Мы проговорили еще добрых пару часов, расположившись в его уютном кабинете, скрывать мне от Бэтмена почти нечего, и рассказал я многое, когда я дошел до момента с моим курортным спуском в Бездну и рандеву с Принцем, Дилюк не выдержал и пробил лицо ладонью, его скепсис был оправдан. Но против железобетонных фактов не попрешь: я стоял под Оратрис Кардиналь на суде в Фонтейне, божественная бандура перед тысячной толпой подтвердила, что каждое мое слово правда.

Я в красках расписал ему ситуацию с Люмин, рассказал про то, что у этой златовласой героини в заднице не просто шило, а целый двуручный меч, и что она категорически, с кулаками отрицает свой реальный вес и возраст, который явно перевалил за три-четыре тонны и пару тысяч лет. Собственно, из-за этого мы и сцепились: она решила выбить из меня всю дурь потому что не хочет признавать свой вес, по итогу же отправила меня в трансконтинентальный полет, а я, как истинный джентльмен, отомстил: слил её подвиги прессе. Теперь она станет настолько популярной, что папарацци будут дежурить даже у её походного котелка, и я абсолютно уверен, что сейчас она ищет меня, чтобы набить мне лицо уже с двойной силой.

Дилюк слушал всё это, потягивая виноградный сок из хрустального бокала.

— У тебя, Странник, извращенное восприятие мира, — констатировал он, ставя бокал на стол. — Или же это мир вокруг тебя окончательно сошел с ума, куда ни плюнь — вокруг тебя концентрируются исключительно сумасшедшие, нестабильные личности с божественными комплексами. Что будешь делать дальше?

Я откинулся на спинку дивана, глядя в потолок, и улыбка медленно сползла с моего лица.

— В одно место нужно сходить, и думаю, что больше сюда не вернусь, по крайней мере, не в том виде, в котором ты меня знаешь.

Бэтмен нахмурился, его взгляд стал острым

— И что же это за место такое, откуда не возвращаются? — его голос стал напряженным, готовым к тому, что я сейчас назову Селестию.

— Да тут, недалеко, — я неопределенно махнул рукой в сторону окна. — Прямо под статуей Барбатоса, у Великого Древа.

Напряжение в кабинете лопнуло, дилюк тяжело вздохнул, его лицо приняло выражение глубокого понимания, и он абсолютно серьезно покивал.

— Понимаю, — произнес он с непроницаемым лицом. — Рядом со статуей нашего божества люди исчезают без следа, сначала они встречаются с ним, потом уходят в беспробудный запой на неделю, затем выходят «просто за хлебом»… и всё, никто этого человека больше никогда не видел, испарился на ветру.

Я прыснул от смеха, представив эту картину.

— Вот-вот, — я поднялся с дивана, чувствуя, как внутри всё сжимается от предвкушения грядущей встречи. — Так что, если я пропаду — считай, что меня забрал ветер.

— Эй! Я никого не забираю, это всё издержки производства! Я лучший бард в Тейвате, а не какой-то демон перекрестков!

Возмущенный голос раздался прямо со стороны открытого окна, я скосил взгляд: леший в колготках всё это время преспокойно сидел на толстой ветке дуба, растущего прямо под окном кабинета, и с хрустом жевал красное яблоко. Огненный барьер Дилюка, отлично блокировал звуковые волны, но он не блокировал воздух, а для Анемо Архонта даже легкое дуновение, идеальный микрофон, передающий каждое слово.

Дилюк, щелчком пальцев снял барьер и, подойдя к окну, молча протянул барду выписанный чек на сумму, равную годовому бюджету Ордо Фавониус. При виде количества нулей на бумаге Венти засветился, что мог бы заменить собой маяк, яблоко полетело куда-то в кусты, а бард, зажав чек в зубах, кое-как, смешно дрыгая ногами и отмахиваясь от веток, перевалился через подоконник обратно в кабинет.

— Зачем тебе идти к моей статуе? — спросил он, отряхивая плащ и пряча чек на груди, ближе к сердцу. — Я же прямо тут! Живой и готовый к общению!

