Пантелеевка (устар. Пантелеєвка) — одна из старейших деревень Восточной Сибири, географически расположена на севере Иркутской области,

на берегу р. Калиновки (см. раздел реки Восточной Сибири). Среди исследователей

Пантелеевка приобрела известность благодаря самобытному фольклору и уникальным памятникам деревянного зодчества. К сожалению, жители Пантелеевки и соседних деревень неохотно идут на контакт с этнографами. ©

© Этнографический справочник по малым поселениям Сибири

Охваченный страхом, Марк мчался через лес, не разбирая дороги. Вышедшая на небосклон Луна освещала ему путь. В её бледном, серебристом свете каждое дерево, каждый куст казались Марку чудовищем, пришедшим по его душу.

Он остановился лишь когда перешёл вброд реку и поднялся на холм, выйдя на задние дворы деревни. Только тогда он позволил себе отдышаться.

Обернувшись, Марк бросил взгляд за узкую блестящую полоску воды, туда, где темнел лес, через который он только что бежал, не чуя под собой ног.

Лес казался спокойным, и на секунду Марк почти поверил, что всё произошедшее с ним было дурным сном или галлюцинацией.

Но в этот момент окружающее пространство вдруг пронизал низкий гул на границе слышимости, и с одного из холмов за лесом в небо выстрелил тонкий столп лилового света, и ночное небо на Западе тут же окрасилось множеством оттенков фиолетового и лилового, причудливо перетекавших друг в друга, словно гигантские языки пламени.

Марк почувствовал, как его сердце вновь сжал стальной обруч страха. «Это Врата! Они снова открылись! Калинов, мать его, мост!»

Развернувшись, он вновь бросился бежать. Его глаза словно застила пелена, и когда потом он пытался вспомнить эти несколько минут своей жизни, на ум приходили лишь разрозненные отрывки.

Неизвестно, куда бы его занесло, если бы прямо перед ним вдруг не предстала высокая человеческая фигура. Увидев её в последний момент, Марк попытался затормозить, но не успел и врезался на полном ходу.

Кто-то выругался грубым голосом, и Марк почувствовал, как крепкие мужские руки схватили его за плечи.

— Ты куда несёшься, суматошный? Э, да это ты что ли, доктор? Сразу не признал — эк у тебя лицо перекосило. А я тебя как раз искать вышел. На дворе ночь-полночь! Ты где был-то?

Подняв взгляд, Марк узнал Демьяна.

— Я… Я… — он почувствовал, как его зубы стучат под действием адреналина в крови. — Я был… Там…

Демьян нахмурился.

— Да ты уж не к Красным холмам ходил ли?

Марк кивнул и почувствовал, как руки Демьяна стиснули его ещё сильнее. Мужчина вновь выругался и бросил мрачный взгляд на пылающее лиловым и фиолетовым небо.

— Говорил же я тебе! Говорил! Не ходи ты, мол, на ту сторону реки, к Красным холмам!

— Да ни черта ты мне не говорил! — Марк, наконец справился с прыгающей челюстью. — Намекал, но прямо не говорил! Откуда мне было знать, что там… что там…

Демьян наконец перестал сжимать его плечи и сделал шаг назад.

— Да, может и не сказал. — Произнёс он уже спокойнее. — Но откуда ж я знал, что ты туда в первый же день попрёшься? Все вы, приезжие, ненормальные. Что ты, что священник наш сгинувший, отец Пётр. Что вам там, мёдом намазано?

— Слушай, Демьян! Ты не представляешь, что там было! Такое… Такое!

— Не трудись. — Демьян тяжело вздохнул. — И так всё понятно. Более-менее. Пойдём лучше в избу, поспишь. Завтра на свежую голову всё расскажешь. Утро вечера мудренее — русская народная поговорка, слыхал?

Развернувшись, он направился по улице вдоль покосившихся заборов. Марк пошёл было за ним, но вдруг остановился.

— Эльза! Там ведь Эльза осталась! Нужно её спасать!

Демьян обернулся вполоборота. На его хмуром лице появилось выражение озабоченности.

— Эльза? А с ней-то ты зачем связался? Ладно, неважно. Не волнуйся, всё у неё будет нормально.

— Ты не понимаешь…

— Нет, это ты не понимаешь! А потому делай, что тебе говорят. Иди спать, а завтра… Завтра мы тебе всё объясним.

Марк почувствовал страшную слабость во всём теле. Только сейчас он вдруг понял, как сильно, смертельно устал за сегодняшний день. Решив не спорить, он кивнул, и вновь двинулся вперёд, не спрашивая, кого Демьян имел ввиду под словом «мы».

