— Ника! — я сидела с книжкой в руках, когда Марс подскочил и буквально рухнул передо мной на колени. — Я дочитал эти твои «Сто лет…». Я понял!

Я с недоумением смотрела, как взрослый, серьёзный мужчина с какой-то безуминкой во взгляде пытается объяснить то, что не вмещает в себя:

— Я ведь не этот… полковник Буэндиа. Я больше не хочу всю жизнь прятаться за своей работой и древесиной. И не хочу умереть под деревом в одиночестве… После того предательства было дико страшно довериться кому-то ещё, а теперь стало страшно остаться в одиночестве… Знаешь, да? — он приблизил лицо к моему. — Я понял, что самое-самое главное в жизни — это любовь! — его глаза заблестели, и я улыбнулась.

— Возможно, ты прав, — я мягко погладила Марса по щеке, хотя не разделяла этого бушующего восторга: в последние дни мне всё больше казалось, что очень важно найти какую-то более важную суть жизни, чем просто любовь или отношения. Меня терзала нереализованность, когда я торчала в офисе, а сейчас, когда обнаружила этот ведьминский дар, моя нереализованность словно стала тысячекратно сильнее и мучительнее.

— Выйдешь за меня? — неожиданный вопрос вырвал меня из пучины ощущений.

Марс, всё так же сидя передо мной на коленях, смотрел с надеждой и каким-то испугом. Но, похоже, я слишком выражение моего лица вышло слишком выразительным, и он спешно добавил:

— Ну, не сейчас, конечно! Нам надо лучше друг друга узнать и понять… Но когда-нибудь. Выйдешь? — он сдвинул брови на переносице, не отводя взгляда от моих глаз.

Я не выдержала и, чтоб прервать зрительный контакт, склонилась к его губам и поцеловала, а затем шепнула:

— Когда-нибудь мы вернёмся к этому разговору, я пока не готова. Но даже сейчас я хочу, чтобы ты знал: я очень счастлива рядом с тобой! — я не лгала: мне действительно рядом с Марсом было лучше, чем когда-либо в жизни.

Телефонный звонок прервал наши ласки, и я ответила, наблюдая, как мужчина выходит из комнаты: по ссутуленным плечам и поблекшему вокруг него сиянию было понятно, что он расстроен или даже обижен — и вина мучительно сдавила сердце. Хотелось броситься ему на шею и поклясться в вечной любви, лишь бы он снова засиял. Но тогда рисковала погаснуть я сама… А первое правило ведьмы…

— Алло?

С первого слова стало понятно, что Айя бодрится изо всех сил:

— Никусь, привет! Я тебе машину заказала. Подъедет к шести. Будь готова. Водитель знает, куда надо отвезти.

— Ого, спасибо! Буду на старте, — я глянула на часы: время — два.

Можно пока заняться своими делами.

Договорив с Айей, я подошла к Марсу, сидевшему над очередным блоком схем в компьютере. Обняв со спины, я поцеловала его в щёку:

— Марсик, пойду схожу в лес, надо кое-какие травы собрать. А потом к Айке — она отправит такси.

Он положил большую тёплую ладонь мне на руку:

— За тобой приехать после девичника?

Я пожала плечами:

— Я тебе позвоню, если что.

Мужчина поцеловал мою ладонь и вернулся к работе, а я, переодевшись в костюм попроще и вооружившись ножницами и корзинкой, отправилась в сторону леса.

Заниматься травами перед поездкой на девичник — это, конечно, не лучшая идея, но мне срочно нужно было обдумать всё произошедшее.

Шагая в сторону леса, я подумала про Марса: он сидел за рабочим столом, положив лоб на ладони и как будто немного вздрагивал.

— Чёрт! — я не удержалась.

Конечно же, книга должна была как-то повлиять на мужчину, но я не ожидала, что, во-первых, настолько сильно, и, во-вторых, часть ответственности свалится на меня.

Я была уверена, что влюблена: каждый раз при мыслях о нём я чувствовала, как расплываюсь в неконтролируемой улыбке…

Но как объяснить Марсу, что обязана понять и реализовать какую-то важную миссию, ведь я и сама не до конца понимаю себя?

Это было странно и моментами пугающе: словно некто второй жил во мне и время от времени мною же командовал. Отчасти, благодаря Ирме, я научилась этим управлять — например, сейчас могу больше не «включать» образ Марса и не терзать себя угрызениями совести.