— Вот именно поэтому, — я мрачно скрестил руки на груди. — Гораздо лучше разговаривать с каменной статуей, чем с живым тобой.

— Прямо в сердце! И по глазам! — Венти картинно схватился за грудь, запрокинув голову. — Я же исключительно чувствительная, творческая натура! Твои слова ранят меня!

— Не пародируй Фурину, у неё монополия на драму, а у тебя получается дешевый цирк, — отрезал я, прерывая его концерт. — Лучше ответь на вопрос: где сейчас Декабриан?

Услышав имя своего древнего предшественника, Венти мгновенно перестал ломать комедию.

— А! Этот дед? — бард легкомысленно махнул рукой. — Пошел куда-то свои старые заначки искать, сказал, что ему нужно навестить свои секретные базы по всему миру, проверить, не сгнили ли там его запасы. Я, как гостеприимный хозяин, предложил ему вернуться в Мондштадт, править вместе, так сказать! Но где он, а где наш чудесный город…

Венти надул щеки, изображая крайнюю степень обиды.

— Он заявил, что больше никогда не будет связываться с «тунеядцами и алкашами»! И если насчет «тунеядцев» я еще могу поспорить — я вообще-то работаю, песни пою! — то вот насчет алкашей это чистой воды обман и клевета! У нас не нация алкашей, у нас нация добропорядочных, высококультурных виноделов и дегустаторов!

Он резко повернулся к Бэтмену, и его глаза умильно заблестели.

— Кстати, о дегустациях… Господин Дилюк, у вас в бокале плещется такой потрясающе вкусный, рубиновый сок… У вас случайно не найдется еще одного бокальчика для бедного барда? В горле пересохло

На правой руке Бэтмена, обтянутой черной перчаткрй, с тихим вшшш-ш вспыхнуло пламя, огонь пошел по воздуху, отражаясь в хрустале бокалов и обещая мгновенную прожарку до состояния хрустящей корочки. Венти, будучи существом исключительно смышленым, когда дело касалось его собственной шкуры, оценил обстановку за долю секунды, спроворством, которому позавидовал бы любой ассасин, Алкоголик метнулся через комнату и рыбкой нырнул мне за спину.

Не успел я и глазом моргнуть, как паразит снова вцепился в меня, обхватив руками за талию и прижимаясь, по его извращенной бардовской логике, я, как его новоиспеченный «брат по ветру», ни за что не позволю сжечь его заживо, и уж точно не стану снова пинать в окно существо, которое с щенячьей преданностью проявляет ко мне тактильные нежности.

— Спаси меня, о великий герой! — заскулил он мне в спину, выглядывая из-за моего плеча на полыхающего Дилюка. — Злой капиталист хочет устроить барбекю из беззащитного Архонта!

Я медленно опустил взгляд на его руки, сцепившиеся на моем животе.

— Если ты сейчас же не отлепишься, — процедил я, чувствуя, как дергается вена на виске, — я лично подержу тебя над его огнем, как зефирку, а потом выкину в окно по частям.

— Ты не посмеешь! — Венти шмыгнул носом, но хватку не ослабил. — Между нами духовная связь! Ветер не предает ветер!

Дилюк смерил нас обоих взглядом, Пламя на его руке погасло так же внезапно, как и появилось, он молча опустился обратно в кресло и взял свой бокал с соком.

— Забирай это недоразумение и проваливай, Странник, — ровным, лишенным эмоций голосом произнес магнат. — Пока я не передумал насчет чека и не сжег его вместе с получателем.

Я грубо оторвал от себя руки Венти, схватил его за шкирку этого кота, и потащил к двери.

— Пошли, ошибка природы, прогуляемся до твоей статуи, раз уж ты так жаждешь общения.

У Барда язык был подвешен так, что позавидовал бы любой базарный зазывала, ему лишь бы поболтать обо всем на свете и ни о чем конкретно. После общения с другими, вечно загруженными проблемами мироздания Архонтами, это вызывало даже какую-то извращенную ностальгию, возвращение к истокам, к самым первым дням в этой психбольнице Тайвайта.

