— Я рада, что ты вчера всё же смогла собраться и обслужить оставшихся покупателей. Знаешь, ты большая молодец! — Айя, сидя с ногами на стуле и обеими руками держа парящую кружку, улыбалась мне.

Сегодня на завтрак мы пили самый обычный чёрный чай из пакетика. Мне жгуче хотелось, чтобы рядом удивительным образом оказалась Ирма и заварила мне что-нибудь из своих запасов: мои уже иссякали. В некоторых баночках, по-прежнему стоящих в магазине, осталась лишь труха на дне. Они уже не выглядели так антуражно, не источали аромат лета — но сил на то, чтобы убрать их, у меня не оставалось.

Даже сейчас я слышала голос подруги словно из-за пелены и едва осознавала, что именно она говорит. Шестичасовой сон прошёл будто мимо меня: с утра я была так же разбита, как и накануне.

— Ни-и-ик! — Айя пытливо смотрела на меня.

— Что? — я отставила противный жидковатый чай и потёрла переносицу. — Прости, я ещё не проснулась до конца. Что ты сказала?

— Я говорю, круто ты вчера пришла в себя после этой стервозины!

— А, да… — Я не знала, что к этому добавить.

Вчера я едва не рухнула в обморок, собрав всю силу воли на то, чтобы вытеснить из головы мать Вадима и переключиться на покупателей. Айя, убежавшая в этот миг за сладким чаем для меня (я ведь была не одна в тот момент), не видела, как покачнулся стеллаж, за который я схватилась. Я решила, что не стоит тревожить подругу по мелочам, поэтому ничего ей не сказала.

Все последующие покупатели слились в единое пятно. Я даже книги толком не видела — лишь едва заметное сияние, которое я всеми силами молила не исчезать…

— Знаешь, я переживаю за маму Вадима, — эта мысль крутилась у меня в голове и вчера, и сегодня с самого пробуждения, и фраза вылетела из моих уст ещё до того, как я успела её осознать.

— Что?! — Айя замерла с кружкой на полпути ко рту. — В смысле, переживаешь, что она нам навредит?

— Да нет, — я махнула рукой. — У меня хватит сил, чтобы справиться с любыми кознями от простого человека… — я замолкла.

«Надеюсь, что хватит,» — мелькнула предательская мысль.

— А что тогда? — Айя сделала глоток и начала наматывать выбившийся локон на палец, с любопытством глядя на меня.

— Дар должен помогать людям. А ей я, получается, жизнь сломала.

Подруга резко спустила ноги со стула и выпрямила спину.

— Ты дурная, да?!

Её выпад огорошил меня.

— В смысле? — я понимала, что говорит она беззлобно, но впервые слышала такую интонацию в свой адрес.

— В том смысле, что ты и так всем помогаешь. А та сама виновата!

— Ни в чём она не виновата… — эта мысль тоже терзала меня.

Да, она была замужем за нечистым на руку человеком. Да, ей хотелось красивой жизни, ради которой она терпела измены и пренебрежение — но то был её выбор. А всё поехало по накатанной именно после моего вмешательства. И это терзало ещё больше после того, как я вспомнила, что много раз видела её на внутреннем экране: никогда она не делала ничего противозаконного.

— Дар должен помогать людям, — задумчиво повторила я. — И никак иначе.

Айя фыркнула:

— Ты тогда и помогла своим даром. Как минимум, мне. Как максимум, ещё всем тем людям, которых отец Вадима обманул или собирался обмануть. Включая моего отца.

Её слова мало меня утешили, и я лишь качнула головой, уставившись в окно. После тёплого солнечного дня веточки деревьев были покрыты наледью и мелкими сосульками, жизнерадостно мерцающими в лучах утреннего солнца. Стайка воробушков перелетала с места на место, весело щебеча.

— Всё должно быть иначе, — произнесла я сама для себя, наблюдая за ними.

— М? — Айя уже уткнулась в телефон.

— Я говорю, всё должно быть как-то иначе. Проще и понятнее, и естественнее… Я чувствую это, но не чувствую, как именно.

— Мхм, — подруга явно не услышала моих слов, и я, взглянув на часы, повысила голос: — Пойдём одеваться, пора.

* * *

День действительно прошёл спокойно, если не считать лёгкого головокружения и небольшой тошноты, время от времени настигавших меня в самый неподходящий момент: видимо, последствия усталости и стресса.

И в очередной раз меня как раз сильно затошнило именно тогда, когда к прилавку подошла дама в возрасте. Сначала лицо её показалось мне лишь смутно знакомым, но почти сразу я узнала её: это была та самая первая покупательница, которой я достала книгу на французском.

