От правильного выбора момента может зависеть очень многое.

Судебный процесс порой подобен шахматной партии. Вы знаете, что заключительный ход, победный, будет сделан вашим ферзем. Но прежде чем сделать этот ход, вы должны отрезать королю противника все пути к отступлению. Этот победный ход проистекает из десятков небольших ходов, которые ему предшествуют. Стратегического расположения ладей, коней и даже пешек. Некоторые из ваших фигур будут потеряны, и это совершенно нормально. Тем более если вы все равно намеревались пожертвовать ими.

А потом, когда наступает самый подходящий момент, ваш ферзь скользит по доске, и игра заканчивается. Мат.

Доктор Смерть сменил вчерашний костюм. Нынешний был в темно-синюю полоску, с бледно-голубой рубашкой и черным галстуком-бабочкой. Хотя лицо его ничуть не изменилось. На нем по-прежнему застыло выражение профессиональной скуки.

Я вывел на экран вчерашнее видео, всего на минуту или около того, и поставил его на паузу как раз в тот момент, когда Доктор Смерть запустил в гроб пинцет – сразу после того, как с того была снята крышка.

– Просто хочу напомнить присяжным ваши вчерашние слова, доктор. Вы сказали, что полностью уверены в том, что с момента извлечения гроба из земли и до его вскрытия в вашей лаборатории никто не мог каким-либо образом получить доступ к его содержимому, верно?

– Верно, – подтвердил он.

– Что этот гроб был сразу же опечатан и не носил никаких признаков постороннего вмешательства?

– Именно так.

– Больше того: вы на сто процентов убеждены, что всех трех потерпевших убил один и тот же человек?

– Верно.

Я прокрутил видео еще на двадцать секунд, затем опять поставил его на паузу.

– Доктор, вы что-то нашли в изножье гроба. На этом видео видно, как вы извлекаете эту находку пинцетом. Что вы нашли?

– Дохлую моль.

– Моль? А это обычное дело – обнаружить такого рода насекомое в эксгумированном гробу?

– По-моему, я мог даже упомянуть об этом в свое время… Большинство похоронных бюро держат у себя кое-какую запасную одежду. Костюмы и платья, такого вот все рода – на тот случай, если в гардеробе покойного или у его родственников не найдется подходящей одежды для похорон. Не вижу ничего необычного в том, чтобы обнаружить моль там, где вы храните старую одежду.

– Насколько я понимаю, вы сохранили эту моль в качестве вещественного доказательства?

– Да, это стандартная процедура в таких случаях. И мы сделали фотографии.

Я попросил показать увеличенный снимок на экране.

– Это фото того насекомого, что вы нашли в гробу?

– Да.

Я попросил вывести на экран другую фотографию в качестве вещественного доказательства защиты.

– Согласны ли вы, что это существо того же рода, что и то, что вы нашли в гробу? – спросил я.

Доктор долго смотрел на экран, после чего сказал:

– Да, пожалуй, что так. Отметины точно такие же.

– Для протокола: вы имеете в виду передние крылья, которые здесь коричневые, с черными пятнышками? А также задние – красные, с черно-белыми кончиками и опять же с черными пятнышками? И что эти отметины идентичны тем, что вы обнаружили на моли в гробу?

– Да.

– Есть только одна проблема с вашими показаниями, доктор. Никакая это не моль.

– Не моль?

– Это совсем другое насекомое. Из отряда не чешуекрылых, а полужесткокрылых.

Я попросил показать третью фотографию. Это была информационно-предупредительная памятка, выпущенная Департаментом парков и зон отдыха Нью-Йорка.

– Как вы можете видеть из этой памятки, дополненной иллюстрацией, которую вы только что изучили на экране, это существо широко известно как пятнистая фонарница. Оно считается насекомым-вредителем.

– Возражаю, ваша честь, – вмешалась Бернис. – Хотя все это очень интересно, доктор Шарплинг находится здесь, чтобы дать показания о своих выводах как эксперт-патологоанатом, а не как судебный энтомолог.

