Глава 21
Дни пошли, как картинки триллера. И такое чувство, что эта осень принесла с собой всё, что только могла собрать за прожитые годы: всю боль, непонимание, обиды, потери, проблемы…
И стоит мне только остаться наедине со своими мыслями, как меня накрывает страшной апатией.
Нет, я работаю, продолжаю жить в доме Яра, играю с Улей по вечерам и читаю ей сказки — но не могу заставить себя даже рот открыть.
Ярослав видит, что со мной происходит, и сам начинает злиться! Вот только ничего поделать не может.
Зарубин попал в аварию. И мало того что он сам пострадал очень сильно, так ещё и Эльвира — вместе с ним.
У Волковой сломаны руки, несколько рёбер и нога. Она была в искусственной коме несколько дней, пока её пытались собрать. Григорий Акимович осунулся за это время так, что мне даже страшно смотреть на него.
Но самое ужасное, что Зарубин пострадал настолько, что сейчас даже говорить не может — хотя два дня назад пришёл в себя.
Лариса Олеговна закатила настоящий скандал, обвинив меня во всём, что произошло с её любимым сынком. И самое ужасное, что эта ненормальная женщина будто специально ищет встречи со мной. Уже несколько раз даже приходила в компанию.
А в последние дни ко всему прибавились угрозы и обвинения — по телефону и во всех возможных мессенджерах. Я точно знаю, что пришло уведомление о том, что брак будет расторгнут в ближайшие две недели.
Адвокат Ярослава работает в полную силу, вот только многое изменить не так‑то просто. Мы с Зарубиным официально — муж и жена. И всё, что этот… мужчина нахватал у кредиторов, теперь повисло ещё и на мне!
— Ева, ты как? — ко мне подходит Яр и накрывает рукой мою руку, лежащую на мышке.
А я только сейчас понимаю, что уже полчаса смотрю в экран и не могу собраться. Я каждый день вижу цифры, которые будто специально растут, — и не понимаю, как я не замечала, что Дима творит всю эту дичь?
— Пытаюсь понять, как я могла быть такой слепой, — отвечаю Яру. И… оказывается, он единственный, перед кем я не притворяюсь.
Не пытаюсь быть улыбчивой или изображать спокойствие. Когда‑то этот мужчина ушёл из моей жизни так болезненно, что я не могла забыть его… очень долго! А сейчас он вошёл в неё так, будто и не уходил. Будто вернулся на место потерянный кусочек пазла!
— А это нормально, что я чувствую себя сейчас дрянью? — спрашиваю тихо, смотря в глаза Яру.
Он напрягается, а через секунду приседает возле моего стола на корточки и разворачивает кресло так, что мои ноги упираются ему в грудь.
— Это нормально, — отвечает он серьёзно. — Ты человек, Ева. Настоящий. Ты прекрасная женщина не только снаружи, но и внутри. Ты чувствуешь стыд, обиду, а совесть твоя пытается наставить на путь истинный. Но давай договоримся: твоей совестью побуду я в эти дни.
— Яр, это неправильно, — попыталась возразить я, но Акулов только быстро склонился и поцеловал меня.
Его поцелуй неожиданный, яркий и слишком… желанный. Он не давил на меня все эти дни — только был рядом. А я поняла, что просыпаюсь утром и спешу на кухню быстрее, чтобы приготовить завтрак для Ули и Ярослава.
Уля каждое утро просыпается первой и бежит на кухню, врезаясь мне в ноги и обнимая крепко. А потом выходит Яр и уже нежно прижимает меня к себе, оставляя каждый раз лёгкий поцелуй на виске.
Он не переходит границу. Даже спим мы в разных комнатах. Но вот сейчас… в небольшой приёмной перед его кабинетом — короткий поцелуй. По телу пробегает жар, а в висках начинает пульсировать.
За дверью этой комнаты бушует мир, но мой сейчас сузился до размеров вот этого невероятного человека!
Но всё волшебство момента нарушает звонок на мой мобильный. Поднимаю трубку и не сразу осознаю, кто мне звонит. С обратной стороны слышны крики, ругань и грубые мужские голоса.
— Приезжай! Немедленно! — а вот теперь я узнаю голос Ларисы Олеговны. — Меня из квартиры выселяют! Это ты постаралась?
— Лариса Олеговна? Я при чём, что вас выселяют? — спрашиваю я и чувствую, как сердце начинает болезненно колотиться в груди.
— Это из‑за тебя Димочка брал все эти кредиты! Вот ты и выплачивай! Я вам всё сейчас скажу… — а это она явно начала говорить кому‑то другому и отключилась.
— Лариса Олеговна! — только и успела крикнуть я, как мобильный отключился.
— Я так понимаю, эта семейка решила всё повесить на тебя, — Яр не спросил.
Но, судя по тому, как он напряжён, ответа ему и не нужно. Он легко поднялся, а через мгновение уже набрал по мобильному адвоката и попросил приехать.
