Мы дали Элли денек, чтобы вернуться в этот мир.

Кейт поселила ее в отеле в центре города. Дорогом и тихом. Ей требовалось время, чтобы хоть немного отойти от того урагана боли, потери, смятения и ужаса, который обрушивался на нее последние несколько дней. У нас имелись вопросы, которые обязательно требовалось задать, но момент для этого был пока не самый подходящий. Люди – на удивление сильные существа, однако у каждого есть свои пределы. Мы договорились, что обстоятельно побеседуем лишь после того, как она хорошенько выспится, примет душ и нормально поест.

Вчера, даже просто посоветовав ей немного поспать, я понял, насколько глупо это прозвучало. Элли ничего не ответила – просто кивнула. У меня сложилось впечатление, что она нормально не спала уже несколько недель – с тех самых пор, как застала своего мужа и лучшую подругу в одной постели. С этого предательства и начался весь этот кошмар.

На следующий день все мы собрались в офисе с утра пораньше – за исключением Блок, которую отправили забрать Элли из отеля и привезти сюда.

Бернис уже получила обвинительный акт большого жюри, и мы наконец-то поимели от нее кое-какие материалы обвинения. Не слишком-то много. Но, по крайней мере, у нас теперь имелась причина смерти, и, благодаря Гарри, мы также знали, почему прокуратура так стремилась поскорей начать судебный процесс.

– Как, по-вашему, она это воспримет? – спросил я у собравшихся.

– Думаю, что все с ней будет в порядке, – ответила Кейт. – Сейчас ей плохо и она сбита с толку. Но теперь многое для нее объяснится. Мы знаем, с чем нам придется иметь дело. Отныне у нас есть возможность составить хоть какой-то план и дать ей понять, что мы готовы бороться за нее. Так что все теперь будет по-другому.

– Ну а что у нас там с записями с камер наблюдения на пути от Центрального вокзала до квартиры, где отравили Элли? – продолжал я.

Ответил мне Лейк:

– Я недавно разговаривал с Блок. Она сказала, что с этим по нулям. Она получила все файлы из магазинов и прочих заведений на этом маршруте. Этот человек явно знал, что надо держаться всего в паре шагов от входных дверей, чтобы камеры его не засекли. Камеры полиции Нью-Йорка подключены к тому же облачному хранилищу, что и MTA. Она нашла компанию, которая вроде как должна хранить эти записи – «Секьюрити Уан» называется, – и сейчас пытается хоть что-то там разузнать, но создается впечатление, что ее там намеренно табанят.

– Наверное, опасаются судебного иска, – предположил Гарри.

– Ну не знаю, – сказал Лейк. – Я скажу ей, чтоб не слезала с них.

– Мы можем вызвать в суд их генерального директора, повесткой, – предложил я.

– Это может выйти нам боком, – возразила Кейт.

У нее было куда больше опыта касательно политики и образа мыслей директоров крупных компаний. Поджаривать на медленном огне руководителей из списка «Форчун–500» было ее основной специальностью.

– Если мы пришлем им повестку в суд, они просто выставят своего адвоката и быстренько закроют все двери. Тогда у нас не будет возможности вытянуть из них хоть какую-то информацию помимо суда. Нужно еще немного покопаться в этой «Секьюрити-Уан» – выяснить, почему перспектива пообщаться с нами настолько заставляет их нервничать. Если мы это поймем, то у нас появится рычаг воздействия, чтобы вынудить их на встречу.

По ходу этого разговора Лейк стоял, опустив голову, и разглядывал потертые носки своих ботинок.

– Есть еще какие-нибудь зацепки по Джо Новаку? – спросил я.

– Нигде его нет – исчез с концами. Либо тот тип с чемоданом добрался до него, либо он уехал из города, либо где-то скрывается. Никак не могу его выцепить, – сказал он.

– А ты не пробовал пообщаться с кем-нибудь из «Хоум-Стат»[39]?

– От них я тоже ничего не получил. У них очень строгие правила касательно конфиденциальности.

Некогда одним из основных прав человека для жителей Нью-Йорка было право на крышу над головой. В последнее время это право сократилось до обязательства предоставлять место в приюте только на период от тридцати до шестидесяти дней в году. Говорят, что это как-то связано с увеличившимся притоком мигрантов и людей, бежавших из зон боевых действий, чтобы поселиться в Стране Свободы. Чтобы помочь решению основных проблем бездомных, в городе работают социологи, которые каждый день обходят Манхэттен, проводя перепись людей, оказавшихся на улице без крова, и отмечая, где именно те находились в тот или иной день.