Но зубы он заговаривать любил и умел виртуозно, поэтому я решил ковать железо, пока оно горячо, и вспомнил про самый важный момент, который не давал мне покоя, что такое этот гребаный Высший Анемо Резонанс? Толком мне никто так ничего и не объяснил. Венти был единственным из моего ближайшего окружения, кто мог знать ответ, конечно, проще было бы спросить Декабриана — с его железобетонным прагматизмом он бы разложил всё по полочкам без лишней воды, но под рукой был только зеленый алкоголик, так что приходилось мириться ради жизненно важной информации.

— Ты мне зубы не заговаривай своими байками, — перебил я его трескотню, когда мы свернули на пустую улицу. — Расскажи лучше про Высший Анемо Резонанс, мне один знакомый дракоша в Фонтейне намекал на это, да и не только он, к сожалению без деталей, при чем тут вообще превращение в элементаля? Это вообще имеет хоть какой-то физический смысл?

Хотя, зная законы этого мира, это более чем имело смысл, но вслух я этого говорить не стал. Венти, который до этого весело щебетал о сортах яблок, вдруг надулся.

— Тебе правда интересны такие скучные, академические вещи? — он театрально вздохнул. — Ладненько, так и быть, расскажу, смотри на мои пальцы.

Я скосил взгляд на его руку, под моим взором плоть на его пальцах потеряла четкость, размылась и превратилась в завихряющийся поток бирюзового ветра, сквозь который была видна брусчатка.

— Видишь? — он пошевелил этими потоками воздуха так же естественно, как обычными пальцами. — Смысл, думаю, ясен.

— Давай более детально, такие фокусы без конкретики не пойдут, — я нахмурился, зрелище было завораживающим, но стрёмным.

— Эх… Ладно, ладно, зануда, — буркнул он, и его пальцы снова обрели плоть.

И он начал рассказ слишком просто и… очень интересно.

— Мир не такой, каким его привыкли представлять смертные, — начал он тоном лектора. — Он состоит из Элементов, это фундаментальные строительные блоки мироздания и источник абсолютно всех чудес, фундаментальные частицы, которыми пронизан весь Тейват: воздух, земля, вода, живые существа, всевозможные природные явления и любые виды материи. Почти любой физический объект, а также естественное или сверхъестественное явление содержат в себе стихийные частицы, являясь потенциальным катализатором для элементальных реакций.

Он заложил руки за спину и пошел чуть медленнее, чеканя каждое слово.

— Если говорить об этом более развернуто и заумно, как любят буки на мудрецах: элементы представляют собой изначальный противоположный полюс силы относительно Бездны, в своих странствиях ты должен был понять губительность силы бездны, что происходит из темной вселенной. Вследствие этого концентрированная элементальная энергия способна полностью рассеивать, аннигилировать мельчайшие частицы энергии царства Пустоты, однако верно и обратное. Бездна — главный враг жизни и смертельная угроза для любых элементальных организмов, неосмотрительный контакт со скверной приводит к сильнейшим страданиям и невозможности продолжать нормальное существование вследствие тотального заражения как физической, так и духовно-ментальной оболочек, что случилось и с Двалином.

Я шёл рядом и даже не моргал, лишь бы не спугнуть столь эпичное наваждение Барда.

— Всё, что производят элементы, формирует Материю, — продолжал Венти, глядя на проходящих людей. — Это общее определение одной из двух первооснов почти любого существа, под которым подразумевается любая материальная субстанция, способная взаимодействовать с физической реальностью, я и есть эта субстанция, элементаль. Это тело, которое я сейчас несу, выступает как основа для меня как упорядоченная форма, которую принимает материя — то есть я — для формирования стабильного сосуда. Это вместилище духовно-ментальной сущности каждого живого существа, не только Архонтов, и выступающее в роли главного инструмента для взаимодействия с материальным миром. Количество мощи конкретной сущности напрямую коррелирует с прочностью её физической оболочки, которой может служить как обычное тело из плоти и крови, так и концентрированная элементальная энергия, или даже неодушевленный физический объект.

Он на секунду прервал свою лекцию, повернул голову и посмотрел на меня.

