Прижимая мобильник к уху, Кейт еще долго вслушивалась в мертвую тишину, когда Элли повесила трубку.

Было довольно поздно. Все остальные уже ушли из офиса. Она была одна, в панике, и совершенно не представляла, что ей делать. Элли должна была перезвонить ей через десять минут. Кейт сказала, что ей нужно немного времени, чтобы подумать.

Встав из-за стола, она резко втянула воздух сквозь зубы и в отчаянии обхватила руками голову.

На юридических курсах чему-то подобному не учат. Там ты изучаешь прецедентное право. Законодательные акты. Самые азы. Как подготовиться к судебному разбирательству. Как составить юридическое обоснование. Как встать и выступить в суде.

Здесь нет семинаров на тему, что делать, когда твоего клиента вот-вот зарежут в тюрьме.

Она позвонила Эдди и вкратце пересказала ему свой разговор с Элли.

– Они порезали ее сокамерницу, Сьюз, чтобы Элли осталась без защиты этой ночью. Кто-то из надзирателей сказал ей, что состояние Сьюз в больничном крыле стабильное, но она еще долго не вернется в свою камеру. В той камере есть женщина по имени Нэнси, у которой припрятана заточка. Она уверена, что у Элли есть деньги. Элли думает, что сегодня ночью ее порежут. Она в реальной опасности, Эдди. Мы не знаем никого в ее блоке, кто мог бы ее защитить.

– Черт бы побрал этого Баскена! Нам никак не организовать перевод туда кого-нибудь из своих. По крайней мере, не так быстро, – в сердцах бросил Эдди.

– Может, ей стоит рассказать надзирателям про эту заточку и угрозы? Или мне самой попробовать связаться с начальником тюрьмы и рассказать ему? – спросила Кейт.

– Это самое худшее, что только может произойти. Если мы это сделаем – или, что еще хуже, она сама пожалуется начальнику тюрьмы, – то Элли станет стукачкой. Что сделает ее мишенью для каждого из сидельцев в этой крытке. Они не станут всячески пакостить или угрожать ей, а просто убьют ее.

– Тогда что же нам делать, черт побери?

– Она может сделать только одно. Тебе это не понравится. Ей это тоже не понравится, но другого варианта нет…

Слушая, Кейт начала было делать пометки в своем блокноте, но тут же остановилась. Она не хотела это записывать, вообще нигде.

– Эдди, я не могу этого сделать. Я не могу ей это сказать. Я все-таки юрист.

– Ты ее адвокат, но закон не гарантирует ее безопасность у Рози. Я знаю, что это рискованно для вас обоих. Но все-таки гораздо менее рискованно, чем если Элли проведет ночь в кромешной тьме с кем-то, кто собирается ее порезать или того хуже. Другого выхода нет.

С тех пор как Кейт начала работать с Эдди, она довольно быстро заметила, что ее партнер не с особо-то большим почтением относится к закону. Если это ему требовалось, Эдди вполне мог переступить черту – но всегда только для того, чтобы помочь кому-то еще. Она уже столько раз закрывала на это глаза, тогда как ее профессиональным долгом как юриста было соблюдать закон. Во многих отношениях Эдди так и не оставил свою жизнь мошенника позади. Никогда не покидал тех улиц, на которых некогда занимался своим ремеслом.

Но Кейт не принимала участия в подобных его махинациях. Она была не так воспитана. Конечно, сейчас она стала другой по сравнению с теми временами, когда только начинала. Иногда ей приходилось вплотную подходить к разделительной линии между тем, что законно, и тем, что нет, но она никогда ее не переступала.

Ситуация была предельно ясна. Имелся лишь один способ помочь Элли пережить ночь у Рози. И если Кейт сделает то, что предложил Эдди, то впервые в жизни переступит эту черту. Поймают ли ее, или сумеет ли кто-нибудь доказать, что она сделала, – это уже другой вопрос, ответ на который по большому счету не имел никакого значения. Потому что сама Кейт всегда будет знать, на что ей пришлось пойти.

– Другого выхода и вправду нет, так ведь? – спросила она.

– Насколько я понимаю, нет. Я знаю, это будет для тебя нелегко, но…

– Нелегко?! Да это же совершенно незаконно!

