В славянской мифологии русалки — разновидность проказливой нечисти. Ими становились утопленницы, девушки, умершие недалеко от водоема, либо люди, купающиеся в неурочное время. Русалок иногда отождествляли с «мавками» (от старославянского «навь» — мертвец) — детьми, умершими без крещения либо задушенными матерями. Глаза таких русалок горят зеленым огнем. По своей натуре они существа гадкие и злые, хватают купающихся людей за ноги, тянут под воду, либо заманивают с берега, обвивают руками и топят. Бытовало поверье, что смех русалки может вызывать смерть (это делает их похожими на ирландских баньши). Некоторые поверья называли русалок низшими духами природы (например, добрые «берегини»), не имеющими ничего общего с утопленниками и охотно спасающими тонущих людей. ©

© Бестиарий. Существа славянской мифологии

Эльза обернулась быстро, и пяти минут не прошло. Марк ожидал, что она наденет платье, однако, когда дверь распахнулась, девушка предстала перед ним в походной одежде — куртка цвета хаки, сапоги с высокими ботфортами, поношенные джинсы.

Впрочем, это же деревня, возможно, для местных это вполне себе повседневный наряд?

— О чём задумался? — c улыбкой спросила Эльза.

— Да так, ни о чём.

Они пошли бок о бок по тропинке, мимо шеста с насаженным на него черепом, через скрипучие ворота. Оглянувшись, Марк заметил, как откуда-то из-за избы вылетела огромная птица и устремилась в сторону леса.

Странно. Сова посреди дня?

Сперва они шли молча, но затем Марк спросил о том, что крутилось у него в мыслях ещё со вчерашнего дня:

— Ты не знаешь, что случилось с предыдущим доктором, который сюда до меня по распределению приезжал?

Эльза бросила на него слегка удивлённый взгляд.

— А ты его разве не видел? Он же у Демьяна живёт, там же, где и ты остановился.

— Не видел. Там только парень какой-то сумасшедший живёт, Эдиком звать.

— Ну, так это он и есть.

Марк почувствовал, как по спине у него пробежали мурашки.

— Что же с ним приключилось?

Девушка пожала плечами.

— В уме повредился, уже года три как. Семьи у него нет, сирота. Вот Демьян его у себя и приютил.

— Поняяяятно… — протянул Марк. Он вспомнил Анатолия, который подвозил его до деревни. Кажется, тот тоже упоминал о том, что предыдущий доктор был сиротой.

Настроение у Марка отчего-то испортилось и на душе стало неспокойно.

— Кстати, может, про свою семью расскажешь? А то фамилия у тебя какая-то знакомая, Вяземский…

Молодой человек усмехнулся. Похоже, интерес к его персоне был вызван не только природным обаянием.

— Если ты подумала о «Вяземский Клиник» — то, в общем-то, угадала. Мой отец владеет этой компанией. Он раньше в Минздраве работал, а потом решил в медицинский бизнес уйти. Сейчас ты, должно быть, думаешь, что я здесь делаю тогда, почему я в местном здравпункте, а не в какой-нибудь элитной клинике путь трудовой начинаю? И если я тебе скажу, что просто хочу помогать людям, ты мне не поверишь?

— Не знаю. Если честно, на доброго самаритянина ты не очень похож.

— Правильно. Я тебе больше скажу — была бы моя воля, я бы и в медицину не сунулся.

Как оказалось, Эльза была прекрасным слушателем. Она обладала редким даром сочувственного и понимающего молчания, когда собеседнику самому хочется выложить всё, что наболело на душе. И Марк выкладывал. С некоторым удивлением он отметил, что рассказывает своей прекрасной спутнице даже о том, о чём рассказывать не собирался. Во всяком случае, при первой встрече. Когда они подошли к избе Демьяна, он как раз заканчивал излагать сложную историю своих взаимоотношений с отцом.

— … и тогда я и предложил пари заключить. Давай, говорю, раз ты считаешь, что я такой бездарь, и ни на какое серьёзное дело не годен, я медицинский закончу сам, без твоей помощи? И если справлюсь, то ты меня больше деньгами попрекать не будешь? А он мне на это: «Не только закончишь, но и отработаешь три года, куда направят. Если справишься и не накосячишь, верну тебе и машину, и квартиру, и ни слова больше не скажу. Ну а если не справишься, лишу тебя наследства!». Ну я и согласился, сгоряча. Что скажешь, дурак я?