– Ваша честь, – возразил я, – на этом насекомом целиком и полностью основывается позиция защиты.

– И какое же отношение оно имеет к делу? – спросил судья.

Деваться мне было некуда. Взорвать эту бомбу требовалось исключительно в ходе показаний со свидетельской трибуны. Если б я начал сам объяснять судье значение всего этого, то сразу выдал бы Доктору Смерть совершенно четкое предостережение. По сути, в точности расписал бы своему оппоненту, какие ходы собираюсь сделать на шахматной доске, а этого нельзя было допустить.

– Ваша честь, как раз сам свидетель и заявил, что обнаружил в гробу этого мотылька. И совершенно недвусмысленно высказал свое мнение на этот счет. Которое имеет самое прямое отношение к его выводам по результатам исследования тела Стюарта Йорка. Если вы откажете мне в праве продолжить данное направление допроса, я буду вынужден подать апелляцию на это ваше решение.

Судья посмотрел на меня, затем на Бернис.

– Я разрешу задать еще несколько вопросов, но давайте все-таки ближе к делу.

– Спасибо, ваша честь. Доктор Шарплинг, какова дата смерти Стюарта Йорка?

– Седьмое января две тысячи семнадцатого года.

– И вы засвидетельствовали, что данный гроб никоим образом не мог быть открыт – с момента эксгумации до той самой минуты, как он оказался в вашей лаборатории.

– Верно.

– Как указано в той памятке Департамента парков и зон отдыха, первое зарегистрированное появление пятнистой фонарницы в Нью-Йорке отмечено в две тысячи двадцатом году. То есть только через три года после похорон мистера Йорка.

Ручка Бернис сердито забегала по странице. Доктор Шарплинг наконец углядел крепко сжатый кулак, летящий ему прямо в физиономию.

– Я не могу этого объяснить.

– Вы подтвердили, теперь уже дважды, что гроб не носил никаких признаков постороннего вмешательства. Из чего был изготовлен этот гроб?

– По-моему, из матированной стали.

– Доктор, вот фотография дерева, растущего рядом с могилой мистера Йорка. Его латинское название – Ailanthus altissima, или же Айлант высочайший, но еще оно известно как небесное дерево. Это излюбленный источник пищи пятнистой фонарницы. На этой фотографии вы можете видеть целую колонию пятнистых фонарниц, облепивших кору этого дерева.

Фотография, которую я вывел на экран и уже приобщил к доказательствам защиты, говорила сама за себя.

– Вы предполагаете, что это насекомое каким-то образом пробралось под землю и проникло в гроб? Поскольку тот был опечатан после извлечения из могилы без всяких повреждений, мистер Флинн? Я не думаю, что такое возможно, – ответствовал Доктор Смерть, пытаясь еще и огрызаться.

Лучше бы он помалкивал в тряпочку.

– Нет, доктор, я этого не предполагаю. Как вы и сказали, это невозможно. А вот что я предполагаю, так это что седьмого ноября, когда моя клиентка находилась под стражей в полиции, кто-то выкопал тело Стюарта Йорка и ввел ему в печень небольшое количество тетрагидрозолина, чтобы создать впечатление, будто он был отравлен. А пока гроб был открыт, это насекомое случайно залетело внутрь.

Тишина.

Доктор Смерть покосился на Бернис, и я видел, что ему очень хочется дать мне отпор. Это было его последнее появление в зале суда, и он отчаянно желал не ударить лицом в грязь, дабы не смазать впечатление от всей своей безупречной карьеры.

– Мне трудно представить, что кто-то мог выкопать тело на кладбище так, чтобы никто этого не заметил, – наконец подал голос свидетель.

