Проснулась я от холода и боли во всём теле. Слабый предутренний свет уже проник в окна — и я обнаружила, что так и уснула под порогом.

Время на экране телефона показывало 4:30 утра.

— Уеду, только Ирму предупрежу! — негромко проговорила я сама себе и отправилась в душ, чтобы смыть ночные тревоги и согреться.

Полчаса спустя я аккуратно открыла входную дверь и выглянула за неё. Было ощущение, что снаружи меня ждёт дюжина демонов, готовых напасть, едва я покажу своё лицо.

Но снаружи меня встретила абсолютная тишина и мягкий утренний туман, клубящийся над землёй.

Оглядевшись, я вышла и едва не споткнулась об эмалированную миску, наполненную свежесорванными травами. На них лежала записка: «Завари и выпей, полегчает.»

— Ирма! — я улыбнулась и принюхалась: аромат был пряным и приятным. Ещё оставалось время до урока, и я вернулась на кухню.

Горьковатый аромат отвара поплыл по кухне через несколько минут. Сделав пару глотков, я почувствовала шум в ушах, который сменился сильнейшим приливом бодрости.

— Вот это да! — было ощущение, что я выпила флакон зелья удачи. — Ай да Ирма! — Ломота в теле моментально прошла, зевота исчезла, даже мир перед глазами как будто стал яснее. Я хохотнула и, выпив последний глоток, тут же пожалела, что не разделила сбор хотя бы на пару раз: эффект был куда сильнее, чем от первого Ирминого отвара.

Обуваясь, я уловила боковым зрением валяющийся на подоконнике перцовый баллончик и сунула в карман штанов: теперь могу не опасаться всяких полоумных и агрессивных!

К Ирме почти бежала: времени до урока теперь оставалось в обрез, и едва я успела ступить за калитку, как дверь распахнулась:

— Тебе нужна защита! — ни тебе «здравствуй», ни «как дела». А я, между прочим, всё утро продумывала, как ей сообщить о своём отъезде. Но стоило оказаться рядом, как вся решимость бежать отсюда куда-подальше рухнула, словно карточный домик.

— Ну проходи-проходи! — ведунья внимательно посмотрела мне в глаза, чуть нахмурилась, но ничего не сказала.

— А с чего вы решили про защиту? — в лоб поинтересовалась я.

— Да уж знаю, — Ирма привычно уже начала возиться на кухне.

— Есть у меня защита, — я ощутила ногой тяжесть спасительного баллончика. — И куда надёжнее, чем мой «дар» так называемый, который то работает, то не работает! — я почувствовала, как мои ноздри раздуваются.

— Ой, брось! — женщина, не оборачиваясь, махнула рукой. — Курам на смех такая «защита». Мужик за руку схватит — и вытащить не успеешь. А женщине и сама не решишься брызнуть перцем в лицо: потом заешь себя до смерти! А, вот, над даром не потешайся! — женщина обернулась и глянула так, что по моей спине прошёл холодок. — Дар твой мощен, как цунами! Только дремлет пока, потому что сама ты ещё слаба…

— Чего это я слаба? — я невольно надула губу.

— Да того это! — Ирма, стукнув кружками с чаем по столу, села напротив. — То других всё пытаешься спасти, а себе в плёвых ситуациях помочь не можешь. То сбежать жаждешь, то в слёзы тебя, то в панику… Можешь себе представить такую ведьму, нестабильную? — женщина хмыкнула.

Я задумалась и покачала головой.

— Вот и я о том! А всё, что с тобой происходит — уроки твои. Что я говорила пару дней назад?

— Да много чего.

— Ты — пуп земли! Вот что я говорила! — сделав глоток, Ирма грохнула кружкой об стол так, что я подпрыгнула. — А ты всё: «Айе помочь, Айе помочь…» Вон, сейчас только про свою Айю забыла — а о себе задумалась.

Я залилась краской: и правда! Ведь я её оставила наедине с этим негодяем, спасая свою шкуру! Подруга ещё называюсь…

— Да успокойся, не тронет он её. Он умишком, как животное: интересуется только теми, кто запретен. А Айя твоя сама ему докучает так, что сбежать готов при любом удобном случае… Ну да не о них речь — о тебе. Поняла вчера, наконец, что значит быть центром своей жизни — да только не той ценой. А будешь дальше глупить, будет ещё больше таких ситуаций происходить.

Я невольно поёжилась от этой фразы.