Проблема еще и в том, что многие люди, не имеющие постоянного места жительства, вовсе не стремятся попасть в приюты, по самым разным причинам – наркомания, психические заболевания и многие другие факторы играют здесь немаловажную роль.

– Подергай их еще разок. Подкати к кому-нибудь из «Хоум-Стата», кто проводит уличные опросы. На этой работе не озолотишься. Найди подходящего человечка и правильно все разыграй, – сказал я, после чего отсчитал пятьсот баксов и передал их Лейку.

Дверь офиса распахнулась, и вошла Блок вместе с Элли Паркер, которая по-прежнему выглядела так, словно не спала ни единой минуты. Она была еще довольно молодой женщиной, и на лице у нее не было ни единой морщинки, но под глазами набрякли мешки, а сами глаза покраснели и опухли. Хотя волосы у нее выглядели чистыми, Элли была одета в свежую одежду и даже слегка накрашена. Было легко заметить, что бремя недавних событий, изменивших ее жизнь, тяжело навалилось ей на плечи. Она даже ходила так, словно всю жизнь сутулилась, – опустив голову и испуганно оглядываясь по сторонам. Тем не менее была огромная разница между тем, как Элли выглядела сейчас, и тем временем, когда я впервые увидел ее в комнате для допросов под зданием суда.

Однако если вспомнить тот образ, который она некогда демонстрировала своим подписчикам в социальных сетях, то сейчас Элли была лишь наполовину той женщиной, какой ее видели остальные. Она потеряла не только вес, но и всю свою уверенность в себе. Мир, обрушившийся ей на голову, крепко ее пришиб.

Блок сразу провела ее в комнату для совещаний, которую мы гордо именуем конференц-залом, хотя стоит нам собраться в ней всем кагалом, как там сразу же становится тесно. Кейт украдкой глянула на меня.

Нам ничего не оставалось, кроме как рассказать Элли о том, что мы недавно выяснили. Мы не знали, как она отреагирует. Не было никакой возможности это узнать, пока Элли все не услышит. Мне не хотелось опять взваливать на нее такой груз. Только не сейчас. Удары один за другим сыпались на нее, и это могло довести ее до крайнего предела. Но в то же время я должен был спасти ее. Мы должны были спасти ее. А значит, должны были выполнять свою работу – даже в той части, что была способна лишить нашу клиентку почвы под ногами.

Набившись в комнату для совещаний, мы расселись вокруг стола, во главе которого посадили Элли. Дениз принесла ей травяного чаю, и она молча поблагодарила нашу секретаршу, взяв ее за руку и мягко положив на нее свою ладонь. Когда окружающий мир превращается в ад, любой акт доброты, сколь бы незначительным он ни был, помогает потушить хотя бы часть ярящегося вокруг пламени.

– Элли, мы получили кое-какие сведения от прокуратуры и некоторые результаты из наших собственных лабораторий. И есть… – начала было Кейт, но сразу же замолкла.

Элли держала свою кружку обеими руками; ее покрасневшие, измученные глаза были устремлены на Кейт. Ума у Элли хватало, она знала, что мы собрались здесь, чтобы рассказать ей горькую правду о битве за ее жизнь, которая всем нам теперь предстояла. Никто из нас не улыбался. Я был уверен, что для нее все это выглядело так, словно мы собрались здесь, чтобы помочь ей составить программу ее собственных похорон.

– Это будет нелегко услышать, и это нелегко произнести… – сказала Кейт.

Элли не оторвала от нее взгляда.

– Всё в порядке, Кейт. Я смогу… Я… я смогу это вынести. Мне нужно это услышать, – произнесла она срывающимся голосом, но за душившим ее страхом скрывалось и что-то еще. Я заподозрил, что Элли Паркер обладает куда большей силой духа, чем я изначально предполагал.

Мы были близки к тому, чтобы это выяснить.

– Придется мне все-таки это произнести, – продолжала Кейт. – Джеймс и Харриет были отравлены.

Было хорошо видно, что это последнее слово почти физически поразило Элли. Плечи ее поникли, грудь впала, а челюсть отвисла, как будто она получила удар в солнечное сплетение.

– Мы получили заключение судмедэксперта, а еще проанализировали пятна на полу вашей спальни. Харриет вырвало, и пол после этого не подтерли. Мы изучили их и обнаружили вещество под названием тетрагидрозолин. Он также был обнаружен в ходе токсикологических исследований, проведенных в ходе вскрытия. Это вещество относится к вазоконстрикторам – сосудосуживающим средствам, способным привести к остановке кровотока и другим проблемам. И Харриет, и Джеймс умерли от остановки сердца.

