Ровно в шесть вечера ко входу в офис подкатил алый мерседес.

— Ух ты-ы-ы!

— Интересно, за кем на таком красавце? — сотрудники примкнули носами к широкому панорамному окну второго этажа.

Я почему-то опять почувствовала, как щекам становится жарко.

Целый день я ходила вокруг кабинета шефа и не решалась постучать. А в конце-концов придумала, что сделаю это вечером: вдруг Айя забудет про меня или решит не давать дачу — а я возьму и уволюсь раньше времени?.. Но теперь всё стало очевидно. Телефон на моём столе зажужжал.

— Алло!

— Выходишь?

— Да-да, подожди немного, пожалуйста. Мне тут надо кое-что закончить, — я затараторила полушёпотом, стараясь скрыть разговор от коллег, но получилось ровно наоборот.

— Так это за тобой? — пухленькая бухгалтерша опёрлась бедром о мой рабочий стол, и я почувствовала, как от неё повеяло запахом болота. Хах, ровно тем же, что этой ночью источала я сама.

— Неужели кавалер? — менеджер по подбору персонала была наоборот тощей, с узким длинным носом. Сощурив один глаз, она пристально смотрела на меня.

— Подруга, — я встала с рабочего места, стараясь придать себе невозмутимый вид, но споткнулась, дёрнув связку левой ноги и едва сдержав стон.

— Да конечно! П-фадруга! — бухгалтерша обвела многозначительным взглядом коллег. Несколько человек хихикнули.

Ничего не ответив, прихрамывая, я обошла её.

Сколько раз представляла себе, как триумфально покину офис раз и навсегда — но на деле всё выглядело совсем не так, как в голливудских фильмах.

Я будто тащила на плечах по мешку: один со стыдом, второй — со страхом. Набрав полную грудь воздуха, я подкралась к двери шефа и постаралась максимально выпрямиться.

Шёпот за спиной переходил в гул, и я улавливала обрывки малоприятных фраз.

— Владилен? Извините, — негромко постучав, я открыла матовую дверь.

— Я занят, — начальник прижимал плечом к уху телефон, перебирая бумаги на столе, и даже не поднял на меня взгляд.

Я хотела было выйти, но, вспомнив, что Айя ждёт, собралась с духом и выдохнула:

— Я ухожу.

— С чего это? Кажется, у нас есть правило: первым ухожу я, и только потом — сотрудники. Ты видишь, чтобы я куда-то собирался? — мне вдруг стало противно от его перекошенных губ и высокомерного взгляда.

— Э-э-э, нет. Вы не поняли. Я совсем ухожу. Увольняюсь, — я проговорила это негромко, зная, что за стеклянной дверью десяток навострённых ушей.

Подождав с полминуты ответ занятого начальника, я развернулась и хотела уже выйти, как он поднял голову:

— В смысле, уходишь? Не посмеешь! Я тебе такую характеристику потом напишу, что тебя до конца жизни никуда не возьмут! У нас проект не закрыт! Я тебя третий год как собственную дочь…

На последних словах я вдруг ощутила уже знакомую яростную энергию, смывшую всю мою робость. Сыграв пальцами, я сжала кулаки и медленно шагнула к столу Владилена:

— Вы меня как собственную дочь — что?! Держали два с лишним года без повышения и на минимальной зарплате? Или как собственную дочь заставляли работать по четырнадцать часов в сутки? Как собственную дочь ни во что не ставили?! Да плевать я хотела на ваш проект, когда вся моя жизнь в глубокой… яме! — я намеренно сделала паузу, чтоб шеф сам автоматически подставил более подходящее слово..

Владилен опешил и только открывал и закрывал рот, как рыба, выброшенная на сушу, пытаясь подобрать слова. Я сделала ещё один шаг к нему, глядя прямо в глаза, и с удовольствием отметила, как он вжался в спинку кресла, выронив телефон.

Всегда суровый и бескомпромиссный, сейчас он сам испытывал ровно то, что заставлял испытывать нас день за днём — и мне это показалось настолько справедливым, что я не сдержала ухмылку.

— Жду расчёт, — развернувшись на каблуках, я хлопнула дверью и наткнулась на звенящую тишину.

— Что? — я обвела теперь уже бывших коллег вызывающим взглядом. — Я уволилась. Всем пока.

Взяв сумку, я направилась к выходу, стараясь не хромать, когда до моего слуха долетела фраза:

— Подцепила богатенького! Конечно, зачем теперь работать? Не царское ж дело!