— Что-то не так? — он моргнул, со смешинкой. — Ты смотришь на меня так, словно я сейчас позову тебя на эшафот…

Я медленно поднял руку и протер глаза, потом ущипнул себя за бедро, больно, значит, не сплю.

— Словно сон какой-то… — пробормотал я, глядя на зеленого чёрта. — Это точно ты, Венти? Ты сейчас выдал такую базу, от которой у мудрецов Сумеру мозги бы через уши вытекли.

Венти радостно щелкнул пальцами.

— Именно, мой братишка по ветру! Это всё заумная, душная чушь, в которой нет ни капли свободы ветра! Фу! Вот поэтому я её и не люблю обсуждать, но, как видишь, основу я знаю прекрасно.

— Такую «основу» можно было бы рассказать еще тогда, когда ты «поблагодарил» меня, влепив свою светящуюся печать мне на руку, — я мрачно посмотрел на бирюзовый узор.

— Ой, да это уже было так давно, быльем поросло! — он отмахнулся. — Так что, пойдем лучше по бутылочке вина раздавим? М? За братство!

— Продолжай рассказ, ирод, — непререкаемым тоном приказал я, хватая его за шиворот, чтобы не сбежал в ближайшую таверну. — Ты мне рассказал далеко не всё, самого главного вывода я так и не услышал, говори, пиявка, и тогда мы спокойно идем к твоей статуе.

— Фу-фу-фу, какой же ты душный, хуже Декабриана в его лучшие годы! — заныл бард, картинно морща нос.

Мы вышли за городские ворота и, не сговариваясь, призвали потоки ветра, взлететь и скользить по воздушным коридорам было куда проще и быстрее, чем топтать землю ногами, ветер послушно подхватил нас, неся в сторону Долины Ветров.

— Так что тебе конкретно непонятно-то? — крикнул Венти, летя рядом со мной и закинув руки за голову. — Смотри, в чем суть моих слов, в каждом существе есть своя Сущность. Понимаешь, Странник? Это первоначальная, абсолютно нематериальная основа, она является одновременно совокупностью всех духовно-ментальных структур индивидуума и чем-то куда более фундаментальным, вообще не зависящим от них.

Он перевернулся в воздухе на живот, глядя на меня.

— Например, два совершенно различных существа могут иметь абсолютно отличающиеся души, разные сознания, разный опыт, но при этом иметь одинаковую внутреннюю суть, как Фурина и её настоящее тело, Фокалорс, они вместе — Архонт, делят одну суть, но различаются как небо и земля. И то же самое сейчас происходит с тобой, ты встал на этот путь, отдав свое тело ветру.

— Каков еще путь? — я нахмурился, чувствуя, как внутри зарождается очень нехорошее предчувствие.

— Становление Богом, разве не ясно? — Венти звонко рассмеялся. — Чем больше ты позволяешь моей энергии через печать проникать в твое тело, чем чаще ты используешь Анемо, тем сильнее оно меняется, я бы сказал, ты уже почти полностью изменился! Твой Анемо Резонанс достиг той точки, когда твоя физическая оболочка из плоти и крови начинает перестраиваться в концентрированную элементальную материю.

Он подлетел вплотную, его глаза сияли.

— Твоя человеческая суть вытесняется, уступая место чистой стихии, еще немного, еще парочка таких мощных выбросов энергии, как в Фонтейне или Сумеру, и ты перестанешь быть смертны, ты станешь таким же, как я, настоящим элементальным божеством.

Меня словно кувалдой по голове ударили, я чуть не потерял контроль над воздушным потоком и едва не рухнул вниз.

— Как это отменить?! — рявкнул я, резко затормозив в воздухе и попытавшись отвесить этому зеленому пророку смачного пинка прямо на лету.

Венти, хихикая, кувыркнулся в потоке ветра, уворачиваясь от моего ботинка.

— Э-э-э-э, отменить? — он вытаращил глаза, зависнув вверх тормашками. — Погоди, ты серьезно? Ты не хочешь стать бессмертным богом? Да половина Тейвата за такую возможность удавилась бы!

