Офицер[43] полиции Нью-Йорка Бад Дикинс явно отдавал свою полицейскую форму в химчистку для выступления в суде. Кейт сразу это поняла. Кое-где были до сих пор заметны обрывки тонкого полиэтиленового пакета из химчистки – в частности, такой прозрачный клочок красовался на самом виду, пришпиленный к его рубашке прямо под значком на нагрудном кармане. Как будто он в спешке сдирал пластиковую обертку, чтобы поскорей надеть форму – наверное, опаздывая в суд, – и не заметил, что на ней осталось несколько обрывков.

Клочок туалетной бумаги с кровавой точкой посередине, прилипший к горлу свидетеля, еще раз подтверждал, что готовился он к выступлению в суде в некоторой спешке и даже порезался при бритье.

«Отличненько», – подумала Кейт.

Офицер Дикинс, выглядевший от силы лет на двадцать с небольшим, был еще откровенным салагой, и когда получил самый обычный по полицейским меркам вызов к Артуру Кроссу, вряд ли ожидал, что это рутинное дело приведет его к выступлению в суде в качестве ключевого свидетеля обвинения по делу об убийстве. У Дикинса уже имелся некоторый опыт дачи показаний на судебных слушаниях, но этот день, вне всякого сомнения, был самым важным за всю его служебную карьеру. А может, и за всю его жизнь.

Отсюда и порез при бритье, форма из химчистки и выражение страха в глазах, когда он занял свидетельское место. Рука у него дрожала, когда он положил ее на Библию и поклялся говорить правду, только правду и ничего, кроме правды.

Кастро наверняка потратил какое-то время на его подготовку к сегодняшнему дню, в порядке тренировки забрасывая его быстрыми, неудобными, порой даже оскорбительными вопросами – закалил парня, чтобы тот мог лучше противостоять злобным адвокатам защиты.

Окружной прокурор начал допрос Дикинса с самых простых вещей: касательно его звания, стажа работы (испытательный срок истек всего шесть месяцев назад, так что предположения касательно салаги подтвердились), его райотдела и о том, помнит ли он, как приходил к Артуру Кроссу домой в связи с заявлением по поводу нападения с причинением телесных повреждений, которое подал мистер Кросс.

Отвечал офицер Бад Дикинс быстро, дрожащим голосом, как будто стоял на вибраторе для трамбовки асфальта.

– Кстати, а что это за имечко такое – Бад? – прошептал Гарри.

– Понятия не имею. Я думала, это прозвище, – тихонько отозвалась Кейт, после чего опять переключила внимание на свидетеля.

– Что произошло, когда вы пришли домой к мистеру Кроссу? – продолжал спрашивать Кастро.

– Я, как положено, представился, сообщил мистеру Кроссу, что пришел составить рапорт по его жалобе, и…

– Секундочку, офицер. Не могли бы вы описать мистера Кросса, каким видели его в тот день?

– Да, сэр, на руке у него был гипс, и она висела на перевязи поперек груди. По-моему, одет он был в…

– Достаточно. Просто расскажите нам, что сказал вам мистер Кросс.

– Он сообщил мне, что накануне, около десяти часов вечера, открыл входную дверь, и в нее ворвались двое каких-то парней, которые повалили его на пол. Они велели ему держаться подальше от того адвоката и его семьи, а затем один из них, очень крупный и сильный мужчина, причинил мистеру Кроссу телесные повреждения, сломав ему руку.

Кейт невольно фыркнула. Кросс просто не мог признать, что на самом деле это женщина сбила его с ног и сломала руку. Это было бы… «не по-пацански» для такого спесивого поганца, как Кросс. И он не донес на Блок в полицию еще и потому, что хотел, чтобы ей отомстил его дружок Бруно Монт, своим собственным способом, и не желал, чтобы это нападение на нее было хоть как-то связано с ним.

Чего ему на самом деле хотелось – это как можно больше усложнить жизнь Кевину и Кристине. Весь смысл его существования с некоторых пор заключался в том, чтобы превратить их жизнь в сплошные мучения и даже чего похуже, пока его жажда мести не будет удовлетворена. Кейт знала, что такое удовлетворение могло принести ему лишь что-то темное, кровавое и жестокое.