– Согласен, – сказал я, после чего сделал небольшую паузу, любуясь на округлившиеся глаза дока Шарплинга. – Седьмого ноября прошлого года на этом кладбище был жестоко убит ночной сторож. Вокруг его тела было раскидано несколько пустых банок из-под пива, и полиция Нью-Йорка взяла отпечатки пальцев и ДНК с этих банок. Они арестовали троих каких-то несовершеннолетних юнцов, которые были уже известны полиции по их ДНК и отпечаткам пальцев, но у всех троих имелось твердое алиби, и никаких обвинений им так и не предъявили. Более вероятно, что человек, убивший ночного сторожа, просто пытался обвинить в этом убийстве нескольких ни в чем не повинных ребятишек – точно так же, как он пытался обвинить в убийстве мою клиентку. У вас есть какое-либо мнение по этому поводу, доктор Шарплинг?

Поначалу никакого ответа не последовало. В последний раз, когда Шарплинг попытался с наскока отбиться от вопроса защиты, это вышло ему боком. Поэтому он не стал спешить.

– Я здесь только для того, чтобы высказать свое мнение о причине смерти.

– Доктор Шарплинг, этот гроб изготовлен из листовой стали. Насекомые вроде того, что вы нашли в нем, не встречались в данной части страны в течение как минимум двух лет после смерти мистера Йорка. Единственное объяснение тому, как оно попало в гроб, – это если кто-то выкопал его и открыл. Так ведь?

Доктор Смерть вздохнул, прикусил губу, затем кивнул и сказал:

– Да.

– Вы уже показали, что тетрагидрозолин мог присутствовать в организме Стюарта Йорка и по той причине, если б кто-то просто ввел это вещество ему в печень, верно?

– Верно.

– Возможно ли, доктор Шарплинг, что если б не обнаруженный вами в печени Стюарта Йорка тетрагидрозолин, то вы согласились бы с тем, что его смерть была изначально совершенно справедливо списана на естественный случай остановки сердца?

Доктор Смерть побледнел еще больше, когда сказал:

– Да, вполне возможно, и теперь, будучи осведомленным о том, что к телу могла получить доступ какая-то неизвестная личность, я не думаю, что могу и дальше настаивать на своих первоначальных выводах.

Толпа на галерее зашумела. Все уже начинали понимать, что дело обвинения разваливается на глазах.

– Один последний вопрос: какую дату вы считаете датой смерти Джеймса Паркера и Харриет Ротшильд?

– Это есть в моем отчете. Второе ноября.

– Ваша честь, – сказал я, – я хотел бы вызвать на свидетельскую трибуну детектива Сакса.

Поскрипывая своими «кроксами» и побрякивая болтающимися у него на шее бейджами, Билл Сакс направился к свидетельскому месту. Секретарь напомнил ему, что он все еще находится под присягой.

Детектив улыбнулся мне. Я посмотрел на Элли. Сегодня она сидела заметно прямее и смотрела прямо на Сакса. И даже слегка подкрасилась и сделала прическу в салоне красоты за углом, прежде чем появиться в суде, а я в это время находился в головной конторе «Старбакса» с надлежащим образом оформленным судебным требованием. Вчерашнее общение с моими друзьями и родней помогло Элли, подумал я. Она уже не чувствовала себя одинокой, ощущая у себя за спиной поддержку всей нашей команды. Еще у себя дома я рассказал ей про свой телефонный разговор с начальником отдела кадров «Старбакса», и впервые с тех пор, как мы познакомились, я увидел у нее в глазах проблеск надежды.

И кое-что еще.

Гнев.

– Ваша честь, сейчас я хотел бы представить доказательства, которые поступили в распоряжение защиты только сегодня утром. И прежде всего запись с камеры наблюдения из «Старбакса» от второго ноября прошлого года…

Произнося эти слова, я наблюдал за тем, как меняется выражение лица детектива Сакса.

Улыбка исчезла с его лица. Румянец отхлынул от его обычно розовых щек, а руки вцепились в ручки кресла. Костяшки пальцев побелели от напряжения.

