Логан сидел в своей прокатной машине возле клиники, ожидая, когда тот человек выйдет оттуда. Достал свой телефон и открыл фотогалерею. Еще раз изучил фото дверцы холодильника – со счетами и последними требованиями погасить кредит, прилепленными к ней магнитами. Этот снимок был сделан накануне вечером, в квартире Грейс. Плата за аренду, обучение, электричество – Грейс задолжала буквально за все.

…Заглянув в туалет, она вернулась на кухню, и они вместе сели пить кофе.

Ситуация казалась несколько неловкой. Логану нравилась Грейс. Вчерашним вечером, сидя рядом с ней на ее старом диване, он знал, что может произойти дальше. Вопрос был только в том, кто сделает следующий шаг. Логан тогда чувствовал, как на лбу у него выступил пот. Сердце учащенно забилось. Желудок скрутило, и не только от плохого кофе.

Она была красивой, милой и удивительно невинной. Что-то в ее глазах пленило его.

Логан чувствовал себя сбитым с толку на том диване. Не из-за этой ситуации. Это был чисто внутренний конфликт.

Сидя там и слушая, как Грейс рассказывает о своей любви к книгам, он не мог не представлять себе, как она может выглядеть в постели, спящая, когда первые лучи утреннего солнца коснутся ее лица. И все же что-то в нем задавалось вопросом, будут ли ее глаза по-прежнему светиться таким же светом после того, как его сомкнувшиеся у нее на шее пальцы выдавят жизнь из ее тела.

Накануне вечером, сидя на том диване, он несколько раз моргнул и прочистил горло, как будто это могло помочь ему прояснить мысли.

Без толку.

Перед его мысленным взором замелькали образы, быстро сменяя друг друга.

Они вдвоем в постели. Мягкие волосы Грейс на его плече, ее дыхание у него на щеке и ее пальцы, поглаживающие его голую грудь… Он почти физически ощущал ее мягкость и тепло.

А затем этот образ сменился шоком у нее на лице, когда Логан схватил ее за горло и сжал…

Он помотал головой, словно пытаясь выбросить этот последний образ из головы.

– Знаешь, что самое забавное? – говорила Грейс. – Там, где я выросла, я могла пройти целую милю и не встретить по дороге ни одного человека. Здесь же меня окружают миллионы людей. Но разница в том, что дома я никогда не чувствовала себя одинокой. У меня никогда не было такого чувства, пока я не переехала сюда.

Сердце у него билось слишком быстро, пульс громко отдавался в ушах, вместе с единственной мыслью: «Боже, до чего же мы похожи! Она понимает меня. Я понимаю ее. Мы чувствуем то же самое». Связь с Грейс заставляла его чувствовать себя кусочком головоломки, который никак не подходил к остальным, и только повстречав ее, он понял, что она тоже не вписывается в общую картину, но вместе все обретало смысл – вместе они подходили друг другу.

Это был радостный момент для Логана. Но в то же время и пугающий.

– Прости, мне пора, – сказал он и тут же заметил удивление, отразившееся у нее на лице.

– О, тебе сейчас нужно куда-то еще?

– Дело не в этом, – ответил Логан, вставая и направляясь на кухню. Вылив свой кофе в раковину, он сполоснул кружку и поставил ее в сушилку. – Просто если я останусь здесь, то не знаю, что может произойти между нами.

– Подожди, тебе совсем не обязательно уходить. Мы можем просто поговорить, если…

– Нет, прости. Я не… Я вообще-то ни с кем не встречаюсь. События развиваются быстро. Я буду занят на работе несколько дней. Может, я позвоню тебе на выходных?

Она встала с дивана и последовала за ним в прихожую.

– Послушай: прости, если я сказала что-то обидное для тебя или…

– Нет, Грейс, – твердо ответил Логан. По его левому виску на щеку стекала струйка пота. Он тяжело дышал, борясь с желанием обхватить ее голову руками. Зачем, он пока не знал. То ли чтобы нежно притянуть ее к себе для страстного поцелуя, то ли чтобы резко повернуть ей голову, ломая позвонки.

– Ты просто… само совершенство, Грейс! И я обязательно позвоню тебе. Правда в том, что ты мне нравишься. Ты мне так нравишься, что я не хочу делать сегодня вечером ничего такого, что могло бы все испортить.

Ее замешательство и легкое раздражение, казалось, исчезли с этими последними словами, как будто она все поняла. Грейс улыбнулась.

