра…
– Они месяца два с лишком миловались, а потом из дома все исчезли, домашние, прислуга, сам Губин заперся у себя, сказался больным, и Светозаров пошел искать свою любовницу в подземелье. И услышал в ее же апартаментах три голоса – два мужских и один женский.
– Там, где мы были и откуда амурчика сперли, – бросил коллеге Долгополов.
– Я уже понял, – кивнул Крымов.
– И обнаружил ее, свою Аделаиду, с двумя странными мужиками, – продолжал Пастушков. – Один был сухой длинный бородач в рясе, на монаха похожий, с вкрадчивым голосом…
– Это был он, Кучерём! – воскликнул Долгополов.
– Разумеется, – подхватил Крымов.
– Дальше, Юрий! – скомандовал Антон Антонович.
– А второй – гигант, лицом похожий на быка.
– Болгарык! – подскочил со своего стула Долгополов и забегал по гостиной номера. – Он, он, здоровый черт!
– Теперь моя очередь сказать «фантастика», – поддержал его Крымов.
– Ну, и третьей, разумеется, была Аделаида. Светозаров написал, что они как будто были все близки друг другу, ну как родня, у которой нет друг от друга секретов, они как будто были одним целым…
– Одним целым? – остановился Долгополов.
Антон Антонович быстро перехватил взгляд Крымова.
– Ну да, – кивнул Пастушков. – Кстати, они ее сестренкой называли, а она их братцами.
– Да ладно? – едва вновь чуть не подпрыгнул Долгополов.
– Ну да, я же говорю, Светозаров сказал, будто они выглядели одной семьей.
– Семья! – потряс указательным пальцем Антон Антонович. – Семейка! Ну что, Андрей Петрович, кажется, мы вышли на искомый след, а?
– Похоже, Антон Антонович.
– А тулуп этот она тощему с бородой привезла. В подарок. Сказала, как я понял, в шутку, что он раньше самому Аттиле принадлежал.
– Ого! То-то он с ним никогда не расставался! Что было дальше, Юрий?
– Они посмеялись над несчастным Светозаровым. Он думал, что упадет в обморок от ужаса и отвращения. Они еще предлагали ему сырые потроха отведать. Его вырвало прямо под портретом возлюбленной. Он сам сбежал от них. Потом унесся на лошади, по окрестностям метался, сто дум передумал, а когда вернулся, то ворота перед ним были закрыты, его ждала карета с его же вещами. Ему указали на дверь.
– И все это в твоей волшебной книге написано? – вопросил Антон Антонович.
– Да, в мемуарах Аполлона Аполлоновича Светозарова. Всю жизнь я прятал ее от мира, готовил комментарии, так и осталась она в образе рукописи. Только пару статей тиснул в здешней местной прессе. Так они обо мне и узнали. Решили, что я спятил.
– Ну что ж, Юрий, теперь эту книгу должны прочесть мы. Потому что пока мы ее не прочтем, будем шастать во тьме. Хотя ты пролил немало света своим рассказом. Мой интеллектуальный аппетит разбужен! С закуской я покончил, – прорычал маленький шустрый старик. – Теперь мне нужно горячее!
– Хорошо, Антон Антонович, сейчас будет, – сказал Пастушков. – Уверяю – вас ждет настоящий пир!
В ближайшие пару минут он сбросил уже адаптированный текст двум новым товарищам, Антон Антонович растянулся со своим телефоном на диване, Крымов бросился в кресло, и два новоиспеченных знакомых библиотекаря Пастушкова ушли в чтение. Самому Юрию Вениаминовичу оставалось только потопать в спальню, лечь в кровать и после коньяка и сытного обеда счастливо погрузиться в глубокий дневной сон. После которого, правда, обычно встают с тяжелой головой, а ночь становится мучительно длинной.
Он проснулся от громкого: «Юрий! Очнись, Юрий!»
– Что? – оторвал голову от подушки встрепенувшийся Пастушков. – Что случилось?
Над ним стоял старик коротышка с пенной шевелюрой, расходившейся тучами в стороны, и такими же бакенбардами, еще двумя маленькими тучками. Поначалу Юрию Пастушкову даже показалось, что за ним явился злой клоун, но быстро отпустило – он вспомнил шустрого любознательного старика.
– Случилось то, что я прочитал эти мемуары, – изрек Долгополов. – И скажу тебе так: это гениально! Даже если ты помрешь, больше ничего не сделав, за эти мемуары Аполлона Светозарова человечество будет тебе благодарно. А также и Небесная канцелярия, от внимания которой ушли весьма серьезные факты.
– Какая канцелярия?
– Неважно. Вставать будешь?
– А куда я денусь.
– Идем, жду тебя за столом. Я и товарищ коньяк. Крымов отстал от меня – только дочитывает. Жду.
Через пять минут немного измученный застольем с непривычными излишествами и разморенный сном Пастушков приземлился на свое место за столом. За окном было темно. Наступила ночь. Долгополов разливал коньяк.
– Андрей Петрович, как вы, будете?
– Непременно. Только дочитаю. Осталось чуть-чуть.
– Ясно, – кивнул Долгополов, наполняя его рюмку.
– Я не привык так много пить, – честно сознался Пастушков.
– Ничего, все еще впереди. Тебе сколько годков, Юра?
– Много.
– Это мне – много. А у тебя, считай, жизнь только началась. Потому что к делу подключились мы с Крымовым. – Он стал загибать короткие волосатые пальцы. – Мы знали обо всем – о Марагадоне…
– Кто это? – спросил Пастушков.
– Потом расскажу – напомни только. Мы знали о главных персонажах этой истории: о Болгарыке, с которым судьба нас столкнула лицом к лицу, о Кучерёме, с которым тоже пришлось познакомиться лично…
– Лично?! С тем самым, что с бородой? Который смерчем выходит из стен?
– С ним. Мы познакомились с генералом КГБ Кривоносом, открывшим для нас столь многое. А еще мы наверняка знали о том, что должен быть третий демон…
– Демон? – воскликнул Пастушков. – Да еще и третий?!
– Не перебивай, Юра, – сурово осек его Долгополов, – чего ты дерганый такой? Я думаю. А это – священнодействие. Понял?
– Понял, простите меня, Антон Антонович. А кто все-таки вы такие?
– Охотники на демонов, – так, между прочим, ответил бодрый старик.
– Ясно. – Пастушков замотал головой. – Ничего мне не ясно, но ясно.
– И вот теперь я вижу образ третьего демона – отчетливо вижу, – договорил Антон Антонович. – И все благодаря этой рукописи. Удивительной рукописи! И тебе, Юра.
– Спасибо.
– Ну вот, и я дочитал, – признался Крымов. – Сильная вещь. Так что, значит, он уехал в свое имение – Аполлон Аполлонович?
– Именно так, – кивнул Пастушков. – Я проверял еще в Питере. Статский советник Аполлон Светозаров уволился со службы по состоянию здоровья и ушел в частную жизнь. Уехал в свое имение на Выборгской стороне, и больше о нем никто ничего не слышал.
– И все-таки Аделаида Савойская получила свое – зачала от него? – задал риторический вопрос Долгополов. – Что скажете, коллеги?
– Ну, если она стояла перед зеркалом и наглаживала свой живот, – рассуждал Андрей Крымов. – Отказала с этого дня Светозарову в сексуальной близости, потому что он был ей больше не нужен, очень возможно, что да, она понесла от него.
Долгополов сверлил взглядом пространство.
– В Париже она устроила ему, тогда еще молодому человеку, допрос о его предках. И наивный Аполлон Светозаров проследил свою линию до князя Светозара. – Внезапно Антон Антонович заговорил пророческим голосом: – Хан Кудеяр-Кобяк сдернул покрывало с лица дочери, а затем и накидку. «Смотри же на нее, – сказал он, – смотри и наслаждайся, князь! Вот она, моя Алтуна!» И сам князь Светозар и все его окружение ахнули: черноволосая девица была так хороша, что глаза слепли от ее чужеземной красоты. Только одна особенность оказалась у нее: правый глаз был золотисто-карим, а левый – изумрудно-золотым. И чем дольше князь Светозар смотрел в эти ее удлиненные глаза, в эти магические зерцала, тем сильнее тонул в них и тем сильнее она завладевала его сердцем. «Я беру ее в жены!» – сказал князь. – Долгополов посмотрел на своих сотрапезников: – Ну как, проняло?
– Еще бы, – откликнулся Крымов. – До мозга костей.
– То-то.
– Ну и память у вас, – удивился Пастушков.
– Это если я что-то судьбоносное услышу, Юрий. Я запомнил этот отрывок, сразу запомнил, а важен он вот чем. Дело в том, что суккуб, женщина-демон, может понести от простого человека, но этот ребенок погибнет, едва родившись. Как и наоборот. Кучерём пытался оплодотворить женщин, которых ему подсовывал Губин, но эти дети рождались мертвыми. На старом местном кладбище в Синем бору были найдены десятки детских черепов с рожками, Юра.