Но не полностью. Экзистенциальный вопрос на тему смысла моей жизни вспыхивал всё ярче и ярче с каждым днём. И меня мотало между осознанно удерживаемым желанием расслабиться и плыть, что называется, по течению, и страстной болью, связанной с потребностью помогать другим. Тем сильнее становилась эта боль, что я не понимала, как именно помогать.

— Я здес-с-сь, — шёпот в голове прервал мои размышления, и я с изумлением обнаружила, что не заметила, как дотопала до поляны.

Прямо под ногами стелилось растение с резными тёмно-зелёными мелкими листочками, и звало меня.

Присев на корточки, я начала аккуратно срезать листья — примерно каждый десятый, чтобы не навредить. Когда внутри щёлкнуло, что достаточно, я остановилась и прошептала слова благодарности: почувствовала, что это нужно и важно.

По дороге домой я вдруг развеселилась от мысли, что я понимаю растения! Ого!

Я понятия не имела, как правильно называются листья в корзинке, но точно знала, что с ними нужно сделать — и это будоражило.

— И с Марсом всё будет хорошо! И Айе помогу! — от нахлынувшей радости я произнесла это вслух.

Внезапно живот закрутило, а сердце сумасшедше заколотилось.

Я уже знала это состояние, и начала оглядываться. Вассы рядом не было — да и она перестала меня пугать.

Хотелось броситься бежать, но ноги подкашивались, а голова кружилась.

В глазах потемнело, и я осела, пытаясь прийти в себя. Но всё, что могла — это слышать гулкий стук сердца и шум крови в висках.

— Ника! — из полеска почти бегом выскочила Ирма и кинулась ко мне.

Я подняла голову и тёмная пелена перед глазами начала отступать.

Присев рядом со мной на корточки, Ирма нахмуренно оглядывалась.

— Дьявол! — ведунья едва слышно выругалась и помогла мне подняться.

С трудом отлепив язык от нёба, я прохрипела:

— Что это было?

— Кто-то недобрый был рядом. Слишком близко. Ох, неспроста меня потянуло сюда… Ну, ты как? — она по-матерински глянула на меня, заправив выбившийся локон за ухо.

— Да, вроде… — слово «в порядке» было неуместно, и я не закончила фразу.

— Зайдём ко мне. Водички выпьешь, полегчает.

Я кивнула и, придерживаясь за локоть Ирмы, зашагала в ногу с ней. Шум в ушах стихал, сердце успокаивалось, и теперь меня начали одолевать тревоги:

— Что этот недоброжелатель хочет от меня? — я не удержалась от вопроса, несмотря на то, что говорить было тяжело.

— Мир наполнен противостоянием добра и зла, — задумчиво ответила Ирма. — В тебе слишком много света. А если ты этим светом научишься управлять, тени придётся потесниться — и ей это совсем не нравится. Тебя пытаются убрать, пока ты не стала слишком сильной. Но беда в том, что тот, кто это делает, тоже чертовски силён. Настолько, что ни ты, ни я не чувствуем его.

Я поёжилась.

«Пытаются убрать» прозвучало жутко, словно я оказалась в гуще событий какого-то триллера.

— Лучше тебе знать правду, — проговорила Ирма. — И быть готовой ко всему. Чем пребывать в неведении и подвергать себя бессмысленной опасности. Тем более, что миссия твоя пока ещё не реализована.

— Миссия? — сердце ёкнуло.

— Ну да! — Ирма глянула на меня, как на дурочку. — Ты ведь и сама её чуешь.

— А… — я удивилась тому, как гладко складываются события. — И в чём же она, эта моя миссия?

Ведунья уже открывала калитку:

— Это только тебе знать. Я ведаю, что она есть. Ты — в чём она заключается.

— Я ничего не ведаю, — я почувствовала укол разочарования. — Только терзания, которые всё больше и больше давят на меня.

— А ты расслабься, — Ирма подвела меня к столу и выдвинула табурет. — Через муки ничего хорошего не получается.

— Плыть по течению? — мне стало легче от этой мысли.

— И слушать знаки души, — ведунья поставила передо мной стакан с водой. — У тебя есть защита от Высших сил, пока ты следуешь истинным путём. Собьёшься — будешь повержена.

— О-о-о-о-о! — залпом выпив всю воду, я застонала. — И как при таком раскладе расслабиться и плыть по течению? «Ты расслабься, но если ошибёшься, тебя грохнут какие-то невидимые злые силы!» — я не удержалась от сарказма, на что Ирма улыбнулась и, сев напротив, посмотрела мне в глаза:

— Ты слышишь книги, слышишь травы, слышишь мысли и чувства других людей. Поверь мне: однажды ты научишься слышать и себя саму. И это окажется не сложнее всего прочего.