* * *

Логан не хотел убивать ее. Он знал это. Образы ее смерти были просто подсознательным предупреждением. Он не мог припомнить, чтобы у него когда-либо был такой особенный вечер. Несмотря на то что он буквально только что познакомился с этой женщиной, Логан уже довольно давно наблюдал за ней издалека. И острота его чувств к ней озадачивала его самого. Это было не то, как если б он просто «запал» на нее, как в таких случаях принято выражаться, и не какое-то низменное желание.

Если б он не был социопатом, то мог бы просто предположить, что переживает первый в жизни прилив любви.

И это пугало его.

При воспоминании, как он поспешно покинул ее квартиру, у него запылала шея, и Логан поймал себя на том, что крепко сжимает челюсти. Он уставился на свой телефон, на фотографии счетов и окончательных требований на ее холодильнике, и решил помочь Грейс с решением обременивших ее задач.

Логан вообще любил решать всякие задачи.

Когда он был ребенком, то никогда по-настоящему не понимал игрушки. Однажды он поймал на себе странный взгляд матери. Логан тогда был в детском саду, в окружении других мальчиков и девочек, которые играли во всякие ролевые игры – придумывали свои собственные истории, бегая с пластиковыми единорогами, солдатиками, плюшевыми зверями или надевая ковбойские шляпы или длинные шарфы, служащие принцессе фатой в день ее свадьбы… Логан сидел посреди пола, совершенно сбитый с толку происходящим вокруг, – не в силах понять, что такого привлекательного в том, чтобы придумывать какие-то истории или жить в мире собственных фантазий. Он никак не мог постичь, зачем кому-то это нужно, когда реальный мир настолько увлекателен. Пока другие дети играли, Логан склонялся над своими книжками головоломок с буквами и цифрами.

Он умел читать и решать простенькие математические задачки еще с трехлетнего возраста. Задачки были взяты из книжки с блестящим красным яблоком на обложке, которая казалась Логану особенно детской. Однажды, когда он был уже постарше, в руки ему попался отцовский сборник судоку. Тот был заполнен только наполовину, и остальную часть журнальчика он закончил за один-единственный день.

Когда вечером отец вернулся домой с работы, Логан схватил эту книжицу с журнального столика и показал ему – ожидая, что отец будет доволен. Он хотел, чтобы тот гордился им. Это было бы нечто такое, чего Логан еще не испытывал.

Логан решил двенадцать судоку, чтобы закончить сборник.

В ту ночь отец двенадцать раз хлестнул его ремнем. По разу за каждую числовую головоломку. Таков уж был его папаша. Никаких эмоций. Никакой любви. Ничего, кроме боли. Отец хотел, чтобы Логан знал: нельзя трогать вещи, которые ему не принадлежат. Двенадцать кровавых рубцов на его спине оставались напоминанием об этом в течение месяца или двух.

Поэтому Логан сам стал покупать подобные журнальчики. Кроссворды стали для него новым вызовом, но по мере того, как он становился старше и больше читал, а его словарный запас расширялся в геометрической прогрессии, ему становилось все проще разгадывать зашифрованные в них подсказки[34].

Логану было, наверное, лет четырнадцать, когда он понял, что в мире существует еще более великая тайна. Та, что на протяжении веков ставила в тупик величайшие умы мира. Проблема постижения человеческого разума.

Почему люди делают то, что делают?

Почему отец так сильно бьет его?

И почему его мать это совершенно не заботит?

Его отец был банкиром, а мать устраивала в доме приемы, на которых ему не разрешалось появляться. Логан понимал так называемые социальные роли своих родителей, но не мог понять, почему они его не любят.

Что определяет человеческое поведение? Это не было уравнением, которое можно легко отобразить на бумаге, и не было какой-то криптографической или лингвистической задачкой. Цифры, буквы и слова – все это были лишь инструменты, которые он мог легко использовать. Люди – вот что в конечном итоге ставило его в тупик. И в том возрасте, и после, его неспособность понимать людей, их эмоции и поведение привела его к полной изоляции от всего остального мира.

Он мог стоять посреди школьного двора, окруженный сотнями своих одноклассников и одноклассниц, – и чувствовать себя совершенно одиноким, словно инопланетянин, только что совершивший посадку на планете Земля. Его познания в естественных науках, математике и иностранных языках намного превосходили таковые большинства школьных преподавателей, но он не мог понять, почему девочки иногда хихикают, когда он проходит мимо них по коридору, почему мальчики одержимы спортом и почему во всем этом такую огромную роль играет музыка.

Логану это было совершенно непостижимо.