– Возражаю, ваша честь, – вмешалась Бернис. – Записи с камер наблюдения в «Старбаксе» обычно хранятся не более шестидесяти дней. Я лично с этим сталкивалась. Защита уже некоторое время придерживает эту запись и теперь хочет застать обвинение врасплох, просто поставив перед фактом. Я не видела того, что есть на этом видео, но защита обязана предоставлять подобные доказательства в рамках обязательного обмена материалами между сторонами. Я категорически возражаю против демонстрации данной записи.

Судья посмотрел на меня.

– Ваша честь, эта видеозапись была сохранена отделом кадров «Старбакса», поскольку являлась частью внутреннего расследования. Кофейня, откуда она поступила, расположена в том же квартале, что и квартира подсудимой, прямо возле парадной двери ее жилого дома. Похоже, что там постоянно возникали расхождения реальных поступлений наличных с кассой. В результате администрация сети сохранила все записи с камер наблюдения и даже на некоторое время прекратила принимать оплату наличными, чтобы найти сотрудника, подозреваемого в этих злоупотреблениях. Я получил данную запись только сегодня утром, связавшись вчера вечером с их отделом кадров. Если потребуется, я могу вызвать руководителя этого отдела «Старбакса» для дачи показаний касательно…

– Что там на этой записи? – перебил меня судья.

– Она показывает, каким именно образом были отравлены Джеймс Паркер и Харриет Ротшильд, ваша честь.

Элли откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди, не сводя глаз с Билла Сакса. Тот бросил на нее быстрый взгляд, сглотнул и быстро отвел глаза.

– Я бы хотел сделать небольшой перерыв, чтобы сначала показать эту запись миз Мазур, ваша честь. Возможно, мы все-таки придем к соглашению касательно того, чтобы этот видеоматериал был приобщен к делу в качестве доказательства…

– Даю вам полчаса, – объявил судья.

* * *

Десять минут спустя, в кабинете окружного прокурора на первом этаже, Бернис протянула руку над письменным столом и захлопнула крышку моего лэптопа.

– Это то, о чем я думаю? – спросила она.

Мы только что наблюдали за мужчиной в бейсболке, который сидел за столиком в «Старбаксе» и пил кофе. Когда Джеймс Паркер и Харриет Ротшильд вошли в заведение с улицы, мужчина поднялся и быстро встал в очередь к кассе. На плече у него висела довольно объемистая сумка. Незаметно для Джеймса и Харриет он достал из нее две бутылки негазированной воды «Этос» и поставил их на полку стеклянного холодильника рядом с остальными. Джеймс взял эти две бутылки, совершенно не подозревая, что всего несколько секунд назад их поставил туда мужчина, стоящий перед ним в очереди. Подойдя к кассе, мужчина взял себе еще кофе, посмотрел, как Джеймс расплачивается за две бутылки воды, а затем Джеймс и Харриет ушли – судя по всему, направившись в квартиру наверху.

Вскоре после этого ушел и мужчина в бейсболке. Его лицо было почти полностью скрыто, но шрам на подбородке был достаточно отчетливо различим даже с противоположных ракурсов.

– У меня тут есть Элли Паркер и Джо Новак, которые засвидетельствуют, что это тот самый человек, который обманом заманил Элли в ту квартиру на следующий день и отравил ее. Мои детективы подтвердят, что это тот самый человек, который пытался убить Джо Новака прошлой ночью, прежде чем спрыгнуть с Уильямсбергского моста и убиться насмерть.

– Господи Иисусе… – проговорила Бернис. – И ты действительно нашел это только вчера вечером?

Я встал из-за стола, чуть отступил назад и внимательно посмотрел на нее. Реакция Бернис на эту запись была совершенно искренней.

– Да, я узнал о ее существовании лишь вчера вечером, но детектив Билл Сакс получил копию этой записи уже через два дня после ареста Элли Паркер.