— Смотря с какой стороны посмотреть.

— В смысле?

— На мой взгляд, дурак, если рассуждать не в медицинском смысле, а в житейском, это тот, кто в своём выборе против своей природы идёт. Тем самым, против самого себя козни строит. Такой человек счастья никогда не добьётся. А что есть цель человеческой жизни, как не достижение счастья? Если жить без счастья, тогда и жить не стоит.

Марк удивлённо поднял брови.

— Не ожидал, что ты философией увлекаешься. Ну а что ты скажешь на то, что счастье себе каждый по-своему представляет?

— Так я о том и говорю. Если для тебя счастье в том, чтобы жить себе припеваючи на деньги родителей, то ты всё правильно сделал, и когда по воле отца в медицинский пошёл, хотя тебя медицина не привлекала, и когда пари это заключал. И дураком тебя назвать никак нельзя. Ну а если ты хотел иного для себя… Тогда уж сам рассуди.

— Интересная мысль. Нет, правда, есть над чем подумать. Ты знаешь, если бы меня отец тогда не прогнул, я бы точно на какой-нибудь филологический поступил. Меня всегда фольклор славянский увлекал, все эти домовые, лешие, банники, русалки…

— Правда? — Эльза отреагировала неожиданно живо, устремив на Марка заинтересованный взгляд. — И много ты про славянский фольклор знаешь?

— Порядочно. — в ответе Марка послышалось лёгкое удивление. Он никак не ожидал, что во всём его рассказе девушку больше всего заинтересует именно эта часть. — Вообще то, я даже статью писал по этой теме в один журнал. Так и не дописал, правда. А что?

— Да нет, ничего.

Повисла пауза. Марк вдруг почувствовал неловкость. Но прежде, чем он смог понять откуда она возникла, девушка с улыбкой произнесла:

— Так ты в дом-то позовёшь, или так и будем у ворот стоять?

— Извини, заболтался что-то. — Марк сделал приглашающий жест рукой. — Как говорится, милости прошу!

***

Они сидели за столом, где ещё вчера смертельно уставший Марк ужинал с Демьяном, и пили чай. Чай нашёлся на кухне, и Марк рассудил, что хозяин дома не сильно обидится, если в его отсутствие гость позволит себе без спроса взять пару дешёвых чайных пакетиков. Там же, на кухне, внезапно нашёлся самовар — самый настоящий, старинный.

Находка эта пришлась весьма кстати, так как выяснилось, что электричество отключили. По словам Эльзы, ничего удивительного в этом не было — старые сети не справлялись с нагрузкой, и свет в Пантелеевке, как и окрестных деревнях, отключался частенько.

Самоваром Марк пользоваться не умел, но, как оказалось, умела Эльза.

Они сидели за столом, пили чай, и вели светскую беседу — говоря другими словами, болтали обо всём и ни о чём.

Из динамиков телефона Марка, лежащего на столе, доносились звуки музыки. Как обычно, играла любимая Марком группа «Мельница».

«Я — голубая трава, что поет ночью и днем,

Что крушит железо и сталь!

Я голубая трава, что живет в сердце твоем.

Сопротивленье, мой друг, бесполезно,

Поверь, бесполезно — мне жаль!

Даже живой или мертвой водой, даже вином или хлебом -

Не защитишь, не укроешь себя, не остановишь рост.

Я — голубая лесная трава, я от корней и до неба,

Я у тебя внутри, мой друг, и проросла насквозь…»

Марк сделал звук на телефоне чуть громче.

— Вот, кстати, насчёт славянской мифологии. Я так понял, тебя эта тема тоже интересует? Тогда эта группа тебе понравится. У них все альбомы в жанре фолк-рок. Взять даже эту песню — ты знаешь, что «голубая трава», про которую здесь поётся, имеет свой прообраз в древних славянских легендах?

— Ты про разрыв-траву? — Эльза усмехнулась. — Так она не голубая, она скорее цвета морской волны.

— Так говоришь, как будто сама её видела.

Девушка пожала плечами, и сделала глоток, отпив чай из эмалированной кружки. За столом воцарилось молчание, разбавляемое лишь словами песни.

