После короткого перерыва детектив Билл Сакс вернулся на свидетельское место, и Бернис напомнила присяжным, на чем они остановились, – на возникших у Сакса подозрениях, что Джеймс и Харриет были отравлены, после чего он распорядился изъять бутылки с водой и возможные источники отравления для проведения экспертизы, обращаясь с ними как с потенциально опасными материалами.

– В криминалистической лаборатории сразу же провели изучение предметов, изъятых из квартиры? – спросила Бернис.

– Нет, – ответил Сакс, – сначала я хотел получить результаты токсикологического анализа и полное заключение судмедэксперта. Это позволило бы нам определить, какого рода отравляющее вещество мы ищем, чтобы провести анализ на его наличие. Когда они в конце концов изучили все эти предметы, то обнаружили в обеих бутылках с водой, найденных в спальне, следы тетрагидрозолина.

– Вот в этих бутылках?

Бернис вывела на экран в зале фотографию, крупным планом показывающую две пластиковые бутыли, в которых еще оставалось немного воды. Крышечки на них были плотно закручены. Этикетка на обеих была одна и та же – «Этос».

Это была единственная часть данного дела, которой я никак не мог найти объяснения.

При отсутствии следов взлома и проникновения, как, черт возьми, человек, который называл себя Логаном, ухитрился пробраться в квартиру Элли и отравить эти бутылки так, что его никто не засек?

– Ваша честь, – сказала Бернис, повернувшись к судье, – я уже переговорила с мистером Флинном, и, если у вашей чести не имеется возражений, мы сошлись на том, чтобы заслушивать показания этого детектива поэтапно. В данном судебном процессе мы имеем дело сразу с тремя убийствами. Первый этап – это первоначальное расследование обстоятельств смерти Джеймса Паркера и Харриет Ротшильд. Я бы предложила на этом пока остановиться и дать мистеру Флинну возможность провести встречный допрос по показаниям, заслушанным на данный момент. А затем хотела бы вызвать нашего эксперта-токсиколога и судмедэксперта, которые дадут показания и подвергнутся встречному допросу в отношении всех трех жертв. После чего мы можем возобновить заслушивание показаний детектива Сакса.

Судья Куэйд согласно кивнул.

Я встал:

– Никаких вопросов к детективу пока что не имею.

Бернис сдернула с носа очки, отложила ручку и посмотрела на меня так, словно меня хватил удар. Задавать вопросы полицейским в ходе судебного разбирательства по делу о множественных убийствах не только принято – это прямая обязанность адвоката защиты.

Однако это дело сводилось всего к одному вопросу. И время задать его еще не пришло.

Сакса сменил на свидетельской трибуне токсиколог, доктор Карри, признанный эксперт в этой области. Типичный книжный червь в твидовом костюме и начищенных до блеска ботинках.

– Вы исследовали кровь потерпевших по этому делу – Джеймса Паркера и Харриет Ротшильд. К каким выводам вы пришли?

– В крови у обеих жертв была обнаружена высокая концентрация тетрагидрозолина.

– И вы также исследовали и провели анализ фрагмента печени самой первой жертвы – отца подсудимой, Стюарта Йорка.

– Совершенно верно, и вновь обнаружил следы тетрагидрозолина.

– Что такое тетрагидрозолин?

– В основном он содержится в глазных каплях. Но при попадании внутрь, даже в относительно небольших количествах, способен привести к летальному исходу. Это вещество обладает сосудосуживающим действием, ограничивая приток крови к сердцу, что может привести к его остановке со смертельным исходом.

– Спасибо, доктор Карри. У мистера Флинна наверняка есть какие-то вопросы.

Я встал, сказал:

– К данному свидетелю вопросов не имею.

После чего опять сел на свое место.

Бернис на миг застыла. Затем встала и, подойдя ко мне, прошептала:

– Ты что, хочешь завалить это дело? Если ты пытаешься создать основания для апелляции со стороны своей клиентки по причине неэффективного представления ее интересов ввиду непрофессиональных действий судебного защитника, то ничего у тебя не выйдет!

– Я вовсе не замышляю ничего сомнительного. Просто жду нужного момента, Бернис.

– Ты дышишь – а значит, замышляешь что-то сомнительное, – заявила она.

– Только не в этот раз. Сейчас я играю по-честному. Жаль, что твой начальник не поступает так же в деле моей жены.

Она повернулась, поблагодарила доктора Карри и вызвала судебно-медицинского эксперта доктора Шарплинга, также известного как Доктор Смерть.

Он был единственной причиной, по которой это дело рассматривалось в столь пожарном темпе. На всем Восточном побережье не было ни одного патологоанатома, который мог бы похвалиться хотя бы отдаленно таким же опытом в области отравлений и ядов, как доктор Шарплинг. Он был ведущим экспертом, и ровно через две недели выходил на пенсию и переезжал в Коста-Рику – с пониманием того, что его уже не будут регулярно дергать для дачи показаний по любым делам, как только он повесит свою лицензию на гвоздь и оставит свой пост.