Слегка покачнувшись, я схватилась за края прилавка.

— Вы пьяны?! — женщина выпучила на меня глаза.

Я смогла лишь отрицательно качнуть головой, боясь открыть рот.

На помощь подскочила Айя, похоже, не узнавшая посетительницу:

— Простите, Ника сегодня не очень хорошо себя чувствует. С самого открытия мы работаем без выходных. Накопленная усталость, знаете ли, — подруга улыбнулась, стремясь вызвать понимание. — Чем можем вам помочь?

Дама, услышавшая, что я не пьяна, немного расслабилась, а затем вдруг смутилась.

— Да, собственно, знаете ли… — она смущённо достала из сумки книжку, и я боковым зрением заметила, как у Айи расширились глаза. Едва заметно пахнуло испугом.

— Я хотела извиниться, — женщина потирала большими пальцами обеих рук обложку книги, словно не зная, куда их деть. — И поблагодарить, конечно же. Пришлось попотеть, чтобы её прочесть, — она робко улыбнулась, переводя взгляд с меня на Айю и обратно.

Тошнота прекратилась так же спонтанно, как и началась, и я отпустила прилавок и выпрямила спину.

— Я хотела сказать вам, — дама понизила голос и заговорщицки склонилась к нам поближе, быстро оглянувшись, — не знаю, действительно ли книга помогла или ещё что, но в общем… Стыдно-то как!.. Я уже двадцать лет как в разводе. Дети выросли, разъехались. А мне последние годы так одиноко стало, только что книги и спасали. И я всё искала в них ответ, как же убежать от одиночества, и не могла найти… А эту прочла — она вообще о другом — и язык вспомнила. И как-то взяла, да и сдуру создала себе анкету на французском сайте знакомств… — последнюю фразу она почти прошептала, и нам пришлось напрячь слух, чтоб её услышать.

Я слышала, как Айя подавила смешок.

— Я язык-то пошла учить только потому, что с детства была влюблена в Париж и всё мечтала попасть туда. Да как-то не привелось…

Мы затаили дыхание. Казалось, что даже покупатели прекратили разговаривать: не то мешать не хотели, не то сами прислушивались к истории…

— Ну и, в общем… Ой, дурёха старая! — женщина по-девичьи захихикала, смущённо прикрыв рот рукой. — В общем, соседская девчонка мне помогла. Там какие-то пароли, ещё что-то. Фотографии красивые сделала. А я уже по пунктикам и заполнила анкету на французском… И так и познакомилась с Луи. И знаете, что? Мы всё общались, общались. Даже по видеозвонку разговаривали несколько раз. И он возьми, да ляпни, мол, «а прилетай ко мне». Ну а я чего, не будь дурой? Говорю: «А давай!» И он мне с визой помог и билет купил! — остаток истории дама рассказывала уже в полный голос, счастливо сверкая взглядом и обнажая зубы в широченной улыбке — и не замечая переглядок и усмешек покупателей.

Мы с Айей сияли, как две новенькие медные монеты.

— Ну вот, а ты говорила, что зря этим всем занимаемся! — подруга хлопнула меня по плечу, едва за дамой закрылась дверь. — А, оказывается, вон, сколько счастья твой дар приносит!

— Я так не говорила! — счастливая история ощутимо подняла мне настроение. — Я говорила, что дар должен приносить только хорошее!

— Ой, всё! — Айя махнула рукой. — Не может быть абсолютного счастья, тем более, когда вышла замуж за подонка и воспитала ещё одного. Так что выброси уже из головы эту ситуацию!

Напоминание о матери Вадима стало ушатом ледяной воды, обрушившимся на мою психику. Я не стала отвечать подруге — тем более, что она вернулась к работе в телефоне, а ко мне уже подходила парочка молодых девушек — но настроение упало.

— Классная история! — улыбнулась одна из подружек.

— Ага, мы тоже так хотим! — подхватила вторая, и я, чуя от девушек запах надежды, вдруг поймала за хвост идею, которая не отпускала меня до самого вечера, пока не оформилась в чёткий план.

* * *

— У тебя сохранился номер мамы Вадима? — я долго собиралась с духом, чтобы задать этот вопрос — и решилась только тогда, когда мы легли в постели.

— Что?! — Айя села на кровати и включила ночник. — Ну что ты никак не угомонишься-то? — смотрела она на меня хмуро и негодующе, но я сделала вид, что не замечаю этого.

— Мне надо, — ответила я максимально лаконично, рассматривая ногти на руке.