Должен был существовать какой-то процесс, метод, подход, какая-то тактика или способ понимания других людей.

Свою первую книгу по психологии он купил еще в старших классах. Это был древний, давно устаревший учебник, который Логан отыскал в книжном магазине «Стрэнд» на углу Бродвея и Восточной двенадцатой улицы. В тот же вечер он прочел его от корки до корки. Все двести тридцать восемь страниц. Когда закончил, уже почти рассвело. Логан отложил в памяти некоторые имена, которые то и дело появлялись в тексте: Фрейд, Адлер, Вундт, Юнг, Павлов, Скиннер, Торндайк и Пиаже. Это была ночь, которую он никогда уже не забудет. Ему казалось, будто он нашел ключ к тому, что искал всю свою жизнь. Способу понять людей, которые его окружали.

Бо́льшая часть книги была посвящена так называемым психическим расстройствам, или душевным болезням. Но были и другие разделы, в которых просто говорилось о поведении и о том, почему люди совершают самые простые поступки, почему совершают одни и те же ошибки. Эта книга была картой, которой он мог следовать. Имена упомянутых в ней психологов были вехами на его пути к познанию и пониманию не только других людей и общества в целом, но и зеркалом, посредством которого он мог глубже заглянуть в самого себя.

Потому что Логан вычитал в этой книге и кое-что еще – в главе о категории людей, известных как социопаты. Согласно почерпнутым там сведениям, поддержанным далее дополнительным чтением, у этих людей не было никаких психических заболеваний, хотя у некоторых просматривались симптомы ряда психических расстройств, включая нарциссизм и отсутствие эмпатии. В тот вечер Логан понял, что читает про самого себя.

И про своего отца.

Прочитанное его не напугало. Вообще-то, он никогда не испытывал страха, что тоже могло быть частью его симптомов. Во всяком случае, Логану стало спокойней. Он был не одинок в этом мире. Существовали и другие, такие же, как он. Такие, как он, существовали всегда. Это тоже было замечательной частью этой книги. Логан узнал, что некоторые аспекты человеческого поведения ничуть не изменились за многие тысячи лет – а может, и за сотни тысяч. И что бы ни говорилось в этой книге о социопатах, это на самом-то деле ничуть не изменило его представления о самом себе. Он уже видел, какие преимущества открываются перед ним.

Он мог делать то, чего не могли другие.

С того момента не оставалось никаких сомнений в том, что Логан будет изучать в колледже и после него. Он посвятит всю свою жизнь этой области, чтобы для начала познать самого себя, а затем и всех остальных.

Чтобы научиться понимать людей.

И управлять ими.

Подумалось, сколько времени потребуется, чтобы понять мужчину, которого он сейчас ждет.

Этот человек только что вышел из клиники, расположенной через дорогу от того места, где припарковался Логан. Рука у него была на перевязи и возлежала в замысловатого вида пластиковой лангетке. Логану он показался бледным, как будто не любил бывать на солнце. На нем были белая футболка и серые брюки. Белые кроссовки. Подошвы их громко шлепали по тротуару в такт его широким шагам. Ноги у него двигались не прямо – он словно выбрасывал их в сторону при каждом шаге. Походка у Артура Кросса и вправду была довольно странная. Двигался он словно какая-то экзотическая птица, которая больше чувствует себя как дома в воздухе, а не на земле. Глаза у него были очень большими и темными, брови насуплены – не исключено, что и от боли. Судя по всему, травма руки была довольно серьезной и наверняка болезненной.

Логан в последний раз глянул на свой телефон, закрыл фотогалерею и вернулся к результатам поиска по Артуру Кроссу.

Если б он и Артур повстречали друг друга, когда были значительно моложе, то, может, детство Логана и не было бы таким уж одиноким. В этом человеке было что-то такое… Что-то знакомое.

Учитывая его историю криминальных художеств, жестокого обращения с животными, сексуальных отклонений и агрессивного поведения, Логан предположил, что у Артура недиагностированное нарциссическое расстройство личности с психопатической или социопатической составляющей. Первый судебный запрет был получен Кевином Поллоком, который также распространялся на его жену Кристину Уайт и ее дочь Эми Флинн. Этот охранный ордер, по-видимому, был издан по причине попыток Кросса запугать этих людей. Поиск более ранних судебных материалов выявил причину спора: последнюю волю покойной жены Артура, Элизабет Ле Со, – на которой, как не сомневался Логан, Артур женился лишь с целью убить ее и завладеть ее состоянием. Только вот на пути у него встал адвокат его безвременно усопшей супруги, Кевин. И Артур стал оказывать на Кевина и его семью такое психологическое давление, на какое был только способен, – вероятно, ошибочно полагая, что это может что-то изменить для него. Или, может, руководствуясь более примитивным инстинктом – местью.

