Ещё несколько минут мы продолжали сидеть, прижавшись друг к другу и напряжённо всматриваясь в сторону двери — но ничего больше не происходило: никто к нам не лез, никаких звуков не было слышно.

Наконец, Айя поднялась и сделала шаг.

— Постой, — я схватила подругу за кисть. — Я с тобой.

На полусогнутых дрожащих от холода и страха ногах мы начали красться к двери. Под ногами скрипели мельчайшие осколки.

— Точно никого! — Айя выглянула в зияющую дыру и выпрямилась.

Я сделала то же самое.

— Что за чертовщина? Я вызову полицию. И надо найти мастера, который сможет выехать ночью.

Подруга побелевшими пальцами разблокировала телефон.

— Здравствуйте! У нас разбили дверь в магазин. Нет, ничего не украли. Да, похоже на хулиганство. Адрес… — Я слышала Айин голос словно из-под воды.

В голову, наваливаясь друг на друга неподъёмными камнями, начали падать невесёлые осознания.

Я заозиралась в поисках записки или чего-то такого… Может, закатилась куда.

Включив весь свет, я пригнулась и стала заглядывать под каждый стеллаж.

— Что ты делаешь? — Айя, успевшая уже договорить, смотрела на меня удивлённо.

— Ищу… Ай, я должна тебе кое-что сказать…

— Погоди, за куртками схожу — и расскажешь.

Не дожидаясь ответа, подруга направилась к внутренней двери. Едва она скрылась из виду, как я почувствовала леденящий холод, разливающийся по телу. И он точно был не от залетавшей сквозь дыру в магазин вьюги… Я попыталась отступить от двери, но ноги не слушались. Страх накатил удушающей волной.

Откуда-то начал доноситься далёкий гулкий вой, который с каждым мигом становился всё явственнее — и я понимала, что никаким своим даром сейчас не способна справиться с тем, что приближается к нашему магазину и ко мне…

— Сейчас всё закончится, — незнакомый голос на удивление спокойно прозвучал в голове, и я вдруг испытала безвольное смирение. — Ты ведь знала, что нельзя заниматься магией. Ты сама во всём виновата…

Жутковатый вой становился всё сильнее, а мир перед глазами всё больше мерк, словно я неумолимо погружалась под толщу чёрной ледяной воды.

— Ник? — что-то коснулось моих плеч. — Ника, да что с тобой? — сквозь тьму и вой до моего сознания долетел едва различимый голос и запах тревоги.

Противный звук начал становиться всё тише и тише, будто сотни сирен удалялись от нас, а свет стал постепенно возвращаться.

Я сделала резкий вдох — кажется, до этого я не дышала, потому что в груди было больно — ощутив, что выныриваю из этого ужасающего состояния. Ледяной воздух, наполнивший лёгкие, привёл меня в себя, и я глянула на подругу.

Её глаза были широко распахнуты.

— Ты… ты чего это? — она смотрела на меня потрясённо и как будто даже с ужасом.

— А что произошло? — в который раз за день мой голос звучал сдавленно и хрипло. Страх хоть и немного отступил, но всё ещё заставлял сердце колотиться где-то в глотке.

— Не знаю. Я зашла, заговорила с тобой, а ты стоишь и не поворачиваешься, не отвечаешь. Как истукан. Подошла, смотрю, а глаза… Пустые, чёрные… — нижняя челюсть Айи крупно задрожала.

— Всё хорошо, — я протянула плохо слушавшуюся руку к подруге, едва не уронив куртку, накинутую мне на плечи. — Спасибо! — я сделала жалкую попытку улыбнуться, неловко поправляя куртку заледенелой рукой.

— Что хорошо-то? И о чём ты хотела поговорить? — Айя, обычно ко всему относящаяся легко, сейчас смотрела на меня сосредоточенно и хмуро.

Я на подкашивающихся ногах подошла к прилавку и залпом выпила остаток кофе, собираясь с мыслями и пытаясь подобрать слова.

— Помнишь горлинку, которую мы спасли?

— Конечно…

— И пожар в библиотеке?

