«Между моря без границы, стоит как столп Гермеса птица, свои крылья пожирая и себя тем укрепляя» — сия строка на латыни представляет собой единственный расшифрованный отрывок текста из еретического трактата, известного как «Magnum Opus». Смысл сего фрагмента неясен, хотя некоторые наши учёные братия утверждают, что «птицей Гермеса» алхимики называют мистическую субстанцию, каковую можно посредством философского камня (см. параграф 36) обратить в золото или иной благородный металл. Впрочем, тебя не должен волновать смысл сих слов, но только лишь тот факт, что слова сии проистекают из источника еретического и мерзостного, и произнесение их является косвенным доказательством вины подозреваемого в колдовстве или ереси. Fiat iustitia, et pereat mundus! ©

© Справочник инквизитора, преподобным братом Лойолой составленный

Грунтовая дорога тянулась и тянулась, скрываясь за горизонт. Сперва Марк надеялся, что его подберёт и подбросит до райцентра какая-нибудь попутка, однако за несколько часов быстрой ходьбы ни один автомобиль не проехал мимо него. Вероятно, у жителей окрестных деревень машин не было, а люди из более отдалённых мест сюда ездить избегали — как, собственно, и предупреждал Анатолий — водитель, что два дня назад (хотя Марку казалось, что с тех пор прошло уже лет сто) подвёз его из райцентра до Пантелеевки.

Марку хотелось пить. Солнце уже вышло в зенит, и его горячие лучи, казалось, имели целью испарить каждую каплю влаги из тела молодого человека. Время от времени он бросал полный тоски взгляд на журчащую в стороне, под кронами деревьев, речку, но сама мысль о том, чтобы сойти с дороги, казалась ему невозможной.

Каждый раз, когда жажда становилась особенно невыносимой, он вспоминал о всей чертовщине, что случилась с ним за вчерашний день, и, стиснув зубы, ускорял шаг. Чем быстрее он доберётся до цивилизации, тем лучше — только это и имело значение.

В один момент ему пришла в голову мысль воспользоваться телефоном — в Пантелеевке связь отсутствовала, но она была в райцентре, и Марк ощутил слабую надежду, что спустя полдня пути он сможет поймать сигнал сотовой вышки.

Однако, когда он извлек телефон из заднего кармана джинсов, его ждало разочарование. Экран смартфона был покрыт сетью трещин — а что ещё хуже, «айфон» последней модели не реагировал на кнопку включения — то ли батарея села, то ли повреждения не ограничивались лишь экраном.

Испытывая досаду, Марк положил телефон обратно, и достал свой трофейный перстень. Он больше не пульсировал и не светился лиловым, производя вид самого обычного украшения. Марк покрутил его, рассматривая со всех сторон, и усмехнувшись, пробормотал, поднеся перстень к губам:

— Эй, Птица Гермеса, или как там тебя… Один раз ты меня уже выручил, может, выручишь ещё раз? Можешь наколдовать воды? Или связь какую-нибудь?

Ответа не последовало. Марк почувствовал себя полным идиотом. Оглянувшись по сторонам и убедившись, что вокруг него ничего волшебным образом не изменилось, он сунул перстень в карман к телефону и продолжил свой путь.

Прошло ещё несколько часов. Солнце уже клонилось к горизонту. Дорога петляла среди холмов, покрытых лесом.

За очередным её поворотом открылся вид на небольшую деревеньку — несколько десятков покосившихся изб, теснившихся вдоль единственной улицы, да маленькая церквушка, стоящая чуть поодаль.

Марк остановился. Это маленькое поселение совершенно точно не было райцентром, а между тем, он был абсолютно уверен, что не видел никаких других деревень или посёлков по пути, когда ехал в Пантелеевку на машине с Анатолием.

Заблудиться он никак не мог — ведь всё это время шёл по единственной дороге и не сходил с неё. В замешательстве Марк смотрел на дома с курящимися дымком трубами — на дома, которых здесь быть не могло. Чем дольше он всматривался, тем сильнее в нём росло дурное предчувствие.

В одном из дворов залаяла собака. Открылась калитка, и из неё вышла мужская фигура, которая показалась Марку странно знакомой.

