Глава 20

Ярослав медленно опускает телефон. Выражение его лица становится жёстким: скулы напряжены, губы сжаты в тонкую линию, а вокруг нас будто становится холоднее. И молчание давит, словно тяжёлый камень. Я жду, что он скажет хоть что‑то, но сама же боюсь его слов.

— Яр, — шепчу я, — объясни, что происходит? Как такое возможно?

Он проводит рукой по волосам, делает глубокий вдох, разворачивается ко мне, забирает стаканчик с чаем из моих рук и берёт их в свои.

Меня трясёт. И понимание того, что Дима занимается непонятно чем, окатывает ледяной волной! За что они так со мной?

— Ева, это… — Яр прикрывает глаза, делает глубокий вдох и продолжает: — Ты же сама говорила, что вы развелись, так?

— Да! — мой голос срывается на крик. — Я держала в руках серое свидетельство о разводе! Да, мне нужно было поставить ещё и штамп, но по бумагам всё было официально. Даже печати стояли…

— Тогда как… — он замолкает, снова смотрит в экран. — Здесь чёрным по белому: «Брак не расторгнут». И дата — три месяца назад.

Внутри всё холодеет. Три месяца. Именно тогда Дима вдруг стал намного холоднее, чем обычно. Да и Лариса Олеговна стала больше придираться. А может…

— Когда тебе Волков предложил должность? — спрашиваю серьёзно, пытаясь проанализировать всё.

— Три месяца назад, — отвечает Яр и тоже хмурится.

— Он знал! — понимаю я. — Зарубин знал, что Григорий Акимович будет уходить. И, судя по тому, как вела себя Эльвира, у них всё уже давно происходит!

Яр резко встаёт и тянет меня за собой. Подхватывает пакет с едой, и мы быстро идём в сторону офиса.

— Яр, куда мы идём? — шепчу я, пытаясь прийти в себя, но выходит плохо.

Почему‑то, когда я увидела свидетельство о разводе, мне было… Боже, да мне стало легче! Я ведь даже готова была оставить всё как есть, только бы не связываться больше с Димой и Ларисой Олеговной! А сейчас… В груди поднимается панический страх!

— Нужно ехать в ЗАГС, — уверенно произносит Яр, а я уже замечаю парковку перед нашим офисом. — Сейчас!

— Но обед… — пытаюсь образумить его.

— К чёрту обед! — Он резко останавливается перед пешеходным переходом и чуть сильнее сжимает мои пальцы в своих. Я чувствую, как дрожат его пальцы. — Ева, это серьёзно. Если вы официально женаты, то…

И я понимаю без слов. Квартира ещё моя! Игры в казино! Залог! Всё, что я уже было отпустила, всё ещё моё! И если Дима сейчас придёт и предъявит мне, что я всё ещё его жена, а он так и не получил желаемое повышение, то могут начаться проблемы у меня. Он просто подставляет меня!

— Хорошо, — отвечаю я срывающимся голосом, а Яр уже подводит нас к своей машине.

Пока мы едем в ЗАГС, Яр звонит на работу, предупреждает, чтобы никого не пускали в его кабинет, а я пытаюсь перенести встречи с заместителями, которые были назначены на после обеда. Работа отвлекает от тяжёлых мыслей, но не спасает от нервной дрожи.

В ЗАГСе душно, пахнет старой бумагой и кофе из автомата. Мы сидим напротив молодой девушки с усталыми глазами, которая листает наши документы, щёлкает мышкой и что‑то печатает.

— Да, действительно, — наконец говорит она. — Брак не расторгнут. Заявление было подано, но не заверено нотариально. А без этого оно просто формальность.

— Что значит «не заверено»? — голос Яра звучит опасно тихо. — А кто же тогда выдал свидетельство о разводе? Как всё интересно происходит. И можно ли нам посмотреть, кто расписывался в документах?

Девушка поднимает глаза и смотрит на нас так, будто мы с луны свалились, а мне перестаёт хватать воздуха. Я попросту задыхаюсь.

— Подпись можете посмотреть, только что это вам даст? — отвечает ровным, безэмоциональным голосом девушка. — Без нотариального заверения заявление о расторжении брака не имеет юридической силы.

Я закрываю лицо руками. Что это происходит? Как такое возможно? Меня бросает в дрожь, а ещё накрывает раздражением.

— Есть способ это исправить? — спрашивает Яр, и в его голосе явно слышится сталь.

— В каком смысле? — непонимающе смотрит на нас девушка.

— Можно подтвердить развод заново? — Яр злится, но продолжает говорить ровно.

— Конечно. Нужно подать новое заявление. Но теперь — с нотариальным заверением. И ждать месяц.

— Месяц?! — я поднимаю голову.

— Да, — всё таким же спокойным голосом подтверждает девушка. — И если на этом всё, то вот вам бланк. Так надёжнее будет. Заполняете, заверяете и приносите мне на регистрацию.