– Слышал об этом, – кивнул Пастушков. – Но не поверил.
– Гэбэшники эту информацию засекретили. А иные женщины, кого судьба с Кучерёмом сводила, просто сходили с ума. Но вернемся к женщине-демону. К Аделаиде. Только одно есть исключение, когда демонесса может забеременеть от мужчины: если в крови этого мужчины будет тоже течь хоть тысячная доля крови демона. Тогда иммунитет такого мутанта выстоит и победит. Я уверен, что Алтуна с ее разными глазами – потомок какого-то древнего демона и ее гены прошли по материнской линии через тысячелетия. Вот почему Аделаида выбрала Аполлона Светозарова. От этого союза и мог родиться живой ребенок.
– А ведь я видел ее на еще одной престранной картине, – вдруг интригующе сказал Пастушков. – Теперь ясно понимаю, что это она. И была она в окружении двух своих братцев. Это полотно числится как картина неизвестного художника и называется «Родня, или Портрет для Князя тьмы». – Он полез в свой телефон. – Затерялась на просторах интернета. Только один раз всплыла, я успел ее сохранить, а потом исчезла. Вот, смотрите. У меня была догадка, но и только…
И он показал дисплей. В глухом сумраке художнику позировали трое на черном кожаном диване. Несомненно – три демона. Люди – лишь обликом, который они натянули на свои рожи. В середине дама в черном платье с высоким горлом, очень похожая на Аделаиду, по бокам – тощий и длинный бородач в рясе и тулупе и человекообразный монстр, мордой похожий на быка. Так и читались рога, вылезшие из их голов. Мужские особи и лицами походили на демонов, и только женщина выделялась на их фоне.
– Болгарык, Кучерём и Хаар, – сказал Долгополов. – Три демона. Втроем они и представляли древнюю адскую силу, Марагадона. Он вышел из древних лесов, что раскинулись от Уральских гор до Волги. Миллионы лет назад там, где образовался Уральский хребет, трескалась земля и открывала бреши. Чего только не выползло тогда наружу. Мать-земля его родила, что тут поделаешь, – как и большинство демонов всего мира. У него тогда даже имени не было, просто темная хтоническая сила. Это потом он освоился. На одном из древних уральских наречий «Марагадон» означает «Лесной царь», а попросту «Леший». Потом его сила поделилась натрое, по общему принципу деления, – усмехнулся Антон Антонович. – А куда тут деваться? Закон есть закон. Обретая новые формы, эта сила – по сути «Лесной царь», Марагадон – стала занимать все большие пространства – леса и степи соседних земель на сотни километров. Так три демона Болгарык, Кучерём и Хаар поделили между собой пространства от Волги до казахских степей. Ну, кое-кто нам уже не страшен. Да, Андрей Петрович?
– К счастью, – кивнул детектив. – И к нашему, и к общему.
– К нашему в первую очередь, – заметил Долгополов. – Потому что мы, Юра, воюем на передовой. Братцев-то ее, чертовки Хаар, мы прикончили, кстати.
– Этих двух, бородатого и быка?! – изумился Пастушков.
– Ага. Без проблем.
– Проблемы были, кстати, – поправил его Крымов.
– Ну так себе проблемки, – поморщился Антон Антонович. – Коньяку плесните нам, Андрей Петрович, чтобы думалось лучше.
Едва они выпили, как зазвонил телефон Крымова.
Детектив взглянул на дисплей:
– О, Кассандра! – И перевел взгляд на старика: – Обидится, что мы ее не взяли.
– На части порвет, – согласился бодрый старик.
– А кто это? – спросил Пастушков.
– Наша третья половинка, Юрий Вениаминович, – пошутил Крымов и включился: – Алло, ночью звонишь?
– Ты все равно так рано не ложишься. Привет.
– Привет.
– Дело есть.
– Какое?
– Важное.
– На громкую поставьте, – зашипел Долгополов. – А ты, Юра, замри! Мышью стань!
– Чего там у тебя? – спросила Кассандра.
– Телевизор лопочет.
– Ясно. Сейчас я пришлю тебе фотку, а ты перешли ее Антону Антоновичу.
– И что на ней?
– Сам увидишь. Мои друзья, хакеры, прогнали портрет Аделаиды Савойской через программу распознавания лиц. И в инете всплыла фотография одной богатейки… Отсылаю… Получил?
На экране у Крымова всплыла фотография элегантной дамы в компании нескольких по виду состоятельных мужчин.
– Мама родная, – всматриваясь в лицо молодой женщины, пробормотал Крымов. – Быть не может…
– Значит, получил. Элеонора Марковна Захарьева. Вместе с ней в первом ряду знаменитый французский кондитер Франсуа де Ладье; второй, мрачный, хоть и улыбается, – политик из Царева, председатель комитета по экологии, депутат Соловей, а третий – директор кондитерской фабрики «Сладости матушки Лады» некто В. В. Мирский.
Кассандра Лопухина явно приготовила для них что-то на закуску.
– Так, милая, дальше.
– А дальше то, что эта кондитерская фабрика пока официально еще не открыта, она только строится, но какие-то цеха уже работают. И знаешь где?
– Ну, солнце, говори.
– На краю нашей губернии, в так называемом «Краю источников», где в пещерах бьют целебные родники. Ну, считается, что они целебные. Некоторые даже думают, что святые. Я там с друзьями была раз десять. Туда все паломники за водой ездят.
– Так это прямо под Сарайском, – сказал Крымов и взглянул на двух стариков. – Между Сарайском и Синим бором, только в стороне, километрах в пятидесяти.
– Вот и я о том же, Андрей. А видишь во втором ряду, за спиной де Ладье, мордоворота с квадратной головой, свернутым носом и глазками бультерьера?
– Вижу. И кто это?
– Первый зам городского головы Сарайска Николай Иванович Куралесов.
– Ого! Впрочем, стоило ожидать…
– Опять дорожка в эту сторону нас ведет. В Синий бор. Потому что существует пока третий демон. Третья голова Марагадона.
Услышав вывод незнакомой девушки про демона, Пастушков буквально затрепетал и захлопал глазами, потому что все это звучало чересчур сказочно, хотелось закричать: «О чем она?!» – но Крымов приложил палец к губам: «Тсс!»
– И с чего бы это портрету прекрасной княгини Савойской висеть в дьявольском подземелье Губина? – продолжала Кассандра. – А теперь еще и ее живой копии иметь отношение к этим самым местам? Не там ли у купчины Губина был колодец с живой водой, которой он торговал? Не там ли через стены смерчем шастал Кучерём? И все это в одном заколдованном месте!
– Да! Да! Да! – вырвалось у Долгополова. Он просто не выдержал, как та легендарная лягушка-путешественница, которую несли по воздуху добрые гуси. – Я так и знал, что подсказка придет сама собой! И она пришла в образе нашей чудесной рыжей красавицы Кассандры Лопухиной! Привет, девушка!
– Привет, Антон Антонович, так вы, оказывается, вместе ночи коротаете?
– Так сложились обстоятельства, дорогуша.
– Что, новая информация появилась?
– Еще какая новая! – откликнулся бодрый старик. – И еще какая информация!
– Так что, надо в Синий бор ехать? – Ответа не было. – Чего вы замолчали?
– Видишь ли, милая, – начал Крымов. – Дело в том, что мы сейчас не в Цареве.
– А где?
– Догадайся.
– В Синем бору?!
– Не совсем. Мы в Сарайске.
– Правда?
– Правда, в нем! – поддакнул Антон Антонович.
– А почему меня с собой не взяли?
– Ну вот, я же говорил, – кивнул Долгополов, – сейчас начнет ругаться и угрожать.
– И начну. Так почему не взяли?
– Решили тебя не беспокоить, пока не разберемся во всем, – убедительно и примирительно ответил Крымов.
– Разобрались?
– Еще как. Только что закончили предварительную работу и завтра собирались позвонить тебе.
– Прямо завтра?
Крымов даже руку на сердце положил:
– Честное благородное, Касси. У нас появилась новая информация, но мы не знали, куда двигаться дальше. Теперь, после твоего звонка, знаем.
– Кто может подтвердить, что вы не лжете? – спросила девушка. – Знаю я вас, заговорщиков. Особенно того, старенького, на гнома похожего, этот обманет и не перекрестится.
Пастушков улыбнулся ее сарказму.
– О, я же сказал! – воскликнул Антон Антонович. – Уже начала ругаться. Скоро начнет угрожать.
– И начну, Антон Антонович.
– Я могу подтвердить, – смело вступил в разговор библиотекарь.
Возникло молчание.
– Кто вы? – спросила Кассандра.