Внезапно, на лбу у него выступил холодный пот — он узнал эту деревню. Оглянувшись, он увидел знакомые очертания холмов за рекой. Холмов, обладавших красноватым оттенком — вероятно, из-за большого содержания глины в почве.

Вне всяких сомнений, он каким-то чудесным образом вышел обратно к Пантелеевке, только с другой стороны — так, словно единственная дорога была закольцована.

Вышедший со двора мужчина пристально посмотрел куда-то в сторону Марка. Вздрогнув, Марк развернулся, и быстрым шагом пошёл в противоположном направлении, но почти сразу остановился. Ему пришло в голову, что возвращаться тем же путём бесполезно. Если проклятая дорога каким-то образом вывела его к Пантелеевке, ничто не помешает ей проделать этот трюк ещё раз.

Поколебавшись мгновение, он сошёл с дороги и направился на Восток, через поросшее высокой травой и цветами поле, оставив за спиной страшные Красные холмы, к лесу, темневшему вдалеке.

Погони не было. В голове Марка царил хаос, в котором крутились отдельные мысли, не способные сформироваться в целостную картину. Хотелось просто лечь на землю и уснуть, но он упрямо шёл вперёд, хотя в глубине души боялся, что его вторая попытка сбежать также закончится неудачей, и всё, что ему останется — это предаться отчаянию.

***

Лес был куда ближе, чем казалось издалека. Спустя полчаса ходьбы, он окружил Марка со всех сторон и, странное дело, под его кроной Марк впервые за сегодняшний день почувствовал себя в безопасности.

Лес по эту сторону реки был не похож на тот, что рос возле Красных холмов. Он был куда более здоровым: деревья словно сошли с картинки, высокие и могучие сосны с чистой, не испорченной лишайником корой, тянулись к небу, переплетаясь ветвями и создавая приятный полумрак.

Почва была сухой, покрытой терпко пахнущей опавшей хвоей. Кустарник здесь почти не рос, зато в изобилии произрастали грибы, да не какие-нибудь поганки, а крепкие, крупные маслята.

Марка по-прежнему мучила жажда, но на пути ему не попадалось ни ручья, ни речушки, ни озера.

Солнце постепенно садилось за горизонт. Полумрак сгущался, стало холоднее. Марк пожалел, что не смог захватить с собой куртку.

Когда на небе показались первые звёзды, Марк почувствовал, что больше не может идти. Со стоном он опустился на землю, привалившись спиной к одному из деревьев. Его била крупная дрожь, рот пересох от жажды, губы и язык потрескались, голова кружилась от усталости.

— Всё в порядке — хрипло прошептал он, словно пытаясь утешить своё измученное тело. — Всё в порядке! Просто возникли непредвиденные проблемы, но это ничего… Сейчас я посижу, и пойду дальше… Я выберусь, обязательно… Нужно только немного отдохнуть… Да… Интересно, а что там сейчас с Эльзой?..

Его глаза закрылись, и он провалился в сон, больше похожий на обморок.

В этом сне были вспышки света, чьи-то громкие крики и обрывки видений, навевающих тревогу. Постепенно всё это поглотила тьма, из которой, словно фотография из негатива, проявилась уже знакомая картина.

На памятной взгляду юноши полянке всё ещё стояла деревянная клетка. Эльза, подвешенная за руки, была в той же позе, в какой Марк застал её в своём прошлом сне. На её теле появилось несколько свежих синяков.

Неподалеку на расчищенном от травы пятачке был водружен крупный котёл, поблёскивающий медью. В котле бурлило какое-то отвратительного вида варево. Стоящая возле котла Егда с сосредоточенным видом размешивала его длинной палкой.

Кипящая жижа вдруг вспыхнула ядовито-зелёным светом. Егда удовлетворённо кивнула и, отложив палку в сторону, повернулась к своей пленнице и промолвила, словно продолжая прерванную беседу:

— Миром, моя милая, правят две силы, всё остальное лишь их производные. Имена этих сил: Любовь и Страх. Там, где царит любовь, нет места для страха, и здесь я с тобой соглашусь. Но ты забываешь, что жизнь без страха также пуста, как и без любви. Кроме того, страх может быть весьма полезен, особенно для подчинения… В чём ты сейчас и убедишься.

