Глава 45

Я сижу у кровати Вентариса уже час. Может, больше.

Время здесь течёт странно — то растягивается, то сжимается в тугой комок. Я держу его за руку и пытаюсь понять, что чувствую, но ничего не выходит. Слишком много всего навалилось.

Дверь открывается без стука. Я вздрагиваю и оборачиваюсь.

На пороге — Циара. В белом халате, с планшетом в руках. Я ожидаю обычной приветливой улыбки, но её лицо — каменное. Губы сжаты в тонкую линию. Глаза смотрят на меня с чем-то, чего я раньше в них не видела. Неприязнь? Злость?

— Морн, — говорит она отрывисто. — Посещение окончено. Уходи.

— Я просто...

— Я говорю: всё, Кайлис, — повторяет она громче. — У нас регламент. Пациенту нужен покой. Ты не можешь сидеть здесь круглые сутки. Ты ему не жена и не родственница.

Я открываю рот, чтобы возразить. Что я боевой медик и была с ним, когда принца ранило, что я его ученица, но слова застревают в горле.

Циара смотрит на меня так, словно я личный враг. Будто я отняла у неё что-то важное, и это сбивает меня с толку. Я, конечно, не ждала, что мы с ней станем друзьями за пару дней, но всё же.

— Иди, Морн. Тебе тоже нужно отдохнуть. И приведи себя в порядок — завтра занятия, которые никто не отменял даже для вернувшихся с миссии.

Я поднимаюсь. Пальцы нехотя отпускают руку принца. Я смотрю на Вентариса ещё секунду — он всё такой же бледный, неподвижный — и иду к двери. Проходя мимо Циары, я чувствую её взгляд. Холодный, колючий, совсем не тот, каким она встречала меня в первый раз.

Что изменилось? Что я ей сделала?

Я выхожу в коридор. Ребята всё ещё ждут — Лойт дремлет на скамейке, Нилин читает какой-то учебник, Шакс стоит у окна. При виде меня все трое подтягиваются.

— Как он? — спрашивает Нилин.

— Без изменений, — говорю я. — А меня выгнали.

— Кто? — Шакс хмурится.

— Циара. Она здесь работает, и... странно себя ведёт. Будто злится на меня.

Шакс переглядывается с Нилин. Что-то в их взглядах мне не нравится.

— Вы что-то знаете? — хмурюсь я.

— Пока только подозреваем, — говорит Шакс. — Пошли. Тебе нужно поспать. Ты еле на ногах стоишь.

Мы выходим на улицу. Вечерний воздух приятно холодит лицо. Я вдруг понимаю, что не помню, как мы дошли до казармы — ноги сами несут, а голова занята другим.

— Нужно поменяться, — говорит Шакс, когда мы подходим к дверям. — На случай если те трое решат вернуться. Ты спишь в моей комнате, я — в твоей.

— В женском крыле? — Нилин качает головой. — Если тебя поймают, проблем не оберётся. Давай лучше я. Я сплю у Кайлис, а она — у меня. Моя комната дальше по коридору. Никто не догадается.

— Разумно, — кивает Шакс после паузы. — Так и сделаем.

Я не спорю, у меня нет сил. Позволяю Нилин взять меня за руку и увести в её комнату.

Она показывает мне кровать, оставляет на тумбочке стакан воды и уходит, закрыв дверь. Я ложусь, не раздеваясь. Думаю о Вентарисе. О том, что он всё ещё там, один. Думаю, что не усну. Что встану через час и снова пойду к нему, но проваливаюсь в темноту раньше, чем успеваю додумать эту мысль.

Просыпаюсь на рассвете. За окном ещё серо. Я лежу несколько минут, глядя в потолок и пытаясь понять, где я и почему эта комната кажется одновременно знакомой, ведь так выглядят все комнаты в казарме, но всё же не моя.

Потом память возвращается — рывком, как удар под дых. Я сажусь на кровати и тру лицо ладонями.

Зарядка? Ну уж нет. Натягиваю ботинки и выхожу в коридор. В женском крыле тихо — все ещё спят. Я прохожу мимо своей старой комнаты, где теперь ночует Нилин, и ненадолго останавливаюсь. У неё всё хорошо? Мне стоит проверить?

Глянув в замочную скважину, я вижу, что в кровати кто-то спит и решаю не мешать Нилин отдыхать. В академии с этим всегда напряжённо.

Утро холодное, а трава покрыта росой. Я иду быстро, почти бегу. Мне нужно увидеть его и убедиться, что за ночь ничего не случилось.

У входа в лечебный корпус стоит мужчина. Высокий, широкоплечий, в дорожном плаще поверх дорогой одежды. Он не похож на лекаря или на местных мастеров. Что-то в его осанке заставляет меня замедлить шаг.

Я пытаюсь обойти его, пробормотав «простите, я спешу», но он поворачивает голову. И тут я вижу его лицо. Тёмные волосы, светлые глаза, резкие черты. Кого-то он мне напоминает...

— Адептка, — говорит он. Голос такой, что внутренности мёрзнут. — Вы не представились.

