Было почти девять вечера, когда я поднялся по лестнице в свой кабинет. Эми тащилась вслед за мной.

Все настольные лампы были включены. Дениз варила кофе. Гарри, присев на край стола, разговаривал с Кейт. Блок сидела за своим компьютером, а Лейк, видать, находился где-то еще – наверное, не оставляя попыток разыскать Джо Новака.

Эми бросила свой рюкзак на пол, подбежала к Гарри и обняла его, уткнувшись головой ему в грудь.

– Все будет хорошо, зайка, – сказал он, и его пристальный взгляд остановился на мне. Повлажневшие карие глаза Гарри были полны печали и страха.

Когда Эми разжала объятия и посмотрела на него, его взгляд смягчился, и он попытался улыбнуться.

– Твой старик, пожалуй, лучший адвокат, которого я когда-либо видел. Не считая меня, конечно же. И вот еще Кейт – она тоже большой талант в этой области. Твоя мама и Кевин в надежных руках. Мы обязательно позаботимся о том, чтобы поскорей разрулить эту поганую ситуацию.

Обернувшись, Эми опустила взгляд и увидела Кларенса, который с сопением тыкался носом ей в ногу. Она наклонилась и погладила пса. Тот лизнул ее в лицо, и Эми хихикнула. Впервые за долгое время я увидел, как она улыбается. На устах моей дочери этот короткий смешок прозвучал как-то странно. Она весь день проплакала, и у нее першило в горле. Казалось, будто смеяться было больно.

– Хочешь пиццы? – спросила Блок.

Эми немного поколебалась, а затем кивнула, и Блок повела ее на кухню. Дениз еще раз обняла Эми, а затем, снабдив ее бумажной тарелкой с большим ломтем пиццы и банкой диетической «Пепси», проводила в комнату для совещаний. Эми устроилась там за нашим большим столом – ела пиццу, потягивала «Пепси» и просматривала соцсети на своем телефоне.

Блок вернулась в приемную и села на стол.

– Ну как она? – спросила Кейт.

– Не больно-то хорошо. А что Элли? – ответил я.

– Она вернулась в отель. Бернис удалось протолкнуть выход под залог в ночном суде. А как там Кристина с Кевином? – спросил Гарри.

– Они практически вместе. Посидят до утра в обезьяннике, а завтра их должны выпустить под подписку. Судимостей нет, в качестве финансового обеспечения можно выставить крупные активы, и они оба адвокаты. Даже самый безумный судья не откажет в освобождении под залог. Кросс был найден с простреленной башкой у своей входной двери. Копы почти сразу нашли орудие убийства, спрятанное в высокой траве возле его дома. Согласно серийному номеру, ствол зарегистрирован на Кевина. Обоих уже задерживали и допрашивали в связи с нападением на Кросса, и он получил на них судебный запрет. Это выглядит не очень-то хорошо. Я еще и половины из этого не рассказал Эми. Хотя скоро она все и так узнает.

Скрестив руки на груди и низко склонив голову, Кейт приблизилась ко мне. С таким видом, будто собиралась что-то сказать, но я не хотел этого слышать. Она остановилась в нескольких дюймах от меня, подняла взгляд, и я увидел, как шевелятся ее губы, услышал, как пресекается ее голос.

– Гарри… Мы тут с Гарри поговорили… Я – то есть мы… Мы считаем, что тебе следует отойти в сторонку и позволить нам самим со всем разобраться. Ты слишком близок к этому делу. Твои эмоции…

– Я всегда эмоционально отношусь к клиентам. Хотя понимаю тебя.

Представлять в суде тех, кого любишь, – не лучшая идея. Это способно затуманить твой разум, лишить способности к здравому рассуждению. Это все равно что вести судебный процесс в шорах – можно запросто прохлопать удар наотмашь со стороны обвинения.

Гарри сказал:

– Мне нужно твое слово на этот счет, Эдди. Пообещай мне прямо сейчас, что ты соглашаешься отступить и позволить нам с Кейт управиться с этим делом. Ты никогда не нарушал своего слова, данного мне. Ни разу за всю нашу долгую дружбу. Пообещай мне.

Я поднял руки, сказал:

– Ладно, даю слово. Хотя бы для того, чтобы…

Я был измотан и опустошен, а моя дочь проплакала несколько часов подряд. Моя бывшая жена, которую я все еще любил, находилась сейчас в тюремной камере и обвинялась в преступлении, за которое ее могли упечь за решетку на всю оставшуюся жизнь. Мои мозг и сердце были изжарены досуха, но я все еще был способен читать людей.