На лице Егды появилась жуткая ухмылка. Марку хотелось броситься на неё, но он был лишь безмолвным свидетелем этой сцены, будучи не в силах ни пошевелиться, ни крикнуть…

Внезапно, Марк ощутил резкую боль в пальце руки. Эта боль вырвала его из объятий сна, и он открыл глаза.

Рядом с ним сидел огромный филин, и не мигая смотрел на него своими жёлтыми круглыми глазами. Марк тупо уставился на птицу, не понимая реальность это или галлюцинация. Филин угукнул и вновь укусил его за палец.

— Ай! — Марк отдёрнул руку. — Ты чего кусаешься?

Презрительно сощурившись, филин прощёлкал что-то клювом и, оторвавшись от земли, облетел кругом Марка, шумно хлопая крыльями.

«Не хватало ещё, чтобы меня местные зверюги слопали во сне. Нет уж, полежал и хватит». С этой мыслью Марк с трудом поднялся на ноги и огляделся.

Почти сразу он заметил слабый свет костра, пробивавшийся между деревьями метрах в двухстах от него. Первым его побуждением было как можно скорее уйти в другую сторону, но, поразмыслив, он отказался от этой мысли. В конце концов, у костра вполне могли сидеть какие-нибудь лесники или охотники… А у них могла быть вода и еда.

А самое главное, что выбора у него, в сущности, не было. Марк чувствовал, что ещё несколько часов без воды и нормального отдыха, и он утратит способность двигаться.

Молясь про себя, чтобы неизвестные люди у костра приняли его доброжелательно, Марк направился к мерцающему источнику света.

Этот путь занял у него больше времени, чем ожидалось. Он шёл, с трудом передвигая ноги и борясь с желанием снова лечь на землю и уснуть. Огонёк света плыл перед ним в ночи, дразня его, словно отдаляясь с каждым шагом, и в какой-то момент Марку показалось, что он никогда не сможет достигнуть цели.

Перешагнув через очередной торчащий из земли корень, Марк вышел на небольшую поляну. Первым, что бросилось ему в глаза, было маленькое покосившееся зимовье, сложенное из брёвен, с единственным окошком, затянутым полиэтиленовой плёнкой.

Перед зимовьем лежало поваленное дерево, на котором сидел мужчина средних лет, с длиной бородой и взъерошенными тёмными волосами с проседью, одетый то ли в рясу, то ли в длинный чёрный плащ до колен. У его ног потрескивал небольшой костерок.

Мужчина поднял взгляд и заметил Марка. Улыбнувшись, он кивнул в знак приветствия и похлопал ладонью по бревну, явно приглашая молодого человека расположиться рядом с собой.

Приблизившись, Марк сел по правую руку от незнакомца. Тот молча протянул ему фляжку с водой. Марк тут же схватил её, трясущимися руками открутил пробку и припал губами к горлышку. Никогда ещё обычная вода не казалась ему такой вкусной.

Послышался шум крыльев. Уже знакомый Марку филин пролетел над ним, слегка коснувшись крылом его макушки, и уселся на крыше зимовья. Мужчина не обратил на него внимания. Он доброжелательно смотрел на Марка, который от усталости утратил способность удивляться. Выпив воду до последней капли, он вернул фляжку хозяину. На несколько минут у костра воцарилось молчание.

Кашлянув, мужчина наконец промолвил приятным, хорошо поставленным баритоном:

— Надо полагать, я имею удовольствие видеть перед собой Марка Вяземского, местного доктора?

Марк кивнул, по-прежнему не произнося ни слова.

— Очень приятно познакомиться. — Его собеседник слегка наклонил голову. — Позвольте представиться: отец Пётр. Местный священник.

Только сейчас Марк обратил внимание на массивный золотой крестик на груди у мужчины, тускло поблёскивающий в неверном свете пламени костра.

— Честно говоря, я предпочёл бы сразу перейти на «ты» — предложил отец Пётр, всё так же доброжелательно рассматривая Марка. — Разумеется, если вы не возражаете.

