Забыв про сильную боль в голове, я подскочила.

Большая светлая комната. Огромная, просто какого-то нереального размера кровать. И я. Одна. Одета. Укрыта белоснежной простынёй.

Пиджак висел на спинке стула, стоящего у туалетного столика напротив кровати.

Внешний вид брюк и рубашки, конечно, оставлял желать лучшего, но они хотя бы были на мне — уже плюс.

Спустив ноги с кровати, я задела туфли, стоявшие рядом, и случайно сбила их.

— Ма-арс?

Никто не откликнулся.

С опаской подойдя к туалетному столику, я наклонилась к зеркалу. Под глазами чёрные круги. На сей раз действительно от растёкшейся туши. Волосы распущены и ужасно растрепались. Кожа бледная, даже сероватая. Моё отражение идеально совпало с состоянием!

Я поморщилась. От своего вида и противного привкуса во рту.

«Вжжж-вжжж». Ого, значит, телефон где-то рядом! Подняв пиджак, я с облегчением обнаружила свою сумку, в которой лежал и телефон, и резинка с моих волос. И какие-то купюры. Откуда?!

На экране телефона светилось время: 09:28 — и сообщение о том, что планируется потепление.

— Марс! — я всё не теряла надежды его обнаружить, но и в этот раз никто не откликнулся.

«Айя, я вчера выпила какой-то лютый напиток, и сейчас не знаю, где я. Марса рядом нет. Прости, что беспокою, но ты не могла бы меня забрать? Скину геолокацию,» — обойдя всё помещение — похоже, это был номер отеля — и удостоверившись, что моего спутника действительно нигде нет, я сделала первое, что пришло в голову: написала сообщение подруге. И только хотела нажать на кнопку отправки, как раздался стук в дверь.

— Марс? — я обрадованно подскочила к двери и опустила ручку вниз.

— Доброе утро! — на пороге стояла молодая девушка-портье. — Завтрак в номер, — она вкатила тележку и расставила на небольшом журнальном столике несколько блюд и напитков: от минеральной воды с лимоном до сэндвичей с красной икрой.

Наблюдая за этим, я покрылась испариной: интересно, тех денег, что я нашла в сумке, хватит, чтобы всё это оплатить?

— Эм, простите… — я терялась, какой вопрос задать первым.

— Ах, да! — девушка лучезарно улыбнулась. — Ваш спутник ждёт Вас в лобби. Просил не торопиться: позавтракать и сделать всё, что Вам необходимо, — с этими словами портье, чуть склонившись, вышла за дверь и закрыла её за собой.

— Уф-ф — ф! — я выдохнула и, выпив залпом воду с лимоном, первым делом стёрла сообщение для Айи.

Час спустя, более-менее приведя себя в порядок, я вышла из номера.

Меня ужасно терзали угрызения совести: как ни силилась, я не могла вспомнить, как я добралась от рок-клуба до этого роскошного отеля. Но я изо всех сил старалась идти с прямой спиной и невозмутимым выражением лица. В голове то и дело звучала фраза о том, что мир начинается с меня — спасибо Ирме! И — я вспомнила об этом только в душе — спасибо ей ещё и за то, что устроила мне сегодня выходной. Он оказался неожиданно кстати.

Спустившись вниз, я начала озираться, ища глазами Марса — и заметила его в большом бежевом кресле чуть в глубине холла. Он был погружён в чтение и совершенно ничего не замечал.

Я невольно залюбовалась его аккуратным внешним видом и идеально уложенными волосами: очевидно, в отличие от меня, он спал не в одежде…

— Доброе утро! — я улыбнулась и почувствовала, как щёки розовеют.

— О, привет, красивая! — Марс поднялся и чмокнул меня в щёку. — Ты выспалась? Как самочувствие?

— За «красивую» спасибо, конечно, — мне польстило это слово и его аккуратный поцелуй. — Но я себя сейчас такой совсем не чувствую… Слушай, если честно, я вообще ничего не помню с того момента, как принялась за вторую кружку пива — или что было в этой кружке, — я села в соседнее кресло.

— Я так и подумал, — в голосе мужчины я не услышала ни толики сарказма или упрёка. — Ты, похоже, совсем не пьёшь алкоголь?

Я покачала головой:

— В студенчестве изредка выходила с подругами куда-нибудь в бар, но как начала работать — вообще не пила.

— Ну, я так и подумал. Ты уж прости меня, дурака, — Марс потупился, как будто это он попал впросак, а не я. — И Лёвка тоже — дурак. Надумал же вторую кружку тебе притащить… — мужчина покачал головой, похоже, совершенно не замечая, как я пялюсь на него с откровенным восхищением.

