Как там говорили в старом фильме моего родного мира? «Да здравствует наш суд, самый гуманный суд в мире»? Так вот, про Фонтейн сказать того же было категорически нельзя. Потому что суд тут, не является адекватной юридической процедурой, это полномасштабное театральное шоу, главное развлечение для изысканной публики, а уж если сюда пришла сама Фурина, да ещё и в качестве главного зрителя и гаранта исполнения приговора, то градус взлетал до небес.

Путь от кабинета до главного зала Оперного театра «Эпиклез» мы проделали в молчании, Нёвиллет нацепил на себя маску абсолютно беспристрастного, холодного Верховного судьи, а я просто переваривал наш разговор, пытаясь вернуть лицу привычное выражение легкого пофигизма. Хотя было тяжело, но я старался, а опыт который получил я тут, помог мне более менее собраться с мыслями.

Как только массивные двери распахнулись, на меня обрушился гул сотен голосов, зал был забит битком, в ложах восседали от аристократов в вычурных нарядах, в партере толпились зеваки, над всем этим, возвышалась Огромная машина правосудия, Оратрис Меканик д'Анализ Кардиналь, она зловеще гудела под самым потолком, взвешивая веру людей в справедливость.

Меня препроводили прямо к скамье подсудимых, жандармша, уже стояла на месте обвинителя, когда она увидела, что я иду без наручников, её глаза сузились, а губы презрительно сжались. Она не осмелилась сказать ничего вслух в присутствии судьи, но её пронзительный, уничтожающий взгляд говорил громче любых слов: "Всё ясно… Договорился, богатенький ублюдок со связями… Ни стыда, ни совести. Коррупция на высшем уровне!"

Если бы она только знала, нюанс заключался в том, что ни с кем я не договаривался, и никакой снисходительности ко мне не предвиделось, дракоша дал это понять совершенно четко, как только поднялся на свое возвышение и тяжело опустился в судейское кресло.

В ложе над ним, на каком-то королевском троне, восседала Фурина, закинувшая ногу на ногу, и опиралась подбородком на руки. Нёвиллет поднял свой массивный судейский молоток, пара ударов и звук разнесся по залу, мгновенно обрывая все шепотки и смешки.

— Судебное заседание объявляется открытым, — произнес Нёвиллет, и его голос попал в каждый уголок огромного помещения. — На повестке дня дело месье Странника, обвиняемого в нападении на офицера Палаты Жардинаж при исполнении служебных обязанностей, порче государственного имущества и хулиганстве.

Он перевел свой ледяной взгляд на меня.

— Месье подсудимый, напоминаю: Оратрис оценивает не только факты, но и вашу искренность, да начнется суд.

Искренность? Да без проблем, я выпрямился по струнке, расправил плечи и принял максимально открытую, добродетельную позу, всем своим видом показывая, что я абсолютно готов к диалогу и безмерно уважаю этот суд, мог бы, конечно, отвечать и сидя, развалившись на скамье, но это было бы тактически неверно.

Я скосил взгляд на ложи прессы: десятки репортеров с перьями наперевес уже строчили чернуху и желташню, что аж шелест бумаги и скрип грифелей сливались в единый гул, 100 % каждое мое слово завтра будет на первых полосах.

— Благодарю за предоставленное слово, Ваша Честь, — произнес я громко и четко, чтобы слышали даже на галерке. — Если говорить об истинной честности, то ситуация предельно проста, я был крайне раздражен, погружен в тяжелые раздумья и, признаюсь, смотрел себе под ноги, когда шел по дороге, а навстречу мне двигалась доблестный офицер этого славного города. Я банально её не заметил, произошло непреднамеренное столкновение, после которого меня тут же, без разбирательств, обвинили в целенаправленном нападении.

Нёвиллет слегка наклонил голову, его взгляд оставался непроницаемым.

— То есть, вы утверждаете, что вас ложно обвинили в результате обычного недопонимания? — уточнил судья. — И всё это стало следствием вашего… испорченного настроения? Смею спросить, чем же оно было вызвано, раз вы дошли до состояния, в котором не замечаете вооруженных патрульных на открытой дороге?