— Естественно!

— Аварию Марса?

— Ну?! — тон у подруги начал становиться нетерпеливым.

Я вздохнула:

— Это всё и ещё много чего связано между собой.

Айя приподняла бровь.

— На Марса однажды напала змея. Меня пытались отравить. И несколько раз, кроме того случая с птицей, я получала записки с угрозами: мол, если буду использовать магию, всё кончится плохо…

— Серьёзно?! — Айя подступила ко мне на несколько шагов. — Но тогда зачем… зачем мы это всё затеяли? — она обвела магазин взглядом.

— Ну, во-первых, после твоей свадьбы… Ну, в смысле, сорвавшейся свадьбы, всё прекратилось. И я думала, это в прошлом. Но, если честно, в тот период я и не пользовалась особой магией. Только к Ирме ходила, училась. А на практике — нет… — я задумалась, восстанавливая в памяти моменты тех дней. — Ну, да, кроме трав, которыми я лечила свою ногу — ничего, — голос понемногу становился моим.

— Мхм… — Айя подошла ещё ближе.

— А, во-вторых, мне Ирма сразу сказала, что ни в коем случае нельзя предавать свой дар. Иначе капец…

— Блин… — Айя опёрлась локтями на прилавок. — Но это ж тупик какой-то. Не пользуешься — капец, пользуешься — тоже капец…

— Да… — я и сама об этом думала.

— А сейчас с тобой что было?

— Я не знаю, — я пожала плечами. — Такого не случалось прежде. Бывали приступы паники, но это… Просто какой-то ужас… Ты только вышла, как я услышала вой и угрозы. И как будто оцепенела. Шагу сделать не могла… А потом видеть перестала. И слышать. Только вой в голове и угрозы… — по телу прошла дрожь. — Это ужас какой-то просто… — повторила я, не в силах подобрать более точный эпитет.

Несколько минут мы обе молчали.

— Ну не закрывать же нам магазин, — Айя подняла на меня взгляд.

— Нет… Нет, конечно! — я испытала странную, даже какую-то отчаянную уверенность. — Я сегодня впервые с увольнения с работы почувствовала себя полезной. Да, было трудно. Но хотя бы моя жизнь наполнилась смыслом… И люди вокруг… — в памяти начали всплывать образы некоторых из зашедших сегодня людей, и я невольно усмехнулась, увидев их на внутреннем экране.

— Что такое?

— Та девушка уже дочитывает «Ежевичное вино». У нескольких книги лежат рядом — они уже спят. А та вредная бабуля, которая самая первая была…

— Что? — Айя запахла любопытством.

В голове мелькнула мысль о том, как странно устроена человеческая психика: из-за стресса мы обе перестали чувствовать голод, холод и усталость, и стоим обсуждаем ситуацию…

— Сидит за столом с книгой и словариком…

— Да ладно?! — подруга просияла, словно забыв про всё произошедшее.

— Нет, Ай, мы им нужны! Представь, скольким людям наш магазин может изменить жизнь к лучшему?

— Ну, не магазин, конечно, а именно ты!.. Но что делать с этими угрозами и опасностью для тебя?

— Для нас, — тихо поправила я, невольно потупившись.

— А я-то причём? — Айя нахмурилась.

— Как-то я получила записку, что рискую не только собой, но и близкими людьми… — сказав это, я подумала про Марса и случайно больно укусила губу: что, если он тоже в опасности?..

— Ой, забей! — к Айе вдруг вернулась её былая легкомысленность. — Ничего с нами не будет. Вон, как раз полиция подъехала, — в ночной тьме замигали проблесковые маячки. Сейчас быстренько найду круглосуточного мастера, а завтра заключим договор с какой-нибудь охранной конторой. Можем ещё Марса подключить, пусть сделает нам датчики движения на подходе к магазину… Короче, перестань переживать. Всё наладим! — Айя, вернувшая себе привычное лёгкое отношение ко всему, побежала встречать стражей порядка. А я замерла, опасаясь, что сейчас снова нападёт это ужасающее оцепенение. Однако ничего не произошло, и через несколько секунд Айя уже показалась в двери с двумя мужчинами в форме.

