Когда эйфория от чудом сорвавшейся свадьбы улеглась, жизнь потекла размеренно и даже скучно.

Каждое утро я по-прежнему ходила к Ирме. Но дни становились короче, дождливее, а занятия всё менее интересными и познавательными — казалось, что ничего нового я уже не узнаю, а лишь закрепляю информацию, полученную прежде.

Ирма, кстати, поздравила меня с тем, что я всё-таки смогла помочь подруге. Но сказала, что будь я настоящей ведьмой, признающей свою силу полностью, не пришлось бы строить такие сложные схемы и так долго ждать. Мол, всё бы сложилось намного легче и быстрее.

Я не до конца поняла её мысль и махнула рукой: в конце концов, главное ведь, что цель достигнута. Так что какая разница, каким способом.

Марс по-прежнему пропадал на работе: несмотря на низкий сезон, как он говорил, после свадьбы Айи на него хлынула лавина заказов. Встречались мы за ужином, а прощались рано утром.

Целыми днями я пропадала в библиотеке на даче Айи, а в солнечную погоду шла в лес собирать растения.

Угрозы и всякие неприятные эксцессы прекратились.

Но внутри начала появляться пустота, которая с каждым днём становилась всё глубже и тяжелее.

— Дура, ну чего тебе не хватает?! — я рассматривала себя в зеркале и не могла понять, что же мне нужно.

Живу с прекрасным мужчиной, ни о чём не нужно тревожиться. Чувствую себя в полной безопасности. Обучаюсь магии и имею дар, которому любой бы позавидовал. Читаю книги, общаюсь с растениями и провожу время так, как я хочу.

Но почему мои глаза снова померкли, будто я не живу, а сижу в треклятом офисе, а на душе тяжело и беспокойно, словно я упускаю что-то очень важное?

— Отто Карлович, как вы думаете, что важнее всего в жизни?

Джентльмен, видимо, тоже скучал — я давно его не видела, но теперь он начал иногда встречаться на пути во время моих походов в лес.

Мы регулярно с ним прогуливались и беседовали на разные темы. Было приятно пообщаться с интеллигентным человеком, умудрённым большим жизненным опытом.

— Я считаю, что семья и стабильность. Можно хоть тысячу раз покорить Эверест или облететь целый мир, можно спасти тысячи людей или засадить деревьями тысячи гектаров… Но какое это имеет значение, когда тебя ждёт пустой дом? Я считаю, что женщина, которая живёт спокойной домашней жизнью, растит детишек и встречает мужа вкусным ужином, куда счастливее, чем та, что покоряет джунгли Амазонии или работает хирургом в горячей точке. А вы как считаете, милочка?

Я призадумалась, примерив на себя разные роли.

— Быть может, я неблагодарная, но я живу такой размеренной степенной жизнью — и мне до боли не хватает джунглей Амазонии или чего-то такого…

— Ну, недаром говорят, что хорошо там, где нас нет. Иногда счастье осознаётся только после того, как мы его уже потеряли. Так что не спешите менять образ жизни, подумайте хорошо. Однако же мне пора. Всего вам добрейшего! — и джентльмен неспешно отправился по дорожке в сторону дач, оставив за собой облако неизменного ромашкового запаха, который я никак не могла разгадать, как ни пыталась.

— Ирма, а вы как думаете, в чём смысл жизни? — я была готова задавать этот вопрос каждому встречному, лишь бы получить хоть какой-то понятный мне ответ.

С Отто Карловичем-то понятно: он мужчина, он озвучил свою позицию. Может, женщина видит ситуацию иначе.

— А нет его! — Ирма села напротив и внимательно уставилась на меня своим взглядом-рентгеном. Я уже научилась воспринимать его спокойно и не отводить глаза, поэтому спокойно смотрела в ответ.

— Знаешь, что самое главное?

Я отрицательно качнула головой. Знала бы — не спрашивала б.

— Чтоб глаза горели!

Это был удар под дых! Ну конечно, она же всё знает. И знает, что меня это и терзает больше всего.

— Ну а как? Как сделать, чтоб они горели?! — мне отчаянно хотелось получить хотя бы мало-мальски внятный ответ, но ведунья осталась верной себе:

— А ответ на этот вопрос есть только в твоём сердце. И оно не лжёт, — с этими словами Ирма встала и по обыкновению отправилась заваривать утренний чай.

Ещё пару недель спустя я плелась на занятия уже в полной темноте под противно моросящим дождём и угнетаемая такой же противной мыслью о том, что мне всё осточертело. Кажется, я опаздывала, потому что с утра никак не могла раскачаться, но доставать телефон и смотреть время под дождём очень не хотелось.

Дверь Ирминого домика не распахнулась, как обычно, и я постучала.

Тишина.

Я постучала более настойчиво и позвала ведунью несколько раз, когда, наконец, заскрежетал замок и дверь лениво приоткрылась на небольшую щёлочку.

— Уходи, учёба окончена.

— Что? — казалось, я только думала о том, как мне всё надоело, но слова ведьмы стали ударом под дых.

— Уходи, я сказала! У меня для тебя больше ничего нет! — бросив эту фразу, Ирма захлопнула дверь, оставив меня стоять и мокнуть.

Видимо, она, как всегда, услышала мои мысли и обиделась. Я пыталась понять, что же сделать. Постучать и извиниться? Она точно больше не откроет — я слишком хорошо знала её повадки. Да и всё моё нутро кричало о том, что надо разворачиваться и уходить.