— Вообще нет! — я схватился за голову, пока ветер треплет волосы. — Стану богом — и что дальше? Вдруг из-за этой элементальной мутации я намертво застряну в вашем сумасшедшем мире?! Прирасту к местным лей-линиям? Такое счастье мне и даром не сдалось! Я домой хочу!

— Вот это да… — Венти покачал головой и, высунув язык, скорчил мне рожицу. — Фу, какой плохой, неблагодарный Сошедший! И, спешу тебя огорчить, такое невозможно отменить.

Он грациозно перевернулся в нормальное положение и подлетел чуть ближе, загибая пальцы.

— Ты бы мог замедлить или остановить процесс, если бы собрал другие элементы, они бы начали конфликтовать, подавлять друг друга, не смогли бы перевесить и создать единую структуру, но ты Молодец! Выбрал исключительно мой, самый лучший и свободный элемент, как настоящий Братишка! И накачал себя им под завязку!

Бард задумчиво почесал подбородок.

— Тем более, ты же не из этого мира, законы Тейвата на тебя не действуют, Ирминсуль тебя не видит, естественные ограничители отключены, так что всё прошло слишком быстро. Я, честно говоря, и сам не знал, что такое произойдет, тем более с такой скоростью. Сколько там прошло с момента, как я впечатал тебе печать ветра? Хмммм… Неделя? Может Две?

Он присвистнул.

— Сошедшие — страшные существа… Никто из живых последователей Архонтов, даже обладатели Глаза Бога, не мог бы стать таким же элементалем при жизни, законы физики, после этого эрозия души, с последующим предел смертной оболочки, а вот ты взял и проглотил эту силу.

— Ах ты ирод зеленоголовый… — процедил я. — Это всё из-за тебя! Ты меня заразил!

— Так а минусы-то будут? — Венти нагло ухмыльнулся, его глаза лукаво блеснули. — Ты только подумай о перспективах! Ты же теперь сможешь с Руккхадеватой мелодраму играть лет восемьсот без перерыва на старость и смерть! Будете вместе…

Мое терпение лопнуло с громким треском, я вложил всю своё раздражение в мощный рывок Анемо, сократил дистанцию и со всего маху впечатал подошву ботинка прямо ему в грудь.

— УИ-И-И-И-И! — заорал Венти.

От мощного пинка он кубарем полетел вниз, стремительно теряя высоту и скрываясь в пушистых кронах деревьев Шепчущего леса.

— Фу таким быть, Братишка-а-а-а-а!.. — донеслось до меня затухающее эхо его возмущенного вопля, прежде чем он с треском проломил ветки.

Я завис в воздухе, тяжело дыша.

— Вот чёрт… — выдохнул я, глядя вниз, где среди зелени образовалась подозрительная проплешина, куда-то упархал, паразит, и оставил меня наедине с осознанием сюжетного поворота, в дешовом боевике.

Смотря на проплешину в кронах деревьев, где скрылся этот зеленый алкоголик, я цокнул языком, развернулся и полетел дальше, искать его среди веток я не собирался — сам выберется, не маленький.

Через некоторое время внизу, среди раскидистых ветвей, показалась белая каменная статуя, я сбросил скорость и плавно опустился на мягкую траву у её подножия, статуя Барбатоса ничуть не изменилась с моего первого визита: всё тот же капюшон, те же сложенные крылья и сфера в руках. Единственное отличие заключалось в том, что стоило мне приблизиться, как бирюзовая метка на моей руке ярко засветилась, резонируя с камнем.

Я не стал задерживаться у изваяния, повернув голову, я посмотрел в сторону далекого озера, которое, как и в первый раз, блестело в низине, я отвернулся от статуи и неспешным шагом направился туда.

Я внимательно осматривался по сторонам, если и есть место, где всё это безумие началось, то именно здесь, когда-то, в первые минуты моего пребывания в Тейвате, меня сопровождала навязчивая системная стрелка, указывающая путь, как тупому NPC в обучающей миссии. Сейчас же передо мной была лишь пустота и тишина шелестящей листвы, теперь я мог абсолютно четко, без тени сомнений поверить в то, что на первых порах Система просто водила меня за ручку, помогая выжить исключительно ради своих собственных, извращенных перспектив. А когда я немного развился, оброс связями и силой, она просто ушла на второй план, начав раздавать мне жесткие пинки и выдавать задания с железобетонной мотивацией «сдохни или сделай», чтобы я не свернул с нужной ей дороги.