Элли не пошевелилась. Никак не отреагировала. Она держалась за свою кружку так, словно от этого зависела ее жизнь, и не отрывала взгляда от Кейт. Единственным изменением были маленькие капельки слез, упавшие в ее травяной чай.

– Элли, мы полагаем, что вам дали то же самое вещество.

По плечам у нее пробежала мелкая дрожь. Элли всю трясло.

– Я в жизни не слышала про эту тетру-как-там-ее…

Кейт откинулась на спинку кресла и посмотрела на Гарри. Он кивнул, доставая свой мобильный телефон. У Гарри была манера говорить, которую большинство людей находили успокаивающей. Что-то в его глубоком баритоне говорило о сочувствии, понимании и сострадании.

– Мы знаем, что вы не пытались отравить ни свою лучшую подругу, ни своего мужа. И мы чертовски уверены, что вы не пытались отравить и саму себя. Но у нас возникла довольно серьезная проблема, Элли, – сказал Гарри, поворачивая к ней свой телефон. – Обвинитель собирается показать это присяжным. Вот одно из ваших видео, на котором вы идете в аптеку за косметическими средствами. Гляньте вот на это…

Он почиркал пальцем по экрану, отыскивая определенный момент записи.

– Вы купили глазные капли «Визин». Основным ингредиентом этих капель является тетрагидрозолин. Это сосудосуживающее средство, которое помогает избавиться от этих мелких красных кровоизлияний в глазных яблоках. Но если вы примете не просто пару капель этого средства, причем внутрь, то это может очень плохо закончиться. Это способно привести к остановке кровообращения в области сердца. И стать причиной инфаркта. Это видео и есть наша проблема. По сути, обвинитель может наглядно продемонстрировать присяжным, как вы пошли и купили этот яд, – поскольку вы сами записали на видео, как это делаете, и разместили это в соцсетях.

Элли закрыла лицо руками. Кружка опрокинулась, и чай выплеснулся на стол для совещаний. Глаза Элли расширились от шока. Небольшая лужица чая растеклась по столу. Дениз быстро принесла салфетки и промокнула ее. А потом положила руку Элли на спину и сказала, что все будет хорошо, прежде чем вернуться за свой письменный стол дежурить на телефонах.

– Я не… я не… – выдавила Элли.

– Мы знаем, – сказал я. – Теперь нам есть что рассказать присяжным в вашу защиту. Кто-то наблюдал за вами, Элли. Мы предполагаем, что кто-то увидел ваше вирусное видео – то, в котором вы застали Джеймса в постели с Харриет, – а потом следил за развитием событий в новостях. Этот человек знал, как вы страдаете. Насколько вы обижены. И использовал это против вас. Он знал, что если бы с Джеймсом или Харриет что-нибудь случилось, то ни у кого на планете не было бы большего повода расправиться с ними, чем у вас. При помощи социальных сетей этот неизвестный изучил всю вашу жизнь, а потом увидел это видео с вашим походом в аптеку. Этот человек болен на всю голову, но при этом еще и очень умен. Он знал, что «Визин» в больших дозах смертельно опасен. И что если Джеймс и Харриет отравятся тетрагидрозолином, то вы станете подозреваемым номер один, причем окружной прокурор сможет легко доказать, что у вас был к нему доступ. Последней частью плана было нацелиться на вас. Отравить уже вас и представить все так, будто вы отравили своего мужа и его любовницу в отчаянной попытке отомстить, а затем покончили с собой. Мы думаем, что в этом и заключался его план. После того как вы умерли бы в той квартире, у него появился бы доступ к вашему мобильному телефону и социальным сетям. Он мог написать предсмертную записку и оставить ее там. Этот человек убивает сразу троих, а у полиции уже есть готовая версия того, как все это произошло. Она не станет искать кого-то еще, поскольку это не более чем убийство с последующим самоубийством.

– Боже ты мой, этот человек был настолько… настолько убедителен! Сначала мне стало жаль его. И он был таким обаятельным… Господи Иисусе, что же мне делать?

– Вам придется довериться нам, – сказала Кейт. – У нас уже есть план. Мы собираемся найти этого человека. Равно как и Джо Новака – того бездомного, который помог вам. Тогда мы сможем выставить перед присяжными реального живого свидетеля.

– А что насчет его квартиры?

