Глава 44

Собрание заканчивается.

Декан отпускает нас неохотно, с таким видом, будто мы не из боя вернулись, а устроили вечеринку за его спиной. Цедит сквозь зубы что-то про дисциплину, про то, что завтра все должны быть в порядке и занятия никто не отменял, нечего тут.

Я слушаю вполуха. Мысли уже не здесь.

Как только он замолкает, я срываюсь с места. Мне нужно к Вентарису. Нужно увидеть его. Убедиться, что он жив, что всё ещё дышит. Что с ним ничего не случилось, пока мы тут играли в допрос.

— Морн.

Гиран невесть как умудряется нагнать меня в коридоре, недалеко от двери в эту треклятую полукруглую аудиторию. Его рука ложится на мой локоть — не грубо, но настойчиво.

— На пару слов.

Он уводит меня в соседнюю пустую аудиторию. Тут тесно и темно, парты составлены у стены. Гиран закрывает дверь и поворачивается ко мне. Его лицо — всё такое же уставшее и серое, но взгляд изменился. Теперь он смотрит прямо и испытующе:

— Что ты сделала с Гаем? Я видел его рану, она должна быть рваной и глубокой. Он истекал кровью и не смог бы сам себя поджечь. Я думал, Гай не доживёт, а теперь лекари говорят, что края раны прижжены. Ты же пустышка, Морн. Откуда у тебя огонь?

Слово, которым меня дразнил Вентарис, неприятно царапает уши. Кажется, у меня едет крыша, я злюсь на Гирана, что он говорит так. Это его слово.

Молчу. Я не могу ему сказать. Не потому что не доверяю, после всего, что мы успели пройти за пару дней, я доверяю ему больше, чем кому-либо ещё в этой академии, но Вентарис велел молчать о том, что я могу забирать магию.

— Я не могу сказать, — отвечаю я, глядя ему в глаза. — Вентарис... он велел молчать. Очень надеюсь, что ты поймёшь.

Гиран смотрит на меня долгим, тяжёлым взглядом. Потом медленно кивает.

— Это то же самое, что и наша арена? — спрашивает он.

— Да.

Гиран выдыхает и трёт переносицу. Я вижу, как сильно он устал.

— Ладно, — говорит он наконец. — Я не буду допытываться, но будь осторожна. Ты теперь не просто адептка, Морн. Ты...

Он замолкает. Я жду.

— Слишком важна для него. Я не знаю почему, но принц велел всем присматривать за тобой. Так что, если будут проблемы, приходи. К любому из нас.

Я не нахожу, что ответить. Просто стою и чувствую, как к щекам приливает тепло.

Дверь резко распахивается, и на пороге появляется Шакс. За его спиной маячат Лойт и Нилин. Эшбан смотрит на Гирана взглядом, обычно не сулящим ничего хорошего.

— Что здесь происходит? — спрашивает он. Голос спокойный, но в нём звенит угроза. — Ты зачем увёл её?

Гиран усмехается. Устало, но без злобы.

— Расслабься, Эшбан. Мы просто разговаривали.

— Я вижу, как вы «разговаривали». Ты загнал её в пустую аудиторию и допрашивал.

— Не допрашивал, — говорю я. — Шакс, всё в порядке.

Он смотрит на меня, потом снова на Гирана. Не верит, видимо, после того, что я рассказала о ночном нападении, он имеет право не доверять никому.

— Морн, — говорит Гиран, не обращая внимания на Шакса. — Держись ближе к Эшбану. Этот не предаст.

— А мы? — тут же возмущается Лойт. — Мы с Нилин, значит, не в счёт?

Гиран просто качает головой и идёт к двери, ничего не отвечая. У порога останавливается:

— Отдохни, Морн, а вы все — присматривайте за ней. Она притягивает неприятности.

Гиран уходит. Я стою посреди пустой аудитории и чувствую, как усталость наваливается с новой силой, но я не могу отдыхать. Не сейчас.

— Я иду к Вентарису, — объявляю я.

Ребята переглядываются. Лойт открывает рот, чтобы возразить, но Нилин его опережает:

— Мы с тобой.

У лечебного корпуса толпа никого, но когда мы входим, я замираю.

С одной стороны, найти, где лежит Вентарис, можно даже без проверки документов или поиска Циары, а с другой… У дверей, толпятся старшекурсницы. Много.

