Разглядывая потолок Центрального вокзала, она укоризненно поцокала языком.

Свод высокого потолка в главном вестибюле представляет собой изображение древних небес, с зодиакальными созвездиями, выполненными золотом на бирюзовом фоне. Созвездия, подсвеченные электрическими лампочками, образуют знаки Зодиака – такие, какими их видели древние греки: краб, долженствующий изображать рака, крылатый конь Персея, Орион в виде фигуры охотника и так далее[25]. Это одно из самых красивых и завораживающих произведений искусства во всем мире.

Блок покачала головой, крепко сжала кулаки, так что ногти впились в ладони, а затем отвела взгляд от потолка и наклонила голову вправо, хрустнув шеей.

Оглядев зал, она заметила подходящего к ней Лейка. В руке у него был сотовый телефон, и он чиркал большим пальцем по экрану. Остановился перед Блок.

– Ну что, заснял что-нибудь? – спросила она.

Он кивнул:

– Перед турникетами есть камера MTA, на платформе – еще две. А вот на лестнице ни одной.

Блок кивнула. Они проверяли рассказ Элли о мужчине с желтым чемоданом, выясняя, какие камеры могли его засечь. Хотя общественный транспорт в Нью-Йорке – это один из самых простых и дешевых способов передвижения по городу, Блок никогда им не пользовалась, предпочитая ездить на машине. Ей нравился сам процесс вождения, но имелась и другая причина. В туннелях и на платформах подземки она чувствовала себя крайне неуютно. Блок не выносила замкнутого пространства, особенно под землей. Лейку пришлось одному спуститься в метро, чтобы оценить расположение камер.

Он примолк, уставившись на нее. Блок сжала кулаки, расслабила пальцы и опять сжала. Хрустнула шеей.

– Что дергаешься? Тебе совсем не обязательно спускаться в метро. По-моему, у меня уже есть все, что нам нужно, – сказал Лейк.

– Дело не в этом, это все потолок, – отозвалась Блок.

Лейк улыбнулся, запрокинув голову и рассматривая роспись.

– А что потолок? Он просто прекрасен. Или он слишком высокий? Только не говори мне, что у тебя еще и агорафобия в довесок к клаустрофобии!

– Я не страдаю клаустрофобией. Просто не люблю находиться под землей. И я люблю высоту. Дело в этой картине – она перевернута, – объяснила Блок.

– Как это так?

Блок ткнула в потолок пальцем.

– Созвездия повернуты не той стороной. Как будто кто-то рисовал звезды, глядя на них в зеркало. Или эскиз лежал у него под ногами, а затем был неправильно перенесен на потолок. Мне от этого… как-то неуютно. Это как камешек в ботинке. Это неправильно[26].

Лейк кивнул, ничего не сказав. Только Блок обладала способностью подмечать такие вот едва заметные несовершенства. Именно это и делало ее талантливым детективом и следователем, но подобное свойство время от времени едва не сводило ее с ума.

Он последовал за Блок к выходу с вокзала, и они двинулись пешком по маршруту, описанному Элли, – в сторону здания, в котором ее отравили. На Першинг-сквер и на пешеходном переходе через Сороковую улицу им попались на глаза еще две камеры, которые могли заснять Элли и того мужчину с чемоданом. Объектом их интереса были и камеры наблюдения в магазинах, установленные у входа, в поле зрения которых могли попасть прохожие на тротуаре. Впрочем, насколько показали расспросы в этих магазинах, ловить тут было нечего – записи с камер там обычно удалялись по прошествии сорока восьми часов.

Когда они подошли к нужному дому, Блок сразу записала его адрес. Элли не знала ни точного адреса, ни даже номера квартиры, но дала Кейт хорошее описание здания, и это было единственным, которое полностью ему соответствовало. Сделав несколько снимков, Блок отправила их Кейт, чтобы та могла подтвердить правильность места, когда в следующий раз увидит Элли.

Они двинулись дальше, и Блок сделала еще один телефонный звонок – своему человеку в полиции Нью-Йорка, которого снабдила всей более или менее существенной информацией: назвав приблизительное время, когда Элли вошла в метро, и места расположения камер. Если на записях обнаружится кто-то, хотя бы отдаленно подходящий под описание того мужчины с чемоданом, то ее человек сразу же отправит такой материал Блок. А если эти записи с камер наблюдения подтвердят историю Элли, то Кейт сможет запросить их уже официальным порядком, чтобы впоследствии использовать в суде в качестве доказательства.

Для начала они хотели сами посмотреть это видео – убедиться, что оно подтверждает версию их клиентки. Не было смысла официально запрашивать улики, которые могли лишь повредить их делу.

Отключившись, Блок сообщила:

– На получение записей уйдет целый день. Мы можем сейчас еще что-нибудь сделать?