Ответила ей Блок:

– Мы связались с управляющим зданием. Эта квартира была выставлена в посуточную аренду через интернет. Снявший ее расплатился кредитной картой на вымышленное имя – за месяц вперед, предъявив поддельные документы. Камер наблюдения в этом здании нет. Мы попытались связаться с некоторыми из соседей. Поговорили с жильцами четырех квартир на третьем этаже, и никто из них в глаза не видел этого человека. Сейчас я пытаюсь связаться с владельцем – может, он позволит нам заглянуть внутрь. Мы предполагаем, что тот человек как следует прибрался перед уходом, но проверить все равно стоит.

– Элли, вопрос не из простых, – сказал я, – и я не хочу вас расстраивать, но все-таки обязан спросить. Мы должны сделать все, что в наших силах, чтобы вычислить этого типа. Это жизненно важно для вашей защиты, чтобы мы его нашли. Чтобы сделать это, нам придется поработать с тем, что нам уже известно, а затем рассуждать в обратном направлении. Мы знаем, что Джеймс и Харриет были отравлены большим количеством глазных капель под названием «Визин». Согласно заключению судмедэксперта, признаков какого-либо насилия не имелось. Ни у Джеймса, ни у Харриет нет ни синяков, ни ссадин. Значит, их не удерживали и не заставили выпить эту дрянь силой. Я понимаю, что это жутко себе представить, но нам нужно это знать. Как, по-вашему, он мог ввести им эту отраву?

Элли вытерла слезы с лица, скрестила руки на груди и задумалась.

– Даже представить себе не могу… Я хочу сказать, что у моего мужа и моей лучшей подруги была целая тайная совместная жизнь, о которой я и понятия не имела. Я просто не знаю.

– Тетрагидрозолин действует быстро, если верить тому, что мы о нем читали, – подал голос Гарри, и Элли согласно кивнула.

– Да, прошло, наверное, всего с пару минут, прежде чем я ощутила его действие в полную силу, – подтвердила Элли.

– И исходя из того, что и Джеймс, и Харриет были найдены у вас дома, мы предполагаем, что именно там они и приняли яд. Когда вы покинули свою квартиру? – спросил он.

– В тот же день, когда и нашла их в постели. Я поспешно собрала сумку, ушла и с тех пор больше не возвращалась. Я остановилась в отеле.

– В квартире не было никаких следов взлома, – заметил я. – Насколько я понимаю, ключ все еще у вас. Вы его не теряли?

– Нет, он у меня.

Я глянул на Гарри, потом на Кейт. Мы ни на шаг не продвинулись к выяснению того, как именно были отравлены жертвы.

– Элли, – начал я, – мы думаем, окружной прокурор знает, как они были отравлены. Для этого тетрагидрозолин должен быть принят внутрь, так что он наверняка был в чем-то, что они ели или пили. Обвинение будет напирать на то, что следов взлома не было. Что второй ключ от квартиры имелся только у вас. И что вы прониклись к Джеймсу и Харриет лютой ненавистью – за то, что они предали вас, – поэтому пробрались в квартиру, пока их не было, и добавили тетрагидрозолин в какую-то еду или питье. Мы пока не знаем, что послужило передаточным звеном для его попадания в организм, но скоро выясним, как только получим все материалы обвинения. Короче говоря, вот на чем будет построено их дело. И вот что нам предстоит опровергнуть.

Голос у Элли дрожал. У нее еще не было времени окончательно осознать даже предательство своего мужа, не говоря уже о его убийстве.

– Я не знала, что капли «Визин» настолько опасны… Для меня это просто глазные капли. И я не испытывала никакой ненависти ни к Джеймсу, ни к Харриет. Я любила их. Просто мне было так больно… Я не хотела, чтобы они страдали. Вот почему я почти сразу удалила то видео, на котором застала их вместе. Но к тому времени было уже слишком поздно. Многие скачали его и продолжали делиться им. Таковы уж социальные сети – все остается там навсегда. Господи, если б я только могла вернуться назад и изменить то, что произошло… Я никогда не хотела, чтобы до этого дошло. Я не хотела, чтобы они подверглись травле в интернете. Я не хотела, чтобы за ними стал охотиться какой-то псих…

– У Джеймса был аккаунт на «Тикки-Токе»? – спросил Гарри.

Как ни странно, Элли улыбнулась Гарри. Это была мимолетная улыбка. Кратковременная передышка от боли и стресса.

– Да, но он удалил все свои аккаунты после того, как мое видео разлетелось по всему интернету. Мои подписчики дружно набросились на него. Вся его жизнь полетела под откос. Он потерял работу. Харриет тоже. Они оба удалили свои аккаунты. А почему вы спрашиваете?