— Откуда вы… — наконец промолвил Марк — То есть, откуда ты знаешь меня? Не припомню, чтобы мы встречались.

Священник кивнул, словно подтверждая справедливость этого замечания.

— Дело в том, что у нас есть общие знакомые — пояснил он таким тоном, словно эти слова должны были всё объяснить. — Кроме того, так уж вышло, что начиная с вечера позавчерашнего дня за тобой и твоими приключениями почти всё время наблюдала пара моих друзей. Один из них сейчас присутствует здесь. Именно от него я узнал о тебе почти всё, что мне известно.

С этими словами отец Пётр жестом указал на всё ещё сидящего на крыше зимовья филина, который расправил крылья и издал серию громких «Угу!».

— То есть… Обо мне птица рассказала? — недоверчиво переспросил Марк.

— Несомненно — отец Пётр улыбнулся. — Только это не совсем обычная птица.

Марк вдруг вспомнил нечто важное, и это отвлекло его внимание от загадочного филина.

— Отец Пётр… а ведь я уже слышал это имя. От Демьяна, который из Пантелеевки. Он сказал, что так звали священника, который в лесу сгинул!

Собеседник Марка слегка пожал плечами.

— Что ж, полагаю, можно сказать и так. То, что произошло со мной, действительно можно вкратце описать словами «сгинул в лесу». Вот только — он снова улыбнулся — то, что произошло с тобой, Марк, тоже можно описать этими же словами, не правда ли? Вот лес, вот ты, и, очевидно, что в этом лесу ты сгинул, поскольку вряд ли отдаёшь себе отчёт, где ты сейчас находишься и что тебе делать дальше, я прав?

Марка пробрала дрожь.

— Меня будут искать — пробормотал он, словно пытаясь убедить в этом самого себя. — У меня есть друзья, родственники!

Отец Пётр сочувственно вздохнул.

— Исходя из того, что мне известно — мягко промолвил он, положив руку Марку на плечо — вряд ли тебя будут искать. Скорее всего, твои друзья, родственники и знакомые из внешнего мира в скором времени забудут о твоём существовании. И, может быть, оно и к лучшему. Ведь если бы они очутились здесь в поисках тебя, то вряд ли смогли бы вернуться. Видишь ли, в это место прийти может каждый, но далеко не каждый может его покинуть, в чём ты уже сумел убедиться на собственном опыте. Ведь дорога привела тебя обратно, верно?

Марк крепко стиснул кулаки.

— Я уже совсем ничего не понимаю — произнёс он жалобно. — Я сюда по распределению приехал! Виталий Арнольдович, сволочь, декан наш поспособствовал! А вообще, это всё моя вина. Не надо было с отцом это пари дурацкое заключать. Да что там, не надо было идти на медицинский! Ведь чувствовал же, что это не моё, так нет! Не захотелось денежки терять отцовские!

— Не думаю, что в произошедшем виноват твой отец или, гм… Виталий Арнольдович — произнёс отец Пётр, слегка приподняв брови — Что касается твоей вины, то, полагаю, каждый из нас в некотором роде ответственен за свои проблемы — ибо всё плохое, происходящее с нами, есть уроки, которые Господь даёт нам… а уроки эти даются лишь тем, кто в них нуждается. Впрочем, — добавил он, внимательно поглядев на Марка — Думаю, беседы на вечные темы можно оставить на завтра, так же, как и все необходимые объяснения. Завтра я отвечу на любые твои вопросы, разумеется, в меру своих сил. Сегодня же тебе следует отдохнуть, потому что — прости меня, но это правда — ты выглядишь как человек, который вот-вот упадёт в обморок.

Марк действительно чувствовал себя неважно. Поэтому он не протестовал, когда отец Пётр помог ему подняться и, поддерживая под руку, отвёл в зимовье, где Марк опустился на дощатые полати, тянущиеся вдоль стены и, вместо одеяла, накрылся сверху каким-то старым тулупом. Последнее, что Марк услышал, засыпая, это голос священника:

— Спи и не волнуйся! Могу сказать со всей уверенностью, в моём доме ты в полной безопасности.

В этот раз он уснул крепко, глубоким чёрным сном без сновидений.