– Бездомный, который тогда помог Элли…

С этими словами Лейк ткнул пальцем на угол Сороковой улицы. В стене одного из угловых зданий была ниша, в углу которой стояла большая хозяйственная сумка, набитая какими-то тряпками, и связка картонных коробок, перемотанных бечевкой.

– Хозяина нет дома, – констатировал Лейк.

– Возраст от тридцати пяти до пятидесяти. Белый, европейской внешности. Небритый. Длинное грязное пальто, вроде как темно-красное или малиновое. Синяя вязаная шапочка… Он сидел в нише на углу этой улицы. Вот и все, что Элли сумела про него припомнить. Негусто… – произнесла Блок.

Они осмотрели окрестности, выискивая других бездомных. Оба знали, что это целое сообщество. Те, кто живет на улицах, знают друг друга. И в большинстве своем помогают друг другу, когда могут.

– Я никого не вижу. Давай-ка немного пройдемся. Обязательно кого-нибудь отыщем.

Они обошли вокруг квартала, но не встретили никого, кто мог бы принадлежать к этому сообществу – пока не двинулись обратно к Центральному вокзалу и не углядели на углу Сорок первой улицы двух мужчин. Блок всегда испытывала угрызения совести, когда видела людей, живущих на улице. Это была не их вина. Бедность, наркомания, проблемы с психическим здоровьем, а иногда и просто обычное невезение могли привести сюда почти любого. Самым трудным было опять встать на ноги и выбраться из этого порочного круга.

Лейк и Блок подошли к этим двум мужчинам. Один из них был высокий, с острым взглядом и длинной седой бородой. Другой – низенький и как-то по-чудному обутый: на одной ноге коричневый ботинок, на другой черный. На обоих были вязаные шапочки и толстые пальто. Между ними стояла магазинная тележка, заполненная полиэтиленовыми пакетами с пустыми пластиковыми бутылками и связками картона. Они перебирали содержимое пакетов и о чем-то спорили.

– Простите, мужики, мы ищем человека, который живет на углу Сороковой улицы, в нише. Есть мысли, где его можно найти? У него нет проблем с законом или чего-то в этом роде. Мы просто хотим с ним поговорить, – сказал Лейк.

Оба мужчины прервали разговор и настороженно посмотрели на Лейка.

– Вы коп? – спросил высокий мужчина.

– Раньше был. Сейчас частный детектив. Меня зовут Габриэль Лейк, а это Блок. Мы просто хотим поговорить с этим парнем. Он видел нашу клиентку – женщину, на которую напали. И помог спасти ее.

– Это вы про девушку, которую тошнило на улице? – уточнил низенький.

Блок шагнула вперед и тоже вступила в разговор:

– Ее зовут Элли Паркер. Нам нужно поговорить с вашим приятелем. Вы знаете, как его зовут и где мы можем его найти?

Оба мужчины мгновение смотрели друг на друга. Что-то промелькнуло между ними – каждый обшаривал глазами лицо другого в поисках подходящего ответа.

– Ну да, он помог ей. Проследил, чтобы она не задохнулась, пока они ждали «скорую». С ней всё в порядке? В смысле, с той дамочкой? – спросил высокий мужчина.

– Она поправилась, но у нее проблемы другого рода. Мы надеемся, что ваш друг сможет помочь, – сказал Лейк.

Высокий мужчина отступил назад, покачал головой, ответил:

– Я рад, что с ней всё в порядке, но мы не видели парня, которого вы ищете. Мы с ним незнакомы. Увы.

Коротышка последовал примеру долговязого. Тоже попятился, увлекая за собой тележку, помотал головой, бросил:

– Простите, ничем не можем помочь.

– Погодите, я думал, вы ведь вроде знаете его? Того мужика, который живет в нише на Сороковой улице?

– Мы его не видели, – ответил долговязый.

– А вы не в курсе, где еще он может зависать? – спросила Блок.

– Извиняйте, дамочка, – сказал коротышка. – Как он и сказал, мы не видели Джо уже несколько дней.

– Джо? А как его фамилия? – спросила она.

Коротышка негромко ругнулся и отвернулся от обвиняющего взгляда, брошенного на него приятелем.

– Это не наше дело. Как мы уже сказали тому парню, ни хрена мы не знаем, – отрезал высокий мужчина.

– Какому еще парню? – насторожился Лейк.

– Копу, который приходил на днях. Если у Джо какие-то проблемы, – и, произнеся «Джо», он бросил на своего низкорослого друга еще один испепеляющий взгляд, – то мы не хотим иметь к этому никакого касательства.

– Коп? Патрульный в форме? – уточнила Блок.

– Не, детектив.

– И как же звали этого копа? – продолжала расспрашивать она.

– Он не представился. Просто спросил, не видели ли мы Джо и не знаем ли, где он еще бывает.

– Он оставил визитку, чтобы вы могли позвонить ему, если вдруг где увидите Джо? – спросила Блок.