— Ну а что ты хотела? — не умолкала Ирма. — Это мы тут с тобой теорию изучаем, а жизнь всё на практике показывает.

— И… как же мне учиться этой защите? — я решила оставить размышления о себе на потом, и пока задуматься над насущными вопросами.

— Вот! — Ирма подняла палец вверх. — У тебя это стихийно случалось, так?

— Мхм, — я кивнула, отпивая чай.

— А ежели управлять своими энергиями научишься, будешь осознанно защищаться… И при этом необязательно возвращать агрессору его агрессию.

— Ещё чего! — я хмыкнула. — Если он ко мне со злом, то я его в лобик целовать должна?

Ирма промолчала, внимательно посмотрев на меня.

Пару минут я пила чай в полной тишине, уверенная в правильности своей точки зрения, когда ведунья тихонько заговорила:

— То ты помогать людям жаждешь, то готова каждому, кто тебе неугоден, делать плохо…

— Ну, не каждому, конечно! — я опешила от её слов.

— А как? Каждому второму?.. за человеческой злостью столько чувств может стоять. Это и боль, и скорбь, и усталость, и отчаяние… А ты говоришь, надо на каждую пощёчину отвечать пощёчиной. Так недолго весь мир разрушить, тем более, с твоими силами.

Я замерла, опустив взгляд на стол, и мечтая испариться с глаз ведуньи: н-да, позорище. Эмпатии у меня, как у валенка.

Шумно вдохнув, Ирма продолжила:

— Ну так вот! Когда ты неосознанно защищалась, ты выступала, как увеличивающее зеркало для людей: они несли страх — и страх же ты им возвращала, только стократ усиленный. Именно потому те два хулигана бежали так, что пятки сверкали.

Я хмыкнула, вспомнив свой спонтанный триумф.

— Но необязательно всегда так делать, — проговорила ведунья. — Когда ты пытаешься стать зеркалом в ситуациях, где негоже это делать, всё идёт наперекосяк. Вот вчера ты чего хотела отзеркалить этому дураку, а?

Я задумалась:

— Ну, мне от него тоже было страшно.

— Дак тебе страшно. А он-то не пугать тебя пытался… Представь, что было бы, отзеркаль ты ему его эмоции. Только хуже бы стало.

У меня поплыло перед глазами.

— Вот то-то же. Поэтому дар для защиты надо использовать мудро… Ты можешь быть не только зеркалом, но и стеклом — прозрачным и невидимым, и стеной, от которой всё зло будет отлетать, как горох — только не в человека, и магнитом, тянущим из людей всё хорошее, и даже голосом, взывающим к совести…

— Ух ты! — я отодвинула опустевшую кружку. — Я хочу всё это уметь! Давайте учиться! — я в красках представила, как начну тянуть из злой тётки хорошее (если оно в ней есть), а для Вадима буду прозрачной и невидимой.

— Одно правило! — вставая, сурово произнесла Ирма. — Зло можно отдавать только чистому абсолютному злу! Если не уверена до конца, что чувствуешь человека правильно, лучше используй другие формы защиты, поняла?

Я с готовностью кивнула.

Урок длился почти до трёх часов дня и был похож больше на детские ролевые игры. Ирма раз за разом делала вид, что нападает на меня, и объясняла мне, как включать ту или иную защиту. К концу занятия я была взмокшая и голодная, но крайне довольная — кое-что начало получаться!

— Не радуйся сильно уж, — доставая из холодильника еду, отрезвила меня ведунья. — Защищаться в учебных условиях и при реальной опасности — совсем не одно и то же. Если поймаешь панику, ничего не выйдет.

Я кивнула, но слова Ирмы не расстроили: хвалить она не особо умела, и я начала к этому привыкать.

Накормив и проводив за порог, она вдруг проговорила мне в спину:

— Держись света, ладно? — и захлопнула дверь.

Идя по тропинке, я вдруг почуяла знакомое присутствие — и сердце заколотилось. Что делать? Подойти или пройти мимо? Если пройду, тогда точно пути обратно не будет.

— Марс, — я полезла по высокой траве в сторону мужчины, яростно пилящего широкий ствол всё того же поваленного дерева.

Едва бросив на меня взгляд, он отвернулся и продолжил работу.

— Марс, выслушай меня, пожалуйста! — я чувствовала вину, которой не должно было быть, и отчаянно хотела это объяснить.

