— Вот, милая, держи, — Айя вытащила из сумочки перцовый баллончик, натужно улыбаясь. — Я чуть не забыла о нём — это Вадик мне напомнил, — её голос был напряжённым, как перетянутая струна, и звучал на пару тонов выше обычного.

— Спасибо! — я глянула на парня подруги, вылезающего с пассажирского сиденья.

— Ну и дыра тут у вас! — в этот миг он посмотрел на меня и вальяжно улыбнулся, скользнув глазами вниз и вверх. — А, может, и нет… Вадим, очень приятно!

— Ника, — я не смогла не пожать руку, но намеренно опустила дежурные любезности, что его ничуть не смутило:

— Надеюсь, тебе тоже приятно.

Не ответив, я развернулась и, взяв подругу под руку, начала намеренно громко рассказывать про вчерашнее свидание.

— Вадик, пойдём скорее! — Айя затормозила и обернулась к парню.

Меня корёжило, словно машину, отправленную на переработку. Но тут я вспомнила задание Ирмы тренироваться на всех, на ком возможно, и, расфокусировав взгляд, перевела внимание на парня, плетущегося сзади с телефоном в руке.

Ох, лучше бы я этого не делала!

Вокруг него висело огромное смердящее облако, в котором я чуяла лицемерие, подлость, самовлюблённость, лживость… Господи, хоть бы одна приличная характеристика! Я вглядывалась изо всех сил, искренне желая поверить, что ошибаюсь хоть на толику — но не видела ничего…

Внутренним взором я увидела экран его телефона, на котором висело отправленное сообщение: «Детка, ну прости! Я должен был срочно уехать по делам отца… Завтра буду у тебя и привезу что-нибудь интересненькое…»

Я прикусила язык, чтобы не заорать, чтобы он валил к своей «детке» так сильно, что почувствовала солоноватый привкус крови во рту.

— А где у вас тут сортир? — парень поднялся по ступеням, не отрывая взгляда от телефона.

— Я провожу! — Айя схватила Вадима под руку так стремительно, что он едва успел заблокировать телефон со следами преступления.

— Спасибо, моя сладенькая! — парень тут же неестественно широко заулыбался, словно она взялась провожать через полгорода.

Несколько секунд спустя Айя зашла на кухню, где я возилась с подготовкой обеда:

— Ничего не говори! — она перебила меня ещё на этапе мысли. Теперь её голос звучал чуть ниже и спокойнее, но по-прежнему немного напряжённо. — Я всё равно выйду за него, а если ты ещё хоть что-то расскажешь, то мне будет только больнее. Не делай мне больно, ладно? — она глянула на меня полными тоски глазами, и я невольно отвела взгляд.

— Ладно… Хорошо. Но объясни мне, пожалуйста, очень тебя прошу! Почему тогда твоей матери настолько наплевать на тебя, — я понимала, что это звучало очень жёстко и грубо. — Что она хочет выдать тебя за это… это… — я потрясла ладонью в воздухе, пытаясь подобрать хоть сколько-нибудь корректное слово.

— Потому что ей куда важнее отец и его карьера, — Айя отвернулась и отвела взгляд в пол, но тут же подняла его. — «Айечка, ты не понимаешь, — она сделала глубоко интеллигентный тон, — это апофеоз научной деятельности твоего отца! Возможно, даже шаг к Нобелевской премии! Неужели ты не хочешь быть дочерью нобелевского лауреата?!»

— А ты хочешь?

Подруга грустно покачала головой:

— Мне плевать на все эти достижения и регалии. Я просто хочу быть счастлива, — она всхлипнула и сглотнула — и тут же, словно ничего не произошло, широко улыбнулась. — Ну ничего! Наша нигде не пропадала! Давай салат порежу!

— Тогда почему ты не сказала то же самое маме? — я не могла успокоиться.

— Потому что это родители, Ник. Они дали мне всё и даже больше. И я не могу вот так просто взять и предать их.

«А себя — можешь!» — крутилось у меня в голове, но, к счастью, я не успела это ляпнуть, поскольку на кухню ввалился сияющий Вадим:

— Ох, жрать-то как охота! — он залез пальцами в чашку с недорезанным салатом, и я поморщилась.

Бросив на меня взгляд, Айя смущённо потупилась, но промолчала.

