Если ты чувствуешь, что твой страх растёт — знай, ты идёшь в правильном направлении. Только двигаясь навстречу страху, можно найти ключ к победе над ним. ©

© Справочник инквизитора, преподобным братом Лойолой составленный

Несколько последующих дней отец Пётр избегал любых попыток Марка заговорить о спасении Эльзы. Он часто уходил куда-то в лес, оставляя молодого человека наедине со своими переживаниями на долгие часы.

Мучаясь от безделья, Марк порой впадал в тревожное состояние, во время которого в его сознании возникали самые мрачные мысли и воспоминания из недавнего прошлого. В такие минуты он обычно начинал нервно ходить кругами, сжимая и разжимая кулаки, смотря себе под ноги.

Однажды, растапливая печку, он наткнулся на старую пыльную книгу, валяющуюся среди дров. Половина страниц в ней были вырваны, обложка ободрана — судя по всему, отец Пётр использовал её для растопки.

Это было старое — ещё советской эпохи — издание «Трёх мушкетёров» Дюма. Марк забрал книгу себе, и в моменты наиболее сильных душевных волнений раскрывал её в случайном месте и читал отрывки из знакомого с детства романа. Эти отрывки помогали ему отвлечься, успокаивали его.

Как-то вечером, когда отец Пётр вернулся из своих лесных странствий, Марк, собравшись с духом, подошёл к нему и повторил своё предложение.

Устало улыбнувшись, отец Пётр кивнул на книгу, которую Марк в этот момент держал в руках:

— Что, воображаешь себя д’Артаньяном, спешащим на помощь Констанции? К сожалению, в жизни подвиги зачастую заканчиваются смертью героя. В частности, в нашем случае, вторую встречу с Егдой ты можешь не пережить.

— Причём здесь д’Артаньян и подвиги? — Марк говорил раздражённо, чувствуя, как от неожиданной отповеди кровь прилила к его лицу. — Мне вообще необязательно встречаться с Егдой снова. Если мы сможем организовать обмен, ты сам сможешь отнести ей перстень и привезти сюда Эльзу.

— Ни в коем случае. Если — священник сделал ударение на этом слове, — если обмен всё-таки состоится, именно ты принесёшь Егде перстень. Я к нему прикасаться не стану, уж прости.

— Но почему? Это что, так опасно? Я ношу его в кармане уже несколько дней, и со мной ничего не случилось.

Отец Пётр пожал плечами. Лицо его было непроницаемо.

— Если ты действительно желаешь вызволить Эльзу из беды, с Егдой тебе всё равно придётся столкнуться, так или иначе. Исходя из этого, советую ещё раз всё взвесить и обдумать.

— Да что здесь думать! Пока мы здесь думаем и говорим…

Священник поднял руку в жесте, недвусмысленно призывающем к молчанию.

— Уже поздно, — промолвил он сухо — И я собираюсь лечь спать. Чего и тебе желаю. Возможно, мы вернёмся к этому разговору позже… Когда я увижу, что ты действительно осознаёшь всю степень возможного риска.

В эту ночь Марку не спалось. Он ворочался с бока на бок, представляя, как в эту самую минуту Эльза, возможно, подвергается пыткам. Он и сам не понимал до конца, почему он так сильно о ней беспокоится — ведь, в конечном счёте, отец Пётр был прав — они были знакомы не так давно, и провели вместе не так много времени, чтобы между ними образовалась действительно сильная связь. Однако он чувствовал, что никак не может оставить её в беде, что должен спасти её, чего бы ему это не стоило.

Смирившись с тем, что заснуть ему не удастся, Марк сел в кровати. Сунув руку под подушку, он достал золотой перстень, тускло блеснувший в просачивающемся через единственное в зимовье окошко лунном свете.

Марк задумчиво покрутил его в руках, надел на палец. Ничего не произошло. Маленький кусочек металла остался холодным и мёртвым.

После разговора со священником, Марк уверился в том, что вещие сны об Эльзе были навеяны силой перстня. Однако, с тех пор, как он обосновался в гостях у отца Петра, он ни разу больше не видел этих снов. Ему вообще ничего не снилось, несмотря на то, что каждую ночь он прятал перстень Егды под подушку, и мысленно желал увидеть Эльзу.