Когда Шарплинг взял в руку Библию и поклялся говорить всю правду, только правду и ничего, кроме правды, я воспользовался случаем, чтобы подвергнуть его быстрой оценке. Долговязый серокожий тип с серебристыми волосами и бледными глазами… Не знаю, что такого особенного в судмедэкспертах, но от одной только мысли о том, что каждый день им приходится иметь дело с мертвецами и копаться в них, выискивая, какие истории могут рассказать их тела, мне становится как-то не по себе. У меня всегда создавалось впечатление, что патологоанатомы – очень холодные люди. Ведь им приходится работать в моргах, в которых по самой их природе холодно, но я все равно думал, что у Шарплинга лед уже в самих жилах. Хотя, по общему мнению, он был достойным человеком. Скрупулезным и уважительным. Называл трупы, с которыми имел дело, своими пациентами и частенько уделял время скорбящим родственникам этих самых «пациентов», чтобы утешить их или просто рассказать им, как именно умерли их близкие, – так что им не приходилось дожидаться его официального отчета целую неделю.

Одет он был в костюм серо-стального цвета. Единственным более-менее ярким пятном на нем был его темно-синий галстук.

– Доктор Шарплинг, вы изучили тела всех трех потерпевших по этому делу, не так ли? – начала Бернис.

– Совершенно верно, причем даже не ознакомившись с токсикологическими отчетами доктора Карри, которые были подготовлены впоследствии.

Доктор Смерть был тертый калач. На встречных допросах давно собаку съел. Прекрасно знал все адвокатские штучки. И уже заранее отреза́л возможные направления для атаки со стороны защиты. Если б, к примеру, он располагал результатами токсикологии еще до того, как провести вскрытие, то его выводы могли быть восприняты как предвзятые, поскольку он заранее знал, что в телах содержится смертельный яд. Из-за чего стал бы целенаправленно искать признаки этого яда и повреждений, которые он нанес органам и кровеносным сосудам, – а значит, мог прохлопать какую-то другую важную зацепку, указывающую на альтернативную причину смерти своего «пациента». Адвокаты защиты называют это предвзятостью подтверждения, или же заданностью восприятия. Доктор Шарплинг сейчас избегал чего-то подобного. Причем со знанием дела.

– Каковы были ваши выводы в отношении Джеймса Паркера?

– Те же, что и в отношении Харриет Ротшильд. Смерть наступила в результате фатальной остановки сердца. Ни у одного из этих людей не было обнаружено никаких признаков хронических сердечных заболеваний. Они были слишком молоды. Учитывая отсутствие в обоих случаях каких-либо патологий сердца, а также ничем не закупоренные артерии, я заключил, что сердечный приступ был химически индуцирован.

– Относится ли передозировка тетрагидрозолина к одной из возможных причин химически индуцированной сердечной недостаточности?

– Безусловно. Это вещество сужает артерии, временно, и перекрывает кровоток. При ограниченном или полностью отсутствующем поступлении крови к сердцу последствия неизбежно фатальны.

– И полученные вами результаты дали вам основания для изучения и третьего тела?

– Да, отца подсудимой. Мне довольно много приходилось иметь дело со случаями отравления. Больше, чем многим из моих коллег. Исходя из моего обширного экспертного опыта, у отравителя почти всегда имеется сразу несколько жертв, распределенных по времени. Как только становится известным тип использованного яда – а также и соотносящаяся с ним причина смерти, – в личном кругу подозреваемого обычно обнаруживается еще несколько жертв, лишенных жизни сходным образом. Мне не потребовалось много времени, чтобы просмотреть архив свидетельств о смерти и найти идентичную причину смерти в случае с отцом подсудимой. Я сообщил детективу Саксу, что, учитывая мои выводы, смерть Стюарта Йорка теперь тоже следует рассматривать как возможное убийство.

– Что произошло после того, как вы сообщили детективу Саксу о своих подозрениях?

– Был получен судебный ордер на эксгумацию и последующую экспертизу. Я поручил детективу сделать видеозапись эксгумации, чтобы обеспечить неразрывность свидетельств сохранности тела до того момента, когда оно окажется у меня на столе в морге. Это было сделано для того, чтобы убедиться в отсутствии каких-либо посторонних вмешательств или возможности загрязнения тела из какого-либо внешнего источника до моего осмотра.

– Каковы были ваши выводы в отношении тела отца подсудимой?

– Тело было подвергнуто обычной процедуре бальзамирования, что означало отсутствие крови для анализа. Однако если тетрагидрозолин в достаточно больших количествах поступил в организм незадолго до смерти, то вполне приходилось ожидать наличия каких-то его следов и в печени. Я взял образец печени на анализ. Результаты исследования подтвердили наличие тетрагидрозолина. Что, на мой взгляд, подтверждает высокую вероятность того, что остановка сердца жертвы была вызвана как раз отравлением данным веществом.

– Спасибо, доктор, – поблагодарила его Бернис и села.

Элли опустила голову и тихонько заплакала. Я прошептал ей:

– Ваш отец любил вас. Я знаю, что вы любили его и не причинили ему никакого вреда. И мы обязательно это докажем.