— Собирайся, Ева, — через несколько минут переговоров сказал Яр. — Мы едем сначала к твоей свекрови, а потом в больницу.
— Ярослав, это же…
— Правильно! — строго перебил меня Яр и подошёл ко мне вплотную, вытаскивая из рабочего кресла. — Всё так, как и должно быть! Каждый получает то, что заслужил, Ева! Но в данный момент я не готов отдать тебя на растерзание этой гнилой семейке. Они либо примут мои условия, либо пойдут вместе с мамашей за решётку!
Мы выезжаем почти сразу. Яр ведёт машину сосредоточенно, изредка бросая на меня короткие взгляды. Я сжимаю в руках телефон, будто он может защитить меня от того, что ждёт впереди.
— Яр, может всё же подождём, пока пройдёт этот месяц и я стану официально свободна от этого… — начинаю говорить я, но Яр резко перебивает меня.
– Ты передумала? Решила поиграть в благородство? –спрашивает он, не отрывая глаз от дороги. – Я не буду бросаться громкими фразами. Но и не узнаю тебя. Ты ведь никогда не сдавалась, Ева. Или ты решила ещё и помочь этим… – Яр не договорил, с силой сжимая руль и въезжая во двор, где находится моя квартира.
Странно, но слова Яра вселяют в меня уверенность и желание больше никогда не встречаться с этими людьми.
Мы входим в подъезд новостройки, а по телу пробегает озноб. Оказывается, весь этот шик и не был мне нужен. Всё было слишком пустым. Ненастоящим. Да и жизнь моя была пустышкой.
Но стоит нам выйти на нужном этаже, как мы слышим громкие голоса и брань. Картинка становится ясной: двое мужчин в рабочих комбинезонах пытаются вынести мебель, а Лариса Олеговна, раскрасневшаяся и взъерошенная, стоит в дверях и кричит:
— Не позволю! Это моё! Всё моё! – Увидев нас, она замолкает на полуслове, а потом резко вытягивает руку в мою сторону: — Вот она! Это всё из‑за неё!
Один из мужчин оборачивается к нам и окидывает сканирующим взглядом. Рядом с ним стоит мужчина в форме.
— Вы кто? Кем являетесь жильцам этой квартиры? – сразу уточняет он.
Ответить я не успею, как за нашими спинами снова открывает лифт и проявляется адвокат Яра.
– Вот наш представитель, – Ярослав кивает в сторону подошедшего мужчины. – Можете пообщаться. А мы пока поговорим с этой женщиной.
– Привела своего любовничка в дом моего сына? Тварь! – шипит змеёй Лариса Олеговна, но я, на удивление, не реагирую.
Делаю шаг во внутрь, обходя диван, который я же и выбирала когда-то для гостиной и шагаю на кухню. Я знаю, что Яр идёт за мной. И меня впервые забавляет ненависть Ларисы Олеговны.
Прохожу на кухню и сажусь за стол. Яр садится рядом, а Лариса Олеговна, понимая, что не может меня задеть, начинает краснеть.
– Вы присаживайтесь, – предлагаю я и указываю на стул напротив. – Разговор у нас будет короткий, но плодотворный.
– Ты пришла угрожать мне? – вместо того чтобы сесть за стол, Лариса Олеговна ставит одну руку в бок и смотрит на меня взглядом победителя. – Так я могу подать на тебя заявление, что это ты подстроила аварию Димы.
– Вы не спешите бросаться обвинения, мадам Зарубина, – холодным голосом Яр останавливает свекровь. – Для начала вы изучите вот это всё, – и он кладёт на стол белую папку. – Внимательно изучите, а потом попробуете повторить всё что, только что сказали.
Лариса Олеговна брезгливо берёт папку, но с первой страницы, начинает бледнеть. Её глаза бегают по строчкам, а дыхание становится отрывистым.
– Это что? Клевета! Ты не посмеешь! – у неё начинают вырываться слова, ровно до последней страницы.
Я знаю что там!
Полицейские нашли тех, кто подожгли мой дом. А ещё эти товарищи почти сразу дали показания, кто их нанял. Эта информация поступила Яру сегодня утром. И только благодаря тому, что адвокат Ярослава хорошо знает следователя.
– Я всегда знала, что ты принесёшь нам только проблемы! – шипит Лариса Олеговна, и каждом её слове ни грамма раскаяния.
– Я? – голос садится, но Яр сжимает мою руку своей, молча поддерживая. – Вас больше ничего не смущает? Вы и Дима, сломали мою жизнь. И это я виновата?
– Мой сын просто оказался не в том месте, дрянь ты такая! – а вот теперь эта странная женщина заорала на всю квартиру. – Это ты… сама бросилась под колеса ему вместе с этим! – и тычет пальцем в сторону Яра. – И ты сейчас думаешь, что я стану извинятся? На колени упаду? Это ты должна просить прощения! Мы на тебя столько времени потратили!