– Юрий Вениаминович Пастушков, тот человек, который поделился этой информацией с вашими друзьями. Буквально меньше чем за минуту до вашего звонка мы остановились перед закрытой дверью, и вы нам ее приоткрыли.
– Юрий Вениаминович посвятил всю жизнь изучению вопроса, существовал ли подземный дворец Губина или нет и кто были его главные гости, – пояснил Крымов. – И нашел такую информацию, без которой мы бы ничего так и не поняли, Касси.
– Ясно. Ну, предположим, что ясно. А дальше?
– Завтра приехать сможешь? – спросил детектив.
– Сяду на самый первый утренний рейс и приеду в Сарайск. В полдень буду у вас.
– А чтобы ты была в курсе дел, мы отошлем тебе рукопись, которую ты прочитаешь по дороге. Если господин Пастушков нам разрешит, конечно.
– Я разрешаю, – кивнул библиотекарь. – Только пусть никому ее не показывает. Вы даете слово, Кассандра?
– Честное-пречестное.
– Хорошо, сейчас отошлю, – сказал Крымов. – Только советую ознакомиться с ней не сегодня в ночь: зачитаешься – не уснешь.
– Разберусь. И где вы остановились?
– Сейчас мы в «Звезде Сарайска». Будешь подъезжать – позвони, я подхвачу тебя на автовокзале. Ждем тебя, милая.
Скоро они попрощались.
– Что ж, – усмехнулся Антон Антонович. – Ну как она подгадала, а? Это само провидение помогает нам! Если только оно не играет с нами в злую игру на выбывание.
– Как это? – поинтересовался Крымов.
Пастушкову тоже было интересно – его новые знакомые оказались щедрыми на сюрпризы и опасные предложения и перспективы.
Долгополов поскреб подбородок:
– Сдается мне, эта Элеонора Марковна Захарьева та еще манипуляторша жизнями и судьбами простых смертных и сама привыкла решать, кому первому вылететь из игры. Может, нас просто подхватил ее ветер и понес в сторону пропасти?
В обед следующего дня Крымов привез с местного автовокзала заспанную Кассандру. Ее спортивную сумку он нес через плечо. Девушка была похожа на заигравшегося в ночь и оттого не выспавшегося ребенка, которого силком тащат в школу. Даже веснушчатое лицо и огненно-рыжие волосы недостаточно оживляли ее.
– Всем привет, – сказала она. – Здрасьте, – отдельно поздоровалась с пожилым гостем из Питера. Вы Юрий Вениаминович Пастушков?
– Он самый, – ответил пожилой библиотекарь.
– Вы теперь – мой герой.
– Спасибо, – улыбнулся он.
– Всю ночь читала, как я понимаю? – догадался Антон Антонович.
– Ага, а потом в автобусе перечитывала, – честно призналась Кассандра. – Теперь глаза в кучу. И все думала, думала. Извелась. Я теперь вашу Аделаиду Савойскую до самой смерти не забуду. Вот это персонаж! Но это не все. Я нашла по спискам Лувра и богиню Хаар, кстати. У которой они со Светозаровым целовались. Только в одном месте она упоминается под этим именем.
– Да ладно? – удивился Крымов.
– Ага. Все три дамы – одно лицо. Покажу. Но какая повесть! Я про Аполлона. Романтика! Любовь-морковь с демоном. А мне этот статский советник Аполлон Аполлонович понравился, – мечтательно вздохнула она, – я бы с ним закрутила.
– А вот мы про Хаар забыли, Андрей Петрович, – пропустив последнюю реплику девушки мимо ушей, посетовал Долгополов. – Почему?
– Потому что мы и так поняли, кто перед нами, – просто ответил Крымов. – Эти двое упырей ее сестренкой называют, она их – братцами. Куда дальше? Другое дело, как долго мы сможем сохранять наше появление на ее горизонте без внимания? И как сможем доказать то, что знаем сами? – Он взглянул на Кассандру: – Пошли, отнесу сумку в твой номер. Пока будешь принимать душ, мы посовещаемся, куда двинем сегодня.
Еще утром они сняли три номера – для каждого из членов экспедиции. Гостиница, к счастью, была почти свободна. Съезд производителей и потребителей сельхозтехники только что закончился.
– Есть хочу – умираю, – сказала девушка, подошла к столу и взяла пару бутербродов с сыром и колбасой. – В душе заморю червячка.
Они с Крымовым ушли.
– Девчонка – кремень, – сказал Долгополов. – С виду только городской цветочек. А как мы с ней Кучерёма убивали!..[1]
– Вот с этой девушкой – того самого демона Кучерёма? – не поверил своим ушам Пастушков. – Того, что с бородой и через стены как смерч носится?
– Ага. Носился, если быть точнее. Завалили мы его шаровыми молниями. Так что, сам понимаешь, кое-какой опыт есть.
– Но мне-то что делать? – Пастушков развел руками. – У меня-то с таким опытом провал. Я отроду никого не заваливал шаровыми молниями.
– Будешь прятаться за моей широкой спиной, Юра.
– Ясно.
Вернулся Крымов.
– Какие будут предложения?
– Я вот что думаю, – здраво рассудил Долгополов. – Сегодня мы Юрия Вениаминовича оставим отдыхать и Кассандру тоже – ей по-любому отоспаться нужно. А сами прокатимся туда, где завершается стройка нового кондитерского комплекса «Сладости матушки Лады». Не возражаешь, Юрий?
– Честно – нет, – отозвался тот, благодарный новому товарищу за это предложение. – Силы на исходе.
– Ну и хорошо. А мы по чашке кофе – и в путь.
Они уже готовы были выйти из номера, когда явилась Кассандра.
– Перебьюсь как-нибудь со сном, – сказала она. – Я еду с вами. Тольку чашку кофе налейте.
– Вот он, стойкий оловянный солдатик, – не без удовольствия заметил Антон Антонович. – Андрей Петрович, налейте даме кофе.
Через полтора часа старый «Форд» Крымова подъезжал к большой стройке, развернувшейся в гористой местности. Тут уже понемногу начинала вздыматься и ломаться почва, обнажая каменные глыбы, чтобы через сотни километров превратиться в несокрушимые Уральские горы. Стройка была широко обнесена оградой – сеткой-рабицей. Были тут и скучные охранники по периметру в спецодежде.
– Заботятся о своей неприступности, – заметил Крымов. – Хорошо еще, без автоматов.
– Мне нужен человечек, которого я бы смог разговорить, – уверенно сказал Антон Антонович. – Загипнотизировать, – он оглянулся на девушку, – да-да, загипнотизировать и разговорить. И не надо мне тут нравоучений, что я перегибаю палку в достижении своих целей.
– Да я ничего и не сказала, – даже отступила Кассандра. – Андрей, чего он меня преследует?
– Ну, в прошлый раз ты его хорошенько потрепала. Кстати, в этом же городке, в Сарайске. Видимо, шрамы на сердце Антона Антоновича дают о себе знать. Ранила его в самую детскую душу.
– Ага, его ранишь. Он сам кого угодно живьем слопает.
– Это она мстит нам за то, что мы ее в Цареве оставили, слово даю, – кивнул Долгополов. – Легкая капризная дамская месть.
Кассандра показала ему язык.
– Я угадал, – отреагировал бодрый старик. – А теперь, Андрей Петрович, посмотрите на карте, где тут ближайший городишко. Все эти люди, по крайней мере бригадиры, должны где-то оттягиваться после этой работы. Не только в своих домиках они бухают, – кивнул на жилые вагончики в стороне от стройки Долгополов. – Рабочие, может, и обходятся, и то вряд ли, но не их прорабы.
Крымов уже смотрел на карту в телефоне.
– Есть такой городок – Сайгачино.
– Что, так и называется? – нахмурился Долгополов.
– Да. Пятнадцать километров на восток.
– Впрочем, чему удивляться? Все эти степи населяли сайгаки, носились тут табунами, кормили местных своим мясцом, – рассуждал бодрый старик тоном телеведущего программы «Ребятам о зверятах». – Пока охотники их не перебили. Уцелевшие теперь, наверное, ушли на юг. Едем в это Сайгачино, а там уже узнаем, где собираются строители.
Степь и лесостепь быстро остались позади, и вскоре трое искателей приключений въехали на стареньком форде Крымова в полудикий городишко. Местный клуб «Звездный путь» с кегельбаном, огромным баром и бильярдными столами сразу привлек их внимание. Когда-то тут зависали нефтяники, вся округа была утыкана «качалками», клуб переживал великий подъем, потом месторождение иссякло, нефтяники уехали, и «Звездный путь» стал медленно загибаться. Новое дыхание клуб обрел не так давно, когда началась стройка кондитерского комплекса «Сладости матушки Лады».
– И все-таки я не понимаю, почему кондитерский комплекс, и на краю мира? – задал риторический вопрос Долгополов.