Но дождевые капли затекали за шиворот, щёки леденели, а я всё не решалась сделать шаг с крыльца.

Не задумываясь, задубевшими от холода пальцами я вынула из кармана дождевика телефон и глянула на время. Половина седьмого.

Надо же! Я подозревала, что опаздываю, но не на час же!

Мысли превратились в тягучий кисель из всего на свете, и на ватных ногах я поплелась в сторону дома.

— Ника! Ника, это вы? — незнакомый женский голос вырвал меня из задумчивости.

Обернувшись, я увидела силуэт женщины.

— Простите? — я смотрела на плохо различимое в сумерках лицо и не могла понять, с кем разговариваю. От женщины точно не пахло угрозой, и потому я оставалась спокойна. Ещё раз вглядевшись, я вдруг поняла, что это та самая женщина с пышной шевелюрой и в стильных джинсах, которую я видела издалека пару раз несколько месяцев назад.

— Я могу вам чем-то помочь? — я улыбнулась, до конца не понимая, чем она так привлекла моё внимание тогда.

— Вы меня не узнали? — женщина по-девчачьи озорно хихикнула, но мне оставалось лишь покачать головой: я понятия не имела, кто это.

— Васса же!

— Что?! — кажется, у меня физически опустилась челюсть: ничего общего не было между той Вассой, что я знала в начале лета, и этой стильно одетой ухоженной женщиной. — Вот это да! Вы прекрасно выглядите! — я не могла скрыть своего восхищения и нетактично пялилась на неё.

— Это всё благодаря вам. Вернее, вашей книге. Я потому и позвала вас: давно хотела встретиться, но жизнь как закрутилась — и совсем не было времени зайти поблагодарить. А сегодня проснулась и сразу подумала, что надо всё-таки зайти и поблагодарить, а тут вы сами идёте навстречу! — даже в тусклом свете пасмурного октябрьского утра я видела, как сияют глаза Вассы и поймала в себе ощущение лёгкой постыдной зависти.

— Чем же вы занимаетесь сейчас? — мы неспешно побрели в сторону деревни.

— Я как книгу прочла, поняла, что хочу ещё. И устроилась работать в библиотеку в городе неподалёку. А там же люди — негоже ходить по-деревенски в обносках. Пошла на подработку в санитарки в местную больничку, чтоб купить нормальных вещей. А там люди. С одними заобщалась, с другими… Так интересно с людьми-то, оказывается! А как в библиотеку пришла работать, приехала ко мне как-то журналистка из местной газеты. Ну, я ей вкратце про свою жизнь рассказала, про книгу, которая мне помогла. И про вас. Только имени упоминать не стала: а то вдруг вы не захотите шумихи… Дак ко мне как народ попёр. И всё спрашивают, где найти ту девушку, которая помогает подобрать ту самую книгу для себя, которая жизни меняет… А ещё у меня два ухажёра появилось, представляете?! Только я всё решить не могу, какого бы из них выбрать… — Васса восторженно продолжала тараторить о своей жизни, но теперь я слышала её словно сквозь завесу тумана.

Сердце бешено заколотилось, едва я представила поток людей, которым нужна моя помощь в подборе той самой книги, и я испытала радостный трепет, какого давно не чувствовала.

Распрощавшись с Вассой, я буквально полетела на дачу Айи и вспорхнула в библиотеку. Вспомнив, как я практиковалась у Ирмы, начала представлять себе людей в определённых жизненных обстоятельствах — и какая-то книга, которая могла бы стать путеводной звездой для этого человека, тут же начинала сиять. Работало безотказно, и меня посетила шальная мысль.

— А я? Для меня есть книга? — я задала этот вопрос вслух, и он гулким эхом прокатился по библиотеке.

Я пристально осматривала полку за полкой, но ничего. Ни один корешок не засиял. Ну и ладно… Хотя на самом деле было совсем не «ладно», а очень даже хотелось получить ответ на вопрос о том, как жить дальше и как делать это правильно…

* * *

— Марс, ты не представляешь. Ирма меня сегодня выгнала. Сказала, что обучение закончено, — мне не терпелось поделиться последними новостями, которых в моей жизни было совсем немного.

— Да ты что? И почему же? — мужчина выглядел задумчиво и отрешённо, и, кажется, не особо вник в мои чувства.

— Я так и не поняла. Она даже дверь толком не открыла, и с порога заявила, что всё, учёбы больше не будет… А ещё… — я набрала полную грудь воздуха, чтобы рассказать про Вассу, но Марс меня перебил.

— Ник, я тоже хочу сказать кое-что очень важное… — он серьёзно глянул на меня, и моё сердце упало: я почувствовала, что сейчас будет.

— Никусь… Выходи за меня… Мы давно живём вместе, нам хорошо. И было бы не так важно, в каком мы статусе, но я чувствую, что должен дать тебе какую-то безопасность. Я чувствую, что ты всё время в тревогах… — мужчина вынул из кармана миниатюрную бархатно-чёрную коробочку и, раскрыв, протянул мне. Внутри лежало тоненькое изящное колечко с небольшим камушком изумрудно-хвойного цвета.

Я не могла произнести ни слова, глядя то на кольцо, то на Марса, который, кажется, начинал паниковать. А в голове, перебивая друг друга, крутились фразы Отто Карловича о том, что главное — семья, и Ирмы о том, что важнее всего сияющий взгляд…

Наконец я выдавила предательски хриплым голосом:

— Марсик, милый… Я очень люблю тебя, но… я не могу…