Глава 43

Я спускаюсь по ступенькам медленно, и каждый шаг отдаётся в тишине гулким эхом. Точь-в-точь как в день экзамена. Только тогда я шла вниз, чтобы доказать, что я чего-то стою, а сейчас иду, чтобы рассказать правду.

Или хотя бы ту её часть, которую разрешил раскрыть Гиран.

Декан ждёт. Его лицо — вежливая маска, ни тени тревоги за принца, который лежит без сознания. Ни беспокойства за студентов, которые вернулись едва живыми. Только холодный, изучающий интерес. Он будто даже выглядит недовольным, что мы отрываем его от дел своей ерундой.

— Это все? — спрашивает он, обводя взглядом аудиторию.

— Все, кто не слишком серьёзно ранен и не нуждается в немедленной медицинской помощи.

— Хорошо. Докладывайте.

Голос Гирана звучит ровно и по-военному чётко. Никаких лишних слов и эмоций:

— Прибыли в деревню вчера утром. Обнаружили разрушения, характерные для воздушных элементалей. Следов выживших нет. Принц Вентарис разделил отряд, основная группа отправилась на разведку к Разлому, четверо остались в лагере. Во время разведки Разлом дал выброс. Появилась толпа мелких элементалей. Мы начали зачистку и обнаружили элементаля неопределяемого уровня. Принц Вентарис вступил с ним в бой и ликвидировал его. После чего Разлом был запечатан за счёт высвободившейся энергии. Потерь нет. Раненых шестеро, включая принца Вентариса. Они доставлены в лечебный корпус.

Коротко. Сухо. По делу. Я даже не сразу понимаю, что он закончил. В аудитории повисает тишина. Декан молчит, постукивая пальцами по столу.

Гиран опустил и то, как я осматривала разрушенное поселение. Очевидно, чтобы не наводить на наш маленький эксперимент.

— Адептка Морн, — произносит он, и его взгляд перемещается на меня. — Вы осматривали тела в деревне. Что обнаружили?

Я вздрагиваю. Не ожидала, что он обратится ко мне. Сердце начинает биться быстрее, но я заставляю себя говорить ровно:

— Тела были свежие. Нападение произошло незадолго до нашего прибытия. Я осмотрела несколько домов и улицу. Следов выживших не обнаружила. Характер травм соответствовал воздушным элементалям: переломы, повреждения от летящих обломков, баротравмы. Ожогов и следов утопления не было.

— И вы не пытались найти выживших? — его голос становится резче. — Не осмотрели подвалы? Погреба? Просто прошлись по главной улице и сделали вывод, что никого нет?

Я открываю рот, чтобы ответить, но Гиран меня опережает:

— Мы планировали провести полный осмотр после возвращения основной группы. Однако нападение элементалей и ранение принца Вентариса изменили приоритеты. Мы были вынуждены сворачиваться и уходить.

— Вынуждены, — повторяет декан, и в его голосе появляется что-то похожее на усмешку. — То есть вместо того, чтобы выполнять задание, вы занялись «не пойми чем»? Как прикажете выдавать вам лицензии после такой халтуры?

— Принц Вентарис пострадал и половина группы, — спокойно возражает Гиран. — Взвесив приоритеты, мы приняли решение вернуться. В свою очередь, я прошу вас передать это задание другой группе.

— Спасали принца, который сам полез в драку, и бросили деревню! — продолжает горячиться декан.

Я смотрю на сжатые челюсти Гирана и побелевшие костяшки пальцев. Он зол, но держится. Держится лучше, чем я могла бы. Я перевожу взгляд на остальных. Риса сидит, выпрямившись, как струна. Другой парень с предрасположенностью к земле хмурится. Девушка, что сторожила меня в деревне, смотрит на декана с откровенной неприязнью.

Я наклоняюсь к ней, пользуясь тем, что Гиран продолжает доклад:

— Почему он так... — шепчу я.

Она косится на меня, потом на декана, снова на меня.

— Потому что он крыса. Появился здесь год назад. Никто не знает откуда. Подозреваем, что работает на старшего принца. На Вейнара.

— Брата Вентариса?