– Территория задаром, – ответил Крымов. – Целебные источники рядом…
– Должно быть что-то еще, – погрозил пальцем Антон Антонович. – И что-то очень важное.
Как три охотника, что часами караулят в камышах глупых уток, Долгополов, Крымов и Кассандра взяли столик и стали дожидаться вечера. И вот часам к восьми у барной стойки закипела жизнь, а за ней и бурная вакханалия. Приехали строители и теперь смело мешали пиво и водку, назло организму в частности и всему миру в целом.
– Охота началась, – в какой-то момент сказал Антон Антонович и двинулся в народ.
Крымов последовал за ним.
– Осторожнее будьте! – крикнула им вслед Кассандра.
– Приготовьтесь быть сестренкой, Касси! – крикнул через плечо бодрый старик. – Людмилой!
– Что? – не поняла его Кассандра.
– «Кассандра» – слишком сложно, вот что!
«Десять минут» показались вечностью – Кассандре приходилось отбиваться от желающих присоединиться к ней. Наконец ее старшие товарищи притащили за стол пожилого мрачного прораба Михалыча и его молодого помощника Сёму, которого Крымов познакомил со своей «сестренкой Людмилой». Помощник прораба немедленно влюбился в рыжеволосую красотку, которой пришлось поддерживать беседу и даже строить молодцу глазки, а вот Антон Антонович взялся за самого прораба. Крымов успевал работать на два фронта. Поддакивать прорабу и следить за «сестрой», которой уже через пятнадцать минут сделали предложение руки и сердца.
Пожилой прораб был недоволен почти что всем, впрочем, именно поэтому он и попался в сети жестокого манипулятора Долгополова. И теперь ему открывал душу.
– Шефы наши – жмоты, – говорил он. – Обещали одно – да хрен выкуси. Получили другое. Сроками долбят, еще толком не успели сдать и половину комплекса, а они уже запустили цеха. Торопятся они, видите ли! У них с французами, видите ли, договоренности! А моих заставляют работать аж в три смены.
– А что они собираются выпускать, Михалыч? – спрашивал проныра Долгополов. – Что за сладости такие?
– Да какие хошь! На любой вкус! На арбузной основе. Там же у нас кругом теплицы с арбузами. Я же говорю, не успели мы с объектом закончить, а они уже эти арбузы, ну семена, по всем готовым парникам рассовали. И арбузы эти полезли уже. Здоровенные, как покрышки для «КАМАЗа»! А по ночам они светятся!
– Как это – светятся?
Прораб Михалыч курил одну сигарету за другой.
– Изумрудным светом, вот как. Там у них все как положено, мужики в комбинезонах ходят и противогазах. Чем они их опрыскивают, хрен знает.
– Еще коньяку бабахнем? – спросил Антон Антонович.
В сущности, он проставлялся – по легенде, внучка Людмила сдала экзамены на медсестру.
– Наливай, Антоныч! – откликнулся прораб.
Они выпили в очередной раз.
– И чем же они их опрыскивают, арбузы ваши?
– Мы подсмотрели – золотой пылью! Я же говорю, светятся эти арбузы. Даже со стороны видно, как эти парники сами изнутри светятся, ну как ночники. Видимо, насовали в них каких-то химикатов, вот эти огурцы и растут как на дрожжах.
– И вот из этих арбузов они делают… А что они из них делают, кстати?
– Сироп! Понимаешь? Сироп для сладостей! В жизни такого не видел!
На другой половине стола молодой помощник прораба, держа руку Кассандры в своей трудовой лапе, говорил: «Выходи за меня замуж, рыжая, на руках носить буду!» – «Я подумаю, Сёма, – отвечала новоиспеченная медицинская сестра. – Слишком уж ты быстрый». – «Думай, Людмила, думай, но я-то уже чувствую: ты – моя судьба! Андрюх, ничего, что я так запросто сватаюсь? Не в обиде?» – «Да нет, я не в обиде, – отвечал крепыш-брат, – но пусть сестра сама решает. Она только с виду тихоня, а в сердце – огонь». – «Люблю я таких баб, у кого огонь в сердце! – отвечал Сёма. – Такой и должна быть настоящая женщина!»
– Вот бы узнать, что за химический состав у этих золотых удобрений, – вздохнул Антон Антонович. – Опрыскали бы меня таким составом в детстве, я бы, глядишь, и повыше вырос.
Шутка была грубовата, но хороша, и прораб от души рассмеялся.
– Я одно знаю, Антоныч, куда они за водицей волшебной ездят.
– И куда же, к местным источникам небось? Как эти места называют, – задумался бодрый старик, – «Край источников», вот! Там в пещерах целебные родники бьют, верно?
– Не-ет! – протянул пожилой прораб. – Они на какие-то болота или озера ездят. Далече, кстати! Это километрах в ста отсюда будет, на юго-восток. Цистерны наполняют – и сюда, обратно, арбузы опрыскивать.
– Это что ж за болота такие? – насторожился Антон Антонович.
– Наш Корниенко как-то одного из их рабочих замещал, поехал с ними. Говорит, озера эти круглые и овальные, и нет им числа. А вечером они светятся. Особенно те, что к поближе к холму, вокруг которого расположены.
– Как это светятся?
– А вот так. Он тайком сфоткал их, пока эти, надзиратели, не видели. Хотя всем строго-настрого запретили фотографировать эти озера. Показал нам фотки – красотень! Вечером над этими местами золотистое свечение поднимается, будто там, под водой, золотые россыпи. Колдовство просто! Мы даже подумали, а не скатать ли нам туда самим, после этой стройки, на разведку. Не понырять ли. Вдруг там и впрямь золотишко по дну, а? Только вот Корниенко пропал после этого.
– Как это пропал? – встрепенулся Антон Антонович.
Крымов, следивший за сестрой, обернулся на рассказчика, непроизвольно выдав свое внимание. Но прораб упустил из виду его реакцию, а жениху и дела до того не было: уже подраскиснув от выпитого, он рассказывал, чего женихам делать точно не стоит, как его бросила предыдущая пассия.
– Пропал наш Корниенко, и все тут, – развел руками прораб. – Нам шепнул по секрету, мол, что-то узнал он, потом расскажет. Только сказать успел: на самом деле, мол, озера эти покойниками набиты доверху. Сказал и пропал. А нам сообщили, что у него дома что-то случилось и он, мол, уехал. Не знаю, короче. Еще одна странная история с этой компанией, с «матушкой Ладой».
– А где ж эти болота-озера-то, если не секрет? – наливая коньяк, спросил Долгополов. – Если поточнее?
– Вспомнил, – хлопнул себя запросто по лбу прораб. – Чувычья горка называется.
– Какая горка?
– Чувычья.
– Это что за название такое?
Прораб Михалыч красноречиво пожал плечами:
– Да кто ж его знает. Чувычья, и все.
– Ясно, ясно, – кивнул Антон Антонович. – И как часто они ездят на эти озера?
– Раз в неделю, как я заметил. Завтра, кажись, поедут в очередной раз.
– Ясно. Еще по стопочке?
– А как же, Антоныч! За сынка твоего и внучку.
– Ну, за них – святое дело!
Минут через пятнадцать они прощались. Особенно тяжко было расставаться жениху со своей, как ему уже казалось, почти суженой-ряженой. «Рыжая» не сказала ему «нет», уходила от ответа, но для заведенного страстью и горячительным мужика, тем более работяги с широкой душой, это прямой сигнал к «да». Он хотел идти в загс уже утром, но заботливый брат попросил взять небольшую паузу.
– Только совсем небольшую, – предупредил его Сёма.
– Мы сейчас в Китай едем, – честно признался бодрый старик, – на конференцию «Древняя медицина на планете Земля: Тайны иглоукалывания».
– Это интересно, – потряс пальцем прораб. – Слышь, Семка, ученые!
– Ага, – пьяненько откликнулся тот. – Я – верный, я ждать буду!
– Вот по дороге, Сема, мы и подумаем, принимать тебя или нет в нашу небольшую, но дружную семью, – заключил старик.
– Давай, дедок, родной, думай, – кивнул помощник прораба. – У меня руки – во, как кирпичи, – он сжал красные кулаки, – работать умею. Внучка ваша со мной не загорюет, слово даю.
Вскоре они попрощались. Прораб и его помощник остались в клубе допивать коньяк. На парадном крыльце клуба трое залетных переводили дух – ночь сейчас казалась им особенно пронзительно свежей и пахнущей степью после тяжелого клубного угара.
– Я вам этого век не прощу, – разом переменившись, процедила разъяренная Кассандра. – Он мне все руки измял, женишок мой.
– А что, хороший крепкий парень, – заметил Долгополов.
– Да чудесный просто.
– Искренний, самое главное. Что на уме, то и на языке.
– Ага.
