– Мы с вами!

Только это я и успел крикнуть в спину Элли, когда детектив Билл Сакс выходил из нашего офиса вслед за ней и двумя патрульными в форме. Она была в наручниках, белая от потрясения. Двое копов практически удерживали ее в вертикальном положении. Я велел ей не говорить им ни слова, хотя и не думал, что сейчас Элли способна сформулировать какую-то связную фразу, даже при большом желании. Она была в шоке.

Любое стремление бороться, которое еще оставалось у Элли Паркер, кануло в никуда.

Не знаю, слышала ли она меня. Элли не произнесла ни слова с тех пор, как Сакс зачитал ей ее права по правилу Миранды в нашей комнате для совещаний. За несколько минут до этого она упала без чувств. Я не винил ее. Любой способен выдержать не так уж много ударов, и последние несколько дней Элли не раз истекала кровью, бессильно повиснув на канатах. Этот удар – арест за убийство ее отца – закончился нокаутом.

Иногда кажется, что жизнь – это гора, обломки которой сыплются со склона тебе на голову. Сейчас казалось, будто на голову Элли Паркер обрушился целый Эверест.

«Мы с вами!..» Эти слова показались мне пустыми, даже когда они слетели с моих губ. Она была не с нами. Она ускользала куда-то в пустоту.

Кейт, Гарри и я взяли мою машину и висели на хвосте у копов до самого отдела полиции. Кейт и Гарри зашли туда, чтобы быть с Элли, пока ее будут оформлять.

Я остался на улице и позвонил нашему оппоненту, помощнице окружного прокурора Бернис Мазур. Она долго не брала трубку. Пока я дожидался ответа, охватившее меня тоскливое раздражение обрело звук в виде стука моих каблуков по тротуару, пока ноги сами собой носили меня взад и вперед перед входом в отдел. Я представлял себе, как Бернис идет по коридорам здания суда на Сентер-стрит, засунув одну руку в свою огромную сумку, как ее пальцы роются в мешанине из шариковых ручек и небрежно скомканных бумажек, вырванных из блокнота, в конце концов нащупав мобильный телефон.

Она наконец ответила, и у меня уже не было времени выплескивать свой гнев.

– Прежде чем ты что-нибудь скажешь, Эдди, – это все Сакс. Он пришел ко мне со стандартным протоколом расследования убийств при отравлениях, и я отнесла его судье для получения ордера на эксгумацию и вскрытие. Вот и всё. Я сделала то, о чем просил меня мой клиент, и очень сожалею, что…

– Она сожалеет! Прямо сейчас моей клиентке приходится иметь дело со смертью своего мужа и лучшей подруги, ее обвинил в убийстве какой-то психопат, который пытался убить и ее тоже, и она только что вышла из тюрьмы – прямо перед тем, как ее там чуть не зарезали. Вдобавок ко всему, ей приходится как-то уложить в голове эксгумацию тела своего отца, а теперь ее еще и обвиняют в его убийстве? Ты понятия не имеешь, через что она сейчас вынуждена проходить…

– Эдди, а тебе никогда не приходило в голову, что эта женщина может быть виновна?

– Разумеется, приходило! А потом я познакомился с ней. Она на такое не способна. Элли прославилась благодаря вирусному видео, которое увидел какой-то псих и решил, что она – идеальная терпила. Этому типу с чемоданом нравится убивать людей, а самому оставаться в тени, подставляя кого-нибудь другого.

– Тогда как же ты объяснишь отца?

– Пока не знаю. Все, что я могу сказать, это что вы с окружным прокурором Кастро пакостите нам при каждом удобном случае.

– Я не так веду свои дела. Ты это знаешь.

– Тогда докажи это!

Бернис, вздохнув, сказала:

– Я отправлю тебе отчет о вскрытии и видеозапись уже сегодня. Остальные материалы обвинения последуют в течение недели. Мы только что получили подтверждение касательно способа отравления. В спальне были найдены две бутылки с водой. Обе заряжены смертельными дозами тетрагидрозолина. Послушай, я не стану возражать против освобождения под залог. Мы можем включить это обвинение в ее нынешний пакет залога.

Теперь мы знали. Две бутылки с водой. Они собирались утверждать, что Элли незаметно пробралась в свою квартиру, когда Джеймса не было дома, и отравила воду в бутылках. Вот на чем будет построено обвинение. Нам предстояло получить подтверждение этому в ходе обязательного обмена материалами, хотя наверняка это должно было произойти гораздо раньше. У меня сложилось впечатление, что Бернис придерживала эту информацию, дожидаясь моего гневного звонка после ареста Элли. Чтобы вроде как подмазать меня, раскрыв причину смерти и способ отравления якобы чуть раньше положенного. Другими словами, Бернис придержала кость, чтобы бросить ее мне, только когда я залаял.

– Кастро не будет возражать против освобождения под залог?

– Это мое дело. Он каждый день достает меня этим вопросом, но решать мне.

Я дал отбой. Перевел дух. Потом посмотрел на бетонное небо, нависшее над зданиями Манхэттена. Рука сама собой потянулась к груди, пальцы пролезли под рубашку и коснулись холодного металла – медальона со святым Христофором, который я носил на серебряной цепочке на шее.

Он всегда был спрятан у меня под рубашкой. И всякий раз, ощущая его прикосновение к своей коже, я вспоминал о своем отце. Он носил этот медальон до последнего дня своей жизни – с тех пор как украл его в маленьком магазинчике в Дублине перед тем, как сесть на корабль, отправляющийся в Америку. Какая-то частичка его все еще оставалась в этой реликвии. Это придавало мне сил бороться – не за себя, а за людей, которые полагались на меня, за мою семью и за те заблудшие души, которые забредали в мой офис словно в поисках последних лучиков надежды.

Надежда есть всегда.

Прямо сейчас, в этой ситуации с Элли, я просто не мог ее найти.

Загудел мой телефон. Эми.

– Привет, детка! Всё ли там в порядке с…

– Папа! Ты должен помочь! Полиция только что арестовала маму и Кевина за убийство!