— Первого наследника, — кивает соседка. — Вейнар и Алрой в конфликте. Старший хочет использовать элементалей как оружие и источник энергии, Алрой, разумеется, против. Он считает, что их нужно держать подальше от людей, а ещё лучше — найти способ вышвырнуть обратно в их мир и запечатать Разломы навсегда. Вейнару это невыгодно. Если Алрой добьётся своего, старший брат потеряет целый ресурс. И влияние заодно.

Я перевариваю услышанное. В голове медленно, как кусочки мозаики, складывается картинка, о которой я раньше как-то не задумывалась.

Вентарис — не просто куратор и не просто принц. Он — политическая фигура. И его противостояние с братом гораздо глубже, чем я думала.

— Выходит, — шепчу я, — старшему принцу сейчас очень выгодно, чтобы Алрой не пришёл в себя?

Девушка смотрит на меня долгим взглядом. Она не отвечает, но это и не нужно. Мы думаем об одном.

— Адептка Морн!

Голос декана хлещет, как пощёчина. Я вздрагиваю и поднимаю голову. Эштон стоит у стола и смотрит прямо на меня. Его лицо больше не маска. На нём — раздражение. Настоящее, живое, почти торжествующее.

— Вы что там шепчетесь? Встать! Обе!

Я поднимаюсь. Девушка рядом со мной тоже. Я чувствую, как горят щёки, но взгляд не отвожу.

— Вам что, неинтересно? — продолжает декан, делая шаг в нашу сторону. — Вы считаете, что можете болтать во время доклада? Может хотите поделиться с нами тем, что обсуждаете?

— Прошу прощения, — говорит девушка сквозь зубы. Слышно, что это даётся ей с трудом. — Дорога была долгая. Я просто спросила у Морн, как она себя чувствует. Она салага и не привыкла к марш-броскам.

— Да, — поддакиваю я, не сводя глаз с декана. — Я сказала, что устала. Это всё.

Он смотрит на нас. Сначала на неё. Потом на меня. Его взгляд задерживается на моём лице чуть дольше, чем нужно. Я чувствую, как внутри всё сжимается. Он что-то знает. Или догадывается.

— Устали, — повторяет он медленно. — Понимаю. Вся эта вылазка — дурацкая затея. Принц Вентарис сам полез на задание городских, хотя его никто не просил. Вечно лезет туда, куда не следует, а мне теперь отдувайся и перед городскими, и перед советом!

Я хмурюсь. Что-то здесь не так.

Я вспоминаю слова Вентариса перед отъездом. Если задание «городских», то основные отряды обычно справляются сами. Алрой всё время был здесь, он бы не успел сбегать до города, чтобы перехватить его. Да и зачем ему браться за работу, которую могут сделать другие? Своих что ли дел нет?

Если только задание не пришло сюда, и кто-то не попросил лично его. Или не подстроил так, чтобы он оказался в нужном месте с огромной тварью, на которую нужно несколько таких, как мой куратор.

Холодок пробегает по спине. Я вспоминаю ночь перед отъездом. Трое в капюшонах. Взломанная дверь.

«Девчонка там?»

«Должна быть. Сказано, спит».

Меня пытались похитить. И в ту же ночь Вентарис получает задание у Разлома. Совпадение?

Что если всё должно было закончиться там? Никто не должен был вернуться. А меня пытались снять с миссии, вопрос только почему?

Я смотрю на декана. На его гладкое, спокойное лицо. На его холодные глаза, в которых сейчас горит что-то похожее на торжество. Он стоит перед нами и говорит о «дурацкой затее» принца. Словно уже хоронит его.

Внутри меня всё леденеет.

Если моя догадка верна, то Вентариса пытались убить, а заодно и всех, кто был с нами в отряде.

Если я права, то Вентарис может быть в опасности в лечебном корпусе, куда кого угодно могут пустить под видом лекаря или помощника.

Декан продолжает говорить что-то о дисциплине, об ответственности, о том, что мы должны были действовать иначе и слушаю его вполуха. Мои мысли уже далеко — там, в лечебном корпусе, где лежит человек, который учил меня не быть жертвой.

Похоже, пришла моя очередь защищать его.