— А что твоя красотка-подруга готовит? — парень сунул нос в сковороду.

Я закатила глаза:

— Слушай-ка! Ты сюда приехал со своей невестой! — я, держа в руке нож, которым только что нарезала перец, подошла к нему. — Будь добр, соблюдай субординацию! — в душе начинала закипать уже знакомая мне ярость, и я изо всех сил сдерживалась, чтобы не сказать чего пожёстче, но, видимо, и этого хватило: наглец отступил и отвёл взгляд:

— Да ладно-ладно тебе! Я же пошутил!

— Не смешно! — я вернулась к своему перцу, а Айя едва слышно хмыкнула.

* * *

«Привет, Ник! Можно пригласить тебя на ужин? Если ты свободна, зайду за тобой к 19:00,» — сообщение от Марса, которому я вчера наконец-то вспомнила дать свой номер, на минутку вырвало меня из возмущающей реальности.

Мы сидели за столом, и Айя посмотрела на меня с любопытством.

— Что там? — беззаботно спросила она: видимо, вкусная еда и солнышко, падавшее на террасу, немного подняли настроение подруги.

— Марс зовёт на ужин.

— О-о-о-о! Это круто! Надеюсь, ты не отказалась?

— Ну, конечно, нет! — я уже печатала, что буду готова ровно к семи.

Я не поднимала глаз, но почувствовала такую тошнотворную волну энергии от Вадима, что меня начало мутить.

— Что-то мне не очень стало, — я отодвинула тарелку, метнув короткий взгляд на парня. — Пойду полежу.

— Я провожу! — тот с готовностью подскочил.

— Нет! — я посмотрела на него уже прямо — и тот осел. — Сиди со своей девушкой.

Стиснув зубы от ярости и спазмов в животе, я отправилась в дом.

Сквозь раскрытое окно спальни донеслось:

— Вадик, ну зачем ты так? Она моя подруга.

— Ой, иди ты! Я просто шучу. Или ты такая тупая, что шуток не понимаешь?!

Меня буквально ломало от желания броситься на него, и я с силой захлопнула окно и, зачем-то закрыв дверь на замок, бросилась на постель, пытаясь угомонить бушевавшие внутри эмоции.

— Пойду почитаю, — я не заметила, как задремала, и проснулась от голоса Айи в коридоре.

Внезапно на меня начала накатывать паника, кажется, ещё большая, чем при встрече со злобной ведьмой — и я увидела, как дверная ручка медленно ползёт вниз.

Я подскочила на кровати, судорожно оглядываясь в поисках чего-то, что помогло бы мне защититься, но ручка внезапно остановилась. Ещё раз: вниз-вверх… Уже зажавшись в угол, я вспомнила, что заперла дверь — и рассыпалась в безмолвных благодарностях к своей интуиции.

Ещё несколько мгновений меня била дрожь, а потом вдруг за дверью раздался голос Вадима:

— Сладкая, а можно я с тобой почитаю? Скучно что-то одному тут… — мне казалось, что голос врывается прямо в мою замочную скважину, но почти сразу тяжёлые шаги застучали вверх по лестнице.

Закрыв глаза, я сфокусировалась на дыхании, и когда пульс перестал биться в висках, схватила телефон. Я хотела написать Марсу, чтобы скорее забрал меня, но обнаружила, что и так половина седьмого — и начала собираться.

Живот больше не крутило, но дрянное послевкусие от этого дня осталось почти физическим мерзким привкусом во рту.

— Я к Марсу, — собравшись, я поднялась наверх, чтобы предупредить подругу, что ухожу.

— Ты знаешь, где он живёт?

— Он скоро зайдёт за мной, — я глянула на время на экране телефона, стараясь игнорировать ползающий по мне взгляд Вадима. — Звони, если что, ладно?

— Окай! — подруга вернулась к книге.

Уже обуваясь, я услышала голос:

— Мне надо в сортир, — и вниз по лестнице побежали тяжёлые шаги.

Не застегнув босоножку, я выскочила из дому и, спотыкаясь, побежала к воротам.

— Ну куда же ты торопишься, красотка?! — Вадим в два прыжка нагнал меня и схватил за кисть. — Давай познакомимся поближе, а?

Я очень хотела направить на него ту же энергию, которая спасла Айю, но внутри вдруг всё сжималось, и я не смогла даже пошевелиться, лишь отворачиваясь от его мерзкого горячего дыхания.