– Ты бы ему троих родила, причем зараз, – добавил Антон Антонович, которого уже распирало от смеха, – а то и пяток деток.
– Издеваетесь, да? Мало вам моей роли медсестры?
– Двух медбратиков, двух медсестричек, – уже хохотал, как гномы в сказках, а именно держась за живот и бока, бодрый старичок Долгополов, – и одного прораба! Маленького такого прораба в кепке!
Не смог удержаться от смеха и Крымов. Но, перехватив взгляд Кассандры, выставил руку вперед:
– Молчу, молчу. Это все он – злой арлекин.
Кассандра погрозила обоим мужчинам пальцем:
– Точно говорю: не прощу.
– Вот, уже и угрожать начала, – насмеявшись, Антон Антонович обращался к детективу. – А еще день не закончился. Впрочем, нет, не отдам я внучку за этого мужлана. Он меня, паразит такой, дедком назвал. Вот этого я точно не прощу! Никому! Где наша машина-то?
Они возвращались в гостиницу. Свет фар выхватывал из ночной степной мглы ближние расстояния. Серебристый свет луны расплескался по осенней ковыльной степи. По дороге все трое молчали, каждый по-своему переваривая события и впечатления.
Через полчаса они притормозили у гостиницы «Звезда Сарайска». В номере их встретил отоспавшийся и взволнованный библиотекарь:
– Ну как прошло?
– Без осложнений, – ответил за всех Крымов.
– Забыл сказать, – оживился Пастушков. – Я же в библиотеке целую кучу книг отложил по нашей теме. В интернете их нет. Надо будет просмотреть всем вместе – за день управимся.
– Отлично! – сказал Антон Антонович. – Завтра изучаем тему, а послезавтра едем искать Чувычью страну. Горку в смысле. Но надо быть настороже; мне так кажется, что с этим бедолагой Корниенко, фотографом-любителем, что-то плохое случилось.
– И мне так кажется, – кивнул детектив.
– Чутье бывшего опера? – спросил Долгополов.
– А вы как думали? Не пропьешь.
– Андрей Петрович, а если нам найти эти озера через спутник и посмотреть на них сверху, что скажете? – предположил Долгополов.
– Отличная мысль, – одобрил детектив. – Кассандра готовит ужин, вы с Юрием Вениаминовичем ей помогаете, я ищу изумрудно-золотые озера.
За готовкой ужина Антон Антонович ярко рассказывал старому библиотекарю обо всем, что они узнали. Диалоги передавал в лицах. Кассандра одобрительно мычала, только иногда вставляя реплики по существу.
Наконец целеустремленный Крымов, глаз не сводивший с дисплея, вдруг воскликнул:
– Вот они!
И все бросили готовить ужин и сгруппировались вокруг его стула.
– Смотрите! Я сравнил снимки оттуда, – он указал пальцем вверх, – с географической картой местности. Попадание один в один. Вот они, эти озера. Видите? Гигантские круглые лужи и охристая пыль над ними, она рассеяна на километры, а в середине, где золотой пыли больше всего, зеленое пятно – это и есть тот самый Чувычий холм.
– Но почему эти озера покойниками набиты? – риторически спросил Долгополов. – Вот вопрос.
По лицу Кассандры вдруг пробежала тень:
– Я вот что думаю, мужчины…
– Да? – спросил Крымов.
– Она ведь мстить будет за своих братьев. Аделаида. Если это она. И мы даже не представляем как. Но жестоко и страшно.
Андрей переглянулся с Долгополовым.
– Может, тебя лучше домой отправить, Касси? – спросил сыщик. – На всякий пожарный?
– Я остаюсь – обсуждению не подлежит.
– Где-то я это уж слышал, – заметил Долгополов. – А, вспомнил! В этом городе, от этой женщины, полгода назад. – И тотчас констатировал: – Андрей Петрович, слово дамы – закон. Даже оспаривать не возьмусь – бессмысленно.
– Разумно, – с улыбкой кивнула Кассандра.
– А посему, господин сыщик, наливайте.
Утром следующего дня четверо старателей переступили порог городской библиотеки Сарайска. Местные дамы зашептались: «В полку Пастушкова прибыло!» – «И девочку еще с собой привели, голову заморочили бедняжке». – «Целая секта! Жить в Петербурге и коротать дни в нашей дыре – чудеса! Может, квартирками с ним поменяться?» – «А старичок-то какой с ними мрачный – на злобного гнома похож…» Все это говорилось громким шепотом и безо всякого стеснения, как говорят без стеснения при сумасшедших, что они сумасшедшие. Все равно же не поймут.
– Так это я бедняжка? – не сразу догадалась Кассандра. – Это они про нас?
– Может, сжечь мне эту богадельню, а? – предположил Антон Антонович. – Взглядом. Книжульки вот только жалко…
– Чем вы им так насолили? – спросил у старого библиотекаря из северной столицы Крымов.
Пастушков пожал плечами:
– Дайте то, покажите это. Был привередлив, если честно. Я же тут всю литературу перевернул, связанную с Ануфрием Даниловичем Губиным и селом Синий бор. Не один год сюда приезжаю. Однажды, черт меня дернул, открылся одной даме. Рассказал про то, что под землей может быть дворец бывшего магната и великие сокровища. По секрету рассказал. А она все передала другим. Вот и решили, что я свихнулся.
– На сокровищах свихнуться не грех, – риторически заметил Долгополов. – На то они и сокровища, чтобы сводить людишек с ума. Скольких таких вот я перевидал! Не таких, как наш Вениаминыч, в смысле, энтузиастов, – он даже по плечу Пастушкова похлопал, – а тех, кто действительно поехал крышей. Был у меня один знакомый средиземноморский пират по прозвищу Черная рука. Лютый человечище – и тоже энтузиаст в своем роде. Однажды нацелился он на Лиссабон…
– Антон Антонович, – многозначительно прервал его тираду Крымов. – Может, в следующий раз?
– А, ну да, – опомнился тот. – Итак, какие книги нам нужны?
– Пират? – удивился Пастушков. – На Лиссабон?
– Это он так, образно, – махнул рукой Крымов. – Не обращайте внимания. Так что с книгами?
– Все выписано и приготовлено. Сейчас принесут.
Скоро из недр библиотеки им вынесли три стопки книг одна другой толще и старше.
– Читайте, наслаждайтесь, – язвительно сказала библиотекарша.
– Вон за тот столик идемте, подальше от центральной аллеи, – указал пальцем вперед Антон Антонович. – Надо было коньяку прихватить. Скукотища!
Книги свалили на дальний столик. Тут у Долгополова и зазвонил телефон.
– Алло? – сказал он и отошел шагов на пять. – Да, я понял, что это вы. Только будьте предельно осторожны – они способны на все.
– С кем это он? – спросил Пастушков.
– Понятия не имею, – ответил Крымов.
– А кто способен на все? – осторожно поинтересовался библиотекарь. – И кто должен быть предельно осторожен?
Детектив переглянулся с Кассандрой.
– Спросите у него сами. Антон Антонович иногда просто делает вид, что разговаривает по телефону. Для пущей важности. А на самом деле ворон считает.
– Я должен знать точный химический состав, – строго предупредил абонента Антон Антонович. – И все надо сделать как можно скорее. Поторопитесь.
– А про что это он? – вновь не сдержался Юрий Вениаминович.
– Честное слово – не в курсе… Антон Антонович, отлыниваете? – в шутку спросил Крымов уходящего с телефонной трубкой к окну Долгополова. – С этими книгами без вас не разобраться.
– Вам же сказали, Андрей Петрович, читайте и наслаждайтесь, – бросил через плечо бодрый старик и сам теперь стал куда-то звонить. – Коньяку все равно не взяли!
И пока они распределяли между собой книги, Антон Антонович совсем вышел из читального зала.
– Давайте займемся уже делом, – предложила Кассандра. – Все даже серьезнее, чем мы думали.
Прошло часа полтора. Они уже распределили между собой книги, что-то просмотрели, какие-то аннотации и отрывки прочитали, что-то сфотографировали, когда к ним бодрым шагом вернулся Долгополов.
– Закрывайте эти веселые картинки и слушайте, – сказал он, отодвинул стул и плюхнулся на него. – Из истории интересующей нас местности, – сказал он и уставился на дисплей. – «Чувычьи болота образовались на месте языческого городища древних чувыков, поклонявшихся родовому богу Чучувыку, которому приносились массовые человеческие жертвы». А вот и его парадный портрет – смотрите.
Пастушков, Крымов и Кассандра одновременно встали, обошли бодрого старика и заглянули в экран телефона.
– Итак, вот он, страшный и ужасный Чучувык. Нравится? По-моему, милый джентльмен с наклонностями людоеда.
– Откуда это у вас? – спросил Крымов.
– Добрые люди прислали.