Я изо всех сил удерживала себя от порыва обнять его за такую заботу, которой у меня в жизни не было.

— А как мы здесь… оказались? — я обвела взглядом просторный холл.

— Ну, я не стал тащить «трезвого водителя» в деревню: как ему потом возвращаться? Да и ты задремала в машине. Решил, что будет разумно переночевать в каком-нибудь приличном отеле. Номеров с раздельными кроватями не было — поэтому я взял два соседних. Надеюсь, ты не испугалась с утра… А то я тебе свой номер дал, а твой так и не записал… Кофе не хочешь?

Я покачала головой и почувствовала, что она всё ещё тяжёлая:

— Я отлично позавтракала в номере, спасибо! А ты?

— Я встал пораньше и тоже перекусил… Кстати, книга, — Марс закрыл «Сто лет одиночества». — Крутая! Не мог оторваться. Вчера еле уснул, и сегодня только открыл глаза — и взялся за чтение. Она как будто действительно говорит со мной и, — он подумал. — отрезвляет что ли…

— Вау! — я искренне восхитилась. — Я рада, что она пришлась тебе по вкусу!

Когда мы сели в машину, я, набравшись смелости, поинтересовалась:

— Слушай, я у себя в сумочке обнаружила какие-то деньги. Это не твои случайно?

Марс едва заметно улыбнулся:

— Твои.

— Серьёзно?! Откуда?

— В общем… ты вчера когда вторую кружку допила, вышла на сцену, подвинула вокалиста и сказала, что ты ведьма — и что каждого из сидящих в зале видишь насквозь.

— Гос-с-споди! — я закрыла лицо ладонями, почувствовав, как стыд заполняет меня, как вода бутылку. — Надеюсь, я не наговорила ничего ужасного?

— Ой, наоборот! — Марс хохотнул. — Народ прилично поразвлёкся, — ты каждому говорила что-то про его прошлое, отношения, деньги, будущее. И, судя по их лицам, попадала в точку.

— Правда? — я глянула на мужчину из-под ладошки. — И что же я говорила?

— Ну, в основном, что-то нейтральное. Одному парнишке рассказала, что он до сих пор влюблён в подругу детства и надо бы её найти. Какой-то девушке посоветовала не завидовать коллеге по работе. Один мужик, правда, схлопотал: ты назвала его подлым изменщиком и сказала, что это плохо кончится — и его спутница залепила ему нехилую оплеуху… Тот, конечно, остался недоволен, но его быстро вывели на свежий воздух.

— Кошмар какой!

— Кошмар — это изменять любимой женщине. Сам напоролся.

— А если я ошиблась?

— Не ошиблась. Он начал кричать, что его личная жизнь никого не касается, и что это его дело: кому, с кем и сколько раз изменять.

— Да уж, — я поджала губы.

— Ты и мне кое-что сказала, — Марс замялся, но я ухватила тень улыбки на его лице.

— Что же?

— Что мне пора перестать быть затворником, и пришло время строить крепкие счастливые отношения…

— Ого… неожиданно… — я заподозрила, что это был какой-то мой хитрый план, о котором я не помнила. — А деньги всё-таки откуда?

— Лев их тебе вручил в качестве гонорара. И пригласил работать на него. Сказал, такого классного стенд-апа у него никогда не было — и с тобой всегда будет солд-аут.

— Да уж, стендапщик… — я уставилась в окно, растревожившись не на шутку: а что, если я лишусь своего дара из-за такого халатного отношения? А вдруг нельзя было пить алкоголь? Натворила я делов…

Я выставила перед собой ладонь и попыталась рассмотреть свою ауру — но ничего не было. Тогда глянула на Марса — тоже ничего.

— А расскажи о себе что-нибудь, — я придумала новый план. — О своём детстве например.

— Ну, у меня ничего особенного в детстве не было. Я был одним ребёнком в семье, рос в городе. Школа, университет… Даже и поделиться нечем.

Разумеется, я не увидела никаких образов — и насторожилась.

— А чем в детстве занимались на досуге? Я, вот, на тракторе папином каталась пару раз.

— Хах, забавно! А мы, как и большинство пацанов в то время, мечтали создать свою рок-группу. Я играл на барабанах.

Я увидела молодого худенького мальчика с палочками в руках, но образ был смутный и невнятный — и я не могла понять, увидела ли я его на самом деле, или придумала себе…

Ещё и Ирма запретила сегодня что-либо делать. Сходить бы к ней — только она, наверняка, выгонит взашей… Как дожить до завтра?

Я начала осознавать, что дар, который был мне незнаком ещё неделю назад, вдруг стал важен и ценен для меня — и я очень боюсь его потерять. На душе стало так тяжко, что я не удержала глубокий вздох.