Может быть, это работает как-то иначе? Нахмурившись, Марк поднёс перстень к губам, и прошептал:

— Между моря без границы, стоит как столп Гермеса птица… Свои крылья пожирая и себя тем укрепляя!

Ничего. Ни лилового свечения, ни нагрева, ни малейшего движения.

— Мне нужно увидеть её… Я должен узнать, что с ней происходит!

Разумеется, ответа не последовало. Раздражённый, Марк сунул перстень обратно под подушку, и рухнул на кровать ничком.

«Нет, сегодня я точно не засну» — подумал Марк.

И почти сразу уснул.

В эту ночь ему снова ничего не снилось.

***

Проснувшись следующим утром, он обнаружил, что отец Пётр опять куда-то ушёл.

Одевшись, Марк достал и вскрыл банку тушёнки, растопил печку и поставил на неё котелок. Заглянув в стоящую возле печки деревянную бочку, он заметил, что вода в ней почти закончилась.

Воду они носили от ручья, который брал начало неподалёку, проистекая из пробивавшегося из-под земли родника с кристально чистой, студёной водой.

Захватив с собой ведро, Марк вышел из зимовья. На улице стояла прекрасная погода. Легкий ветерок приносил прохладу, шумел ветвями елей, сквозь которые пробивались яркие утренние лучи Солнца. В воздухе приятно пахло хвоей.

Встав на колени на берегу ручья, Марк зачерпнул воду ладонями и умыл лицо, вздрагивая от ощущения прикосновения холодной воды к коже.

Внезапно, он почувствовал, как перстень в кармане брюк нагрелся. В следующую секунду, через всё его тело прошла горячая вибрирующая волна.

Взглянув на гладкую поверхность воды, Марк заметил, что с его отражением творится что-то неладное. Без всяких видимых причин оно искажалось, черты лица словно плавились, менялись.

Подавив желание отпрянуть в сторону, Марк наклонился ниже, всматриваясь в воду.

Поверхность воды начала излучать слабое свечение. Все звуки вокруг стихли, дневной свет словно притух, потускнел.

Отражение в воде сформировалось в размытую картинку. Марк наклонился ещё ниже, и изображение обрело чёткость.

И он увидел Эльзу.

Он словно находился на дне колодца, глядя вверх, а лицо Эльзы видел сквозь колышущуюся толщу воды, на фоне светящегося круга света.

Её глаза широко распахнулись от удивления.

— Марк? Марк, это ты?

Её голос звучал глухо, будто и впрямь исходил из-под воды.

— Я вижу тебя в отражении в кадушке с водой… Сегодня она впервые принесла мне воды, чтобы я не умерла от жажды… Это что, иллюзия? Какая-то новая пытка?

— Нет, это не иллюзия! Это и правда я, клянусь!

Эльза слабо улыбнулась.

— Так значит, ты жив? Слава Богу! Кажется, я понимаю…. Это Катя нам помогает! У русалок вся магия связана с водой…

Марк снова почувствовал, как маленький кусочек золота обжигает его ногу через ткань кармана.

— Не думаю — произнёс он, вспомнив вдруг свои ночные бессонные часы — Скорее, нам помогает перстень, который я стащил. Понятия не имею, как это работает, но сегодня ночью я очень хотел увидеть тебя… И, возможно, моё желание сбылось.

— Так, значит, перстень и правда у тебя? Хорошо! Тогда у тебя есть шанс сбежать отсюда, навсегда. Вернуться к своей обычной жизни и забыть обо всём, как о страшном сне…

— Но как? Я уже пытался уйти, и перстень был при мне, но ничего не вышло. Дорога привела меня обратно.

Эльза покачала головой.

— Перстень — это Ключ, понимаешь? Ключ ко всему. Я слышала, как Егда сама говорила это. Он должен вывести тебя. Не знаю, каким образом, но должен! Возможно, ты сам должен по-настоящему захотеть этого, или что-то в этом роде… Думай! Это твой единственный шанс!

Марк тяжело вздохнул.

— У меня на него другие планы — медленно произнёс он. — Если он действительно так ценен, я собираюсь его обменять. На твою жизнь. Я тут повстречал кое-кого… Одного священника. Он сказал, что может помочь.

На лице Эльзы появилось выражение страха.

— Не надо, Марк! Это плохая идея!

— Я не брошу тебя!

Изображение в воде помутнело, голос девушки становился всё тише.