– Понятно, офицер Дикинс. А вы установили, кем был тот адвокат, упомянутый мистером Кроссом?

– Да, сэр. Он сказал, что это Кевин Поллок и его жена Кристина Уайт. Они, должно быть, и организовали это нападение на него.

– Что вы предприняли в целях расследования данного нападения?

– Я посетил дом предполагаемых организаторов нападения, задержал их и доставил в райотдел для допроса.

– И кто были эти люди?

– Подсудимые – Кевин Поллок и Кристина Уайт.

– Что они сообщили вам во время допроса?

– Они поставили меня в известность, что мистер Кросс следил за их домом, – после того, как какое-то судебное разбирательство завершилось не в его пользу. Они даже получили судебный приказ в отношении потерпевшего, запрещающий ему приближаться к ним на расстояние менее ста ярдов. Но оба категорически отрицали свою причастность к нападению на мистера Кросса.

– Что произошло дальше?

– Я представил суду письменное заявление в поддержку ходатайства мистера Кросса о вынесении судебного запрета в отношении подсудимых, которое было удовлетворено. Для получения охранного ордера требуется не столь серьезная доказательная база, нежели для вынесения обвинительного приговора в уголовном суде. Я рекомендовал не выдвигать против подсудимых никаких обвинений, учитывая отсутствие убедительных доказательств, подтверждающих их причастность.

– Спасибо, офицер, – поблагодарил его Кастро.

Дикинс уже собирался покинуть свидетельское место, но судья Росс велел ему обождать там.

Кейт и Гарри уже обсудили, кому из них следует заняться Дикинсом. Кейт решила, что подход Гарри с большей степенью вероятности принесет нужные результаты.

– Офицер Дикинс, – начал Гарри, вставая и направляясь в процессуальную зону зала. Бывший старший судья высшей инстанции, держался он до сих пор так, будто никогда и не покидал судейского возвышения. – У меня есть к вам несколько вопросов. Я знаю, что вы нервничаете и хотите поскорей покинуть эту трибуну, но это не займет много времени, – тепло произнес Гарри.

Он обладал неиссякаемой способностью уничтожать кого-нибудь, создавая при этом впечатление, будто великодушно оказывает ему услугу. Оставалось лишь восхищаться этим его качеством.

– Офицер Дикинс, – продолжал Гарри, – вы ведь не так долго работаете в полиции, насколько я понимаю?

– Мой испытательный срок закончился уже довольно давно. Я прошел всестороннюю подготовку под началом…

– В этом нет необходимости, офицер. Я уверен, что вы весьма хорошо подготовлены, а опытные наставники лишь развили ваши природные способности к этой работе. Скажите мне, офицер, верно ли следующее, насколько вы можете судить: мистер Кросс так и не сумел дать вам подробного описания двух мужчин, напавших на него, так ведь?

Дикинс сначала посмотрел на Кастро. Когда никакой помощи не последовало, опять перевел взгляд на Гарри. Вся штука с малоопытными свидетелями – или же с теми, кто хранит какой-то большой секрет, способный положить конец их карьере – заключается в том, что им очень не хочется оказаться в числе тех, кто в итоге развалит дело. И они нигде так не чувствуют себя брошенными на произвол судьбы, как на свидетельской трибуне – особенно если совесть у них нечиста.

– Ну почему же, он дал описание… Сказал, что один был здоровенный, а другой поменьше, – ответил Дикинс.

– Ну что ж, это значительно сужает список подозреваемых, не так ли? Я просто удивлен, что вы не смогли немедленно произвести аресты, – сказал Гарри.

Присяжные заулыбались.

«Минут пять от силы, – подумала Кейт. – Именно столько времени требуется, чтобы влюбиться в Гарри Форда».

– Ваша честь, это судебный процесс по делу об убийстве, – встрял Кастро. – Я был бы крайне признателен, если б мистер Форд отнесся к данному вопросу с большей серьезностью.

Прежде чем судья Росс успел хоть что-то сказать, Гарри блестяще отбил поданный ему мяч, так что тот улетел в трибуны.

