Утро выдалось напряженным.

Трики-Дикки не подкачал, и документы на освобождение из-под стражи уже ушли в Рози. Кейт и Блок поехали встречать Элли туда, куда ее должны были привезти с острова на тюремном автобусе.

Лейк стаптывал башмаки в поисках нашего пропавшего бездомного ветерана, Джо Новака, – единственного живого свидетеля, который видел Элли и того мужчину со шрамом на подбородке и ногой в гипсе, который называл себя Логаном.

Дениз набирала на компьютере какие-то юридические справки для Кейт. Гарри с Кларенсом укрылись в его кабинете, и, как обычно, Гарри прилип к своему телефону, смотрел «Тик-Ток».

Блок сказала мне, что сегодня утром мы уже должны получить результаты некоторых анализов. Прежде всего анализа ДНК – нам нужно было знать, чьи телесные жидкости мы нашли на полу. Я тогда предположил, что это была рвота, судя по конфигурации и запаху пятна, но требовалось в этом окончательно убедиться. А также результаты более детального анализа: какие бы необычные химические вещества или соединения ни содержались в пятнах на полу в квартире Элли, их должны были обнаружить в лаборатории. Если повезет, то использованный яд окажется чем-нибудь редким и экзотическим, что позволит сузить поиск его источника.

А до тех пор мне не оставалось ничего другого, кроме как бесцельно расхаживать взад и вперед, не находя себе места.

– Эдди, – крикнула Дениз, – в твой ящик только что упало новое письмо! Это история болезни Элли из больницы.

– Просто распечатай ее для меня, – попросил я.

Принтер рядом со столом Дениз с жужжанием ожил и начал выплевывать теплые страницы. Я услышал, как Гарри вышел из своего кабинета и как звякнул крошечный колокольчик на ошейнике Кларенса. Пес всегда таскался по пятам за Гарри во все уголки офиса.

Выхватив из принтера несколько страниц, я быстро прочел их, а когда закончил, передал Гарри, уже вытаскивая из принтера следующие. Он встал рядом со мной. Единственными звуками было шуршание бумаги у нас в руках и пощелкивание принтера.

Потом, как по команде, принтер остановился. Я подхватил последнюю страницу, изучил ее и отдал Гарри. Затем спросил:

– А где остальное?

– Это все, – ответила Дениз.

– В результатах токсикологии ничего нет, – сказал я.

– А я ничего и не ожидал, – заметил Гарри. – Если только не провести анализ на определенный тип токсинов, большинство из них не будет обнаружено при стандартном анализе крови. Тем не менее нам есть с чего начать.

– И с чего же? Что у нас есть?

– У нас есть ее симптоматика. У нее были тошнота, рвота, сонливость и головокружение. Когда Элли забрала «скорая», она была без сознания, с очень низким кровяным давлением. В больнице она пришла в себя ровно настолько, чтобы ее вырвало, но не смогла ответить ни на какие вопросы или рассказать свою историю медицинской бригаде, которая ею занималась. Пусть даже ее безудержно рвало, частота сердечных сокращений не превышала пятидесяти двух ударов в минуту. Им пришлось провести электродефибрилляцию сердца, ввести ей тромболитики и поставить капельницу с физраствором и ингибиторами АПФ[35]. Хотя странно, что ей дали ингибиторы АПФ…

– Что это вообще такое?

– Это средства, которые улучшают проходимость кровеносных сосудов, позволяя сердцу работать чуть менее интенсивно, но сердце у нее нисколько не перенапрягалось. Ничего не пойму… Тебе лучше пообщаться с врачом, который ее лечил. Что-то тут не так.

Лечащего врача звали Тед Джонс. Я попросил Дениз попробовать выцепить его по телефону. Дело было уже к полудню.

Наконец Дениз крикнула:

– Доктор Джонс на третьей линии!

Я ответил на звонок в кабинете Гарри и включил громкую связь.

– Доктор, большое вам спасибо, что откликнулись. Я здесь со своим коллегой Гарри Фордом, он тоже нас слышит. Мы только что просматривали историю болезни нашей клиентки, и у нас возникли кое-какие вопросы.

– С любыми вопросами касательно лечения вашей клиентки необходимо обращаться в юридический отдел больницы. Я не вправе обсуждать…

– Нет-нет, вы не так поняли. Речь не про иск против больницы. В разрешении на получение своей истории болезни, которое подписала наша клиентка, специально оговаривается, что мы запрашиваем эти документы не в связи с какими-либо претензиями к лечению, – успокоил его я.

– Подождите секундочку, я проверю.

Джонс перевел разговор в режим ожидания. Вернулся через тридцать секунд.

– Вижу этот документ в выписке. Чем могу вам помочь?

– Наша клиентка считает, что кто-то добавил ей в воду какого-то рода яд. Что-то, что могло вызвать симптомы, от которых вы ее лечили. Не знаю, известно ли вам это, но ее муж и лучшая подруга были убиты – совсем незадолго до того, как Элли попала в больницу. Мы не знаем точно, в какой момент времени это произошло, но полагаем, что их тоже могли отравить. Вот мы и подумали: может, у вас есть какое-то мнение касательно состояния Элли и возможно ли, чтобы она была отравлена?