* * *

Утром я едва разлепила глаза. Окошко напротив кровати встретило меня глубокой синевой: предрассветное небо было ясным, а от ночной метели остались только большие пушистые шапки на ветвях деревьев. Зевая, я потянулась и наткнулась рукой на что-то шершавое, валявшееся в изголовье кровати. Нащупав это, я поднесла его к глазам: это оказался скомканный обрывок бумаги.

Развернув его, я прочла: «Ты сама роешь себе могилу…»

Я огляделась. Окно было цело, дверь закрыта. Ничто не говорило о том, что ночью ко мне кто-то заходил.

— Ай! — я выскочила в коридор.

За дверью подруги раздалось шуршание.

— Ау? — сонно ответила та. — Чего там?

Я заглянула в её спальню:

— Ты не заходила ко мне ночью?

— Нет, а что?

— Смотри! — я протянула бумажку.

Айя едва глянула на неё и подскочила.

— Откуда она?

— Лежала на моей подушке. Я думала, может, ты ночью нашла где-то у двери и принесла.

— Да вот уж! — подруга хмыкнула и скомкала записку. — Бред какой-то. Откуда она взялась?

Я пожала плечами:

— Видимо, у меня есть враги, наделённые магическим даром. Библиотека же тоже загорелась неведомым образом…

— Блин, точно… Мы ж тогда и не поняли, как это произошло… — Айя выглядела так, словно на неё снизошло прозрение. — Но почему, если тебе всё время прилетают угрозы, ничего… ну… плохого всё же не случается?.. В смысле, я, конечно же, рада, что всё хорошо, но это же как-то нелепо. Если ты так мешаешь какой-то тёмной силе, ну подстрой она что-нибудь фатальное, и всё… А ты, выходит, всё время получаешь угрозы — но выходишь сухой из воды… — кажется, Айя всю ночь думала об этом, так она смотрела на меня.

— Я тоже об этом думала, — я присела на край её кровати. — И знаешь, что поняла?

— Чего?

— Мне кажется, когда кто-то рядом, она, эта тёмная сила, как будто не может со мной совладать. Вот вчера ночью ты вернулась в магазин — и меня отпустило. А так, фиг знает, куда меня утягивало… Или как-то по деревне шла, и как накрыло… А потом Дарина выскочила, помогла — и полегчало. А когда я чуть не отравилась, там Марс оказался рядом…

— В общем, тебе нельзя быть одной? — Айя воодушевилась.

— Я не уверена, но возможно, так…

— Ой, ну всё тогда! Помоги-ка! — подруга резко вскочила с кровати и начала не без труда толкать её в сторону двери.

— Ты чего делаешь?

— Как чего? Теперь будем спать в одной комнате. На всякий пожарный.

Я рассмеялась:

— А в туалет тоже будешь со мной ходить?

— Ну, могу стоять около двери и болтать с тобой, например…

Задорный тон Айи придал мне бодрости, и я встала со второй стороны от кровати.

— А, возможно, ты и права. Может, это не только для меня, но и для тебя будет безопаснее…

* * *

Дни полетели один за другим. Что-то в нас с Айей произошло, что не давало паниковать и тревожиться. Или, возможно, просто было некогда.

Регламент работы магазина мы всё же начали соблюдать, потому как работать по двенадцать часов оказалось невыносимо утомительно. Но народ каждое утро гудел за дверью ещё до того, как мы переворачивали табличку, а последних посетителей неизменно приходилось поторапливать. Недовольных было немного — но теперь они не высказывали претензии, а просто уходили с каменными лицами. Я чуяла их эмоции, но упрямо улыбалась и желала хорошего дня.

Меня перестали душить тревоги, потому что довольных оказалось многократно больше: люди действительно оставляли отзывы в соцсетях. Кто-то даже записывал пространные видео. Кто-то приводил родных и друзей. Кто-то возвращался совершенно другим человеком.

В общем, в одночасье наш магазин, казавшийся в первые дни безнадёжным, оказался на пике популярности.

