Логан сидел в баре отеля «Сент-Реджис», одетый в костюм от «Армани», рубашку от «Версаче», туфли от «Феррагамо» и наручные часы от «Картье». Он сделал себе мысленную пометку снять часы, если позже тьма возьмет верх. Не хотелось, чтобы на эти часы попала кровь.

Логан покрутил в руке толстый хрустальный стакан с наколотыми вручную кусочками льда. Пил он «Никка Йоши», односолодовый виски двадцатилетней выдержки. В зависимости от бара за одну порцию можно выложить от двухсот до трехсот пятидесяти долларов. Целая бутылка стоит шесть штук в рознице, да поди ее найди. Однако Логан выпил лишь одну порцию. Не потому, что больше было бы ему не по карману, – просто не хотел, чтобы алкоголь притупил его чувства.

– Привет, незнакомец! – послышался знакомый голос.

Поднявшись с табурета у стойки, он улыбнулся своей спутнице, поприветствовавшей его этой расхожей киношной фразой.

На Грейс было маленькое черное платье, серебристые туфли на высоких каблуках и изящная серебряная цепочка на шее, с висящим на ней медальоном в виде сердечка. Слегка поцарапанным и помятым, но явно бережно хранимым. Платье было из готовых, купленных в магазине, и слегка выцветшее на плечах, как будто его носили много жарких летних дней. Тем не менее сидело оно великолепно. Волосы красиво уложены, и от нее исходил какой-то приятный сладковатый аромат, вроде как клубники и лайма.

– Чудесно выглядишь, – сказал он, с ходу отбрасывая официальный тон.

– Ты тоже, – отозвалась Грейс с улыбкой, слегка запыхавшись. Причем не от быстрой ходьбы – Логан заметил, как на ее длинной шее пульсирует жилка.

Она нервничала.

Он отодвинул табурет от стойки и придерживал его, пока Грейс забиралась на него и усаживалась поудобней. В этот момент заметил шов на спине ее платья, чуть правей молнии. Строчка на этом шве была заметно толще, чем на соседнем, и часть ниток оказалась темно-синего цвета, а не черного. Это наводило на мысль, что платье было не только дешевым, но и старым, и его уже не раз чинили.

Она заказала мохито, и они немного поговорили о жизни в городе. Помимо изучения английской литературы в Нью-Йоркском университете, Грейс пять дней в неделю работала в «Старбаксе» в Бронксе, а по выходным обслуживала столики в каком-то ресторане.

– Когда же у тебя остается время на учебу?

– Я постоянно читаю. В метро, в перерывах – книги и для колледжа, и просто для себя. В основном мне нравится темная романтика.

– Что это еще за темная романтика?

– Это в чем-то похоже на любовные романы, но это фэнтези, и герои поначалу вроде как ненавидят друг друга: иногда девушка клянется убить парня, или парень – вампир, или монстр, или что-то в этом роде, но они влюбляются друг в друга, несмотря на свои различия… Такого вот все рода. Обожаю такие книжки. Ну а ты что читаешь?

– В основном научные труды и научно-популярную литературу, для работы.

– А кем ты работаешь?

– Я занимаюсь поведенческой психологией и поведенческой экономикой. Консультирую компании, как продавать их продукцию.

– И делаешь это при помощи психологии?

– Ну да – как только ты поймешь, почему люди что-то покупают, то сможешь продать им все что угодно.

– Как это действует?

– Ну, возьмем хотя бы тебя для примера. Тогда в метро ты сделала доброе дело…

– Давай только не опять про лапшу, – со смехом прервала его Грейс.

– Да ладно тебе, ты же задала вопрос… В общем, ты сделала это, потому что у тебя были на то личная, внешняя и ситуационная возможности.

Хлопнув рукой ко лбу, Грейс опять рассмеялась и помотала головой.

– Что-то не просеку, – произнесла она.

– Ладно, сейчас поймешь. Как-то раз два психолога из Принстонского университета, Джон Дарли и Дэниел Бэтсон, провели одно исследование. Они созвали студентов семинарии, готовящихся стать священниками, и попросили их письменно ответить на несколько вопросов касательно того, почему те хотят посвятить жизнь служению Господу – для того, чтобы помогать людям, или это как-то связано с их верой? Однако эти вопросы не имели никакого отношения к цели исследования. После заполнения опросника студентам было предложено по очереди перейти в другое здание кампуса и записать там на магнитофон коротенькую речь на заданную тему. Некоторым сказали, что они уже опаздывают на эту запись, а другим, что они могут не спешить. Вот тут-то и началась реальная часть исследования: проходя по кампусу, каждый из студентов натыкался на какого-то парня, который лежал в дверях, кашляя и постанывая. Только десять процентов из тех студентов, которые спешили, остановились, чтобы помочь ему. Шестьдесят три процента студентов, которым сообщили, что на пути к соседнему зданию они могут не торопиться, остановились, чтобы помочь.

Опершись локтем о стойку и устремив на Логана большие голубые глаза, Грейс улыбалась и завороженно слушала.