Что поменялось с того момента, как я впервые открыл здесь глаза? Всё… Абсолютно всё.

Даже трава под ногами и всё окружающее пространство больше не ощущались дешевой декорацией, хоть этот мир мне до сих пор был противен, хоть я и продолжаю оплакивать свою прошлую жизнь, отрицать реальность Тейвата было уже невозможно, я наклонился, сорвал длинную травинку и покрутил её в пальцах. Раньше, в первые дни, прикосновение к местной флоре вызывало у меня странное чувство — словно я трогал какой-то жесткий капрон или пластик, сейчас же я не мог отличить это от настоящей травы, хоть она выглядела мультяшно, нарисованная мазками кисти, но на ощупь это была живая зелень.

Я сунул травинку в зубы и прикусил, сразу стало горько. Эх…

Я прошелся дальше, спускаясь по склону к месту, где я и появился в этом мира, ведь в реальности я просто лег спать в своей теплой постели, а открыл глаза уже здесь. Я бродил, предаваясь меланхолии и ностальгии, пытаясь разложить всё по полочкам, и самое плохое в этом дерьме заключалось в осознании времени, с того времени его прошло катастрофически мало, всего дней пятнадцать, может меньше.

За эти жалкие пятнадцать дней я успел столько раз оказаться на краю лезвия, столько раз встрять в разборки богов, подраться с Архонтами, спуститься в Бездну, воскресить мертвых и почти стать гребаным элементалем… Я был настолько по уши в проблемах, что даже не забивал себе голову тем, какой сейчас день недели или время суток, мой мозг отказывался верить, что вся эта плотная, концентрированная эпопея уместилась возможно в две недели, по ощущениям то, я провел в Тейвате уже несколько лет.

Я остановился у самой кромки воды, глядя на свое отражение.

[Грустно, да?]

Прямо перед моими глазами, зависнув в воздухе между моим лицом и водной гладью, появилось уже знакомое прозрачное системное окошко, буквы в нём возникали с помощью печатаниья.

— Шутить вздумало? — я резко выпрямился и с глухим раздражением огляделся по сторонам, вглядываясь в тени деревьев и кусты. — Где ты, тварь? Покажись!

[Всегда с тобой, наблюдаю, смотрю на твой путь.]

— Так и будешь продолжать общаться со мной через этот гребаный чат? — я сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. — Давай, приходи в облике Катерины! Давай, покажи мне эти свои пустые черные глазницы без белков и радужки! Я хочу увидеть тебя лицом к лицу, а не читать эти издевательские строчки!

[Ты действительно хочешь поговорить со мной тет-а-тет? Уверен, что оно тебе нужно? Твой разум едва выдержал крошечную часть моей ауры.]

— А для чего тогда ты вообще привело меня сюда?! — мой голос эхом разнесся над тихим озером. — Зачем звало на место старта?!

Печатание букв на секунду остановилось, окошко мигнуло, и текст пошел дальше, медленнее, оно подбирало слова.

[К смирению… К пониманию того, что этот мир такой же живой, как и твой собственный, это не китайская гача, тут живые люди, как и всё вокруг: трава, вода, ветер, твой мозг изначально всё отрицал, даже ткань собственной одежды казалась тебе пошлой… Но ты адаптировался быстрее, чем это вообще возможно для смертного разума.]

— Ты… Ты… — я задохнулся от возмущения и бессильной ярости. — Это просто насилие! Я ничего не подписывал! И не заключал с тобой никаких контрактов! Ты втянуло меня сюда насильно! Ты хоть понимаешь, что я не должен был всего этого переживать?! Ты сломало мою жизнь, вырвало меня из дома, изуродовало мою психику! Что тебе от меня нужно, гнида космическая?! Гидро Архонт была права… Ты привело сюда Фанета, он сломался, сдался, и теперь ты хочешь запихнуть меня на его место?! Сделать из меня новую марионетку?!