***

Сразу по приходу в избу, Марк, всё ещё находясь в состоянии шока, бросился на расстеленный диван не раздеваясь, прямо в ботинках. Хозяин дома покачал головой, но ничего не сказал — вместо этого задёрнул шторы и погасил свет, после чего, задержавшись на минуту, вышел на улицу, хлопнув за собой дверью.

Марку казалось, что после всего пережитого ему не удастся уснуть — но, вопреки ожиданиям, он провалился в сон едва его голова коснулась подушки.

Ему снилось, будто он вновь висит в непредставимой, ни с чем не сравнимой бесконечной пустоте Мира-Между-Мирами, и крохотные искорки света проносятся вокруг и сквозь него быстрым потоком. Чей-то голос всё шептал и шептал что-то на неведомом Марку языке и, хотя слова были непонятны, шёпот этот приводил его в дрожь.

Внезапно, всё изменилось. Марк будто снова очутился на знакомой поляне на вершине холма. Он увидел покосившуюся избушку Егды, а напротив неё — деревянную клетку, которой там раньше не было.

Внутри клетки на коленях стояла Эльза. На ней была лишь изодранная рубашка, едва прикрывавшая наготу. Руки девушки были подняты и широко разведены — присмотревшись, Марк заметил, что они были крепко привязаны к решетке лозами терновника. Спутанные распущенные волосы закрывали её лицо, а на теле виднелись свежие ссадины и синяки.

Всю представшую перед ним картину Марк наблюдал издали, словно зависнув в воздухе на высоте нескольких метров над землей.

Перед клеткой, скрестив руки на груди, стояла Егда и говорила что-то насмешливым голосом. Прислушавшись, Марк смог разобрать её слова:

— …глупость, самонадеянность и нахальство! Но не волнуйся, моя милая, твоя кара не будет слишком жестокой. Я позволю тебе жить… Да, позволю! Если, конечно, ты склонишься передо мной и перестанешь упорствовать в своём упрямстве… Что?!

Эльза ничего не говорила, но Егда вдруг дёрнулась, словно получила пощёчину. Побледнев от злости, она бросилась к клетке, просунула руку сквозь прутья решётки и, ухватив девушку за подбородок, запрокинула её голову и прошипела:

— Разве ты забыла, как защищать свои мысли от прочтения? Или ты хотела, чтобы я прочла их? Хотела смутить меня этим презрением, которым они пропитаны?

Девушка ничего не ответила, но Марк увидел, как уголки её губ слегка приподнялись в слабой улыбке.

Егда снова вздрогнула.

— А может быть, — тихо произнесла она после небольшой паузы — Может быть, мне стоит притащить сюда этого юношу, и выпотрошить его прямо на твоих глазах?

Глаза Эльзы широко распахнулись. Марку показалось, что в них стоят слёзы.

— О, да! Похоже, ты не совсем к нему равнодушна, не так ли? — Широко усмехнувшись, Егда похлопала девушку по щеке. — Не сомневайся, я приволоку его сюда, к своим ногам, и прикончу его. Но сперва отниму у него мой перстень, который он украл, мой славный перстень, драгоценный мой перстенёк…

Внезапно видение поблекло. Марк почувствовал, что его грубо трясут за плечо, и услышал, как чей-то грубый, прокуренный голос произнёс:

— А ну, поднимайся! Хватит дрыхнуть, кому сказал!

Открыв глаза, Марк несколько секунд смотрел в потолок, пытаясь собраться с мыслями, а затем рывком поднялся, сел на диване и осмотрелся.

Судя по полумраку, утро было ещё совсем ранним, и рассвет только начался. За ночь обстановка комнаты поменялась. Куда-то исчез обеденный стол, а на его месте у стены в ряд стояли стулья, на которых расположилось около десятка мужчин.

Отдельно от прочих, почти вплотную к дивану, на котором сидел Марк, стоял ещё один стул, на котором восседал лысый, высокий и худой старик в очках с роговой оправой. На старике была старая замызганная тельняшка и брюки с заплатами, а между пальцами тлела сигарета.

Рядом со стариком стояло ещё несколько человек, в одном из которых Марк узнал Демьяна. Все присутствующие в комнате смотрели на Марка, и в их взглядах читалось что-то недоброе.

Обращаясь к Демьяну, Марк промолвил:

— Утро доброе. Что здесь происходит? Что за столпотворение?

Лицо Демьяна не выражало никаких эмоций. Помолчав несколько секунд, он ответил ровным голосом:

— Ты, кажется, хотел вчера обсудить то, что с тобой произошло? Вот мы для этого здесь сегодня и собрались. Это наш народный сход, а вот это — он кивнул в сторону старика, сидящего ближе всех к дивану — это наш староста, Прокопий Иваныч.