– Я отношусь к нему с точно такой же серьезностью, с какой данный сотрудник полиции отнесся к заявлению мистера Кросса касательно нападения на него, – без запинки ответствовал Гарри.

Судья Росс подавил улыбку.

– Продолжайте, мистер Форд. Некоторые вопросы с вашей стороны могут оказаться полезными.

– Спасибо, ваша честь, – ответил ему Гарри. – Офицер Дикинс, учитывая вашу всестороннюю полицейскую подготовку и опытных наставников, о чем вы не так давно упомянули, полагаю, вам показалось несколько подозрительным, что мистер Кросс не смог дать вам более подробного описания напавших на него?

– В каком это смысле подозрительным? – уточнил Дикинс, радуясь похвале, но не совсем понимая, как поставить ее себе в заслугу.

– Один из них сломал ему руку. И дело было не в каком-то там темном переулке. Они находились в доме мистера Кросса. Это наверняка заняло какое-то время. Они разговаривали с ним. Угрожали ему. У него была прекрасная возможность как следует разглядеть этих двух мужчин. Вообще-то можно было бы сказать, что лица людей, которые заставили потерпевшего пройти через столь ужасное испытание, должны были навсегда отпечататься в его памяти, согласны?

– Не готов сказать. Наверное. Хотя мне и в самом деле показалось, что он что-то недоговаривает.

– То есть потерпевший не сказал вам всю правду об этом нападении, не так ли?

– Скорее всего, нет. У него действительно была сломана рука, но вполне возможно, что он рассказал мне далеко не все. Может, он что-то утаивал? – ответил офицер Дикинс, немного расслабившись за трибуной. Кейт показалось, что его по-прежнему греет предположение касательно собственного профессионализма и проницательности.

– Утаивал? Вы хотите сказать, лгал?

– Возможно, – сказал Дикинс, кивнув и даже слегка улыбнувшись. Пребывая в блаженном неведении касательно того, к какой кирпичной стене его умело и втемную подводят.

– Вы согласились с тем, что он вполне мог говорить неправду, офицер Дикинс, так что вполне возможно, что он солгал и относительно того, что нападение было организовано подсудимыми?

Внезапно эта стена возникла у офицера Бада Дикинса прямо перед носом.

– Д-д…

– То есть да? Он лгал вам. Вы сами это сказали. Значит, он мог лгать и когда говорил, что эти загадочные, частично невидимые люди угрожали ему и велели держаться подальше от подсудимых, пока ломали ему руку?

– Н-н… Ну да.

– Ну да? – переспросил Гарри. – Вы хотели сказать просто «да», разве не так, офицер? Вас ведь так учили отвечать в суде, насколько я понимаю?

– Я хотел сказать «да», прошу прощения, сэр. Потерпевший вполне мог и солгать обо всей этой истории.

Гарри направился обратно к своему месту, и все взгляды в зале суда были устремлены на него, как будто это был не Гарри, а какой-то там чертов Пол Ньюман. За исключением одной пары глаз, принадлежавшей окружному прокурору Кастро.

Кевин наклонился и похлопал Гарри по руке – мол, отличная работа.

– Давайте-ка без этого, Кевин, – вполголоса предупредил Гарри. – Это выглядит не слишком-то хорошо. Кроме того, мы только что выиграли лишь первую схватку. У Кастро есть еще и орудие убийства, найденное на месте преступления, и на нем повсюду ваши с Кристиной отпечатки пальцев. Всё еще далеко не позади.

Кастро вскочил на ноги, вызывая следующего свидетеля, прежде чем офицер Дикинс понял, что он уже отрезанный ломоть.

– Народ вызывает детектива Элисон Уизерс! – объявил Кастро.

Уизерс возглавляла оперативную группу, ведущую дознание по этому делу. Присяжным предстояло выслушать все подробности про револьвер и прочие находки криминалистов.

Кейт наклонилась к Кристине и Кевину, сказала:

– Давайте-ка соберитесь. Нам предстоит еще очень долгий и трудный путь. Это дело в любой момент может стать очень и очень сложным.