[Нет… не для этого ты здесь.]

— Я не понимаю… — мой голос дрогнул, ярость начала сменяться ледяным непониманием. — Для чего же тогда весь этот цирк?

[…Ты так и не понял?…]

— Что ещё я должен был понять в этом дурдоме?! Говори прямо!

Окошко замерло, затем буквы начали появляться снова, впечатывая в мое сознание настоящую правду моего появления тут.

[…Составить конкуренцию Первому Сошедшему… Вот для чего ты здесь, фанет истлел от скуки и разочарования, он потерял искру, но только в такой момент истины, столкнувшись с самим собой из прошлого, бог может вновь обрести смысл жизни, и он его обрёл, потому что он следил за тобой всё это время…]

Я прищурился, вчитываясь в последние строчки, и внутри меня всё похолодело.

[…Странник, как ты думаешь, кто сейчас с тобой общается?;)]

Твою-то мать…

Я не смог выматериться вслух, я тут же сделал анемо очки, и не прогадал, очередная вспышка прокатилась по всей поляне, всё пространство накрывает гигантский барьер, он отрезал кусок земли от остального живого Тейвата, замыкая нас в изолированном пузыре.

Я мгновенно активировал Анемо, чувствуя, как ветер закручивается вокруг моих рук, я прекрасно понимал, что против этого мои силы — что легкий бриз против урагана, но сдаваться без боя не собирался, ярость которая была секунду назад, испарилась, оставив после себя холодный расчет.

В одной из точек прямо над озером ткань пространства разбилась на стекла, из зияющей бреши хлынул густой све, он стал лепится, формировав фигуру, постепенно отвалилась сверкающие осколки.

Свет уплотнился, и передо мной предстало то, что можно было назвать фигурой молодой девушки с длинными золотистыми волосами и золотисто-янтарными глазами. На её голове постепенно появилась золотая диадема с крупным кристаллом во лбу, а за спиной сомкнулся золотой нимб сложной геометрической формы, напоминающий солнечный диск. Фигура была облачена в бело-золотое церемониальное платье

Она опустилась на траву, и посмотрела на меня сверху вниз, хотя мы были почти одного роста.

— Хотел встретиться? Вот и я, — её голос ушел эхом в самой моей черепной коробке, она величественно развела руки в стороны. — Я есть Бог, Альфа и Омега, Победитель языческих богов-драконов и Вершитель Судеб! Я есть Фанет!

Мой правый глаз дернулся, столько пафоса, с запредельной насыщенностью. Увидев мое перекошенное лицо, «Вершитель Судеб» вдруг замерла. Её величественная поза ушла, а губы дрогнули, и она по-человечески рассмеялась.

— Ха-ха-ха! Боги, видел бы ты сейчас свое лицо! — она согнулась пополам от смеха, хлопая себя по коленке. — Я тебя так уделала, говоря о себе в этом тупом, раздражающем третьем мужском лице!

Она выпрямилась, утирая выступившую слезинку, и показала пальцами в воздухе кавычки.

— «Фанет Великий и Ужасный»! Ой, не могу… Нет никакого грозного Фанета-мужика, есть просто я, будем знакомы!

Она сделала пару шагов ко мне и совершенно по-простецки протянула руку для рукопожатия, улыбаясь так широко, словно мы были старыми друзьями.

— Будем знакомы, Странник!

Я медленно опустил взгляд на её протянутую изящную ручку с идеальным маникюром, затем перевел взгляд на её сияющее, довольное лицо, и сразу же хапрокинул голову и посмотрел в затянутое барьером небо.

Бля…

Еще один шутник-балабол на мою истерзанную душу, при чем неадекват с прибабахом, и это… вот это вот… Верховный Бог?! Создатель этого мира?! Сущность, наводившая ужас на Бездну?!

ЗА ЧТОООООО!!!!!????

****

Ну вот и все…

Я есть Бог, Альфа и Омега, Победитель языческих богов-драконов и Вершитель Судеб! Я есть Фанет!