— А почему в такую рань?

В толпе послышались смешки. Кто-то произнёс ехидным голосом:

— Слыхали? Для городского мальчика это рань! А утро-то в самом разгаре!

Староста Прокопий вдруг побагровел и рявкнул:

— Хватит галдеть! Угомонились все! А ну-ка, ты — он ткнул корявым пальцем в грудь Марка — Рассказывай всё, от начала и до конца, и во всех подробностях!

Решив не обращать внимания на хамство, Марк кивнул и, собравшись с мыслями, произнёс:

— Ну, хорошо. Для начала, представлюсь. Меня зовут…

Прокопий, поморщившись, перебил его:

— Знаем мы, как тебя зовут, и зачем приехал. Демьян нам всё рассказал. Говори про то, что с тобой вчера вечером приключилось, когда ты к Красным холмам ходил.

Пожав плечами, Марк начал рассказ с того момента, как они с Эльзой вместе отправились на поиски её сестры. Чем дальше продвигалось его повествование, тем напряжённей становились лица собравшихся. Когда он дошёл до момента своего знакомства с Егдой, Прокопий побледнел и, шумно выдохнув, откинулся на спинку стула.

— Да, теперь всё понятно. — Пробормотал он ни к кому конкретно не обращаясь. — Теперь ясно, почему всю ночь небо над холмами светилось и гул стоял. Это всё ты — он бросил на Марка яростный взгляд — Ты виноват! Ты разозлил нашу госпожу! Разозлил Ту-Что-Знает!

— Это я-то её разозлил? — Возмутился Марк — Это она набросилась на меня! Я просто пришёл и…

— Ты пришёл к ней без уважения! Ты разговаривал дерзко! Да ещё и эта девчонка… Всем известно, что у неё с госпожой спор какой-то вышел, потому госпожа и сестру её в русалку обратила…

— Во-первых, я всего этого не знал! — крикнул Марк, чувствуя, как в его душе поднимается тёмная волна гнева. — Могли бы и предупредить! А во-вторых, госпожа эта ваша мало того, что ведьма, так ещё и ненормальная! А Эльза мне жизнь спасла, потому как после того, как я эту вашу госпожу придушить попытался…

В толпе кто-то ахнул. Лица мужчина побелели от страха. Прокопий, сжав кулаки, оскалился, словно загнанный в угол волк, обнажив крупные жёлтые зубы.

— Что ты сказал, щенок? — Прошипел он, глядя на Марка налитыми кровью глазами сквозь толстые линзы очков. — Кого ты там душил?

— Да она сама начала… Она там такое устроила…

Прокопий вскочил со стула.

— Ты понимаешь, что ты натворил? За такое госпожа нас всех со свету сживёт, всю деревню, и разбираться не станет! Она натравит на нас чудовищ, и это в лучшем случае! В худшем случае, на нас обрушатся холод, глад и чума, и умирать мы будем долго и мучительно!

Кряжистый бородатый мужчина, стоявший справа от Прокопия, подошёл к нему и начал шептать что-то старосте на ухо. Марк расслышал лишь отдельные слова: «…попробовать… поднесём… прощение».

Прокопий кивнул и улыбнулся. Его улыбка была неприятной и больше походила на жестокую гримасу.

— Да, решение есть — произнёс он уже спокойней. — Мы можем сделать с ним тоже самое, что сделали с Никиткой.

В комнате воцарилось молчание.

Демьян, нахмурившись, пробормотал:

— Ну зачем же так сразу, Прокопий Иваныч? И потом, мы же договорились Никитку больше не вспоминать…

— А может, мы и Василия больше вспоминать не будем? — ощерившись, бросил Прокопий. — И Ивана? И всех прочих смутьянов, что мы госпоже в жертву принесли?

Марк попытался подняться на ноги, но бородач справа от Прокопия положил ему руку на плечо, и с силой надавил, не давая встать.

— Жертва? Какая ещё жертва? Вы что со мной сделать хотите?

Прокопий вновь улыбнулся.

— Мы собираемся послать госпоже твою голову, чтобы заслужить её прощение и милость. Сопротивляться не советую, будет только…

Договорить он не успел, так как Марк, сбросив с плеча удерживающую его руку, рванулся к двери, оттолкнув старика в сторону. Однако, на полпути его остановили, окружив тесным кольцом. Из-за спины он услышал голос Прокопия:

— Мужики, хватайте его и тащите на задний двор!