– Он что?!

– Разве ты не видела его личико, стоило мне о ней упомянуть? Он столкнулся с той же проблемой, что и я. Все никак не мог понять, как же могла быть отравлена вода в этих бутылках. Вода «Этос» продается только в «Старбаксе», и он, как видно, гораздо быстрей меня сообразил, что к чему, и просмотрел эту запись. Это была удача, тупое везение, что у них она вообще сохранилась. Месяц спустя они кого-то уволили и испугались, что на них могут подать в суд, поэтому сохранили все записи с камер наблюдения за октябрь и ноябрь. В итоге Сакс располагал оправдательным доказательством, но так его тебе и не показал. И, что еще более важно, он так и не раскрыл его нам. По правде говоря, я никак не предполагал, что Сакс на такое способен. Я думал, он ведет честную игру. А оказалось, Сакс решил, что добился успеха в деле, которое увенчает всю его карьеру и принесет ему очередное повышение, так что теперь он сможет сидеть за столом в отдельном кабинете в своих «кроксах», а не стаптывать их о городские улицы. У него уже имелся его убийца в лице Элли Паркер, и он ни за что не собирался упускать возможность закрыть крупнейшее дело об убийстве в городе, гоняясь за каким-то таинственным типом, которого он наверняка никогда не найдет.

Бернис сняла очки, встала.

– Эдди, клянусь, я ничего об этом не знала…

– Я тебе верю. Я знаю, что ты честный человек, Бернис. Сакс касательно себя тоже едва меня в этом не убедил.

Вот в этом-то вся и штука с копами и коповским ремеслом. Шаромыжничать тут просто. Играть по-честному гораздо трудней. Когда у тебя есть вроде бы крепкое дело, слишком уж легко закрыть глаза на вдруг обнаружившиеся улики, которые не бьются с твоей версией. Сакс поступил так, как поступили бы многие копы в подобной ситуации. Ведь это их работа – закрывать дела, производить аресты и добиваться осуждения. Истина – это проблема кого-то другого.

– Теперь ты знаешь про Сакса. Вопрос в том, Бернис, что ты собираешься с этим делать? – спросил я.

* * *

Опять усевшись за стол защиты, я сделал то, чего никогда раньше не делал: взял свою клиентку за руку. Элли крепко сжала ее, привалилась ко мне плечом, и я почувствовал, как сильно забилось ее сердце, когда Бернис встала, чтобы обратиться к судье.

– Ваша честь, у обвинения есть ходатайство к суду. Мы хотим снять с Элли Паркер все предъявленные ей обвинения, без права повторного возобновления дела по тому же основанию…

Ее голос заглушили ликующие крики толпы.

– Я также хотела бы сказать и кое-что еще, ваша честь, – поскольку знаю, что здесь присутствуют представители прессы, а в данный момент я не намерена отвечать на какие-либо их вопросы. Я просто хочу принести свои извинения миссис Паркер, которая никогда не должна была предстать перед судом за эти преступления. Окружная прокуратура открывает следствие в отношении неустановленного лица, которое, как мы считаем, несет ответственность за целую серию умышленных убийств. Мы также рекомендуем провести служебное расследование в отношении детектива Уильяма Сакса. Если суду будет угодно, то это всё.

Мне нравилась Бернис. И я не хотел бы сейчас оказаться на месте Билла Сакса. Она собиралась распять его. А я – оказаться поблизости в тот день, чтобы полюбоваться этим.

Я стоял рядом с Элли, по-прежнему держа ее за руку, и мы повернулись лицом к толпе. Я поднял руку своей клиентки высоко в воздух, слушая, как зал суда наполняется одобрительными возгласами и аплодисментами. Потом отпустил ее руку, сказал Элли, что Дениз присмотрит за ней, и бросился бежать к выходу – пробился сквозь толпу и устремился в сторону лестницы.

Дело Кристины все еще находилось в процессе рассмотрения…