Он прижимал меня к низеньким воротам, которые я не успела открыть, а я только и могла, что шептать:

— Уйди! Уйди, пожалуйста!

— Ника? — голос Марса раздался прямо за моей спиной. Мужчина замер в нескольких метрах. Даже в сумерках я видела, как блестят белки его глаз.

— Марс, пожалуйста! — я пыталась сказать это вслух, но из груди вырвался только глухой хрип.

— Вот уж… не ожидал… — он развернулся и стремительным шагом начал погружаться во тьму.

— Марс, — по щекам хлынули слёзы.

— Вадик! Вадичек, ты где? — входная дверь распахнулась и в падающем оттуда луче света показался силуэт Айи.

— Иду я, иду. Захотелось вдохнуть свежего воздуха! — голос парня прозвучал совершенно спокойно: он был уверен, что в сумерках нас не видно.

После парень повернулся уже ко мне:

— Хоть слово ей скажешь, — выдохнул он мне в лицо. — И я приеду сюда уже один… Теперь-то я знаю, где тебя искать!.. Я уже захожу, сладкая! — Вадим вразвалку побрёл ко входу, а я, плохо соображая, что делаю, бросилась за ворота в ту сторону, где исчез Марс.

— Марс! — меня трясло, а крик получался таким хриплым и глухим, что тонул в ближайших же кустах. — Марс!

Ничего не происходило. Я вытащила из сумочки телефон, трясущимися руками с трудом нашла номер мужчины и нажала на кнопку вызова. Гудок, другой, третий. Поняв, что это тщетно, я сбросила и, сев прямо под куст, разрыдалась.

Я понятия не имела, куда мне идти. Возвращаться на дачу я физически не могла. Ещё два звонка Марсу закончились тишиной. Обращаться к Ирме было стыдно, да и шагать на самый край деревни — страшно.

Холод пробирался под мой тонкий спортивный костюм, а ворот олимпийки намок от слёз.

— Милочка, что же вы тут делаете? — я не услышала шагов Отто Карловича, и его голос раздался почти над моей головой.

Устыдившись своего положения, я подскочила.

— Всё нормально, спасибо! — это звучало абсолютно абсурдно, и я почувствовала себя Настенькой из «Морозко».

— Ну как же нормально, если совсем нет? — джентльмен явно смотрел на меня, хотя в темноте я плохо различала даже его силуэт. — Идёмте же скорее, я напою вас чаем. Вам нужно согреться.

Я покорно поплелась за Отто Карловичем. Он ничего не спрашивал, а я ничего не говорила. В голове вдруг стало пусто, и только одна мысль крутилась в голове: почему мне так неприятен запах ромашек, исходящий от этого мужчины, уже не впервые выручающего меня?

Мы уже подходили к калитке его старенького домика, когда телефон в сумочке завибрировал. Я судорожно выхватила его и обнаружила сообщение от Айи: «Мы уехали. Ключ под подлокотником кресла на веранде. Как проходит ужин?» — и подмигивающий смайлик.

— Отто Карлович, простите! — я остановилась, — мне надо срочно домой!

Я лгала, но мне ужасающе хотелось вернуться как можно скорее и закрыться на все возможные замки.

— Ну что же вы, милочка? — мужчина вдруг схватил меня за кисть. — Уже почти пришли. Я буду рад попотчевать вас.

— Поздно уже! — я выскользнула из его потной ладони. — Спасибо вам огромное за доброту!

Обратно я кинулась со всех ног, спотыкаясь на мелких камушках.

Мой рациональный ум твердил, что я просто паникёрша, или что на фоне всех неприятных событий моя психика излишне напряжена — но я всем своим нутром жаждала поскорее скрыться даже от добродушного Отто Карловича.

Минут десять спустя я стояла на веранде, пытаясь открыть дрожащими руками дверь.

Едва мне это удалось, я закрылась на все замки и рухнула на пол, сжавшись, как испуганный ребёнок.

Что за чертовщина происходит? Завтра же я уеду отсюда! Лучше буду жить под мостом, лучше без денег и в нищете, лучше даже вернуться к родителям и до конца жизни доить коров — но только не здесь, не в этом постоянном страхе и ожидании опасности буквально отовсюду…