— Не совсем так, Ваша Честь, — я развел руками, демонстрируя полное миролюбие. — Я не виню офицера, она действовала строго по своему протоколу, но тут сошлись неудачные факторы. Как вы уже спросили, раздражен я был по весьма специфической причине… Видите ли, буквально за несколько минут до нашего столкновения меня пнули через всю планету на околосветовой скорости, три очень злые, очень древние женщины.

Зал ахнул, у кого-то из репортеров с хрустом сломалось перо, аристократы зашептались, прикрываясь веерами, журналисты чуть ли не из штанов выпрыгивали. Фурина в своей ложе подалась вперед, её глаза засияли.

— О-ля-ля! — выкрикнула она, перекрывая шум. — Избитый мстительными богинями и заброшенный к нам ветрами судьбы! Какая драма! Какой пафос!

Но самое главное происходило под потолком, все взгляды, включая мой собственный и недоверчивый взгляд жандармши, скрестились на гигантских весах Кардиналь. Машина судного дня, питающаяся верой в справедливость и оценивающая истинность слов, тихо загудела, её шестеренки завертелись, синее свечение усилилось…

И весы не шелохнулись в сторону обвинения, они остались в идеальном равновесии, а затем даже слегка качнулись в мою сторону. Я мысленно ухмыльнулся, я ведь не соврал, Люмин, Эи и вдобавок Макото где-то внизу, отпинали меня так, что я пролетел половину Тейвата, для машины, считывающей факты, это была чистая, хоть и абсолютно абсурдная, правда.

— Оратрис подтверждает правдивость ваших слов, — констатировал Нёвиллет, и в его ровном голосе промелькнула едва уловимая нотка веселья, понятная только нам двоим, он постучал молотком, успокаивая зал. — Поразительная баллистика, онако, месье Странник, факт того, что вы были в состоянии стресса после трансконтинентального перелета, не отменяет того, что произошло дальше. Офицер утверждает, что вы применили к ней физическую силу, что вы скажете на это?

Словно объяснить прописные истины малым детям.

— Всё предельно просто, Ваша Честь, — я развел руками. — Это было классическое состояние аффекта, сильнейшее эмоциональное и физическое потрясение. Давайте проведем мысленный эксперимент: представьте, что вы только что сразились с действующим Архонтом, а сразу после этого героиня, прошедшая Бездну, отправляет вас в трансконтинентальный полет ударом кулака прямо в челюсть, поверьте моему свежему опыту, это неприятно, и нервы после такого ни к черту.

Трибуны забарабанили пуще прежнего, кто-то из впечатлительных дам на задних рядах картинно ахнул и, кажется, упал в обморок. Репортеры, особенно один зачем-то себе волосы вырвал. Даже дракоша странно посмотрел на меня, в его вертикальных зрачках на секунду мелькнуло нечто, очень похожее на искреннее недоумение пополам с желанием пробить лицо ладонью от того, какую секретную информацию я сейчас вываливаю на публику.

— Этот Архонт… случайно не Райдэн Сёгун? — медленно подбирая слова, уточнил Верховный судья.

— Она самая, Ваша Честь, — я невозмутимо кивнул — Владычица Вечности собственной персоной.

— И та самая героиня, которая… сражалась против Бездны? — Нёвиллет слегка подался вперед.

— Да, Ваша Честь, я и она буквально на днях спустились в самую непроглядную глубь, прямо к первородной бреши, откуда вся эта скверна лезет в наш мир, и там мы мило встретились с Принцем Бездны. И знаете что? Она в одиночку его отпинала, а потом мы вернулись, немного повздорили из-за пустяков, и вот я здесь, в большом городе Фонтейна, на скамье подсудимых, за то, что случайно толкнул патрульную.