На фотографии изображалась древняя каменная статуэтка злобного человечка в балахоне, с длинными волосами до плеч и длинным посохом с раздвоенной рукоятью, в которую этот человечек буквально вцепился обеими руками. Ликом своим Чучувык был и впрямь страшен – плоское скуластое азиатское лицо, бескомпромиссно жестокое, заметно раскосые удлиненные глаза. Ощеренный рот показывал длинные сомкнутые зубы с выдающимися вперед клыками.
– Такого во сне увидишь – заикой проснешься, – оптимистично заметил Крымов.
– Согласна с Антоном Антоновичем: миленький дедуля, – подхватила журналистка.
– В сущности, это вам не демон-батька Кучерём, тот черт регионального значения, многих и многих земель, – снисходительно заметил Долгополов. – Этот – местный демонюжка, родоплеменной божок одного только племени – чувыков. Сейчас эта местность называется очень красиво и романтично – Край изумрудных болот. Туда даже экскурсии возят. Только говорят: далеко от дороги не отходите. Это в двухстах километрах от Синего бора и в ста пятидесяти от городка Сарайска, где мы сейчас пребываем. Но вот что интересно: Изумрудные болота образовались на месте Огненных озер, а те на месте обширного языческого городища этих самых древних чувыков, поклонявшихся своему родовому богу Чучувыку.
– Когда вы все это успели изучить, Антон Антонович? – спросил изумленный Пастушков.
– Успел, Юра, представь себе. И больше не перебивай меня. Относится ко всем. Разумеется, страшному и ужасному заступнику племени приносились человеческие жертвы. Все как обычно в незапамятные времена у всех народов и на всех континентах. Во время одного из разливов Волги и впадавших в нее рек городище нехристей, построенное под священной Чувычьей горой, просто ушло под воду.
– Пардон, но хочу спросить как историк, а почему городище было построено не на горе? – поинтересовался Крымов.
– Вопрос правильный, но банальный, – с чувством легкого превосходства заметил Антон Антонович. – На горе Чувыка стояла крепостица, там же деревянный храм и каменный идол, а людишки жили вокруг горы. Афиняне тоже не все на горе в Акрополе обитали – виллы и домишки были вокруг разбросаны. Ну да дело не в этом, – отмахнулся Долгополов, – вот же, и этот туда же, перебил!
– Ну простите, простите покорно, – детектив даже руку приложил к груди, – господин сказитель.
– И еще издевается. – Бодрый старик потряс пальцем перед носом младшего коллеги. – Слушайте и не перебивайте, господин историк. Всю низину затопило, а потом пошел оползень, и с холма сошли и деревянный храм, и крепостица, и каменный идол. А дело было в том, что кровожадные чувыки не просто съедали сердца своих убитых врагов, но из черепов делали чаши, а кости зарывали под своими домами.
– Господи, зачем? – изумилась Кассандра.
– Как зачем? Из чувства превосходства. Большевики вон тоже любили разрывать могилы своих врагов и костями бросаться, катать их по улицам городов и сел. Мол, мы победили, теперь что хотим, то и делаем. Чувычий холм потом осел, от него одна шишка осталась, фига, а вот водица-то с тех мест так и не ушла. И покрылась вся та местность озерами, от которых исходило золотое свечение, да с кровавым отливом. И не простое оно было, а как будто в косы завивалось, перетекало над всей водной поверхностью.
– А почему оно исходило от воды, Антон Антонович? – вновь поинтересовалась журналистка. – Золотое с кровавым отливом?
– Ну, ходили слухи, что это золото чувыков, награбленное ими, блестит на дне и отражается светом вверх. Но кто был поумнее, говорил другое. Что это души убиенных чувыками людей разных племен не могут найти себе покоя. Да, и стоял над этой водой вой тысяч голосов, как будто людей смертной мукой мучили. А еще говорили, что у этих мест была хозяйка, ну, хозяйка этой земли, и вот она-то и заманивает жадных простаков-дураков в свои пределы. Прародительница этой земли. Ее демон. Подманит золотым светом, только сунься, и проглотит. Сгинуло прилично людишек, а потом туда и не совался никто столетиями. Огненные озера за те столетия затянулись ряской особой масти и стали буквально охристо-изумрудными. Только уже не озера это были, а болота! Но сколько жизней погубленных под этой самой ряской осталось, а? Конечно, место проклятым нарекли. Особенно после того, как там с десяток рыбаков-дураков утонуло.
– Все у вас дураки, – заметила Кассандра.
– Были бы умные, так и сказал бы. За карасями они поплыли на резиновых лодках, а их – бульк, и вниз. Ручками взмахнули, и на дно. Говорили про эти места: тут покойники живых ищут, найдут – не отпустят. Ну, и про хозяйку этих мест вспомнили. Пожирательницу душ. По ночам свечение над этими болотцами-озерцами плавало, изумрудно-золотое. Приехали ученые, измерили дно одного из озер, нашли способ, а дна-то и нет.
– Как это нет дна? – возмущенно спросил Крымов. – Что это за озеро без дна?
– А вот так, Андрей Петрович, нет донышка, и все, – развел руками бодрый старик. – Провалилось дно, ушло под землю.
– Может, не там мерили?
– Где надо мерили. Ученые подумали-подумали, покумекали и вернулись назад. Гнилое место, решили они, люди гибнут, изумрудно-золотое свечение и блеск над затянутой ряской водой, по ночам голоса слышны над водой и стоны, да провались оно все пропадом. Только легенды вот и остались, – похлопал рукой по открытой книге Антон Антонович. – И сама волшебная водица. Вот откуда возят целебную водицу для поливки арбузов матушки Лады. Каково?
– Жуть какая, – вырвалось у Кассандры.
– И правда – невероятно, – заметил Пастушков. – И вот из этих арбузов-мутантов делают сладости?
– Деткам на радость, – мрачно подхватил Долгополов. – Предлагаю скатать на болота и взять пробы. Ну и селфи сделаем, на память, в золотой дымке. Что скажете, Касси? Как идея?
– Гениальная, Антон Антонович.
– Я так и думал.
– А когда поедем? – спросила девушка.
– Да хоть сейчас, что скажете, Крымов?
Детектив пожал плечами:
– Я готов, коллеги.
– Только книжки не забудьте обратно отнести, а то эти церберы за нами погоню вышлют.
– И в аптеку заедем – маски купим, – сказал детектив.
Уже через полчаса форд Крымова летел по трассе на юго-восток. Через пару часов они приближались к той самой местности. Нечто странное заметили еще издалека – легкую желтоватую дымку впереди.
– Это они, чувычьи болота, – уверенно кивнул Долгополов.
С трассы они съехали на широкую проселочную дорогу, а с нее уже на узкую. Впереди высился внушительный холм, вокруг него и поднималось охристое марево.
Вскоре они вышли из машины. Надели маски. Все эти круглые болота ничем не отличались от обычных топей, только этим вот легким золотистым туманом. Подозрительным и зловещим. Холм в отдалении, окруженный болотцами-озерцами, смотрелся обелиском, памятником ушедшим векам и тысячелетиям. Кто знает, сколько жили те чувыки вокруг этой горы?
– А ведь надышимся непонятно чем, – заметил Крымов. – Маски-то дохленькие.
– Зачерпнем по-быстрому и бежим, – распорядился Антон Антонович.
Едва они наполнили несколько емкостей, как услышали отдаленный гул.
– Слышите? – спросил Крымов. – Тут что, рядом проходит автопробег?
– А что вон там, – указал вперед Пастушков. – Над водой… Что-то странное…
Он двинулся в ту сторону, Кассандра пошла за ним. Ее окрик резанул слух Антона Антоновича и детектива. Они устремились туда же. Изумленный, застыл Пастушков, Кассандра вцепилась в рукав его куртки.
– Бог мой, – пробормотал Крымов. – Вот это находка.
Над водой в плавающем желтом тумане буквально стояла облепленная ряской мертвая голова человека. Изумрудная жижа укрывала его по шею. Глаза были закрыты, рот ощерился.
– Ужас, ужас, – пробормотал старый библиотекарь.
– Это любопытный Корниенко, – сказал Крымов, – который сделал снимки и много болтал, они его утопили, но сделали это плохо: тяжесть привязали к ногам, и он всплыл головой вверх. Как видно, дно здесь неглубокое.
Автомобильный гул приближался. Вдалеке из-за холма появился один тягач с цистерной, за ним второй, а потом и третий. Только ехали, к счастью, они с другой стороны, как видно, там дорога была получше.
– Напутал все этот алкаш! – прорычал Антон Антонович. – Сегодня у них выезд за набором дьявольской воды, сегодня!
Все дружно бросились к машине, и уже через пять минут «Форд» Крымова выскочил на широкую проселочную дорогу, а затем и на трассу.