«Я голубая трава, что поёт

Даже во сне

Что крушит железо в горсти

Голубая трава вечно ждёт

Иди же ко мне

Сопротивление мой друг, бесполезно

Поверь, бесполезно. Прости…»

Уже не в первый раз за последние полчаса Марк почувствовал, что его собеседницу гнетут какие-то мысли, которые она всё никак не может решиться озвучить. Чем дальше, тем больше она отвечала невпопад, о чём-то задумывалась, или вот, как сейчас, замолкала, и нить разговора терялась, а в воздухе повисало неловкое молчание.

Выключив музыку, Марк произнес, стараясь говорить максимально мягко и деликатно:

— Слушай, Эльза. Я чувствую, что ты хочешь мне что-то сказать, чем-то поделиться, но никак не можешь решиться. Я понимаю, мы с тобой только что познакомились — но у меня такое чувство, что я тебя уже сто лет знаю. Не каждому своему знакомому я рассказываю то, что рассказал тебе. И, может быть, это прозвучит наивно, но я чувствую, что между нами появилась некая связь, понимаешь? Я просто хочу сказать, что ты можешь мне довериться.

Прозвучало всё это донельзя сумбурно, и Марк в очередной раз за сегодняшний день проклял своё внезапно возникшее косноязычие. Эльза смотрела на него, закусив губу, её рука с кружкой застыла на полдороги, и молодой человек почувствовал, как краснеет под её взглядом.

Девушка осторожно поставила кружку с чаем на стол, и как-то вдруг вся поникла. Её взгляд опустился и уткнулся в пол, а пальцы стали нервно теребить косу.

За столом воцарилось молчание.

Кляня себя на чём свет стоит, Марк произнёс:

— Ну ладно, извини если полез не в свое дело. Давай забудем всё, что я только что сказал.

Он ожидал, что Эльза встанет из-за стола и под каким-нибудь предлогом уйдёт. Однако, случилось иное. Девушка подняла взгляд, грустно улыбнулась и тихо промолвила:

— Нет. Ты прав, я действительно хотела сказать тебе кое-что очень важное, да всё никак не могла подступиться. Спасибо, что сам вызвал меня на этот разговор. Видишь ли, мне нужна твоя помощь. Я понимаю, что просить о помощи человека, с которым только что познакомилась глупо, да и невежливо как-то. Но, как ты и сказал, у меня чувство, как будто я знаю тебя сто лет. А речь идёт о кое-чём очень важном для меня.

Марк откинулся на спинку стула. В глубине души, он почувствовал облегчение. «Ну что же, по крайней мере, я оказался прав. Пятёрка за наблюдательность!».

— Речь идёт о моей младшей сестре, — продолжила Эльза. — Её зовут Катя, и она пропала.

Марк удивлённо поднял брови.

— Пропала? В каком смысле?

— В прямом. Три дня назад она убежала в лес и, скорее всего, там заблудилась. Дело в том, что она не совсем в своём уме. Обычно я за ней слежу, и одна она со двора не выходит, да вот — не уследила.

Марк подумал, что из всех вещей, которые он мог услышать эта, пожалуй, была одна из самых неожиданных. Но вслух произнёс совсем другое:

— Эльза, я тебе, конечно, сочувствую. Но не вполне понимаю, чем я могу тебе здесь помочь. Тут в полицию обращаться нужно, поиски организовывать.

Эльза вздохнула.

— Да обращались уже. Людей у них нет. Да и в глушь нашу ехать не горят желанием, так и сказали. Хорошо, хоть соседи помогли. Мы с ними в первые два дня весь лес на восточном берегу реки обшарили, но Катю не нашли. Видать, она на западный берег ушла, к Красным холмам. Вот только к Красным холмам со мной соседи идти отказываются. Понимаешь, у нас в деревне считается, что места там заповедные, а может, даже проклятые…

— Опять! — Марк нахмурился. — Опять какие-то странные суеверия! Когда я сюда ехал, меня один мужик подвозил, Анатолием звать. Так он тоже самое говорил. Про земли какие-то проклятые. Только он про всю вашу деревню так отзывался, и про всю местность окрест неё.

— Насчёт всей деревни не знаю, но вот про Красные холмы люди всякое болтают, — Эльза наклонилась вперёд и понизила голос. — Говорят, будто люди там пропадают, без вести. И что обитают там чудовища всякие. Вот только сама я такого не видела, хотя гуляла там неоднократно. Прав ты, суеверия это, и не более. Вот только народ у нас тёмный, суеверия или нет, а к Красным холмам ни ногой. Вот и собралась я Катю сегодня в одиночку искать, а тут ты постучал. Ты ведь не местный, и в глупости всякие не веришь. Вдвоём у нас больше шансов…

— Подожди, подожди… — Марк пытался собраться с мыслями. — То есть, пока мы с тобой тут болтали, твоя сестра… Что же ты раньше молчала?