— Ну? — опустив инструмент, мужчина холодно посмотрел на меня.

— Это был Вадим. Жених Айи.

— Жених Айи?! — Марс хмыкнул. — И так тепло прижимался к тебе?

Я раздула ноздри:

— Да он больной! Животное! Айя привезла его, чтобы познакомить, а этот идиот всё время лез ко мне с грязными намёками! Он даже пытался зайти в мою спальню!.. — я вдруг разревелась, оглушённая внезапно ярко нахлынувшим воспоминанием…

— О, боги!.. — Мужчина перелез через ствол и крепко прижал меня. — И я, придурок, оставил тебя с ним наедине… Он не сделал тебе ничего плохого?

Всхлипывая я рассказала, что произошло, а Марс только приговаривал:

— Идиот! Какой же я идиот! Ты была в опасности, а я только о себе думал!..

Мы долго сидели на бревне, обнявшись, когда я, почувствовав, что всё выплакала, решилась спросить:

— Почему ты подумал, что я согласилась на ужин с тобой, а потом пошла обниматься с другим? Это же… бред…

Марс поморщился:

— У меня были отношения. Всё казалось таким идеальным. Мы уже начали жить вместе. Я купил кольцо и хотел сделать ей предложение, но вернулся домой, а там — ничего. Пустота. И только записка о том, что она улетела на отдых с другим, и больше не вернётся… — мужчина тяжело сглотнул, и я прижалась к нему крепче. — Ничего… Понимаешь, ничего вообще не говорило о том, что между нами что-то не так: кино, рестораны, прогулки, поездки… Мне казалось, что мы — идеальная пара. И потом… — он вздохнул…

— Так вот оно что, — я произнесла это скорее себе и подняла глаза. — Слушай, я тебя не предам! Ты мне очень нравишься!

Стерев большими пальцами остатки слёз с моих щёк мужчина склонился и коснулся губами моих губ.

Мне показалось, что бревно, на котором мы сидели, куда-то покатилось: сердце сумасшедше забилось, голова пошла кругом. Я на мгновение отстранилась, чтобы сделать вдох — и вновь, теперь уже сама, начала его целовать.

— Прости меня! Прости за вчерашнее! — Марс крепко обнял меня, и я ощутила покой, которого никогда в моей жизни не было.

— Ты ни в чём не виноват! — шепнула я.

* * *

— Хочешь, — мы шли в сторону дач, держась за руки, и Марс робко заговорил. — Только не пойми превратно — побыть у меня… Ну, если ты боишься оставаться одна?

— Конечно! Да! — я с неприличной готовностью приняла предложение, потому что единственным, что меня сейчас тревожило, была мысль о том, что Вадим действительно может приехать… И я не была уверена, что сегодняшний урок в достаточной мере подготовил меня к этому.

— Отлично! Я очень рад! — Марс расцвёл. — Вчерашний ужин так и остался нетронутым, так что могу тебя вкусно накормить!

— Это супер! — я улыбнулась, поскольку постеснялась объедаться у Ирмы, и была голодновата. — Я только возьму себе кое-какие вещи, ладно?

— Идёт! — мужчина обнял меня за талию.

Полчаса спустя я сидела на светлой кухне красивого небольшого дома и, пока Марс грел рыбу, приготовленную на гриле, любовалась обстановкой.

Каждая полочка, каждый стул и даже стол были сделаны вручную — и я от души нахваливала золотые руки мужчины, от чего он цвёл в самом буквальном смысле: я видела, как вокруг его кожи распространяется лёгкое золотистое свечение, и словно сама начинала сиять так же.

— М-м-м! — я закинула кусочек рыбы в рот и растаяла от наслаждения. — Ты и готовишь божественно! В тебе вообще минусы есть? — шутливо спросила я, мысленно добавляя Марсу балл за баллом.

— Уж наверняка! — мужчина хмыкнул. — Думаю, со временем ты сама их обнаружишь.

— Ну, слишком хорошо — тоже нехорошо, как говорила моя мама, — хихикнула я, а потом задумалась. — Хотя… думаю, она ошибается! Хочу, чтоб было слишком хорошо! Так, чтобы лучше просто некуда! — я театрально воздела руки к потолку, и Марс рассмеялся.

В этот миг мой телефон завибрировал, и, отложив вилку, я глянула на экран.

От увиденного затошнило: «Поедешь завтра выбирать со мной свадебное платье?»