— Ну что ж, — я отодвинула стакан. — Главное, до этого «однажды» дожить, — я бросила взгляд на настенные часы. — Мне пора домой. У Айи девичник сегодня.

— Я провожу до деревни, — Ирма с готовностью встала. — Повышу шансы на твоё доживание.

— Ну спасибо! — я хмыкнула, хотя в душе действительно была благодарна ведунье за заботу. Приступы паники пугали меня и выбивали из колеи — и каждый раз спасала только помощь других людей.

По дороге я заметила мельтешащий вдали силуэт. Это была женщина в джинсах скинни, футболке и с рассыпанными по плечам смолянисто-чёрными волосами. Мне показалась знакомой её походка, но я никак не могла разглядеть, кто же это.

— Кто там идёт? — я обернулась к Ирме.

Та сощурилась и цыкнула:

— Не вижу, — и я махнула рукой: негатива от этого силуэта я не чувствовала, а, значит, разобраться с тем, кто это, ещё успею… Если будет такая необходимость.

* * *

— Марс, я вернулась! — поставив корзинку у порога, я прошла в его кабинет, но перед погасшим экраном компьютера никого не было. — Марсик! — мужчина не откликался.

— Ма-а-а-арс! — тишина.

Я знатно испугалась, подумав про его обиду и про укус змеи, а потом сообразила посмотреть его образ на внутреннем экране — и, мысленно осмеяв свою же наивность, отправилась в гараж, где мужчина организовал мастерскую.

— Марсик, я вернулась, — улыбаясь, я постаралась перекричать шум какого-то инструмента.

В респираторе и больших стеклянных очках, как у аквалангиста, мужчина стоял, склонившись над каким-то бруском. Влажное от пота тело было покрыто древесной пылью, и я, остановившись, невольно залюбовалась. Может, правда, выйти замуж за него, нарожать детишек? Он будет заниматься своими деревяшками и умными домами, а я — книгами и травами. Идиллия…

Я подошла ближе — и только тогда он заметил моё появление.

— Ты чего такая довольная? — подняв на лоб очки и сняв респиратор, мужчина с недоумением глянул на меня.

Выглядел он забавно: весь в белой пыли, похожей на мелкие волоски — и только под очками и маской осталась чистая кожа — и я, не удержавшись, расхохоталась:

— Ты красавчик! — встав между мужчиной и брусом, я обвила его шею руками и прижалась к губам.

Секунду помедлив, он ответил на поцелуй.

— Знаешь, что? — я посмотрела в красивые глаза. — Мне очень хорошо с тобой. И, возможно, я действительно однажды выйду за тебя замуж, и у нас получится классная семья. Но дай мне время, пожалуйста, ладно? Меня терзает один вопрос, который никак не связан ни с тобой, ни с нашими отношениями. И я должна, просто обязана с ним разобраться…

Я переживала об этом разговоре, но слова вдруг сами пришли на ум, и я увидела, как они подействовали: черты лица Марса вдруг стали мягче, а плечи опустились, и он улыбнулся:

— Я услышал тебя. И… — он помолчал. — Спасибо, что объяснила. А то я уже подумал…

— Я знаю!.. — не дав договорить, я снова притянула мужчину к себе и поцеловала.

— Не опаздываешь? — словно в ответ на мою мысль о том, какой Марс хороший и заботливый, он обеспокоенно глянул на меня.

— Уже бегу приводить себя в порядок. Просто зашла сообщить, что я вернулась и всё хорошо, — ещё раз чмокнув мужчину, я побежала в дом.

* * *

Аяй сидела на полукруглом диване, окружённая красивыми ухоженными девушками, которые весело переговаривались. Я невольно начала сканировать их — и тут же одёрнула себя. Сегодня праздник моей лучшей подруги — и точно не стоит его омрачать напряжением, если вдруг кто-то из них мне не понравится.

— Всем привет! — я улыбнулась так широко, как только смогла.

— Ника! Наконец-то! — Айя протиснулась мимо подруг и бросилась мне на шею. — Девочки, знакомьтесь, это Ника. Самая классная девушка в мире! Не так давно она спасла мне жизнь!

— Ой, да брось! — краем глаза я заметила скривившиеся губки у парочки из сидящих. — Сегодня это не тема для разговора.

— Да ладно, интересно же! Как это случилось? — миловидная блондика подняла на нас огромные синие глаза.