– Визитку тоже не оставил. Просто расспрашивал про мужика в синей шапке, который живет на углу Сороковой улицы.

– А вы сказали этому копу, что мужика, которого он ищет, зовут Джо? – спросил Лейк.

– Не, в тот раз мы не прокололись, – ответил долговязый.

– Блин, братан, я не хотел, – буркнул коротышка.

– Ладно, так какая у этого Джо фамилия? – не отставал Лейк.

– Без понятия. Ни хрена мы не знаем. А теперь отцепитесь от нас, – сказал долговязый.

Блок достала из бумажника две пятидесятидолларовые бумажки, одну из которых вручила коротышке, другую – высокому мужчине, вместе с визиткой со своим именем и номером сотового телефона.

– Если увидите Джо или этот коп вдруг опять объявится, позвоните мне. Тогда каждый получит еще полтос. Как вас звать-то?

Бездомные посмотрели на купюры у себя в руках, потом друг на друга. Коротышка ждал, когда его приятель возьмет инициативу в свои руки.

– Я Пэт, а это Шон, – наконец сказал долговязый. – А у Джо точно нет проблем?

– Никаких. Тот коп, который спрашивал о Джо, – вы не в курсе, из какого он отдела? – спросил Лейк.

– Он не сказал, – сказал Пэт. – Мне тогда это показалось странным. И ксиву не показывал. Просто сказал, что он из полиции и ищет Джо.

– Вообще-то этот малый меня малёха насторожил, – добавил Шон.

– В каком это смысле насторожил? – заинтересовался Лейк.

– Шмотки на нем были сплошь черные. Штаны типа армейских, непромокаемый куртень с капюшоном… Черные очки и черная бейсболка. На запястье – здоровенный «Ролекс». Никогда раньше не видел таких копов, – сказал Шон.

– Он был высокий? Не очень?

– Среднего роста. Белый. Сложен как спринтер, или атлет, или что-то в этом роде. Сильный, жилистый. На подбородке – небольшой шрам.

– Что-то не нравится мне этот полицейский… Если он опять объявится, дайте нам знать, – сказала Блок. – Нам и вправду очень нужно найти этого Джо. Он может быть в опасности. Есть какие-то мысли?

Пэт покачал головой, но Шон посмотрел на своего друга и все-таки решился:

– Его зовут Джозеф Новак. Попробуйте заглянуть в совет по делам ветеранов. Джо собирался попробовать опять записаться на программу. Если мы его увидим, то дадим вам знать.

На сей раз Пэт не стал его попрекать.

Поблагодарив обоих, Лейк и Блок направились обратно к машине.

– Офис СДВ находится на Хьюстон-стрит, – сказала Блок, произнося это название больше похоже на «Хаустон», как и все коренные ньюйоркцы.

– Что это за полицейский, который отправляется на поиски свидетеля и не оставляет ни визитки, ни просто контактного номера со своим именем? – пробормотал Лейк.

– Никакой это не полицейский. Похоже, что тот человек с чемоданом пытается обрубить концы.

– Или это может не иметь абсолютно никакого отношения к нашему делу. Может, это просто совпадение.

– Ты же не веришь в совпадения, – заметила Блок.

– Я верю в логику. Зачем привлекать к себе внимание, выслеживая бездомного, который может опознать тебя, а может и не опознать? Подумай об этом. Как только мы получим видеозапись МТА из метро, то все равно будем точно знать, как этот парень выглядит.

У Блок зазвонил телефон.

Она поднесла его к уху, послушала. Через тридцать секунд завершила разговор.

– Мой человечек еще проверит записи с дорожных и уличных камер полиции Нью-Йорка. А из метро на день отравления Элли нет никаких записей, – сказала Блок.

– Что?!

– Пропали с концами. Похоже, какой-то технический сбой. Материал с камер транслируется в режим реального времени в офис службы безопасности MTA и центр мониторинга полиции Нью-Йорка, но иногда почему-то не сохраняется. Помнишь ту стрельбу в метро в Бруклине? В подземке вырубился вай-фай, и камеры не смогли выгрузить записи в облако. Полиции пришлось идентифицировать стрелка по видеозаписи с чьего-то мобильника, – сказала Блок.

– Или же кто-то мог стереть эти записи. Кто-то, кто не хочет, чтобы его опознали. Не исключено, что и тот самый якобы коп, который ищет Джо, – предположил Лейк.

– Да как, черт возьми, можно стереть записи MTA?

– Давай попробуем выяснить. Если это тот самый тип с чемоданом, то человек он явно дотошный и обстоятельный. Если мы сможем найти Джо первыми, то, пожалуй, сумеем отыскать и нашего таинственного незнакомца.

– С чего это ты взял?

– Потому что он умный. И со временем обязательно найдет Джо Новака. А мы уже будем его поджидать.