В машину я села, видимо, с перекошенным лицом.

— Что там? — Айя внимательно посмотрела на меня.

— Они решили, что я завела богатого любовника, и поэтому увольняюсь.

— Пф, так это же отлично! Пусть так и будет… Ну, если ты этого хочешь, конечно.

Меня так и подмывало рассказать ещё и о том, как я приструнила начальника своей энергией, но почувствовала, что это пока нужно оставить при себе, и прикусила язык.

Айя открыла было рот, но не стала задавать вопросов:

— Я взяла кое-что из продуктов и всяких штук для дома. На первое время должно хватить…

— Слушай, ты вообще не обязана, — я почувствовала смущение.

— Конечно, не обязана! — девушка хмыкнула, переводя взгляд на дорогу. — Просто хочу. Это разное.

— Не поспоришь, — я засмотрелась в окно и прикусила губу, борясь с желанием как-то отблагодарить новую подругу.

— Ты мне ничего не должна, поняла? — она словно прочла мои мысли. — Ты просто нереальная девчонка. И не твоё это — сидеть в офисных стенах. Я чувствую, что тебя ждёт нечто большое и важное, и будет круто, если я хоть немного смогу в этом помочь.

Я потёрла нос, в котором вдруг начало щипать. Эта глубокая искренность отозвалась лёгкостью в теле. Может, я и вправду заслуживаю чего-то большего. Раньше я об этом не думала…

— Напомни, где там твоя квартира? — Айя открыла на телефоне навигатор, давая понять, что разговор закрыт.

* * *

Собрав свои незначительные пожитки, большую часть которых составляли книги, я, в последний раз оглядевшись, закрыла дверь и занесла ключ соседке.

— Съезжаешь что ли?

— В новую жизнь! — я улыбнулась, хотя на душе было странно: я люто ненавидела эту работу и квартиру, но сейчас внутри была необъяснимая тоска, словно я оставляла что-то глубоко родное.

Айя помогла дотащить сумку до машины и поставить её на заднее сиденье.

— Багажник битком, — объяснила она. — Я ещё чуток дачной одежды собрала. Не в пиджаках же тебе там ходить.

— Спасибо! — видимо, она выбрала из своих вещей что-то старенькое: мы были одного размера — и я была искренне ей за это благодарна, поскольку у меня, кроме пары джинс и футболок, ничего подходящего не было.

Она лишь отмахнулась.

Преодолев вечерние пробки, мы выехали за город уже в сумерках. От лугов веяло ароматом разнотравья, и я пошире открыла окно, подставляя лицо тёплому ветру.

Моя новая подруга была сегодня молчалива.

— У тебя всё в порядке? — стыд накрыл меня внезапно: я была настолько занята собой, что только сейчас заметила её напряжения.

— Да… с мамой повздорила.

— Из-за дачи?! — я села прямо.

— Да не-ет! — она отмахнулась. — Из-за парня моего. Представляешь, что ляпнула? Ну, поцеловал, мол, он другую — подумаешь! Я психанула, в общем. Сказала, что она сама учила меня относиться к себе бережно, а тут ради отцовского проекта готовы продать собственную дочь… Противно. И обидно… Я сегодня, пожалуй, с тобой останусь. Не против?

К своему стыду, я почувствовала в груди радостный толчок: ни разу в жизни у меня не было более интересного общества, чем Айя.

— Вот ты смешная! Даёшь мне свою дачу, и сама спрашиваешь, не против ли я…

— Вот именно, — она выглядела серьёзно. — Я даю ТЕБЕ дачу. И было бы нелепо претендовать на неё после этого. Так что если тебе будет некомфортно, дай знать.

— Мне с тобой абсолютно комфортно и безумно интересно! — мой голос зазвенел от желания передать всю свою искренность, а на глаза навернулись слёзы.

— Спасибо… — она шмыгнула носом и включила музыку.

— Ну, вот и моя дачка! — после получаса тряски по просёлочной дороге мы наконец остановились напротив невысокого заборчика.

«Дачка» даже в темноте выглядела огромной махиной минимум на двух этажах.

— Деду её вручили за достижения в науке, а потом они с бабушкой уже её достроили и облагородили. Думаю, тебе здесь понравится, — Айя открыла ключом калитку и жестом пригласила меня внутрь.

Включив фонарик на телефоне, я ошарашенно оглядывалась: цветущие деревья с двух сторон от мощёной дорожки источали тёплый сладкий аромат, ступени крыльца какой-то невероятной красоты, едва ли не гранитные. Айя щёлкнула выключателем на веранде, и круг света упал на резные перила и глубокое кресло, спрятавшееся в закутке веранды.