Обратно они ехали куда быстрее. По дороге Антон Антонович позвонил кому-то и сказал: «Я тут взял пробу из Огненных озер… Уже не надо? Уже все понятно? Так, так. Слушаю… Ясно». Когда он дал отбой, никто не осмелился приставать к нему с расспросами.
Часом спустя они поднимались по ступеням гостиницы «Звезда Сарайска». По дороге компания успела затариться – прежние запасы иссякли, а стресс им предстояло снимать со всей ответственностью и невзирая на побочные эффекты.
– Мне есть что вам рассказать, – изрек Антон Антонович, когда все зашли в номер Пастушкова и сели вокруг стола. – Андрей Петрович, наполните, что ли, бокалы?
– Вам коньяку? – спросил Крымов.
– Ну не вина же, ё-моё?
Пастушков накрыл свою рюмку рукой, поморщился и замотал головой:
– Я не привык – я так помру раньше времени.
– Слабак, – с места председателя изрек Долгополов. – И потом, раньше времени никто не умирает. Другое дело, можно долго жить здоровым и радоваться жизни, а можно коротать дни и годы с циррозом печени, мучиться и лечиться, но помрешь ты, Юра, в тот день, когда тебе положено.
– Вы – фаталист?
– Я – мудрец, знакомый с тайнами мироздания, – положил конец диалогу Долгополов. – Вот кто я такой.
– Касси? – спросил детектив.
– Только пиво.
Крымов открыл для Кассандры бутылку пива. Трое компаньонов выпили.
Долгополов продолжал:
– Мой человек побывал на ферме «матушки Лады». Было непросто – прикинулся инспектором. Сумел зачерпнуть рукавом немного сладкой отравы.
– Рукавом? – удивился Пастушков.
– Это образно, Юрий, образно. У моих агентов есть способы, как сделать забор того или иного материала.
– У ваших агентов? – еще сильнее удивился старый библиотекарь.
– Юра, я сейчас посажу тебя на поезд до Санкт-Петербурга и даже ручкой на прощание не помашу. Ты понял?
– Понял – молчу.
– Андрей Петрович, наполните по второй, а то я начинаю раздражаться. Эта голова над болотом, эти чертовы грузовики…
Крымов и Долгополов выпили по второй, Кассандра сделала еще глоток пива, потом не удержалась и выпила сразу полбутылки.
– Я с вами алкоголичкой стану, – посетовала она.
Недавние переживания давали о себе знать.
– Ты в нашей компании уже давно, девочка, – заметил Антон Антонович. – Если бы могла – уже стала. Одним словом, можно дожидаться, пока мы получим подробные результаты химической экспертизы, – заключил Долгополов, – а можно не терять времени даром и продолжить следствие. Предварительные результаты показывают, что мы на верном пути. Что скажете?
– А что думаете вы сами, Антон Антонович? – спросил Крымов. – Что вам подсказывает интуиция мудреца, «знакомого с тайнами мироздания»?
– Интуиция мудреца мне подсказывает вот что, Андрей Петрович. Мы в течение нескольких дней столкнулись с такими событиями и такими пластами истории, магии и поворотами человеческих судеб, что дух захватывает. Но получить ответы на все вопросы вот сразу не получится. Пока не доберемся до нее, этой Эльвиры Марковны, мы ничего не поймем. На ферму нас никто не пустит. Начинать стоит с тех, кто сидит в кабинетах и выдает разрешения на всевозможные работы и, соответственно, получает откаты, кто кровно заинтересован в работе таких вот «новых предприятий» и до смерти боится, что рано или поздно его возьмут за одно место. Начинать надо с самого продажного племени на земле – с чиновников!
Подстриженный под ноль мужчина с квадратной головой и завидными ручищами-молотками, в сером, с голубым отливом костюме, при красном галстуке, смотрел на них так, как, если верить старой мудрости, баран смотрит на новые ворота.
Одним словом, озадаченно и ошеломленно.
– Кто вы и что вам нужно? – Сломанный нос, профессиональная сутулость и тяжелая скученность в плечах выдавали в нем боксера-тяжеловеса. – Повторите еще раз, граждане.
– Мы инспекторы по защите заповедных мест нашей родины, – повторил Антон Антонович. – Министерство охраны окружающей среды. Вот наши документы, – он качнул зажатыми в двух пальцах открытыми «корочками». – Прямо с аэродрома и сразу к вам. Ваш «Край источников», где в пещерах бьют целебные родники, пять лет назад переведен из регионального заповедника в федеральный. И что мы видим? Рядом с уникальным местом, к тому же освященным церковью, вы совместно с западными партнерами строите целую арбузную фабрику якобы кулинарного назначения.
Баран стал еще и отчасти напуганным. Ворота грозно скрипели и не поддавались.
– У нас есть сертификат, – попытался возразить хозяин кабинета. – Все по закону.
– Неважно. Москва вами заинтересовалась, Николай Иванович, и весьма обоснованно. А если вспоминать о ваших прошлых подвигах, как, например, о строительстве ресторана «Степь золотая» на месте парковой зоны, сооружении кегельбана «Бросок» на месте детского сада, здание которого якобы пришло в аварийное состояние и подлежало сносу…
– Что?! Что?!
– …а также уничтожении старинной деревянной церкви, памятника зодчества семнадцатого века, для расчистки площадки под супермаркет, и много о чем другом, то картина складывается самая что ни на есть прискорбная. Для вас, разумеется, господин Куралесов. А теперь еще решили народный источник прикончить?
– Да я на вас, да я вас самих…
Он с таким энтузиазмом непроизвольно разминал друг о друга боксерские кулаки, что Крымов сам машинально сгруппировался. Кто его знает, какое коленце выкинет этот бультерьер в приступе слепого гнева? Конечно, Антон Антонович мог его и энергетически садануть, но кто его знает, лучше быть готовым ко всему.
– Чья подпись под документом стоит? – продолжал давить Долгополов. – Ваша. Зря вы им разрешение дали, ой зря! За ущерб, причиненный объекту регионального значения, административка, за разрушение объекта федерального значения – уголовка. Знаете об этом? Накуролесили вы в своем родном краю, я так думаю, годков на десять. Так-то!
– Да как вы смеете?! – Хозяин кабинета наконец-то вскочил, но рассудок, вышколенный в чиновничьем кресле, возобладал над бескомпромиссным порывом спортсмена. – Вы кто, прокурор?! А та церковь едва стояла! Только дунь на нее!
– Ну да, как и детский садик! – шел на острый конфликт Долгополов. – Только гирей шибани, экскаватором поддень – и рухнет! Вот вы и дунули!
Не зная, куда деть огромные руки, готовые к бою, Куралесов спохватился и нажал на кнопку вызова на телефоне.
– Нина, Лещева ко мне! – и следом громогласно заорал в сторону дверей: – Мишку немедленно ко мне! И Сашку вызывай!
В кабинет замглавы города влетел его помощник – Мишка Лещев, а за ним и перепуганная Нина. Оба решили, что на жизнь их лысого бультерьера покушаются. Оба уставились на двух мирно стоявших посетителей – крепыша и старичка, но приказ есть приказ, и Мишка Лещев достал из кармана сотовый и стал искать номер.
– Не буду церемониться с этими жлобами, – бросил Антон Антонович и выкинул руку в направлении Лещева: – Стоп!
И тот сразу же замер, как будто его выключили. Секретарша Нина решила страшно заголосить, но Долгополов рявкнул:
– Заткнись и замри!
И та заткнулась и замерла.
– Сильно, – отреагировал Крымов.
– Это что ж такое происходит? – вопросил пораженный до глубины души замглавы города Сарайска бугай-тяжеловес Куралесов. Сейчас он походил на барана, который оказался не перед новыми воротами, а перед дверями скотобойни. – Это как же вы так?
Его помощники беспомощно хлопали глазами и не двигались.
– А вот так, Куралесов, – ответил Антон Антонович.
– Гипнотизеры?!
И тут страшный маленький старикашка с дикой копной седых волос и такими же бакенбардами уставился на него:
– Они самые. Готов?
– Не надо! – замотал головой замглавы города.
– Надо, Николай Иванович, надо.
– Нет!
– Смирно! – скомандовал Долгополов. – Замри!
Тот вытянулся по стойке «смирно», как будто был на плацу во время смотра, а мимо него шли дотошные командиры.
– Говорить можешь! – скомандовал Антон Антонович.
– Ага.
– Отвечай честно, а то я сейчас тебя дураком сделаю.
– Понял!
– Кто хозяин фермы «Сладости матушки Лады»?
– Мама, – ответил чиновник.
– Я тебе сейчас такую маму сделаю, – пригрозил Долгополов. – Кто самый-самый главный в этой вашей паутине? Кому вы звоните на самый верх?
– Маме.
– Повторяю, я тебе сейчас такую маму покажу.
– Так правда: маме! Мы все ее так называем!
– Кто она такая?
