Когда Кейт убежала, чтобы перекинуться парой слов с Элли, я остановил Бернис в коридоре.

– Привет, Эдди, прости. Я пыталась. Ты должен подать апелляцию. Баскен перешел все границы, – сказала она.

– Апелляция займет слишком много времени. Хотя ценю твою откровенность. Как детишки?

– Пятилетний только-только переболел ветрянкой, так что все в доме перемазано каламиновым лосьоном; восьмилетний записался в школьный оркестр и каждый вечер по три часа мучает скрипку; близнецы не разговаривают друг с другом, а старшенькая только что разругалась со своим парнем. Натуральный Армагеддон. А твоя как?

– С Эми всё в порядке, – ответил я, не подумав. С Эми все было далеко не в порядке. Я ужасно волновался за нее и ее мать, а Блок собиралась навестить подонка, который болтался возле их дома. – Послушай, что можешь рассказать мне об этом деле? Я знаю, у окружного прокурора на меня зуб, но Элли едва держится…

– Да, Кастро ненавидит тебя всеми печенками, но дело в твоей клиентке. Ты не на той стороне, Эдди. Это все, что я могу тебе сказать…

– Дай мне хоть что-то. А то кажется, будто это дело ведет тайная полиция. Какова причина смерти? У вас есть орудие убийства? Криминалистические улики? Ну давай же, Бернис!

Тут что-то привлекло ее внимание, и она перевела взгляд влево.

Билл Сакс медленно сложил свои толстые руки на груди. Хоть глаза его были прикрыты веками, мы оба могли сказать, что он внимательно наблюдает за Бернис. Копы никогда стопроцентно не доверяют прокурорским, а порядочные прокуроры никогда, ни при каких обстоятельствах не должны полностью доверять копам.

– В данный момент ничего не могу сказать, – ответила Бернис, все еще не отрывая взгляда от Сакса.

– Либо это означает, что у вас нет причины смерти, нет криминалистических данных, нет орудия убийства и нет хронологии, чтобы опровергнуть алиби обвиняемой, либо у вас вообще нет никакой версии. Ни черта, кроме мотива.

– Я могу перенести судебное разбирательство на более раннюю дату. Вот и все, что я могу для тебя сделать.

Я почти ожидал, что Бернис даст мне какой-нибудь намек на суть дела против Элли, но только не этого. Обсуждать конкретные даты слушаний было еще слишком рано.

– Ты даже еще не созвала большое жюри. И уже хочешь назначить дату?

– Большое жюри – это не более чем формальность. Мы ускоряем события. Двадцать первое февраля. Планируем уложиться в две недели. Я уже поговорила с судьей Куэйдом. Тебя это устраивает?

Старший судья высшей инстанции Куэйд славился крутым нравом и, сдается мне, мечтал утопить всех адвокатов защиты в бочке с кислотой – чисто для забавы. Он был бы последним, кого я выбрал бы в качестве судьи по этому делу, но дата начала слушаний представлялась мне хоть и призрачным, но все же спасением для Элли.

– Всего через три месяца? Это будет, похоже, самый скоростной судебный процесс в истории. Что, черт возьми, происходит? – вопросил я.

– Так устраивает или нет?

– Я не хочу Куэйда, но дата меня устраивает. Почему такая спешка?

– Больше я ничего не могу сказать, – ответила она. – Так что забиваю эту дату. Большое жюри созываем до конца недели. Насколько я понимаю, твоя клиентка не станет давать показания перед большим жюри?

– Конечно же, нет.

– Отлично. Тогда погнали. Надеюсь, ты вытащишь ее, Эдди. Я не стала бы надолго оставлять у Рози даже бешеную собаку.

Оставив меня в облаке лавандовых духов, Бернис под клацанье ручек в своей сумке двинулась по коридору к лифтам. Сакс, шаркая своими разлапистыми резиновыми тапками, поспешил вслед за ней.

Я позвонил Гарри.

– Баскен испугался негативной реакции прессы. Затребовал залог в миллион долларов и депозит в миллион наличными. Я позабочусь об этом, но хочу тебя кое о чем попросить. От обвинения выступает Бернис, и она только что предложила мне назначить начало слушаний на февраль.

– Февраль следующего года? Через три месяца?!

– Угу.

Тишина. Гарри пребывал в таком же недоумении, как и я. Не было ничего необычного в том, что обвиняемые порой по два года дожидались суда.

– Бернис еще даже не созывала большое жюри, – нарушил молчание Гарри.

– Это произойдет уже на этой неделе, как мне сказали.

– Она рассказала тебе что-нибудь о деле против Элли?

– Ничего, – ответил я.

Гарри опять надолго умолк. Затем произнес:

– Никогда про такое не слышал. Что-то тут затевается. Бернис назвала тебе эту дату, потому что была вынуждена. У прокуратуры есть какая-то необходимость в том, чтобы быстро довести дело до суда – или это дает им какое-то преимущество. Прямо сейчас ничего конкретного предположить не могу. Если только…

– Если только что?

– Маловероятно, но это может быть проблема с кем-то из свидетелей. Это единственное, что приходит мне в голову. Ход слушаний целиком и полностью определяется имеющимися у тебя уликами. Если у тебя есть свидетель, который является ключевым в твоем деле, ты назначаешь дату судебного разбирательства с учетом его доступности.

– Разве они не могут назначить удобную для них дату и просто вызвать в суд своих свидетелей повесткой?

– Они все равно вызовут их в суд повесткой, но если у тебя есть профессиональный свидетель[19], ты должен учитывать его график, потому что он или она могут быть вызваны в суд повесткой по целому десятку дел.

– Какого рода профессиональный свидетель? Может, кто-то из криминалистов?

– Да, возможно. Давай поспрашиваю по знакомым. Что собираетесь предпринять касательно залога Элли? Кейт будет подавать апелляцию?

– Это займет слишком много времени. Я просто собираюсь ее вызволить.

– Мы теперь похищаем людей с Райкерс-айленд? У меня есть стальная пилка, а Дениз может испечь пирог и отправить ее Элли.

– Если Дениз что-нибудь испечет, стальная пилка нам не понадобится: Элли просто сможет выбить железную дверь ее мясным рулетом.

– Не люблю, когда на Дениз возводят поклеп касательно ее кулинарных способностей.

– Предоставь проблему с залогом мне. Хотя мне нужно, чтобы ты для начала кое-что для меня подготовил. Потом я заберу все это в офисе.

– Что тебе нужно?

– Все наши квитанции об уплате регистрационного сбора из канцелярии суда за прошлый год. Хотя нет, все не нужны – хватит только за три последних месяца, копии.

– Я не умею обращаться с этим чертовым ксероксом…

– Попроси Дениз этим заняться. Это еще не всё. Мне нужны рулон клейкой ленты, наволочка и кольтовский патрон сорок пятого калибра.

– Патрон…

– Из магазина того пистолета, который сейчас находится в кобуре у тебя под левой подмышкой.

– Не уверен, что Ассоциация адвокатов Нью-Йорка одобрит твои методы ведения судебных дел.

– То, чего они не знают, их не обеспокоит.