— Нет… Вообще неинтересно! Это вышло случайно, — я покачала головой, многозначительно глянув на Айю. — Зато Айка действительно спасла меня от серой бессмысленной жизни. За что я очень ей благодарна, и от души желаю счастья!.. Кстати, где тут туалет? Мне нужно помыть руки.

— Я провожу, — подруга подхватила меня под локоть и повела по сумрачному залу.

Едва мы вошли в ярко освещённую увешанную множеством огромных зеркал уборную, я содрогнулась:

— Бог мой, что с тобой?!

Айя выглядела, словно скелет: бледная, осунувшаяся. Большие красивые глаза стали на пол-лица, и в них читалась глубокая боль.

Подруга промолчала и отвернулась, а я не удержалась:

— Послушай! — я схватила её за руку. — Ничто не свете не стоит твоей жизни. Жизни, понимаешь?! Это самая большая ценность из возможных! Если твой отец потеряет проект — будет просто один из мелких проигрышей. Если родители потеряют тебя — никакая победа не сможет компенсировать эту утрату ни им… ни мне… — последнее слово я почти прошептала.

Айя подняла голову. Влажные дорожки протянулись от внутренних уголков глаз до углов губ.

— Как объяснить это маме? — подруга хрипела. — Она ничего слышать не хочет. А я не хочу терять родителей. Какая жизнь без любимых людей? — Айя громко сглотнула.

— Ты книгу прочла?! — я сама не ожидала, что задам этот вопрос, и Айка вскинула на меня возмущённый взгляд.

— Ник, ну какая книга?! — она попыталась выйти из туалета, но я крепче сжала её кисть.

— Это важно. — я знала, что говорю. — Послушай, это действительно важно и может изменить твою жизнь.

— Да как книга может изменить жизнь?! — Айя сорвалась на крик. — Это бред!

— Не бред, — у меня внутри всё рухнуло, и я отпустила руку подруги. — Это единственное, чем я могу помочь, — я, напротив, говорила тихо, зная, что так она услышит меня лучше. — Если ты действительно хочешь избежать этой свадьбы. Если действительно доверяешь мне… — я пристально посмотрела в глаза подруге и выдержала паузу. — Ты прочтёшь её!

Отвернувшись к раковине, я включила воду, но на моём внутреннем экране горел образ Айи, которая несколько секунд стояла, глядя мне в спину, а затем развернулась и вышла.

Я вдруг осознала смысл слов, сказанных Ирмой: спасти можно только того, кто хочет быть спасённым. И сейчас я совершенно бессильна. Сдаюсь.

Я глянула на себя в зеркало. Привычное уже сияние вокруг моей кожи стало спокойным и чуть серебристым. А в душе вдруг наступил покой. Я несколько недель вела бой за человека, который об этом не просил: и сейчас осознала всю абсурдность ситуации. Надо будет завтра сказать Марсу, чтобы прекратил поиски отца Вадима: у него теперь и без этого хватает забот.

Вернувшись за столик, я натянула улыбку и села с краю. Айя не смотрела на меня, а её подруги — напротив, с любопытством.

— Какие у тебя интересные глаза! Это линзы? — блондинка пристально посмотрела мне в лицо.

— Нет, это от рождения. Называется, гетерохромия.

— Вау-у-у! Классно! — она покачала головой.

— А что с твоей ногой? — холодно поинтересовалась одна из девушек, скрививших губы.

— Машина сбила, — я отвечала односложно, мечтая, чтобы они перестали меня осматривать, как экспонат: я уже почти не справлялась с накатывавшими на меня ощущениями при взгляде на девушек, и, как минимум, половина из них начинала вызывать во мне напряжение.

К счастью, почти сразу подошёл официант.

— О, шампусик принесли! — блондинка заулыбалась и взяла два бокала, поставив один из них передо мной.

— Лучше не стоит, — я мягко отодвинула напиток.

— Ой, да брось! За счастье Айи! Хотя бы один!

— Ну, за счастье Айи… — я повернулась к подруге и несколько секунд смотрела ей в глазаа потом торжественно произнесла: — За счастье Айи, самой лучшей из девушек, что я знаю, выпью! — я подняла бокал за ножку и, не останавливаясь, осушила его, оставив только несколько позвякивающих кубиков льда на дне.

Тепло и слабость разлились по телу. Кончики пальцев рук стали мягкими, словно из ваты. Голова чуть закружилась, и какой-то заслон, заставлявший меня держать язык за зубами, рухнул:

— А хотите, я вам погадаю?