Они перешёптываются, поправляют волосы, заглядывают в палату. В одной из них — я узнаю подругу Эстель с короткой стрижкой. Она держит в руках маленькое зеркальце и красит губы. Девушка рядом с ней расстёгивает верхнюю пуговицу формы, чтобы сделать декольте глубже.

— Они что, с ума посходили? — выдыхает Нилин.

Лойт присвистывает.

— Или твёрдо решили заставить его встать. Хотя бы частично.

Внутри меня закипает ярость. Он лежит там без сознания, выгорел до нуля, сражаясь с тварью, которая могла убить нас всех. А они… прихорашиваются тут?!

Я срываюсь с места.

— А ну пошли вон! — мой голос звенит на весь коридор. — Все! Быстро!

Старшекурсницы оборачиваются. На их лицах — удивление, смешанное с презрением. Та, что с зеркальцем, ухмыляется:

— О, смотрите, пушечное мясо вернулось. Иди отсюда, салага. У нас тут свои дела.

Я подхожу вплотную. Внутри всё дрожит, но голос звучит ровно. Я сама не знаю, откуда берутся силы.

— Я здесь работаю, — говорю я. — Вы мешаете оказывать помощь пострадавшему. Хотите, чтобы я доложила совету или даже королю, что вы устроили здесь цирк, пока принц Вентарис лежит без сознания?

Повисает тишина. Улыбка сползает с лица короткостриженой. Остальные переглядываются. Я делаю шаг вперёд и понижаю голос:

— Если ему станет хуже из-за того, что вы мне помешали, я позабочусь, чтобы об этом узнали все. От декана до королевского совета. Вы поняли?

Похоже, я оказываюсь достаточно убедительной. Короткостриженая поджимает губы, разворачивается и уходит первой. За ней — остальные.

Я смотрю, как они расходятся, и чувствую, как громко колотится сердце. Никогда в жизни я никому так не угрожала.

Лойт присвистывает снова. На этот раз — с уважением.

— Ну ты даёшь.

— Нечего им тут делать, — говорю я, поворачиваясь к палате. — Идите отдыхать. Я не знаю, сколько здесь пробуду.

— Мы подождём, — говорит Нилин. — Вдруг они вернутся. Скажем, что там какое-то сложное лечение.

Шакс кивает. Лойт садится на скамейку у входа и демонстративно скрещивает руки на груди. Я задерживаю на них взгляд на секунду дольше, чем нужно.

Можно ли назвать их моими друзьями? Теми, кто прикроет спину? Когда это произошло? Когда мы из соперников и незнакомцев стали... кем?

Я захожу в палату и запираю за собой дверь.

Внутри тихо. Пахнет травами и стерилизующим раствором. Узкая кровать у окна, за которым догорает закат. На кровати — он.

С него сняли доспехи и облачили в светлую рубашку и мягкие штаны, так что теперь принц выглядит непривычно уязвимым. Он лежит на спине, вытянув руки вдоль тела. Глаза закрыты, лицо бледное, но спокойное. Будто спит, но я знаю, что это не сон.

Подхожу ближе. Вентарис чистый, ни грязи, ни копоти, ни следов битвы. Его кожа — без единой царапины. Кто-то не просто переодел его, но ещё и вымыл, привёл в порядок.

Циара? Она здесь работает, и она младший персонал. Наверное, это она. Просто выполняла свою работу, по внутри меня шевелится что-то странно похожее на... ревность? Досаду?

Я сажусь на стул у кровати. Здесь, в тишине, усталость накрывает меня с головой. Чувствую, как ноет каждая мышца. Как тянет старые и новые синяки. Хочется закрыть глаза и провалиться в темноту.

Но я не могу. Потому что он ещё не очнулся.

Я смотрю на его лицо. На тёмные ресницы, которые не дрожат. На губы, которые всегда кривились в усмешке, а теперь просто сомкнуты. На руки, которые ещё вчера создавали воздушное лезвие размером с дом, а теперь лежат неподвижно.

Я протягиваю руку и касаюсь его пальцев. Слишком холодные для живого человека.

— Алрой, — шепчу я. — Как тебе помочь? Чем?

Он не отвечает. Его лицо всё такое же белое. Внутри меня пустота шевелится, тянется к нему — и отшатывается. Там, где у всех нормальных людей горит магия, у него ничего. Вообще ничего. Как выгоревшая комната. Как пепел.

Я не знаю, что делать. Как лечить таких? Я умею перевязывать раны, останавливать кровь и накладывать шины, но как остановить пустоту, которая выжгла его изнутри?

Не знаю.