— Ну и нафига? — в голосе подруги зазвучал скепсис.

— Хочу ей книгу отправить…

— О боже! — Айя закатила глаза. — И ты думаешь, что она сразу такая: «О, книга! Ну, конечно же, это всё меняет!» — и бросится тебя целовать от избытка благодарности?!

Я вздохнула:

— Разумеется, нет. Но у меня родился план.

— Я так понимаю, ты не отстанешь? — Теперь Айя смотрела на меня, чуть прикрыв веки и растянув губы в одну сторону.

Я отрицательно качнула головой.

— Окей. Как знаешь, — она протянула руку к лежащему телефону. — Но я хочу, чтобы ты знала: я на сто процентов уверена, что это очень плохая идея. Даже не на девяносто девять, — С этими словами она переслала мне номер и отключила свет.

— Спокойной ночи.

Спала я тревожно. Казалось, что слова подруги даже сквозь сон прокручиваются у меня в голове, заставляя то и дело открывать глаза и анализировать их. Может, она права… Но то, что произошло с Вадимом — не её, а моя ответственность. Моя — как ведьмы… И решать, что с этим делать, должна тоже я.

До начала рабочего дня я нашла ближайший круглосуточный цветочный магазин и связалась с ними. Сообщив, что хочу анонимно послать букет и подарок, я сказала также, что не знаю адреса получателя.

— О, не переживайте! — девушка в трубке, судя по тону, улыбнулась. — У нас это обычная практика. Мы нередко сами уточняем адрес у получателя.

— Класс! — её слова меня воодушевили: кажется, всё складывается так, как мне и нужно.

— Ай, надо сходить кое-куда.

— Куда? — подруга с удивлением глянула на меня. — До открытия сорок минут.

Я поделилась своим планом.

— Уф-ф-ф-ф… — Айя выпустила воздух сквозь неплотно сомкнутые губы и встала. — Ну пойдём.

— Минутку! — я сбегала в магазин и нашла сияющую книгу. — Вот теперь можем идти!

Айя плелась рядом со мной, ничего не говоря. В утреннем морозе растворялись запахи негодования и обиды — видимо, потому что я проигнорировала её предупреждение.

Я же старалась держаться бодро, хоть и не была уверена в своей правоте.

В цветочном магазине нас встретила девушка-флористка.

— Для кого букет?

— Эм-м-м, — я замялась. — Для женщины средних лет. Нужно принести извинения.

— А, поняла. Думаю, багряные розы подойдут, — она жестом указала на пышные тёмно-бордовые цветы.

— Думаю, да, — я кивнула. — И ещё вот, — я протянула девушке книгу, — её нужно красиво упаковать.

— Хорошо, — девушка приняла книгу из моих рук. — Открытку, записку?

— Нет, не нужно, спасибо!

Айя нервно постучала по экрану телефона, развернув его ко мне: у нас оставалось всего десять минут до открытия, и я заторопилась.

— Напишите, пожалуйста, как доставите.

— Обязательно-обязательно, — заверила меня флористка, принимаясь вытаскивать из вазона цветы. — Хорошего дня!

Обратно тоже шли молча. Чтобы открыть дверь магазина, несколько раз пришлось попросить народ расступиться.

— Надо же, и не падает ажиотаж, — я сказала это, чтобы хоть как-то поддержать диалог, хотя уже не была уверена, что меня радует такой сумасшедший интерес к магазину.

— Мхм, — Айя только кивнула.

Я вновь ощутила дискомфорт в груди. Не хватало ещё поссориться с подругой — единственным близким человеком, оставшимся у меня сейчас, не считая родителей, с которыми я общалась только по телефону и то нечасто.

Айя молча прошла вглубь магазина и скрылась во внутренней двери. Я невольно застыла, глядя ей вслед: она ещё ни разу не уходила от меня без предупреждения со дня, когда взорвалось стекло.

— Кхм! Здравствуйте! — из задумчивости меня вывел коренастый мужчина средних лет, который, как оказалось, стоял у прилавка, нервно теребя замочек на своей барсетке.

— Доброе утро! — я улыбнулась, переводя на покупателя взгляд, и тут же заметила лёгкое сияние на средней полочке стеллажа, стоящего рядом с прилавком.

* * *

Подбор книг, которого я ещё недавно боялась до дрожи, стал скучной изматывающей рутиной. Отзывы, так впечатлявшие прежде, начали казаться однообразными и неинтересными. Я чувствовала, что энергии становится всё меньше и меньше.