— Ты чего? Переживаешь о чём-то?

Марс участливо глянул на меня.

— Да так… Зря я это вчера учудила. И пила зря. И про ведьму, конечно…

— Да ладно! Было забавно, не волнуйся! Но идти работать в рок-клуб, конечно, не обязательно… если только ты сама не хочешь.

— Нет, конечно! — я затрясла головой. — Это была детская глупость. Никогда в жизни я больше такого не сделаю.

— А жаль… Даже если это было влияние алкоголя, и ты шутила, мне показалось, что ты помогла некоторым из присутствующих. Кто-то даже подходил потом и благодарил. Кто-то уходил с очень довольным видом… Вдруг это твоё призвание. Ну, не со сцены, конечно, но как-то помогать или подсказывать другим, куда им двигаться…

Я представила себе, как смогла бы вести консультации, и люди бы после них находили дело жизни, любовь, решение важных вопросов — и заулыбалась.

— Ну… кто знает, — я сказала это почти беззвучно — не столько Марсу, сколько себе самой.

* * *

Я едва дождалась утра. Целый день я проверяла снова и снова: книги не сияли, образы в голове не возникали, растения продолжали молча меня игнорировать. Хотелось бежать к Ирме со всех ног с раскаянием и мольбами о помощи, поэтому подскочила я до звонка будильника и уже в четверть шестого стояла перед её домиком, не решаясь постучать.

— Ну входи уже, — раздалось за дверью — и я с облегчением толкнула дверь. — Я смотрю, выходной поприбавил в тебе энтузиазма, — старушка стояла перед зеркалом, собирая шпильками волосы.

— Доброе утро! — я села, чтобы отдышаться. — Ирма, я позавчера такого натворила… — начала я с места в карьер.

— А чего такого-то? — ведунья обернулась, и я заметила ироничные искорки в её глазах. — Ну, выпила чуток, пошалила. Дело ж молодое. Когда ещё хулиганить, как не в юности?

— Так… так… — я не находила слов. — Я после этого вчера весь день ничего не чувствовала. Никаких образов не видела, книги не слышала…

— А ты как хотела? — казалось, что она искренне удивилась. — Сила же не бесконечная, ей тоже отдых нужен после того, как ты её выплёскивала направо и налево. Ишь, взялась предсказывать чужакам, как им жить… Им-то хорошо, конечно, а ты, почитай, свою энергию на них всю растратила за вечер.

— То есть, ничего страшного не произошло? — я почувствовала, как от сердца отлегло.

— Да нет, конечно!.. Главное, что отдохнула вчера.

— Выходит, вы знали?.. Поэтому устроили выходной?

— Ну, предвидела… — Ирма заулыбалась. — Давай сегодня поговорим о людях, — женщина зажгла огонь под чайником и села напротив. Что тебе открылось в них?

— Ну, мне кажется, я вижу их насквозь.

— Всех?

— Думаю, да… — я призадумалась. Вчерашний рассказ Марса о том, что я угадала со многими своими «предсказаниями», вселил в меня уверенности.

— Ну, расскажи о ком-нибудь.

— Например, Айя. Мы только познакомились, но я уже вижу, что она очень светлая, отзывчивая, при этом смелая и решительная… Но с того момента, как решила выйти замуж — очень несчастная. Хотя она скрывает это изо всех сил, но я считываю её эмоции, — я намеренно начала про Айю в надежде разжалобить Ирму и упросить её мне помочь.

Та, слушая, смотрела в стену расфокусированным взглядом. Наконец произнесла:

— Дальше. Ещё про кого-нибудь.

Я испытала лёгкое разочарование: она никак не отреагировала.

— Марс, — я почувствовала, как кончики ушей становятся тёплыми, но не остановилась. — Как глыба. Спокойный, монолитный, уверенный в себе. Мне кажется, тоскует по любви… — теперь и щёки тоже потеплели.

Лицо Ирмы не дрогнуло:

— Дальше.

— Есть в деревне какая-то тётка, — я внутренне поёжилась. — Очень злая! Как псина! От неё прям идёт энергетика ярости!

На сей раз ведунья изменилась в лице:

— И ты в этом убеждена?

— Абсолютно!

— И уверена, что не можешь ошибаться?

— С ней — точно нет!

— Ну что ж, — женщина встала к засвистевшему чайнику. — Гордыня будет учителем получше, чем я…

Я открыла было рот — и закрыла. Я могла ошибаться насчёт Айи, насчёт Марса. Саму Ирму я чувствовала ровно настолько, насколько она допускала — я в этом не сомневалась. Но та мерзкая тётка! Я была уверена на много тысяч процентов, что она чистое исчадие ада! Злость в его земном воплощении! Ирма или глубоко заблуждалась, или устроила мне какую-то проверку… Ну, будет видно…

За чаем ведунья долго рассказывала мне о том, что я могу по неопытности путать невербальные сигналы людей — и то, что скрыто от глаз других людей. И мне нужно учиться отделять первое от второго — и больше доверять внутреннему взору, чем внешнему.