– И вот тебе самое интересное, – продолжал он. – Половина всех этих студентов получила задание посвятить свою коротенькую речь тому, чему они научились в семинарии и как это можно применить в дальнейшей жизни, а другая половина – притче о добром самаритянине.

– Добром самаритянине?

– Да, той известной истории про самаритянина, который остановился по дороге в Иерихон, чтобы помочь избитому и ограбленному путнику, после того как сначала один еврейский священник, а за ним и левит[33] прошли мимо раненого, не оказав ему никакой помощи.

– Хорошо; так что, те будущие священнослужители, которые направлялись наговаривать речь про доброго самаритянина, все помогли парню, лежащему в дверях?

– Нет, это не сыграло абсолютно никакой роли, пусть даже эта библейская история в тот момент и занимала все их мысли. Единственное, что имело значение, – это было ли у них время остановиться и помочь этому человеку.

– Во как… Значит, большинство из них не остановились, чтобы помочь какому-то незнакомцу, потому что боялись не успеть наговорить текст, посвященный доброму самаритянину? Просто с ума сойти!

– Так уж устроен разум большинства людей. Доброта зависит от наших возможностей, в том числе от того, есть ли у нас время и желание помочь другим. Короче, возвращаясь к тому пакету с лапшой…

– Опять лапша? – перебила Грейс, густо покраснев от смущения.

– Да, лапша. Тогда в метро у тебя было три варианта на выбор. Ты могла проигнорировать ситуацию и позволить покупкам женщины рассыпаться по полу. Могла разбудить ее и сказать, что ее покупки вот-вот вывалятся из пакета. Но ты сделала кое-что другое – просто помогла ей, не ожидая ни вознаграждения, ни того, что кто-то еще увидит этот маленький акт доброты. Что ученые забывают касательно этого исследования с будущими священниками, так это что десять процентов из тех, кто спешил куда-то попасть, все же остановились, чтобы помочь. Я думаю, ты входишь в эти десять процентов, Грейс. И мне это нравится.

Логан примолк, глядя на Грейс, и по телу у него разлилось странное тепло – он вдруг смутился и забеспокоился, что мог сказать лишнего.

– По-моему, ты странный, Логан, – с улыбкой произнесла она, тут же добавив: – И мне это тоже нравится.

Это теплое чувство превратилось в горячий прилив к щекам.

– Ты и вправду особенная, – сказал Логан.

– Никакая я не особенная, – возразила Грейс. – Там, где я выросла, было принято помогать своим соседям.

– И где же ты выросла?

– Неподалеку от Мейсвилла, штат Джорджия. Моя семья работала на бахче, на арбузной ферме. В тех краях никто не был особо богат, но то, что у нас было, мы делили с теми, у кого вообще ничего не было. Так уж меня воспитали. Помню, как однажды пропал старый фермер Греггс. Это был самый злобный старый сукин сын во всей округе. Но у его жены была добрая душа. Греггс обращался со всеми так, словно они были грязью на его сапогах, но когда он вдруг пропал, все бросились его искать. Мы прочесывали окрестные поля чуть ли не все лето. Было жарко, но мы не сдавались, потому что в том фермерском доме оставалась женщина, которая сходила с ума от тревоги. Вот откуда я родом. Так меня воспитали. Ты просто помогаешь людям и не ждешь ничего взамен.

– Того фермера так и не нашли?

Грейс рассмеялась, ответила:

– Самое противное, что через пару месяцев после его исчезновения жена получила от него письмо, в котором говорилось, что он живет в Атланте. Он познакомился со стриптизершей по имени Кэнди и требовал развода.

– Значит, все вы напрасно таскались по полям?

– Нет, не напрасно. Его жена видела нас там каждый день. Видела, как мы ищем его. И чувствовала, что не осталась одна-одинешенька со своим горем. Вот что действительно было важно.

Женщина, которая так заинтриговала Логана, теперь сидела рядом с ним, явно наслаждаясь его обществом. С ней было легко, но дело заключалось не только в этом. Когда Логан еще только подрастал, его семья жила на севере штата, и неподалеку от их дома было озеро, окруженное лесом. Когда его одолевали мрачные мысли, он петлял на велосипеде по лесным тропинкам, пока не находил это озеро, усаживался там на старый пень и наблюдал, как осенний ветерок колышет поверхность воды. Там было тихо и спокойно, и это умиротворяло его смятенный разум. После часа, проведенного на озере, мысли Логана об убийстве притуплялись. Темные желания остывали.

Он не был на этом озере уже много лет. И скучал по нему.

Находясь рядом с Грейс, Логан испытывал такое же умиротворяющее чувство, что и тогда, когда сидел на трухлявом пне у озера. Он не хотел убивать ее. По крайней мере, пока что. Сейчас он хотел еще больше этого чувства. Она была прохладным бальзамом для его израненной души.

Но больше того: впервые в своей жизни Логан не чувствовал себя одиноким.

– Не хочешь пойти куда-нибудь перекусить? – спросил он.

– Конечно, – с улыбкой ответила Грейс, – если только это не будет лапша быстрого приготовления.