– Направо посмотрите – вон она, на фото. И я там есть…
Долгополов и Крымов одновременно посмотрели направо. И тотчас увидели в рамочке под стеклом ту самую фотографию, которую им прислала Кассандра и которая приоткрыла для них двери в их поисках. Только фотография была большой и отличного качества. Да, на нем была Аделаида! Тут ее хорошо можно было разглядеть. Только с каре, современная, в очках. И улыбалась в камеру. Прекрасных лукавых глаз не видно, но улыбка все та же – обворожительная, пленительная, влекущая! Которую так точно сумел передать живописец Скворцов-младший. Улыбка, на которую почти двести лет назад там, на Дворцовой площади, во время пожара Зимнего, в один момент купился молодой петербургский чиновник Аполлон Аполлонович Светозаров. И которой, если говорить честно, пленился и сам Андрей Петрович Крымов, едва увидел портрет на стене в подземном дворце купчины Губина. Втюрился и никому об этом не рассказал.
– Так это она ваша мама? – спросил Долгополов.
– Мама! – утвердительно и радостно ответил Куралесов. – Матушка наша!
Долгополов обернулся на его помощников:
– А вы что скажете, паралитики? Говорите, но только одно слово. Одно!
– Мама! – хором ответили перепуганные до смерти Мишка Лещев и секретарша Нина.
Антон Антонович перевел взгляд на хозяина кабинета:
– Элеонора Марковна Захарьева?
– Она самая.
– А кто такая «матушка Лада»?
– Мама.
– Так это все она? – удивился бодрый старик.
– Да.
– Хорошо устроилась дамочка! – искренне восхитился Антон Антонович. – Матушка Адель. А что, Андрей Петрович, думаю, тут без работы психологов не обошлось. «Матушка» всегда звучит доверительно. Каждый вспоминает о своей милой матушке, которая поила его на ночь кисельком или молочком. А «Лада», «Ладушка» – просто очаровывает!
– И что же за арбузы такие она выращивает? – на этот раз спросил Андрей Крымов. – Которые светятся? Что в них такого особенного?
– Понятия не имею. Целебные, говорят.
– Кто говорит?
– Все говорят – ученые, которые работают на ферме, и сам директор – Велимир Велимирович Мирский.
– И кто он такой? Откуда взялся?
– Элеонора Марковна его привела.
– Ясно. – Долгополов взглянул на Крымова: – Значит, ее человечек.
– Вне всякого сомнения, – откликнулся детектив.
– А где она сейчас, ваша Элеонора Марковна?
– Так она там, на ферме. Ей большой кабинет оформили на верхнем этаже – стеклянный – целый зал!
– А сейчас она где?
– Там она – следит за производством.
– Сама?
– Все сама! Доверяй, но проверяй. Это ее слова.
– Торопится, выходит?
– Еще как торопится. Ночами не спит.
– А зачем? Куда торопится?
– Не могу знать.
– Мне нужно два пропуска на ферму, сделаешь?
Чиновник жалобно застонал.
– Права не имею…
– Сейчас я тебе мозги расплавлю, Куралесов.
– Сделаю!
– Отлично. Распорядись.
– Нина, сделай товарищам пропуск.
– Нина, отвечай! – скомандовал Долгополов.
– Все сделаю, только пусть старичок нам мозги оставит.
– Старичок?! – обернулся на нее Антон Антонович.
Оглянулся за ним и Крымов.
– Это зря вы его так назвали, – снисходительно сообщил он, – очень зря.
– Простите, – пролепетала секретарша. – Дедушка…
– «Дедушка» тоже плохо, – подсказал Крымов. – Лучше что-то нейтральное, например, «ваше высокородие» или «преосвященство».
– Делай два пропуска, Нина, – приказал Долгополов. – Шаг влево, шаг вправо – расстрел. Пошли!
– Двинуться не могу.
– Отомри.
Нина тотчас схватилась за сердце.
– Не хватайся за сердце – молодая еще помирать-то.
Через пять минут два пропуска были оформлены. Нину вернули в кабинет начальника.
– Ну что, пора их размораживать? – спросил Крымов.
– Замрите! – страшным голосом приказал Антон Антонович. – Усните! Слушайте! – Властные команды заставляли трех чиновников преображаться буквально на ходу; Куралесов даже быстро всхрапнул, закинув голову. – Будете спать пять минут, а когда проснетесь, ничего не вспомните. Прощайте, паралитики!
На вахте Антон Антонович подошел к охраннику.
– Замри, – грозно шепнул он.
И тот, выпучив глаза на старика, послушно замер.
– Фамилия?
– Горбунов.
– А теперь скажи, Горбунов: с мониторов идет запись или нет?
– Никак нет.
– Это хорошо. Сейчас ты закроешь глаза и забудешь про меня навеки. Уже в дверях я скажу: отомри, и ты через минуту очнешься.
Два опасных кудесника вышли на улицу.
– А вы хороши в своем деле, – заметил Крымов.
– Особенно когда разозлюсь, – сказал Долгополов. – А сегодня я очень зол.
– Они точно ничего не вспомнят? Эти трое?
– Точно.
– Только не стоит так частить, Антон Антонович. С колдовством.
– Я подумаю.
– А вы в магазине, на кассе, тоже так можете: я, мол, только жвачку взял, а сами кур, колбас и соленых огурцов полную тележку вывезли? И пива еще. И чипсов.
– И так могу.
– Круто.
– Ну так что, Андрей Петрович, завтра или сегодня по горячим следам? К Элеоноре Марковне Захарьевой в гости?
– А сами как думаете? В конечном итоге бороться с демоном ваша привилегия. У меня таких способностей, ваше высокородие, увы, нет.
– Шутите? Это хорошо. Думаю – сегодня. А чего тянуть? Только помните, как сунемся – начнется битва.
– Я понимаю, – кивнул Андрей Крымов. – И готов к этому.
– Да будет так. Аделаида торопится со своей продукцией – придется поспешить и нам!
Часом позже они подъезжали к ферме «Сладости матушки Лады», раскинувшейся до самых предгорий с лечебными источниками. Пропуск и гипноз позволили им пройти как внешний периметр, окруженный сеткой-рабицей, с мрачной охраной, так и войти в центральное здание корпорации и подняться на последний этаж из зеркального стекла. Секретарша замерла за своим столом, скованная речью злого старика, но перед этим нажала кнопку вызова и ровно вымолвила:
– К вам два посетителя, Элеонора Марковна, и ждать они не намерены. Сказали: вопрос жизни и смерти.
– Впусти их, – ответила хозяйка.
Крымов открыл створку двери и вежливо пропустил Антона Антоновича Долгополова вперед. Зашел за ним и закрыл за собой дверь. Тонированные стекла придавали огромному пустому кабинету, больше похожему на зал, освещение рассвета. Вдоль высокого потолка приглушенно горели лампы. В дальнем углу за огромным овальным столом, похожим на зеркало, сидела облаченная в белоснежный деловой костюм дама с длинным золотым каре.
Два посетителя двинулись к ней и остановились в десяти шагах.
– Кто вы такие и что вам нужно? – спросила она.
– Догадайся сама, «матушка Лада», – как ни в чем не бывало посоветовал Антон Антонович. – Это не так сложно. Ну?
Ее глаза вспыхнули догадкой, гневом, ненавистью. Она прошептала:
– Впрочем, кажется, я уже знаю…
– Вот-вот, рано или поздно мы должны были заглянуть к тебе на огонек, милая «матушка Лада». – Бодрый старик даже кивнул для пущей убедительности: – Рано или поздно! Позволь представиться, Антон Антонович Долгополов, – с деланой учтивостью поклонился он, – и Андрей Петрович Крымов.
– Тебя называют Великим инквизитором, – сказала она.
– На твоей половине Вселенной – возможно, – согласился бодрый старик. – На моей половине меня зовут иначе.
– И как именно?
– Добрым Волшебником семьсот семьдесят седьмой ступени посвящения. Это говорит тебе о чем-нибудь?
– Что ты можешь распоряжаться пространством вокруг себя.
– Именно!
Но Крымов уже едва слышал его – он смотрел в ее глаза. Карие блестящие глаза! Едва увидев их на картине, он действительно пленился ими, а прочитав мемуары тайного советника Аполлона Светозарова, и совсем попал под обаяние этой женщины-демона, тем более понимая, что она где-то существует и сейчас. С ветрами и бурями кочует по континентам. Такая желанная и почти бессмертная! Аполлон Аполлонович назвал ее саму ветром, который носится по земле. Только сейчас ее глаза не смеялись, как на том старинном портрете, а напротив – кололи смертельно острым взглядом, обжигали льдом, пророчили гибель. Но все же, все же!.. Как опять против воли отметил Крымов, они были так же прекрасны. И от этого сама эта женщина, демонесса, была еще пленительнее и опаснее в тысячи раз…