— Уходи, прошу тебя… Уходи… Ты…

И вдруг — всё исчезло. Марк обнаружил, что стоит на коленях перед ручьем, в поверхности воды которого отражается лишь его собственное бледное лицо.

***

Когда Солнце стало клониться к закату, из леса вернулся отец Пётр. Марк ждал его.

— Я хочу услышать ответ сейчас же — выпалил он, едва священник переступил порог. — Ты поможешь мне спасти Эльзу? Да или нет?

Отец Пётр изумленно поднял брови.

— Что с тобой стряслось? Ты сегодня какой-то особенно нервный.

— Просто ответь: да или нет?

Священник слегка пожал плечами.

— Ладно, раз уж настаиваешь. Скажу откровенно: как бы я не хотел спасти Эльзу, я не думаю, что мы должны возвращать Егде этот перстень. Очевидно, что с ним её силы возрастут, а это ни к чему хорошему не приведёт, уж поверь. И, если уж совсем начистоту, я не вижу причин для тебя совать голову в пекло. Возможно, ты решил, что ты герой, попавший в сказку? Если так, то прости меня, но ты не герой. Я знаю, что ты боишься. Да, да, боишься! Не отрицай — я всё-таки священник, и умею читать в душах людей. В твоем страхе нет ничего зазорного. Только сильнейшие могут отдать свою жизнь ради ближнего своего! Впрочем, открою тебе правду: тебе угрожает не только смерть, но и кое-что похуже смерти, если ты не отступишься от своего замысла. А потому, забудь об Эльзе. Ради своего же блага. Ты не герой, Марк — ты обычный человек, попавший в необычные обстоятельства. Но даже в подобных обстоятельствах такой человек, как ты, способен спокойно прожить свой век, если будет осторожен — чего тебе и желаю.

— Ради чего? Что толку от такой жизни? — Марк вдруг почувствовал, как его захлестнула волна отчаяния и усталости. Задрожав, он схватился за голову и сел на пол, прислонившись спиной к стене. — Как можно спокойно жить дальше, зная, что не спас человека, нуждавшегося в твоей помощи?

Отец Пётр присел на корточки рядом. Сочувственно вздохнул, и положил руку Марку на плечо.

— Я понимаю твои сомнения. Но, если подумать — не пытаешься ли ты притвориться тем, кем не являешься? Как часто в своей жизни ты помогал тем, кто действительно нуждался в твоей помощи? Ты ведь один раз уже собирался уйти и бросить её — тогда, когда сбежал после своего возвращения с Красных холмов, помнишь? Ты сам рассказывал мне. Нет, нет — не оправдывайся! Не нужно глупых отговорок. Друг мой, признать свою слабость — не преступление. Быть собой — не преступление. Разве будет лучше, если ты обречёшь себя на ужасную судьбу только из полуосознанного желания покрасоваться — перед ней ли, передо мной, или перед собой?

Марк с силой стукнул кулаком по полу. Он ощущал, как в его душе поднимается злость — на самого себя, на сомнения, которые он действительно испытывал в глубине своей души, и на этот вкрадчивый, сочувственный голос, который так точно выявил и подсветил эти сомнения.

— Какого чёрта. — Медленно, со злостью произнёс он. — Какого чёрта все вокруг думают, что лучше меня знают, кто я и что мне нужно? Что ты, что Эльза! Все вы думаете, что я не способен на поступок, что всё, что я могу — это бежать, и в ужасе прятаться, забиться куда-нибудь под камень! Я, только я сам, могу решать кто я и на что я способен!

— Ты что, говорил с ней? Но как?..

Марк раздражённо отмахнулся.

— Не знаю… Не важно! Должно быть, очередная местная магия!

— И что она тебе сказала?

— Сказала, что перстень Егды может помочь мне выбраться отсюда… В смысле, совсем. Велела забыть об её спасении, и попытаться уйти. Уйти, и никогда не возвращаться.

— Возможно, тебе следует послушаться её совета. — Серьёзно произнёс священник — Похоже, у тебя появился шанс, какого здесь нет больше ни у кого. Глупо было бы им не воспользоваться.

Марк вскочил на ноги и стал расхаживать из угла в угол, сжимая и разжимая кулаки.