Айя каждый день отмечала:

— О, уже двенадцать тысяч подписчиков… Смотри-ка, за день плюс полторы тысячи человек!.. Офигеть, ещё один ролик залетел на миллион просмотров!..

Я туда не лезла: я знала, что в комментариях творится противостояние сторонников и противников — и берегла свои душевные силы, чтобы хватало энергии на работу. Да и то её запасы неумолимо убывали, хотя подруге я об этом не говорила.

Айя же бесконечно что-то строчила в телефоне, то хмурясь — и тогда от неё пахло гневом, — то улыбаясь чему-то происходящему в виртуальном мире.

Она действительно стала сопровождать меня повсюду, вплоть до душа, сидя рядышком на стоящем в углу ротанговом стуле, неизменно сжимая в ладони телефон. Когда она ходила в душ, в кресле сидела уже я. То с книгой, то просто молча, наблюдая за капельками, сбегающими по стенке душевой кабинки — мне катастрофически не хватало времени на восстановление, а звук и вид воды немного успокаивали.

Произошедшее в магазине мы, не сговариваясь, больше не обсуждали, но обе каждый день думали об этом: время от времени я замечала, как Айя задумчиво смотрит на дверь, искря напряжением. Да и сама я едва ли не каждую ночь просыпалась от взрывающегося в моём сне стекла. Однако эксцессы, к моему удивлению, прекратились.

Марс — когда он приехал, мне показалось, что сердце выбухло у меня на шее, и он видит, как оно колотится — с двумя помощниками очень быстро установил охранную систему.

Закончив, он подошёл:

— Ну как ты? — мужчина посмотрел на меня сверху вниз.

По его тону и глазам стало ясно, что Айя рассказала ему абсолютно всё, что произошло. Стоя чуть в стороне, она наблюдала за нами, излучая тоненький аромат надежды.

Моя рука дрогнула, и я огромным усилием воли удержала её на месте, не давая себе коснуться кисти Марса. Возможно, я бы и не удержалась, но дикий страх за него обуял меня: что если он тоже всё ещё в опасности? И верни мы близость, с ним что-нибудь случится…

Подумав об этом, я отвела глаза от его лица:

— Всё нормально. Работаем, — я сухо улыбнулась и пошла наводить порядок в баночках с травами.

Ещё несколько секунд постояв за моей спиной — в магазине невыносимо запахло болью — Марс сдавленно выдавил:

— Ну, я рад за вас. Успехов!

Едва дверь за ним закрылась, как Айя налетела на меня, словно коршун:

— Ну ты чего, дурёха? Он ведь хочет вернуть тебя, да и ты, я вижу, совсем не против! Можно же как-тот придумать, как сочетать магазин и отношения…

Я сглотнула комок. В носу защипало, а в кожу под глазами словно вонзились сотни микроскопических иголочек.

— Ты думаешь, я бы не хотела вернуться?.. Только… Я боюсь, Ай… — я глянула подруге в глаза. — Дважды я его едва не потеряла. Чудо просто помогло его спасти. А если эта… дурацкая, — я почувствовала ярость, — сила — будь она неладна! — навредит ему?..

— Ясн… — подруга разочарованно отошла в сторону и принялась протирать стеллажи.

Я почувствовала: она не понимает моего беспокойства. Или не осознаёт всей серьёзности ситуации.

* * *

Однажды дверь магазина распахнулась слишком резко. Я ещё не успела увидеть, кто зашёл, как до меня долетел горчайший сбивающий с ног запах ярости и жажды мести.

— Чёрт! — Айя, стоявшая чуть за мной, почти беззвучно ругнулась

Отвлёкшись от стоявших в очереди покупателей, я перевела взгляд на вошедшего. Вернее, вошедшую.

Сначала я не поняла, кто это: громогласно стуча каблуками по полу, к нам двигалась женщина в длинном кашемировом пальто и тёмных, явно очень дорогих, очках.

— Ведьма, значит? — проигнорировав озадаченных людей в очереди, она швырнула брендовую сумку на прилавок так, что баночки с травами зазвенели, и туда же поставила локти.