Зал провалился в склеп, настолько тут тишина была мертвой. Моя конвоирша-жандармша, стоявшая за стойкой обвинения, очень медленно начала бледнеть, вся краска сошла с её лица, оставив лишь пепельную серость. Она только что осознала, что пыталась арестовать, кричала и угрожала мечом парню, который на равных бьется с богами и спускается на дно Бездны как к себе домой, её руки, сжимавшие край трибуны, мелко затряслись.

Фурина в своей ложе подскочила с трона.

— Боги небесные! — взвизгнула она, хватаясь за голову, её гетерохромные глаза сияли абсолютным, чистым экстазом. — Схватка с сёгуном! Поход в Бездну! Избиение Принца! И всё это — предыстория к банальному хулиганству на дороге! Какая ирония! Какой сюжетный поворот! Сценаристы, вы это записываете?!

Но всех интересовало только одно, тысячи глаз устремились вверх, к Оратрис Кардиналь, машина, питающаяся верой в справедливость, должна была уличить меня в несусветной лжи, ни один нормальный человек не мог в такое поверить. Немо экс машина, загудела, механизм внутри гигантских весов заскрежетали, переваривая масштаб поступившей информации, синее свечение вспыхнуло озаряя весь зал.

И весы снова качнулись в мою сторону, машина подтвердила: каждое мое слово былоправдой. По залу прокатился коллективный стон шок, кто-то истерично засмеялся. Нёвиллет вздохнул, закрыл глаза и массировал виски.

— Ох… — голос судьи звучал глухо, но он быстро взял себя в руки. — Оратрис подтверждает ваши слова, суд принимает во внимание ваше состояние крайнего аффекта, вызванного… кхм, столкновением с высшими сущностями, однако, месье Странник, — он строго постучал молотком, — бросок офицера полиции в озеро всё ещё остается фактом, вы признаете, что применили силу?

— Признаю, Ваша Честь, — я покаянно приложил руку к груди. — Я действительно взял её за шкирку и швырнул в озеро. Но в свое оправдание хочу сказать, что напрочь забыл, что нахожусь в стране Гидро, это была, пожалуй, моя самая глупая тактическая идея за сегодняшний день, вдобавок ко всему, у меня при себе не оказалось никаких документов, так что технически я действительно нелегал, незаконно пересекший вашу воздушную границу.

Нёвиллет смерил меня долгим взглядом.

— Вы являетесь национальным героем целой страны, доверенным лицом Архонта, и вам не удосужились выдать документы в Мондштадте? — в его голосе прозвучала искренняя бюрократическая боль.

— Они есть, — пожал я плечами. — Но именно что в Мондштадте, лежат где-то в тумбочке в особняке, который мне дал один местный хмурый винодел, я их с собой не ношу.

Честно говоря, я вообще без понятия, какие тут в Тейвате должны быть паспорта или визы, и мне было абсолютно всё равно. Бэтмен на минималках отписал мне целое поместье, но говорил ли он что-то про оформление прописки или налоговые декларации, я уже в упор не помнил.

Верховный судья тяжело вздохнул, смиряясь с тем, что логика в этом зале сегодня официально взяла выходной, он повернул голову в сторону стойки обвинения.

— Сторона обвинения, — произнес Нёвиллет, и его голос эхом разнесся по притихшему залу. — Ваша очередь говорить, изложите свои требования к подсудимому.

Все взгляды мгновенно скрестились на бедной жандармше, девушка, которая еще час назад с гордостью конвоировала меня по улицам, сейчас выглядела словно её собирались отправить на эшафот вместо меня. Она вцепилась побелевшими пальцами в деревянную стойку, её колени откровенно дрожали, а под фуражкой выступила испарина, она сглотнула, посмотрела на меня.

— Я… э-э-э… Ваша Честь… — её голос сорвался, она судорожно откашлялась. — Господин Верховный судья… Я…

— Смелее, офицер, — подбодрил её Нёвиллет. — Суд внимательно вас слушает, вы настаиваете на максимальном наказании за нападение?

Жандармша снова сглотнула, её взгляд метнулся к гигантской машине под потолком, затем к сияющей от предвкушения драмы Фурине, и, наконец, снова ко мне, я лишь вежливо ей улыбнулся.