Ночами стала сниться Ирма, которая всё время говорила мне про амбары и запасы зерна, про дар, про службу и ещё что-то, чего я не могла вспомнить с утра. Денег становилось больше с каждым днём, зато энергия была уже на критически низком уровне. Головные боли теперь не проходили — и не помогали ни травы, ни аптечные лекарства. И я просто научилась их игнорировать. Время от времени в глазах темнело, но я поняла, что если сделать резкий вдох, то помутнение проходит — и пользовалась этим.

Айя общалась со мной деловито-сдержанно. Прошла неделя с отправки книги, но так ничего и не произошло, и я надеялась, что мать Вадима хотя бы начала её читать. Попытки увидеть её на внутреннем экране проваливались: мне даже казалось, что я почти исчерпала свой дар. И где-то в глубине души я испытывала тайное удовлетворение: может, без этого бремени я смогла бы жить как обычный человек. Я, кажется, даже готова была вернуться обратно в офис. Сидела бы, делала свою работу…

Но я понимала, что это пустые мечты: слух о нашем магазине долетел и до бывших коллег. Хоть никто из них до нас не добрался — чему я радовалась — несколько человек всё же написали мне сообщения. Кто с любопытством, кто — с откровенным сарказмом, намекая на то, что я, расставшись с богатеньким парнем, некогда забравшим меня на красном мерседесе, стала шарлатанкой, чтобы хоть как-то выжить.

Моё эмоциональное состояние было на таком глубоком дне, что эти сообщения не вызывали ровным счётом никаких чувств — я просто игнорировала их.

Айя, похоже, сменяла гнев на милость: наше общение понемногу возвращалось в былую колею. Помимо того, что она беспрерывно охраняла меня, она ещё и умудрялась вести бухгалтерию, решать технические вопросы, дозаказывать книги, которые стремительно убывали — и, возможно, утомлялась не меньше моего, но держала лицо, бодрясь и то и дело рассказывая мне какие-то забавные или увлекательные истории от подписчиков, число которых уже близилось к сотне тысяч.

— Слушай, — в один из вечеров она, поёрзав, обратилась ко мне.

— М? — я жевала кусок горячей пиццы, только что привезённой курьером.

— А как ты думаешь, может, мать Вадима всё же прочла книгу? Ты не видела? Ну, в смысле… может, я не права была, что останавливала тебя.

Я пожала плечами. Откровенно говоря, этот вопрос меня угнетал, но я не решалась заговорить на эту тему с Айей.

— Я не знаю, Ай…

— Как это, не знаешь? — она вскинула голову. — Ну ты же можешь, как ты там это делаешь: подумать о человеке и увидеть его?

— Нет. Больше не могу.

— В… в смысле? — кухня наполнилась таким сильным запахом изумления, словно я только что сказала, что разучилась ходить.

— В самом прямом. Думаешь, я не пробовала? Видимо, мой дар иссякает. Или не знаю, что с ним. Но, в общем, я больше не вижу… ничего.

— Да чтоб ты! — уголки губ Айи опустились, и она, наверное, целую минуту сочувственно смотрела на меня.

Прикончив лоснящийся от растаявшего сыра кусок пиццы, я глянула на подругу:

— Ой, да забей! Чему быть, того не миновать, как говорила моя мать.

— Да уж конечно, «чему быть»! — Айя фыркнула. — Тебя восстанавливать надо! Давай на день закроем магазин — и поехали к Ирме.

Тут пришёл мой черёд фыркать:

— Ага, поехали! Один раз она меня уже выгнала. И второй выгонит — я её знаю. А вернёмся обратно — и обнаружим руины, оставшиеся от магазина.

— Почему это руины?

— А ты не думала, чего это столько времени ничего не происходит критичного? Я не перестала пользоваться даром. И не перестала помогать людям. Что произошло, что тёмные силы решили вдруг отступить?

— Я вообще не думала об этом, честно говоря. Решила, что мы стали держаться вместе, вот они и отстали.

— Я тоже так думала, — сказала я на автомате, поскольку во всей этой круговерти я вообще ни о чём больше не успевала думать. — Но всё равно мне кажется, что это как-то подозрительно…

Мои размышления прервал невыносимо пронзительный визг, от которого мы обе рефлекторно зажали уши. Визг раздавался где-то прямо рядом с нами. Мы заозирались, не понимая, какой предмет может издавать такие звуки, когда Айя с сомнением подняла со стола свой телефон. На экране светилось какое-то уведомление. Нажав на красную кнопку, она, наконец, отключила противный визг и подняла на меня испуганный взгляд:

— Сигнализация сработала. Кто-то стоит у двери…