Я озадаченно обернулась к Айе и прочла по губам медленное: «Ва-дик». Тут уж мне захотелось чертыхнуться, но вместо этого я обернулась к матери Вадима.

— Добрый день. В чём, собственно, проблема? — я очень старалась говорить ровно и негромко.

Айя стояла, не шелохнувшись и не произнося ни звука. Народ в магазине замер, обратив все взоры на нас.

— А ты что, дрянь? Сделала вид, что не узнаёшь? — женщина сняла очки и перевела взгляд с меня на Айю.

Я вспомнила, как она выглядела на моём внутреннем экране и на свадьбе: с сияющей ухоженной кожей, с идеальными глянцевыми волосами. Сейчас казалось, что дама постарела лет на двадцать: кожа потускнела и покрылась морщинами, отросшая седина неаккуратно топорщилась на макушке, а под глазами залегли тёмные круги.

— Я узнала вас, — спокойно ответила Айя. — Здравствуйте. Но почему же я дрянь-то? Не я совершала преступления и укрывала доходы.

— Да не-е-ет, не ты, конечно, — ядовито процедила женщина, сощурившись. — Но как только я увидела эту страницу и твою довольную рожу на ней, рассказывающую о том, как хорошо, что ты не вышла замуж, я тут же поняла, кто подставил моих мальчиков! Идиотки! Вы мне жизнь сломали! Знаете, в какой мне каморке теперь приходится торчать?! Они отобрали у нас всё! Всё… — женщина вдруг разрыдалась.

Мы с Айей переглянулись, не зная, что ответить на такой выпад.

— Вы извините, конечно, — аккуратно проговорила я. — Но ваш супруг и сын сами сломали себе и вам жизни, нарушая закон. А мы тут не причём…

— Да как ты смеешь?! — женщина шмыгнула и вскинулась, так резко протянув к моему лицу руки с длинными ногтями, что я едва успела отскочить.

Какой-то мужчина бросился к ней сзади и схватил за руки.

— Дамочка, вы это… потише… — пробасил он.

— Руки убрал, дурень! Ты не знаешь, кого трогаешь!

— Я только вижу, что вы угрожаете девушкам и мешаете работе магазина… — ответил тот.

— Да, мешаете! — какая-то женщина, приподняв рукав куртки, нетерпеливо глянула на часы. У меня обед заканчивается. Уходите, а?

— Да, покиньте магазин, — молодой парень приблизился к матери Вадима и угрожающе глянул на неё сверху вниз.

Та нервно дёрнула плечами, скидывая с них руки мужчины, и, схватив сумку, бросилась к двери.

— Я вам отомщу, ой, вы ещё попляшете! — взвизгнула она прежде, чем выйти и громыхнуть входной дверью.

— Да уж, бывают же такие полоумные, — качнув головой, пробасил мужчина и вернулся на своё место в очереди.

— Вы это, — шепнула девушка, стоявшая первой у прилавка, — не обращайте внимания на таких… Идиотов хватает.

Я кивнула, но премерзкое послевкусие всё же осталось. И по запаху я чувствовала, что не только у меня.

— Всё нормально, — ответила я девушке, — сейчас я подберу вам книгу.

Я медлено пошла по магазину, пытаясь сосредоточиться, но образ матери Вадима не уходил из головы — и книги молчали. Пройдя загзагами от первого стеллажа до последнего, я замерла, не понимая, что теперь делать. Я чувствовала, что несколько выжидательных взглядов устремлено в мою сторону, и не решалась обернуться.

Айя, поняв, что что-то не так, громко объявила:

— Уважаемые посетители, похоже, сложившаяся ситуация выбила нашу прекрасную ведьмочку из колеи. Пожалуйста, давайте дадим ей несколько минут на то, чтобы прийти в себя.

Люди согласно загудели и отправились бродить между стеллажами и листать книги, а Айя беззвучно подошла ко мне и взяла за руку.

— Ты в порядке?

Я отрицательно качнула головой.

— Я не вижу свет.