В судебном запрете, который получил сам Кросс, утверждалось, что Кристина Уайт организовала визит каких-то людей в капюшонах к Кроссу и нападение на него.

Кросс явно обладал темным потенциалом, но ему не хватало ясности ума, которой обладал Логан. Именно это и делало Логана незаметным для властей. И хотя Логан знал, как контролировать других людей, он уже понемногу начинал испытывать некоторые сомнения касательно своей собственной самодисциплины. Прошлой ночью в квартире Грейс он едва не потерял контроль над собой. Никто не совершенен. Даже он сам. И уж точно не Артур Кросс.

И все же Артур мог оказаться весьма полезным.

Логан проследил за тем, как тот садится на заднее сиденье уберовского такси, а потом завел мотор своего нового прокатного автомобиля и последовал за Артуром, который направлялся к себе домой. Поначалу он держался на расстоянии, всегда оставляя между собой и такси Кросса по крайней мере одну машину. И пока ехал по городу, прикидывал, как лучше всего подкатить к Кроссу.

Артур был далеко не первым психопатом, с которым Логану довелось столкнуться. Имея дело с крупными корпорациями на самых высоких уровнях, неизбежно сталкиваешься с самыми безжалостными и эгоистичными людьми, чьи психологические особенности дают им все преимущества в стремлении превзойти своих коллег и достичь вершины. По опыту Логана, эти люди, хоть и далеко не чемпионы по части интеллекта, обладали хорошо развитым первобытным животным инстинктом. И очень легко могли распознать, когда кто-то говорит им неправду. Казалось, будто у лжи есть особый запах, который способны уловить только они. Ему придется говорить правду. Лучше всего будет действовать прямо, без всяких уверток и недомолвок.

Когда такси Кросса оказалось в пригородной зоне, у Логана больше не было буферной машины, за которой можно было бы спрятаться. Он решил не таиться и висел прямо на хвосте у такси, пока то не остановилось напротив низенького загородного дома 1960-х годов постройки, с неухоженной лужайкой и ржавой проволочной оградой вокруг участка.

Кросс выбрался из такси.

Логан вырубил мотор и тоже вышел из машины.

Он был прав, что не пытался прятаться. Кросс поджидал его возле дома, глядя, как он закрывает дверцу машины.

Такси уехало.

Логан не двинулся с места. Просто уставился на Кросса.

Кросс тоже не двинулся с места. И уставился на него в ответ.

Какое-то время ни один из них не двигался. Ни один не произнес ни слова.

Это не было противостоянием. Это было чем-то другим. Своего рода взаимной оценкой.

Логан чувствовал, как взгляд Кросса лениво блуждает по его телу и наконец останавливается на лице. Лицо самого Кросса казалось мертвым. Пустым. Никаких эмоций. Никакого страха. Если б Кросс посмотрел таким образом на кого-то, не обладающего такой же психологической стойкостью, как у Логана, то человек этот почувствовал бы себя крайне неуютно. Взгляд Кросса был не из тех, что многие могли бы долго выдерживать. Наверное, Кросс знал это на каком-то уровне – поскольку, когда Логан не пошевелился, не вздрогнул и не отвел взгляда, правый глаз у Кросса слегка дернулся. Совсем мимолетно. Но это был первый признак раздражения – или, может, тревоги.

Логан подошел ближе, остановившись в конце дорожки, ведущей к входной двери Кросса.

– Мистер Кросс, я бы очень хотел поговорить с вами, – сказал Логан. – Похоже, у нас есть общие знакомые. У меня проблема с одним адвокатом. Сдается мне, что у вас схожие сложности. Возможно, я смогу вам помочь.

– С чего вы взяли, что мне нужна ваша помощь? – осторожно отозвался Кросс.

– Я думаю, мы оба можем помочь друг другу. Мне кажется, что мы не такие уж и разные, мы с вами. Вы достаточно умны, чтобы и сами это понять.

Есть еще одна особенность человеческой психики, которая за тысячелетия ничуть не изменилась: хищник способен легко распознать другого хищника.

Артур Кросс несколько мгновений выдерживал взгляд Логана своим железным взглядом.

А затем улыбнулся.

Улыбкой холодной, как серебряная табличка на крышке гроба.