– Естественно, незаконно, и ты совсем не обязана этого делать. Я могу сам связаться с Элли и…

– Я знаю, что Элли наша с тобой клиентка, но обратилась-то она ко мне! Я не могу переложить все это на твои плечи. Иногда мне приходится самой стоять на собственных ногах.

– И ты стоишь на них намного уверенней меня, Кейт Брукс. Ты умней и жестче меня, да и как человек ты гораздо лучше. Так что вполне нормально позволить мне взять это дело на себя. Я не против. Хотя не то чтобы я не проделывал чего-то в этом духе раньше.

– А что будет, если однажды мне придется сделать что-то подобное, а тебя не окажется поблизости? Это моя обязанность. Мне просто хотелось бы, чтоб имелся и какой-то другой способ.

– Если ты этого не сделаешь, Элли не ждет ничего хорошего. Они не хотят ее убивать, но могут отправить в больницу, а там уж неизвестно чего ждать. Мы не можем полагаться на то, что эти психопатки из Рози не зайдут слишком уж далеко. Она может погибнуть там прямо сегодня ночью.

– Значит, либо я поступлюсь своим профессиональным долгом, либо Элли изобьют или порежут? Ты это мне хочешь сказать?

– Добро пожаловать в нью-йоркскую коллегию адвокатов по уголовным делам… Если ты не можешь этого сделать, я пойму. Но кто-то же должен сказать Элли, что делать. Можешь со мной не соглашаться, но все-таки есть способ сказать ей об этом, не рискуя лишиться адвокатской лицензии и быть привлеченной к уголовной ответственности со стороны окружного прокурора…

– Я знаю, как это сделать и не попасться. Сумеет ли Кастро или полиция доказать, что я нарушила закон, совершенно не важно. Я-то буду знать, что я сделала!

– Тогда давай я…

– Эдди, это должно быть мое собственное решение.

Кейт услышала, как он тяжело вздохнул на том конце провода.

– Я знаю, ты поступишь правильно, Кейт.

– Да ну? И что же тут правильного?

Она дала отбой, а затем вырвала листок из блокнота, разорвала его в мелкие клочки и выбросила в мусорную корзину.

Элли перезвонит меньше чем через шестьдесят секунд. Кейт уставилась на свой мобильник, лежащий на столе, и прикусила губу. Эдди как-то сказал ей, что иногда какое-то дело забирает у тебя частичку тебя самого. Вопрос только в том, позволишь ли ты этому случиться. Лучшим из адвокатов – тем, кто больше всего заботится о своих клиентах, – рано или поздно приходится платить эту цену.

Подхватив ручку, она постукивала ею по столу, не сводя глаз с телефона.

Кейт не хотела отдавать эту часть себя. Которая прочно засела не только в ее сознании, но и в душе. Ее отец был копом. Двадцать лет в полиции Нью-Йорка. Если б она спросила его, что делать, он наверняка сказал бы, что тут уж ничего не попишешь. То, что может произойти в той камере, в темноте, – это не ее проблема. Она всего лишь адвокат. В ее силах не так уж и многое. Ее обязанность – представлять интересы своего клиента в суде, и не более того.

Экран ее телефона засветился. Пульсирующая вибрация от входящего вызова заставила его заплясать на столе.

У Кейт пересохло во рту, когда она подхватила его и ответила на звонок.

Уже приняв решение.

Все телефонные звонки задержанных прослушиваются. Однако не имело значения, сообщила ли Элли своему адвокату, что ей кто-то угрожает, – она не подала жалобу надзирателям, так что они ничего не могли сделать. Но это также усложняло ситуацию для Кейт, потому что она не могла в точности сказать Элли, что именно та должна была сделать. По крайней мере, прямо, открытым текстом.

Так что совет Эдди Кейт передала ей в максимально завуалированной форме. Излагая всё как бы гипотетически.

«В том маловероятном случае, если вдруг случится нечто подобное, именно такой и будет реакция надзирателей…»

Они поговорили всего пару минут, и Элли повесила трубку.

Кейт откинулась на спинку кресла и уставилась в потолок. Сегодня вечером она переступила черту. Она сказала себе, что позволила себе такое единственный раз в жизни. Этого больше не повторится.

В глубине души Кейт понимала, что, открыв эту дверь, она теперь обречена регулярно проходить через нее. Что пути назад нет.

Прикрыв глаза, она представила себе Элли.