Я призадумалась:

— Выходит, люди могут обманывать, посылая сигналы, которые не соответствуют их сути?

— Могут создавать ложное впечатление. Например, в момент сильного волнения человек может улыбаться или даже хохотать. А на душе у него в этот момент буря. Кто-то намеренно стремится создать о себе иное впечатление. Но тебе важно слушать то, что говорит внутренний голос. Ты должна научиться читать людей даже с закрытыми глазами. Бывало у тебя такое?

— Ага, — я с готовностью ответила, откусывая кусочек пряника. — Когда Марс пришёл к нам с дровами в самый первый раз, я его даже не видела до этого, но точно почувствовала, что за дверью хороший человек!

— Вот! — Ирма подняла указательный палец. — Фокусируйся на этом чувстве! Именно оно самое правдивое. Если хочешь истинно считать человека — закрывай глаза или отворачивайся от него. И практикуйся. Кого ни встретишь на своём пути — изучай-изучай без остановки.

— У вас энергетика очень добрая! — внезапно выпалила я. — Вы разговариваете и ведёте себя, как вредная старушка, — я, не задумавшись, использовала это слово. — А внутри целый океан любви! Правда?

Ирма хмыкнула:

— Ну, это уж не твоё дело! — но вид у неё был чрезвычайно довольный.

— Я тоже хочу уметь быть такой же доброй и любящей, как вы… Марс вчера сказал, что я многим людям подсказала что-то важное. И я подумала, что было бы здорово помогать вот так вот…

— Стоп! — Ирма подняла руку. — Ты хочешь помогать или хочешь чувствовать себя хорошей?

Я глянула на неё с изумлением: ну, конечно, помогать! Но вслух ничего не сказала и задумалась…

— Не забывай, что как бы ты ни была наполнена желанием делать добро, мир по-прежнему начинается с тебя! Помнишь же про последнее зёрнышко?

Я кивнула.

— Ну, ступай. На сегодня тебе хватит работы, — женщина глянула на настенные часы и встала.

Я последовала её примеру:

— Спасибо за урок! И до завтра!

— Счастливенько! — Ирма улыбнулась.

Я снова вышла от Ирмы в глубокой задумчивости — и не успела пройти даже сотни метров.

— Опять ты!

Я не дошла до неё буквально пары метров. Дорожка была слишком узкая, чтобы мы могли разойтись — и я отступила на траву, молясь, чтобы она прошла мимо. Но этого не произошло.

— Что же ты тут всё шастаешь и шастаешь? — злыдня подошла ко мне в упор и посмотрела пожелтевшими глазами.

Я почувствовала, как сердце зашлось в панике, и сделала ещё шаг, утонув в высокой колючей траве почти по пояс.

Та, ни капли не сомневаясь, подступила ещё на шаг:

— Я тебя со свету сживу! — зашипела она. — Сгною!

Я зажмурилась, пытаясь придумать, что же мне делать, но бессвязные мысли бестолково метались в моём уме — и я всё больше и больше сжималась.

— Оставь её! — мужской показался неожиданно громким! Я распахнула глаза, чтобы увидеть своего спасителя.

Испуганно оглянувшись, женщина отступила назад и, фыркнув, развернулась и побрела в сторону деревни, что-то ворча себе под нос.

— Ника, вы в порядке? — Отто Карлович протянул мне руку (почему они у него всегда такие влажные?), помогая выбраться из травы. — Я в деревне не так давно живу, но эта особа мне кажется крайне неприятной!

Встав на тропу, я согласно кивнула:

— Спасибо Вам! Мне тоже она такой кажется, — прикрыв глаза, я отдышалась. — Взъелась на меня ни за что!

Никогда прежде я не испытывала таких приступов паники, как рядом с этой женщиной.

— А давайте я вас провожу, дабы она больше не смогла вас напугать! — джентльмен широко улыбнулся, и меня накрыло волной ромашкового запаха.

— Спасибо! — я была искренне благодарна ему.

Кажется, такими темпами я вообще буду бояться выходить из дому одна. Внезапно в голову пришла шальная мысль, которая показалась крайне разумной. Вернувшись домой, я написала подруге: «Айя, как поедешь ко мне, привези, пожалуйста, перцовый баллончик. Я отдам деньги».

«Как раз сегодня собирались приехать с Вадиком. Ок, куплю».