– О, в ее организме определенно присутствовал какой-то токсин! У здоровой женщины в этом возрасте такие симптомы наблюдаются лишь после того, как в организм попадает что-то, способное их вызвать. Знаете, я уже шесть лет работаю в отделении неотложной помощи. И когда только начинал, то думал, что буду иметь дело с ножевыми и огнестрельными ранениями, переломами костей в результате падений и прочими случаями такого рода. И никогда не предполагал, что придется реанимировать по десять, а то и по пятнадцать молодых женщин в неделю, которых привозят из-за того, что какой-то урод подсыпал им что-то в напиток.

– Вы не знаете, что это могло быть за вещество? – спросил Гарри.

– Мы провели проверку на использование так называемых «наркотиков для изнасилования» из обычного списка, но ничего такого не нашли. Дело в том, что эти сволочи используют все более экзотические коктейли, чтобы одурманивать молодых женщин. Если только не провести скрининг на наличие определенного препарата, то так ничего и не узнаешь, а для такого скрининга каждый раз требуется забор достаточно большого количества крови. В данном случае, как и во многих других, мы предпочитаем просто устранить симптомы, и если пациент демонстрирует признаки выздоровления, тогда это практически и все, что мы можем сделать.

– Я заметил, что миссис Паркер давали ингибиторы АПФ, но частота сердечных сокращений у нее была довольно низкой. Не могли бы вы это объяснить? – спросил Гарри.

– Уровень кислорода в крови у нее был не выше восьмидесяти пяти. Требовалось увеличить кислородную сатурацию. Ингибиторы АПФ помогли. Они открыли ей кровеносные сосуды, и сатурация очень быстро пришла в норму.

– Доктор, у вас есть какие-либо предположения, какой именно препарат ей могли дать, чтобы вызвать эти симптомы? – спросил Гарри.

– Трудно сказать… Как я уже говорил, это мог быть целый коктейль из лекарств – возможно, на основе какого-либо вазоконстриктора вроде того же эпинефрина, способного вызвать спазм кровеносных сосудов, в смеси с чисто наркотическими и анестезирующими препаратами: фентанилом, фенциклидином или еще чем-нибудь в этом роде. Как бы там ни было, если б она не получила лечение от этих симптомов, то дело кончилось бы летальным исходом.

Мы оба поблагодарили доктора, и я повесил трубку. Гарри достал свой телефон и запустил поиск.

– Вот черт, – буркнул он, передавая мне мобильник.

В поисковую строку было забито слово «вазоконстрикторы».

Потом Гарри показал мне одно из видео Элли в социальных сетях. Заглянув в «Си-ви-эс», она купила там все самое необходимое для молодой женщины. Шампунь «Лореаль», зубную пасту «Колгейт», кусачки для ногтей, косметику, глазные капли…

– Ну и на что тут смотреть? – спросил я.

Тут послышались чьи-то шаги на лестнице, ведущей в наш офис. Гарри забрал у меня телефон и поставил видео на паузу.

Вошли Кейт и Блок, а за ними Элли – в одежде, которую Блок забрала из ее квартиры. Выглядела она так, словно сбросила как минимум десять фунтов и не спала несколько дней. Кейт представила ее Дениз, и они втроем отправились на кухню.

Блок вошла в кабинет Гарри, держа в руке свой телефон.

– Объявился мой человек из лаборатории. То пятно на полу в спальне – это и в самом деле следы рвоты. Слюны оказалось достаточно, чтобы провести сравнение ДНК – он считает, что она вполне может принадлежать Харриет Ротшильд. Есть и еще кое-что. В следах рвоты было обнаружено большое количество…

– Тетрагидрозолина, – одновременно с ней произнес Гарри.

– Как вы узнали? – изумилась Блок.

– Это вазоконстриктор – то есть сосудосуживающее средство, – объяснил Гарри. – Мы получили историю болезни Элли и поговорили с ее лечащим врачом. Он считает, что по крайней мере один из препаратов, которые ей дали, был сосудосуживающим. А теперь загляни в «Инстаграм» Элли…

Гарри отмотал назад видео на своем мобильнике и запустил воспроизведение. В динамиках телефона зазвучал голос Элли. Мы с Блок придвинулись ближе, чтобы посмотреть это видео.

«Всем нужна хорошая зубная паста. Оказывается, они как бы практически все одинаковые, поэтому я просто покупаю вот такую, с откидной крышечкой, чтобы не потерять колпачок. Далее, глазные капли. Если вы живете в таком городе, как Нью-Йорк, то да, вы можете прекрасно проводить время, но качество воздуха здесь неважное, и у меня, как правило, пересыхают и краснеют глаза. Эти глазные капли, которые можно использовать всего один или два раза в день, кардинально меняют ситуацию. Какой смысл в шикарном макияже глаз, если из-за ваших настоящих глаз вы выглядите как персонаж фильма про зомби? Поехали дальше – пенка для умывания…»

– Что-то не пойму… На что я тут смотрю? – спросил я.

Гарри вздохнул, сказал:

– Ты смотришь на улики, которые позволят осудить Элли за двойное убийство.