Открыв входную дверь, она сделала шаг внутрь и глубоко вдохнула:

— Всё детство здесь провела. Ностальгия!

Я последовала её примеру: пахло деревом, чистотой, кожей, бумагой. И совсем не пахло сыростью и десятикратно выжаренным маслом, как в том доме, где выросла я.

Подруга включила свет — и я увидела просторную изысканно обставленную прихожую.

— Словно музей! — скинув кеды, я пошла вдоль стен, любуясь картинами в массивных рамах и многочисленными статуэтками. — И ты правда не против, чтоб я здесь жила? Как ты доверилась мне? Мы знакомы меньше суток! — я испытывала какой-то лавиноподобный восторг и даже не могла сдержать дрожь в голосе: я такую роскошь только на экранах видела, а теперь буду здесь жить!

— Ты семь этажей пролетела, чтобы с голыми руками спасти меня от подонков. Как после этого я могу тебе не доверять? — Айя пожала плечами. — Даже если вытащишь отсюда все ценности, ты всё равно дала мне больше, чем они стоят, — она зевнула. — Давай занесём вещи, перекусим и отдохнём? Завтра проведу тебе экскурсию.

Когда мы затащили все коробки и сумки, Айя хлопнула себя по лбу:

— Забыла! — я пронаблюдала, как она убежала к машине и вернулась с массивными связками картонных брендовых пакетов в обеих руках. — Твоя дачная одежда.

— В смысле? — я уставилась на пакеты.

— Ну, всякие удобные вещички, я ж говорила.

— Я думала, ты среди своей одежды выбрала что-то ненужное, а тут… — я заглянула в ближайший пакет и увидела кремовую бирку с золотым тиснением и ценником, от которого у меня потемнело в глазах.

— Ну уж, будешь ты ещё за мной донашивать! Бери давай.

— Блин… — я не удержалась и бросилась подруге на шею. — Спасибо тебе большое! За что мне столько счастья?..

— Заслужила, видимо, — Айя рассмеялась. — Надеюсь, тебе понравится.

Я не могла вспомнить, дарили ли мне вообще когда-то новую одежду, и не удержалась: села прямо на пол и начала перебирать покупки.

Льняной костюмчик в бохо-стиле, пара тонких штанишек на широких резинках, несколько футболок с принтами и без, белоснежный спортивный костюм…

Я изо всех сил старалась заговорить ровным голосом:

— Знаешь, в моём детстве домашней одеждой называли грязные тряпки в дырках, которые не жалко испортить, пока доишь корову или таскаешь сено…

— Ой, опять ты про детстве… — Айя отмахнулась. — Пойми ты уже, что оно в прошлом, и прекрати туда сбегать. Вот этот момент, сейчас — он твой… Делай свой латте. Считай, что я просто подкинула тебе щепотку шоколадных крошек.

Айя развернулась и отправилась на кухню: видимо, её утомили мои бесконечные благодарности и восторженные эмоции.

Собрав вещи в пакеты, я отправилась за ней. Похоже, дом давно не топился: было зябко. Но спрашивать про отопление я постеснялась: она столько всего сделала для меня, неудобно ещё чем-то тревожить… Сейчас просто оденусь потеплее — и нормально.

— Там в гостиной камин, — Айя, что-то нарезавшая, не оборачиваясь, махнула в сторону зияющей темноты за второй дверью, выходящей из кухни. — Глянь, там в нише рядом с ним дрова есть? Выключатель справа от входа.

В гостиной по стенам висело ещё больше картин в резных рамах. Некоторые были высотой практически от пола до потолка. И залюбовалась.

— Ну, что там?

— Ой, — я встрепенулась. — нет, дров нет, — ниша у красивого выложенного красным кирпичом камина, была пуста.

— Ну тогда сегодня греемся чаем и пледами. Завтра можем сходить в лес, собрать хворост и дрова.

— Жаль, я б посидела у камина, — с трудом оторвавшись от полотен, я вернулась к подруге, поёживаясь.

Громкий стук в дверь заставил нас обеих подскочить от неожиданности.

— Не открывай! — Айя сжалась, как маленький напуганный ёжик.

Я подумала о посетителе, и почувствовала, что он безопасен.

— Кто-то пришёл с добром.

— Ага, вчерашние тоже просто время спросили, — подруга заговорила шёпотом, а вокруг неё вдруг заклубился густой туман, видимый, похоже, только мне.