— Я знаю, — бросил он возбуждённо. — Знаю! И всё-таки, я не могу просто взять и бросить её. Это… сложно объяснить. Между нами есть связь. Я будто знаю её сто лет. Одним словом…

Марк вдруг остановился. Он осознал, что решение уже принято. Всё, что оставалось — озвучить его.

— Одним словом, — медленно произнёс он — Если ты не хочешь помочь мне, я сделаю всё сам. Прямо сейчас, не откладывая ни минуты. Я отправляюсь к Красным холмам. Там я предложу Егде обменять её драгоценный перстень на жизнь Эльзы — а если она откажется, или захочет отнять перстень силой, попытаюсь забросить его прямиком во Врата — пусть вообще пропадёт из нашего мира, а там — будь что будет.

Марк устремился к двери, но отец Пётр преградил ему путь.

— Я уважаю твоё решение, — произнёс он мягко — И принимаю его. В конце концов, именно тебе попал в руки этот перстень — а значит, тебе и решать, как с ним поступить. Так будет правильно. Прошу лишь об одном — подожди до завтра. Утром мы выдвинемся вместе.

— Вместе? Разве ты не отказался от помощи мне?

— Вовсе нет. Всё, чего я хотел добиться — это убедиться, что тобой движет нечто большее чем удалая глупость. Теперь я вижу, что твоё намерение идёт из глубины сердца, и, конечно, помогу тебе. Не сомневайся, я не позволю тебе сгинуть в здешних лесах. Я отведу тебя к Егде… И постараюсь сделать так, чтобы она тебя хотя бы выслушала.

***

Отец Пётр разбудил Марка совсем ранним утром, ещё до того, как Солнце поднялось над горизонтом.

— Собирайся быстрее. Нам следует выйти пораньше. Тогда, может быть, если повезёт, доберёмся до наступления ночи, и не придётся ночевать в лесу.

У двери стояли два туго набитых рюкзака.

— Припасы. Нам на дорогу. Когда отправляешься в путь, лучше взять с собой чуть больше — для надёжности.

Марк недоумённо нахмурился.

— Какие ещё припасы? И что за путь такой, что мы можем не успеть до наступления ночи? Отсюда до Красных холмов идти часа два от силы. Разве я не прав?

— И да, и нет. Видишь ли, — задумчиво произнёс священник. — Я уже говорил тебе, что здесь всё не то, чем кажется на первый взгляд. Воспоминания… Время… Расстояние… Я думал, ты это уже понял. А уж когда речь заходит о Красных холмах — или, точнее, о Вратах, что расположены на одном из них… Скажем так, никто ничего не знает наверняка. Когда ты пришёл к Ним впервые, твой путь не был легок, но уж, во всяком случае, был короток. Но Путей много, и многие из них длиннее и опаснее, чем ты можешь себе представить. Да. Опасные Пути. Многое будет зависеть от твоей цели — и поэтому я так долго пытался понять, что движет тобой на самом деле.

Марк вздохнул.

— Порой мне кажется, что я начинаю что-то понимать, — пробормотал он. — А потом ты задвигаешь такую тираду, что у меня голова идёт кругом.

— Не сомневаюсь. Позволь спросить: ты веришь мне? Веришь, что я не обманываю тебя и не желаю тебе зла?

На мгновение Марк ощутил сомнение в своём сердце, но всё же ответил почти без колебаний:

— Да.

— Хорошо. Потому что в противном случае, было бы чистым безумием с твоей стороны идти вместе со мной, плечом к плечу навстречу почти неминуемой гибели.

Помолчав несколько секунд, отец Пётр добавил:

— А теперь, собирайся. Время не терпит.

***

Они вышли в дорогу спустя примерно полчаса. Свет утренней зари, едва занимавшейся на Востоке, почти не проникал под кроны тёмной громады леса. Было довольно холодно.

Едва сойдя с поляны, Марк обернулся, чтобы бросить прощальный взгляд на маленькую хижину, где он провёл последние несколько дней — отчего-то в его душе возникло щемящее чувство, что больше он сюда не вернётся.

Однако за его спиной не было ничего — ни поляны, ни зимовья на ней — только безликие, похожие друг на друга сосны, насколько хватало взгляда, и вязкий, словно поглощающий каждый лучик света мрак меж ними.

Он вздрогнул, но вопросов решил не задавать.

В конце концов, главное он уже уяснил.

Здесь всё — не то, чем кажется.