– Потому что вы очень много чего выкладывали о своей личной жизни в социальных сетях. Вот как этот убийца сумел так много разузнать о вас. Джеймс не вел чего-нибудь вроде видеодневника, рассказывая о своем распорядке дня?

– Нет, он был более скрытным, – сказала Элли.

– Ладно, теперь у нас есть с чем работать. Мы уже можем выстраивать защиту. Элли, можете рассказать нам еще что-нибудь, что, по-вашему, могло бы помочь? – спросил я.

Она сложила руки на груди и откинулась на спинку кресла, задумчиво устремив взгляд куда-то вдаль. В глазах у нее опять блестели слезы.

– Нет, – наконец ответила Элли, – я так не думаю.

Голос ее звучал тихо и невыразительно, полный страха и тоски.

– Спасибо, Элли, это было действительно…

Закончить свою мысль мне не удалось.

Позади нас раздался жуткий треск. Это был звук двери, ударившейся о стену.

Мы все привстали и нацелились взглядами в сторону входа в офис. Дениз в приемной тоже вскочила из-за своего стола, потрясенно прижав руки к щекам.

К нам решительно поднимался детектив Билл Сакс. По бокам за ним следовали двое полицейских в форме. Под мышкой у него была папка с бумагами, а на лице – злорадная ухмылочка.

Я шагнул из комнаты для совещаний ему навстречу:

– Вы вообще в курсе, где находитесь? Что это еще за фокусы, Сакс?

Вынув папку из-под мышки, он протянул мне пачку страниц, скрепленных степлером.

– Я здесь ради двух вещей, Флинн. Во-первых, чтобы вручить вашей клиентке экстренный судебный ордер, вынесенный при вынужденном отсутствии потерпевшей стороны.

– Да что вы такое несё…

– Во-вторых, я арестовываю ее за убийство.

– Вы… Что?!

Двое полицейских в форме решительно протолкались мимо меня. Элли все еще была в конференц-зале с моей командой. Гарри и Блок встали в дверном проеме, преграждая им путь внутрь.

– Отойдите-ка в сторонку, будьте любезны, – сказал один из патрульных.

– Сынок, это тебе лучше отойти, пока мы не разберемся, что здесь происходит, – ответил ему Гарри.

– Мы же тебе сказали: отойди в сторонку, дедуля! – нетерпеливо повторил коп.

– Если ты хоть пальцем его тронешь, то я сделаю тебе больно, – пообещала ему Блок.

Оба полицейских отступили на шаг. Вообще-то Блок и не думала ему угрожать. Это была простая констатация факта. Один из копов ухватился за рацию на своем бронежилете и нажал на тангенту.

– Четыре-ноль-два диспетчеру, запрашиваем еще один экипаж во «Флинн и Брукс», по причине оказанного нам сопротивления…

«Диспетчер четыре-ноль-второму: уточните, какого рода сопротивление», – последовал ответ по рации.

– Это Блок, – сообщил полицейский в микрофон.

«Четыре-ноль-два, НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ, повторяю, НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ не ввязывайтесь в стычку с Блок! Срочно отправляю к вам еще три дополнительных экипажа!»

– Всего только три? Да это просто оскорбительно, – бросила Блок.

– Подождите! Все на секунду заткнитесь! – крикнул я. – Сакс, скажите мне, что, черт возьми, здесь происходит. Я не хочу, чтобы полдюжины копов валялись в кровавых соплях у меня на полу.

– В двух словах, Флинн, – ответил Сакс, – это стандартная следственная процедура полиции Нью-Йорка. Ваша клиентка отравила своего мужа и свою лучшую подругу. Когда подозреваемому предъявляется обвинение в совершении множественных убийств, совершенных методом отравления, мы проверяем все аналогичные случаи смерти лиц из ближайшего семейного окружения подозреваемого. Тоже совершенно стандартная процедура. И есть попадание. Вчера мы получили постановление суда на эксгумацию тела Стюарта Йорка. Он умер от остановки сердца четыре года назад. Судмедэксперт только что обнаружил в его печени следы тетрагидрозолина.

Я бросил взгляд сквозь стекло конференц-зала.

Элли слышала каждое слово, которое только что произнес Сакс. Она закрыла лицо руками и рухнула на пол.

Сакс тем временем продолжал:

– Ваша клиентка возвращается обратно в тюрьму. А если Блок не отступит, то отправится вместе с ней.

– Да кто это, черт возьми, такой – Стюарт Йорк? – вопросил я.

Сакс мрачно улыбнулся:

– Он был папашей вашей клиентки.