— Ну хорошо! — я была уверена, что опасности нет, но убеждать в этом Айю не было смысла.

Стук повторился, и она замерла с ножом в руке, нахмурив брови и сжав губы.

Я вдруг ощутила себя беспомощной: за последние сутки дважды смогла навести на людей страх, но не чувствовала, что способна подарить спокойствие.

— Не переживай, всё будет хорошо! Если что, я рядом, — я приобняла её за плечи.

Айя выдохнула:

— И правда, я не подумала об этом. Надеюсь, твой дар отпугивать гадов не иссяк со вчерашней ночи!

— Не думаю, — я не была уверена в этом, но хотя бы так успокою подругу. — Давай помогу с ужином, — я почувствовала, что человек, стоявший за дверью, начал удаляться. — Он ушёл.

Полчаса спустя мы с ногами сидели в двух глубоких креслах, стоящих напротив покрытого сажей камина. Круглый журнальный столик перед нами был полностью заставлен закусками, а две массивные кружки парили, источая аромат чёрного чая и смородины.

— Обожала в детстве лежать в этом кресле и читать книги, — по лицу Айи впервые за день промелькнула тень умиротворения.

— Ты тоже любишь читать?

— Обожаю! И ты?

— Я всю нашу сельскую библиотеку от и до прочла. Меня оттуда даже выгоняли пару раз, — я усмехнулась.

— О, тогда тебе это точно понравится! — Айя поднялась. — Идём за мной! — девушка вышла из гостиной в ещё одну дверь, на которую я до этого момента не обращала внимания.

За дверью оказался небольшой коридор.

— Ого, это винтовая лестница? — я не удержалась от бессмысленного вопроса.

— Да! Дедушка сам её делал. Из дуба. Сказал, дача развалится, а лестница эта ещё века простоит.

Я аккуратно коснулась пальцами лакированных перил. Лестница была настоящим произведением искусства — и я снова ощутила неконтролируемую дрожь восторга.

— Ну чего ты застряла? — Айя уже смотрела на меня сверху вниз, и я поторопилась за ней.

— О… о-бал-деть! — я моргала, пытаясь осознать масштаб увиденного: похоже, весь второй этаж был огромной библиотекой, снизу доверху заставленной книгами.

— Боже, да тут книг раз в сто больше, чем было в нашей сельской!.. — я пошла вдоль стеллажей, читая корешки.

— Вот так! — с гордой улыбкой подруга оглядывала своё богатство. — Бабушка с дедушкой всю жизнь собирали эти книги. Уверена, ты найдёшь, что почитать, — она отодвинула стекло у одной из полок и втянула носом воздух: я тоже невольно глубоко вдохнула. Если бы в мире существовали духи с ароматом книг, я бы пользовалась только ими!

Я медленно двинулась дальше, бегая глазами по корешкам.

— Кстати, — Айя бросила на меня взгляд и смущённо отвела его.

— Да?

— Прости, если это будет бестактно… Почему ты хромаешь?

— О, не переживай, все спрашивают, — я махнула рукой. — В день, когда я поступила в институт и привезла документы на зачисление, меня сбила машина. Эту ногу собирали по кусочкам, месяц я лежала с каким-то железным фиксатором, а потом ещё год ходила с костылём. Так что я рада, что вообще хожу.

— Оу, понятно, — Айя сочувственно вытянула губы. — То есть, прямо в день, когда ты собралась учиться?

— Ага, на менеджера по управлению персоналом. Помню, вышла тогда из института, задумавшись о том, зачем я вообще туда поступила, — я всю жизнь чувствовала, что должна помогать людям, но уж никак не управлять ими. — И случайно пошла через дорогу на красный.

— Знак!

Я бросила беглый взгляд на подругу:

— Мать тоже сказала тогда, что большой город опасен. Мол, если в первый раз машина только ногу сломала, то на второй и вовсе убьёт, — я попыталась усмехнуться. — Всё хотела, чтоб я вернулась домой.

Айя подошла ближе и глянула мне в глаза:

— Тебе обязательно нужно вернуться домой! — кажется, я открыла рот от шока: всё-так она не хочет, чтобы я тут жила — но я не успела сказать ни слова. — Но твой дом не там, где ты выросла. Он вот здесь, — тонким пальцем подруга мягко коснулась моей грудины. — Найди себя!

Вытащив телефон из кармана, она отправилась вниз, оставив меня наедине с попытками понять, что же она имела ввиду.