Эльза снова опустила взгляд.

— Ну не могла же я сразу всё вот так вывалить на тебя, едва познакомившись. А помощь твоя мне нужна, вдвоём мы куда быстрее управимся. Понимаю, всё это выглядит странно, но мне правда нужна твоя помощь. Поможешь мне сестру найти?

Её рука слегка коснулась ладони Марка. Молодой человек почувствовал, как сердце его забилось чуть быстрее. Помолчав несколько секунд, он медленно произнёс:

— Ну что же, я всё равно сегодня никуда не собирался, и планов никаких не было…, а так — сделаю доброе дело. Только мне переодеться нужно, не в кроссовках же за двадцать штук по лесу бродить. Я мигом, ты только выйди на минутку.

Эльза просияла.

— Жду тебя во дворе. И — спасибо тебе огромное, Марк. Я этого не забуду. Да, спасибо большое… Огромное…

Она вдруг сбилась на полуслове и опустила взгляд. По её лицу пробежала тень, которая, впрочем, быстро исчезла. Прежде, чем Марк ответил, она промолвила:

— Жду тебя на улице!

И скрылась за дверью.

***

Они стояли вдвоём на склоне холма на краю деревни. Внизу текла река, а за ней виднелся лес, при взгляде на который у Марка отчего-то на душе становилось неуютно. Он не мог понять, в чём причина — но отчего то лес казался ему враждебным, чужим.

— Я думаю, нам лучше будет разделиться, — произнесла Эльза. — Ты иди налево, а я направо пойду. До темноты у нас ещё часов восемь, времени много. Если повезёт, то сегодня Катю и найдём. Вот только, есть ещё один момент…

Повернувшись к Марку, девушка вдруг задала вопрос, который прозвучал как гром среди ясного неба:

— Скажи, ты крестик носишь?

— Что? — молодой человек подумал, что ослышался. — Крестик? Ну, не ношу. Но к чему вообще этот вопрос?

— Понимаешь, в чём дело… Сестра моя — она странная… Я же говорила, что она, так сказать, не вполне в своём уме? Так вот, она считает себя русалкой. Нет, не той, которая с рыбьим хвостом — а, скорее, славянской русалкой. Ну, как там было у Пушкина: «русалка на ветвях сидит». Так вот, крестов она боится. Если случайно увидит его на тебе — может и убежать.

— Да уж… Любопытно. — Марк смотрел на девушку с лёгким недоверием. — Интересные симптомы. Есть ещё что-нибудь, о чём мне нужно знать?

Эльза пожала плечами.

— Моя сестра вообще очень пуглива. И очень странная. Лучше будет, если ты её увидишь, к ней не приближаться. Даже если… Даже если, скажем, она сама начнёт манить тебя, и смеяться при этом. Особенно если будет смеяться. Лучше просто позови меня, я сама с ней справлюсь. Вот, возьми.

Девушка сунула руку в карман и неожиданно вытащила из неё маленькую деревянную дудочку, украшенную причудливой резьбой.

— Подуй в неё трижды, и я тут же прибуду.

Марк молча смотрел на неё с недоверчивой улыбкой.

— Честно говоря, — произнёс он спустя несколько секунд. — Честно говоря, мне всё кажется, что это какой-то розыгрыш. Уж больно странные вещи ты говоришь. Да и в целом обстоятельства, надо признать, необычные.

Эльза кивнула и серьёзно ответила:

— Да, я понимаю. Обстоятельства действительно необычны — но клянусь тебе, это не розыгрыш! Просто… Просто сделай так, как я сказала — и ты очень, очень мне поможешь. Конечно, если ты передумал…

Молодой человек пожал плечами.

— Не переживай. Я из тех людей, кто держит свои обещания.

Решив больше ничему не удивляться, и просто плыть по течению, Марк протянул руку, взял из ладони девушки дудочку (почувствовав, что материал, из которого она сделана, только внешне напоминает дерево, а на ощупь скорее похож на кость) и сунул её в карман брюк.

— Ну, удачи нам обоим.

Эльза кивнула.

Они медленно стали спускаться к реке, двигаясь каждый в своём направлении.