На улице начался дождь, спрятав то солнышко, которое ещё грело в обед. Холодные капли бьют по лицу, но я не чувствую холода. Всё внутри замерзло.

Яр отвёл меня к нотариусу. Всё сделали довольно быстро, и вот теперь я стою на крыльце ЗАГСа и готова разрыдаться.

— Поехали ко мне, — говорит Яр, останавливаясь за спиной. — Уля будет рада. И… я же тебя всё равно никуда не отпущу.

— Я знаю, — шепчу в ответ и откидываю голову назад.

Тело не обманывает. Яр и правда стоит за спиной. Его размеренное дыхание даже немного успокаивает. Только я всё равно не понимаю, как же так смогла поверить во всё, что мне подсунул Зарубин?

Хотя могу!

Что такое доверие? Откуда оно берётся? Да оно есть изначально. Как безусловная величина. Мы верим людям, особенно тем, кто окружает нас. Верим, потому что сами стараемся быть честными. Все считают, что доверие нужно заслужить, но это не так! Оно уже есть в каждом. Но оно теряется ещё быстрее, чем заканчивается любовь или надежда. Стоит совершить несколько поступков — и они разрушают всё до основания. А вот заново отстроить сложно!

В памяти сразу всплывает мама… Она же обманула меня. Знала, как я люблю Яра. Она была самым близким для меня человеком, но только сейчас понимаю, насколько жестоко она обошлась со мной, собственной дочерью!

И Дима… Ради собственной выгоды и спасения, ради сокрытия ужасного преступления он обманул не только меня, но и других заставил это делать!

Я чувствую руку Яра на талии, его дыхание согревает шею, а лёгкий поцелуй запускает мурашки. Я поворачиваю к нему голову, но Яр только улыбается и, нежно взяв меня за руку, ведёт к машине, открывает дверь и усаживает. Садится рядом, заводит двигатель. И только тогда, когда мы трогаемся с места, он тихо говорит:

— Знаешь, что самое страшное? — Я молчу, глядя в окно, но догадываюсь, о чём он думает. — То, что он всё это время мог прийти и сказать: «Я твой муж». Или скинуть бы на тебя все долги.

— Судя по тому, что на квартиру пришёл арест, он уже начал совершать какие‑то действия, — отвечаю я севшим голосом.

— Мы со всем справимся, Ева, — Яр берёт мою руку в свою и переплетает пальцы.

Дома у Яра тепло. Уля встречает нас со счастливым визгом и тут же тащит меня на кухню — показывать, какое она испекла печенье вместе с Ольгой Николаевной. Я пытаюсь улыбаться, но руки дрожат.

— Ты грустная, — замечает Уля, глядя на меня своими большими глазами.

— Просто устала, — я глажу её по голове. — Но твоё печенье точно поднимет мне настроение.

Она улыбается, и на секунду мир становится чуть светлее. В этом доме, который находится почти на краю улицы (не считая нескольких домов за ним), рождается счастье.

Мы садимся пить чай и слушаем довольное щебетание Ули. Ольга Николаевна уходит под предлогом отдохнуть. Я удивляюсь тому, как она быстро влилась в дом Акуловых. Хотя чему удивляться? Я тоже чувствую себя здесь как дома. Хотя живу здесь всего несколько дней.

Через час Уля убегает в ванную, взяв с меня обещание, что я почитаю ей перед сном. Тяжёлые мысли почти не посещают меня, пока мы не остаёмся с Яром наедине.

Убираю чашки со стола, тарелки. Хочу занять руки, чтобы не думать. Но я снова чувствую удивление, когда Яр берёт полотенце и начинает насухо вытирать посуду. И так всё правильно в этот момент, что в груди разливается тепло, вытесняя боль и непонимание сегодняшнего дня.

— Завтра я свяжусь с адвокатом, — тихо говорит Яр, убирая последнюю тарелку в шкаф. — Мы всё уладим, Ева.

— Знаешь, что самое ужасное? — спрашиваю так же тихо, но не жду ответа от Яра. — Я даже не знаю, что ожидать от Зарубина. Столько всего узнала за последние недели, что страшно представить, с кем я жила все эти годы.

— Ты больше не останешься одна, — Яр подходит ко мне вплотную, заставляя посмотреть ему в глаза. — Я не отдам тебя больше. Даже если мне придётся весь мир перевернуть.

— Не нужно переворачивать, — шепчу в ответ и ощущаю прикосновение тёплых губ на своих.

— Никогда не приставал к замужним, — с неожиданным озорством говорит Яр, и притягивает меня к себе за талию.

– Не приставай, – подхватываю его настроение.

– Не могу, – голос садится, заставляя меня задрожать, но мелодия входящего звонка вырывает нас из этого маленького кусочка счастья.

Яр достаёт телефон из заднего кармана, вот только то, что произносят ему, с другой стороны, заставляет его побледнеть.