Ночной Манхэттен под дождем – это настоящее буйство красок.

Улицы перед Блок были окрашены в рубиново-красный цвет стоп-сигналами и задними габаритными огнями впереди идущих машин, и время от времени по-океански зеленый сигнал светофора страгивал затор с места, позволяя ее «Джипу» еще чуть-чуть проползти вперед. Уличные фонари отбрасывали на скользкие тротуары зыбкие конусы пастельно-желтого света, что каким-то образом лишь усугубляло темноту между ними. По лобовому стеклу быстро метались дворники, разбрасывая стекающие по нему потоки дождевой воды и образуя две размытые радуги цифрового света. Переднее колесо «Джипа» Блок с водительской стороны поколебало огромную неоново-розовую лужу, мгновенно окрасив ее в черный цвет, а когда рябь рассеялась, цвет вновь понемногу возродился к жизни и упокоился на ее поверхности, словно яркий лак.

Наконец добравшись до места, Блок увидела Реймонда, который в своем непромокаемом плаще и с рабочей сумкой на плече прятался под козырьком подъезда. Вытащив из бардачка складной дождевик, Блок накинула его поверх кожаной куртки, которая успела основательно промокнуть всего за те несколько секунд, что она бежала от офиса к машине. Ее темно-синие джинсы теперь казались черными и липли к коже, холодные и мокрые.

Выбравшись из «Джипа», она заперла его брелоком и присоединилась к Реймонду в дверях. Водосточная труба на фасаде здания напротив, как видно, сорвалась с креплений, поскольку дождевая вода хлестала по тротуару как из пожарного шланга.

– Ну и вечерок же ты выбрала, – заметил он.

Блок ничего не ответила.

Реймонд трудился в независимой частной лаборатории, не подчиняющейся никаким правоохранительным органам. И хотя иногда выполнял заказы ФБР, для него не имело значения, кто именно оплачивает его работу, поскольку ни размер гонорара, ни обстоятельства дела никак не влияли на ее результаты. Первым делом он был ученым.

– Владелец квартиры уже ждет нас? – спросил Реймонд.

– Не совсем, – пробормотала Блок.

– Что-что? – переспросил он. Из-за шума дождя было трудно расслышать собеседника.

Не сказав больше ни слова, Блок повернулась к панели домофона. Кнопок на нем было около сорока. К счастью, из-за дождя народу вокруг практически не было – никто не хотел совать носа на улицу. Все, кому требовалось куда-то попасть, пользовались сейчас такси, «Убером» или собственным транспортом.

Она последовательно перепробовала несколько кнопок вызова на панели, всякий раз невнятно бормоча в решетку микрофона: «Доставка…» Наконец где-то на десятой попытке кто-то открыл дверь.

В выложенном плиткой вестибюле их встретил основательный кавардак. В одном из углов были кучей навалены какие-то строительные материалы. Лифт работал, и когда они вошли в кабину и поехали наверх, Блок зафотала шильду с названием производителя лифта и график техобслуживания, прилепленный скотчем по соседству с ней. Последняя отметка в нем была сделана всего несколько дней назад.

Поднявшись на третий этаж, Блок и Реймонд вышли из кабины и нашли нужную квартиру. Реймонд поставил на пол свою криминалистическую сумку – серебристую, из плотного пластика. Была та еще и изотермической – могла служить в качестве переносного холодильника, позволяющего транспортировать образцы при нужной температуре. Скинув плащ, он достал из сумки плотный белый комбинезон из синтетической ткани и надел его, затем натянул перчатки, напялил медицинскую маску, накинул на голову капюшон костюма и потуже затянул его. Взял фонарик и ультрафиолетовую лампу, а потом опять повесил сумку на плечо.

– У тебя есть ключ? Или нам хозяин откроет? – спросил Реймонд.

Блок отступила назад, а затем с невероятной быстротой бросилась вперед, и каблук ее ботинка угодил в дверной замок. Дерево вспучилось и сломалось, рама треснула, но дверь не открылась.

Напротив нее других квартир не было, ближайшая располагалась в добрых двадцати футах дальше по коридору. Дверь этой квартиры открылась, и оттуда вышла молодая женщина в пижаме и халате, которая остановилась всего в паре шагов от своего порога.

– Да что, черт возьми, тут происходит? Я сейчас позвоню в полицию! – возмущенно объявила она, но голос у нее оборвался, когда она увидела Реймонда в его облачении.

– Простите – санитарная инспекция, – коротко бросила Блок, показывая свое удостоверение частного детектива. Стояла она не слишком далеко, так что было видно, что это какой-то официальный документ, но и недостаточно близко, чтобы можно было хоть что-то прочесть. – У нас есть ордер. Владелец этой квартиры разводил крыс. Кто-то из жильцов сообщил, что некоторым удалось сбежать, и нас послали устранить проблему.

Глаза у женщины раскрылись еще шире, когда Реймонд, облаченный в защитный костюм, повернулся и показал ей поднятые вверх большие пальцы.

– Вот же блин, извините! Не хотела вам помешать. Проследите только, чтобы ни одной тут не осталось! – сказала она, поспешно возвращаясь в свою квартиру и захлопнув за собой дверь.

– Ты ведь наверняка в курсе, что все, что я здесь найду, не может быть использовано в суде, – предупредил Реймонд.

– Знаю, – подтвердила Блок. – Это не для суда. Это для меня лично. Мы ищем человека, который отравил нашу клиентку.

– Как я уже сказал по телефону, поскольку эта квартира регулярно сдается на короткие сроки, здесь будут сотни отпечатков и наборов ДНК. Это займет какое-то время.

Реймонд вошел внутрь и включил свет. Квартира оказалась как раз такой, как и описывала Элли. Маленькой, плотно обставленной. Правда, никаких мешков для мусора со сломанными чемоданами. Убийца успел прибраться.

– Наиболее тщательно проверь спальню, ванную и холодильник. У этого человека был гипс на ноге. Я думаю, он мог снять его в этой квартире. Сколько времени тебе понадобится?

– Два – может, три часа, – ответил Реймонд.

– Я вернусь через два часа. Буду в машине на улице, если понадоблюсь. Мне надо помочь Лейку. Он разыскивает одного свидетеля. Из-за дождя этот мужик наверняка попытается найти сухую постель. Сегодня вечером нам предстоит посетить все приюты в городе, – сказала Блок.

Спустившись на лифте в вестибюль, она нажала на кнопку замка, чтобы открыть парадную дверь, и, накинув капюшон, опять вышла под дождь, направляясь к своему «Джипу».

Стук крупных дождевых капель, барабанящих по ее пластиковому капюшону, и прочие звуки дождя казались ей чересчур уж громкими. Она не любила лишнего шума. Это всегда вызывало у нее какое-то неуютное чувство. В ливневых стоках закручивались клочья белой пены – потоки дождевой воды неслись вдоль края тротуара с просто-таки ошеломляющий быстротой.

Блок сунула руку в карман куртки и уже нащупала брелок сигнализации, чтобы открыть машину.

И тут и услышала этот звук.

Шаги, быстро приближающиеся к ней.

Другой рукой она схватилась за пистолет, спрятанный под плащом.

Но опоздала.