Я замираю. Его взгляд скользит по мне — оценивающий, пренебрежительный. Так смотрят на прислугу и тех, кто не заслуживает внимания.

— Кайлис Морн, — говорю я. — Извините, я спешу. Мне нужно к пациенту.

— К пациенту, — повторяет он. — К принцу Вентарису, полагаю? Моему брату.

Внутри всё обрывается. Это Вейнар? Второй Валкрейн? Кто хочет использовать элементалей и, по словам той девушки, боится Алроя и мечтает от него избавиться.

— Ваше Высочество, — кланяюсь я. Получается не очень почтительно. У меня нет сил на реверансы.

Он поднимает бровь.

— Вы не умеете приветствовать членов королевской семьи?

— Прошу прощения, — отвечаю я, отвешивая ещё один поклон. — Но я спешу. Мне нужно проведать моего куратора.

— Вашего куратора, — он растягивает слова, будто пробует их на вкус. — Да, я слышал. Пустышка, которую Алрой зачем-то взял под крыло. Что ж, теперь понятно, почему мой брат в коме. Он тратил время на таких, как вы, вместо того чтобы заниматься делом.

Ярость вспыхивает внутри горячей волной. Я сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в ладони.

Не отвечай. Не смей. Это принц. Наследный принц, если Алрой не очнётся. У тебя будут большие проблемы…

— Простите, — говорю я сквозь зубы. — Мне правда нужно идти.

Я делаю шаг к двери. Он не двигается. Просто смотрит на меня с лёгкой, презрительной усмешкой. У Алроя такая же, только в ней были и любопытство, и вызов? А у этого лишь холод и желание самоутвердиться.

— Я сообщу декану о вашем поведении, — говорит Вейнар. — О непочтении. О том, что вы не умеете приветствовать старших по званию. Думаю, он примет меры.

— Сообщайте, — говорю я и прохожу мимо.

Сердце колотится где-то в горле. Я только что нахамила наследному принцу, но сейчас это не важно.

В палате тихо. Вентарис всё такой же бледный и неподвижный. Я подхожу к постели и провожу беглый осмотр, взяв его за руку. Пульс есть. Дыхание тоже. Ничего не изменилось.

Посидеть с ним долго у меня не выходит. Дверь открывается, и в палату заглядывает мастер Ростел. Его лицо — как всегда, спокойное, но в глазах я вижу понимание. И сочувствие.

— Морн, — говорит он негромко. — Увидел тебя из окна. Идём, пора на занятия.

— Я...

— Знаю, — перебивает он. — Ты хочешь остаться, но если пропустишь ещё один день, твой куратор не обрадуется показателям. Этого хочешь?

Я молчу. Не хочу, чтобы меня отчислили, когда Вентарис лежит здесь, и никто не знает, что происходит.

— Идём, — повторяет мастер Ростел мягче. — Ты нужна ему не только здесь, но и в строю.

Я нехотя отпускаю руку Алроя. Смотрю на него ещё секунду и выхожу следом за мастером.

Даже не ожидала от него подобного сочувствия и понимания.

Первая пара — классификация элементалей. Я сижу на своём обычном месте и смотрю на доску пустым взглядом. Мастер Ростел что-то рассказывает, чертит схемы, но я не слышу ни слова.

Я знаю об элементалях такое, что мастеру и не снилось.

Перед глазами — лицо Вейнара и его холодная усмешка.

Что, если он прав? Вдруг Вентарис потратил слишком много сил не только на бой с элементалем, но и на меня? На мои тренировки, истерики и упрямство? Что, если я была обузой, которая тянула его ко дну?

— Морн.

Я вздрагиваю. Мастер Ростел стоит над моей партой и держит в руках листок, на котором мы пишем тесты в конце занятия. Шакс, сидящий на несколько рядов передо мной, оглядывается. Нилин тоже смотрит с тревогой. Лойт был за спиной, я не вижу его взгляда, но чувствую.

Опускаю глаза и смотрю на вопросы. Термины. Классификации. Всё то, что я зубрила в библиотеке и что теперь кажется бессмысленной ерундой. Буквы сливаются, я не понимаю не то что сути, не могу угадать даже отдельные слова. Будто они написаны на другом языке.

Я пишу что-то. Буквы расплываются перед глазами. Когда мастер Ростел забирает листок, я даже не смотрю на него. Плевать. Плевать на тесты. Плевать на оценки.

Занятие заканчивается. Я собираю вещи и иду к выходу. Следующая пара — тактика. Мастер Тарон. Тот, кто выгнал меня с первой лекции. Я всерьёз подумываю прогулять, но тут в коридоре передо мной вырастает фигура декана.

Он стоит, скрестив руки на груди, и смотрит на меня. Проклятье, неужели Вейнар уже пожаловался?

— Адептка Морн, — произносит он. Голос громкий, чтобы все вокруг слышали. — Вы отчислены.

Я замираю. Коридор вокруг нас наполняется адептами, выходящими из аудиторий. Кажется, что это заявление замедляет время. Все останавливаются, заинтересованные происходящим.

— Что? — выдыхаю я.

— Вы отчислены, — повторяет декан. — Собирайте свои вещи и проваливайте отсюда.