Тут же множество рук потянулись к Марку со всех сторон. Закричав, он вновь бросился вперёд, размахивая кулаками во все стороны. Один из деревенских, получив удар по голове, рухнул, как подкошенный, и Марк попытался проскочить, перепрыгнув через него.

Ему почти удалось вырваться, но кто-то ухватил его сзади за пояс и резко дернул. Марк потерял равновесие и упал. Какой-то предмет, выпав из кармана его джинсов, покатился по полу с глухим стуком. Внезапно, послышался возглас: «Глядите!», и окружившая молодого человека толпа расступилась.

Поднявшись на ноги, Марк огляделся вокруг. Лица деревенских были белее свежего снега. Они неотрывно смотрели куда-то вниз, по всей видимости, рассматривая упавший на пол предмет.

Проследив за их взглядом, Марк увидел массивный золотой перстень, тускло поблёскивавший в пробивающемся из окон утреннем свете. Несколько секунд он тупо смотрел на него, не понимая, откуда он здесь взялся, пока не вспомнил о том, что собственноручно сорвал его с пальца ведьмы во время их короткой стычки.

Только теперь он удосужился рассмотреть свой трофей повнимательнее. Перстень имел вид старинный и внушительный. Он был украшен тонкой и весьма искусной резьбой, а на его верхушке располагалась крупная печатка, на которой с помощью резьбы был изображён змей, поедающий собственный хвост. Змей обладал крыльями, причём не кожистыми, как у китайских драконов, а вполне себе птичьими, оперёнными.

Вокруг змея была расположена надпись, прочитать которую с высоты своего роста Марк не мог. Наклонившись, он поднял перстень, приблизив его к глазам, чтобы рассмотреть.

Как оказалось, надпись была на латыни. Призвав на помощь полученные в медуниверситете знания, Марк с трудом разобрал написанное, и машинально прочёл вслух: «Между моря без границы, стоит как столп Гермеса птица, свои крылья пожирая и себя тем укрепляя».

Перстень вдруг начал ритмично пульсировать. Его окутало слабое, но постепенно усиливающееся лиловое свечение.

Оглянувшись по сторонам, Марк заметил, что воздух вокруг задрожал, словно нагревшись от невидимого пламени.

Староста Прокопий громко выругался. Вздрогнув, Марк поднял на него взгляд, и увидел его бледное лицо с застывшим оскалом. Их глаза встретились, и Марк увидел, как во взгляде старосты злость борется со страхом. Он словно разрывался между желанием броситься на Марка и сбежать через окно.

Марк счёл, что будет лучше не дожидаться его решения и попятился спиной к двери, держа перстень перед собой в пальцах вытянутой руки и молясь про себя, чтобы тот странный эффект, который он оказал на деревенских, не рассеялся до того, как он отойдёт на безопасное расстояние.

Никто не последовал за ним. Не глядя пнув ногой дверь, Марк вышел в сени, и, спрятав перстень в карман, выскочил на улицу и бросился бежать.

Он бежал до тех пор, пока деревня не осталась далеко позади. Лишь тогда он позволил себе сбавить шаг.

Он шёл по дороге по направлению к райцентру, периодически оглядываясь: нет ли погони? В голове была пустота, лишь одна мысль билась, заглушая все остальные: «Маски сброшены!». Он и сам не знал, что это значит, однако мысль эта наиболее полно описывала его внутреннее смятение.

На мгновение у него появилось желание вернуться и забрать свои вещи, оставшиеся в избе у Демьяна, но он тут же отказался от этой безумной идеи. Нет, чем дальше он окажется от этой деревни сумасшедших фанатиков-сектантов, тем лучше, а вещи — дело наживное. Не помирать же из-за них!

Пройдя около километра, Марк вдруг остановился. Ему в голову пришла мысль об Эльзе. Несмотря на то, что как он теперь понимал, девушка его подставила, он чувствовал, что у него нет ни малейшего желания оставлять её в руках ведьмы. Однако, поразмыслив, Марк решил, что для Эльзы будет куда больше пользы, если он выберется из этого гиблого места живым и попытается помочь ей извне.

«Нет, конечно же, я её не брошу» — мысленно успокаивал себя Марк — «Доберусь до райцентра, оттуда на первом же автобусе в город, а потом сразу в полицию. В полиции я, конечно, всего рассказывать не буду — не хватало ещё, чтобы меня упекли в сумасшедший дом. Достаточно будет рассказа о культе, практикующем ритуальные жертвоприношения. В крайнем случае, подключу связи отца! Так будет лучше для нас обоих».

Несмотря на эти рассуждения, совесть всё же мучала Марка, когда он вновь пошёл вперёд, стремясь до наступления темноты пройти без малого тридцать километров, отделяющих проклятую деревню от райцентра.