Я встал, а Элли все еще продолжала плакать на стуле рядом со мной.

Судебные процессы – жестокая штука.

У меня был всего один важный вопрос, но время задать его еще не пришло. Сначала требовалось провести кое-какую подготовительную работу.

На суде все дело не просто в том, чтобы задавать нужные вопросы. И даже не в том, чтобы задавать нужные вопросы в нужном порядке. На самом деле ваша главная задача – это проследить за тем, чтобы получить нужный ответ.

Это немного похоже на игру в три листика. Разводила сгибает три карты пополам так, чтобы их можно было поставить на края, как маленькие крыши. С двумя из них неважно, какой они масти или достоинства. Но всегда должна быть дама. Он раскладывает три карты рубашкой вверх на маленьком столике, переворачивает даму, чтобы показать лоху, где она находится, и кладет ее обратно, по-прежнему лицом вниз. Затем начинает перемещать эти три карты, не отрывая от столика – постоянно меняя их местами. Достаточно медленно, чтобы лох успевал следить глазами за дамой. Чтобы он обязательно ее нашел.

Лох указывает на центральную карту. Он прав. И выигрывает пять долларов.

Теперь он на крючке.

Теперь его можно разводить. Все или ничего. И лох будет играть, и играть, и играть, но на сей раз сдающий передвигает карты слишком быстро, чтобы лох мог за ними уследить. Он никогда больше не найдет эту даму.

Теперь мне предстояло сыграть в эту игру с Доктором Смерть. Первая задача – показать ему даму.

– Доктор Шарплинг, – начал я, стараясь случайно не назвать его по прозвищу, хотя это был бы не первый случай, когда адвокат назвал бы его Доктором Смерть в ходе встречного допроса. – Почему вы попросили детектива Сакса сделать видеозапись эксгумации тела Стюарта Йорка?

– По-моему, я достаточно четко все объяснил. Это было сделано для того, чтобы никто не мог поковыряться в нем. Если, к примеру, тело было бы оставлено без присмотра на ночь в морге или похоронном бюро, то ловкий адвокат вроде вас начал бы потом утверждать, что яд, обнаруженный в его печени, мог появиться там уже после эксгумации трупа. Я хотел исключить любое постороннее вмешательство.

– Понятно. Так что, чисто гипотетически: можно ли впрыснуть какой-либо яд в печень уже умершего человека, чтобы все выглядело так, будто он был отравлен?

– В данном случае это совершенно невозможно даже гипотетически. У нас имеется видеозапись, подтверждающая, что печати на гробе не вскрывались с той самой минуты, как его увезли с места захоронения, и до того момента, когда я снял с него крышку на своем рабочем месте и приступил к вскрытию.

– Но, просто для ясности: если тело оставалось без присмотра в течение любого промежутка времени, то достаточно ли было кому-то просто ввести тетрагидрозолин в печень, чтобы создать видимость отравления?

– Разумеется, но в данном случае это совершенно исключено.

– Исключено, поскольку вы можете доказать, что ни у кого не имелось возможности получить доступ к телу с момента его эксгумации до того, как оно попало в вашу лабораторию?

– Верно.

Я глянул на часы. Было почти четыре.

Мне нужно было задать этот свой главный вопрос прямо сейчас.

Однако на сегодня слушания должны были скоро закончиться, и не хотелось сейчас ввязываться во что-то сложное и запутанное, а потом внезапно прерваться. Мне требовалось, чтобы присяжные могли проследить за этой темой от начала и до конца. А кроме того, я не хотел предупреждать Бернис.

– Ваша честь, на сегодня у меня остался всего один достаточно простой вопрос к доктору Шарплингу, после чего я планировал затронуть одну довольно объемную и сложную область. Думаю, что присяжным будет лучше приступить к заслушиванию этой части показаний завтра, на свежую голову.

– Это и без того был долгий день, – ответил судья. – Задавайте этот свой вопрос, а в более сложные материи мы углубимся завтра.

Поблагодарив судью, я повернулся к Доктору Смерть и как бы невзначай задал единственный вопрос за все время сегодняшних слушаний, который действительно обладал хоть какой-то важностью:

– Доктор Шарплинг, вы уверены, что все три жертвы были убиты одним и тем же человеком?

Я произнес эти слова так сухо, как только мог. Как можно более плоско и невыразительно. Словно был вынужден задать ему этот вопрос, просто потому, что выполнял свою работу. Прозвучало это не так чтобы совсем уж небрежно, но все-таки без особого интереса. Подача с моей стороны была не то чтобы совсем уж слабенькая, но все-таки не сказал бы, чтобы я со всей дури запустил мяч в его сторону.

– Мистер Флинн, учитывая мой обширный опыт и тот факт, что использовался один и тот же яд, я на сто процентов убежден, что все три жертвы были отравлены одним и тем же человеком. И этот человек – ваша клиентка.

Двое присяжных удивленно заморгали, услышав этот ответ. Какой бы ни была моя подача, но Доктор Смерть успешно отбил ее бейсбольной битой своего ответа, и теперь мяч летел за пределы поля.

Хоум-ран[45].

По крайней мере, как он думал.