– Погоди-ка, что ты мне недоговариваешь? – встрепенулся я.

– Ты дал обещание, – напомнил он.

– Так о чем ты умалчиваешь?

– Вот, выпей-ка, – сказала Дениз, бочком придвигаясь ко мне с кружкой горячего кофе.

Я взял ее, поднес к губам.

– Мы получили письмо по электронке из канцелярии суда. Окружной прокурор ускоряет рассмотрение этого дела. Большое жюри – через два дня. Мы думаем, что у него есть какой-то план, – сказал Гарри.

– Погоди-ка… Ты что, шутишь?

Гарри покачал головой:

– По-моему, Кастро собирается взять это дело в свои руки. У него все еще большой зуб на тебя. Точно сказать не готов, но могу с ходу назвать лишь одну причину ускорить этот судебный процесс. Мы думаем, что Кастро хочет открыть слушания против Кристины и Кевина в тот же день, когда Бернис выступит со вступительным словом перед присяжными по делу Элли.

– Он хочет назначить эти разбирательства на одну и ту же дату, чисто чтобы подгадить нам? – предположил я.

– Кастро просто ненавидит тебя и хочет надавить на нас, в надежде, что мы в чем-то облажаемся. Я не уверен, что именно это он затевает, но ничего получше в голову не приходит, – ответил Гарри.

– Сукин сын! – произнес я достаточно громко, чтобы Эми оторвала взгляд от телефона и посмотрела на меня через стекло комнаты для совещаний.

– Мы можем запросто тормознуть его, без проблем. Кристина и Кевин вправе отказаться от ускоренного судебного разбирательства, и мы способны сдерживать Кастро десятками ходатайств. Так что вовсе не обязательно все у него срастется. Мы с Кейт займемся Кастро и защитой Кристины и Кевина. А ты бери на себя дело Элли. Между нами, девочками, там у нас уже все схвачено.

– Кристина наверняка захочет, чтобы все это поскорей закончилось. Она явно будет против любых отсрочек, даже если в результате нашей команде придется разрываться сразу между двумя слушаниями.

– Это его обычная тактика, – сказал Гарри. – Разделяй и властвуй.

Блок, которая держалась в стороне и во время этого обсуждения по обыкновению не произнесла ни слова, вдруг приподнялась из-за стола с каким-то шальным выражением в глазах.

– Что вы только что сказали? – спросила она Гарри.

– Что мы с Кейт займемся…

– Нет, после этого.

– Что Кастро ненавидит Эдди? – спросил Гарри.

– Потом.

Он на секунду задумался:

– А-а, насчет обычной тактики Кастро? Разделяй и властвуй?

– Вот именно! – удовлетворенно произнесла она. – А что, если не один только Кастро способен использовать эту тактику?

– Что ты имеешь в виду? – спросил я.

– У Элли имелся совершенно шаблонный мотив убить своего мужа и лучшую подругу – у тех была интрижка. Неизвестный, который пытался убить ее, знал об этом. Может, как раз поэтому и нацелился на нее. И мог ее использовать. Если этот самый человек следит за делом Элли, то он должен был неизбежно узнать, что ты представляешь ее интересы. Мог запросто узнать и про Артура Кросса – все эти судебные запреты находятся в открытом доступе. Кросс угрожал Кристине и Кевину, а потом утверждал, что они организовали нападение на него, так что и сам получил на них судебный запрет. Для защиты. Если б с Кроссом вдруг что-нибудь случилось, то Кристина с Кевином – главные подозреваемые. Этот наш неизвестный мог запросто подставить их обоих. Почерк тот же самый. Все сходится.

Мои пальцы нащупали на шее медальон со святым Христофором. Не в поисках надежды. В поисках силы. Поскольку прямо в тот момент я был порядком испуган.

Над небоскребами прокатился раскат грома, и в окна офиса забарабанили капли дождя.

– Блок, ты уже выцепила владельца квартиры, в которой отравили Элли? – спросил я.

– Пока что нет.

– Попроси своего криминалиста встретиться там с тобой сегодня вечером. Нам больше нельзя зря терять времени. Кейт – окончательно убедись, что все бумажки для слушания дела о залоге Кристины и Кевина полностью готовы. А ты, Гарри, давай со мной.

– Куда едем?

– В дом моей бывшей жены. Эми прихватила свою сумку с учебниками, но ей нужна одежда и все прочее. И я хочу взглянуть на этот дом. Если я прав, то это место преступления.