— Нападение? — пискнула она, нервно дергая воротник своей безупречной формы. — Какое нападение, Ваша Честь? Это… это было недоразумение! Да! Легкое, дружеское недоразумение!

Зал дружно ахнул, фурина возмущенно взмахнула тросточкой:

— Как это недоразумение?! Он же швырнул тебя в озеро! Мы все это слышали!

— Вода была… очень освежающей! — выпалила жандармша, её глаза безумно вращались. — И вообще, я обладательница Гидро Глаза Бога! Для меня оказаться в озере — это как… как спа-процедура! Месье Странник просто… э-э… проявил заботу о моем здоровье после тяжелого патрулирования! Он заметил, что я переутомилась, и устроил мне водные процедуры! Никакого злого умысла!

Я скосил на нее взягяляд, чего это она? Какая резкая переобувочка в воздухе, прямо тройное сальто с прогибом.

— Офицер, вы отдаете себе отчет в своих словах? — Нёвиллет приподнял бровь, хотя я готов был поклясться, что уголки его губ снова дрогнули. — Вы отказываетесь от обвинений в применении физической силы?

— Полностью отказываюсь! — она закивала так рьяно, что фуражка съехала ей на нос. — Претензий не имею! Месье Странник — замечательный, чуткий человек! А что касается документов… ну кто мы такие, чтобы требовать бумажки у героя? Это же бюрократический абсурд! Прошу суд назначить ему… э-э… штраф в двести моры за… за то, что напугал местных уток в озере! И всё! Отпустите его, пожалуйста!

Она посмотрела на Нёвиллета с отчаянной мольбой, словно просила спасти её от неминуемой смерти. Зал взорвался хохотом и аплодисментами. Это было абсолютное синема, и публике происходящее безумно нравилось.

— Признаю, это дело было самым лаконичным в моей многовековой карьере, — произнес Нёвиллет, и в его голосе проскользнула нотка искреннего облегчения, он перевел взгляд на меня. — Подсудимый, вы поддерживаете обновленную версию следствия?

— Полностью и безоговорочно поддерживаю, Ваша Честь, — я серьезно кивнул, еле сдерживая смешок, придумывая дальнейше слова на ходу — Гуси действительно выглядели крайне фраппированными моим появлением, я готов понести это суровое наказание.

— Ну что ж… — Верховный судья поднял свой массивный молоток. — В таком случае, дело закрыто, суд признает месье Странника виновным в нарушении общественного покоя местной фауны и назначает штраф в размере двухсот моры за испуг гусей в озере, на этом заседание объявляется закрытым, все свободны!

БАМ!

Стук деревянного молотка потонул во взрыве аплодисментов и восторженном гуле толпы, репортеры тут же повскакивали со своих мест, как ошпаренные, нацеливая на меня свои уцелевшие камеры. Я для вида пошарил по одежде и затем выудил из инвентаря две монетки и со звоном положил их на барьер скамьи подсудимых.

Я уже собирался дать деру, пока меня не разорвали на сувениры папарацци, как кто-то мертвой хваткой вцепился мне в плечо.

— Господин Странник! Прошу за мной! — скомандовала Фурина.

Она, всё это время державшаяся на удивление (для неё) сдержанно, вдруг проявила чудеса проворности, не успел я и сказать, как Гидро Архонт потащила меня за собой, ловко лавируя между рядами, и впихнула в какую-то сливающуюся со стеной панелями дверцу за судейским возвышением. Дверь захлопнулась, отсекая нас от ревущей толпы, мы оказались в узком, тускло освещенном коридоре для персонала.

— Скажите спасибо! — Фурина гордо уперла руки в бока, её глаза сияли в полумраке. — Я только что спасла вас от растерзания сотней журналистов! Уж поверьте, они бы вас из-под земли достали, во всем Фонтейне не нашлось бы угла, где бы они вас не нашли!

Она вдруг хитро прищурилась и ткнула в меня кончиком своей изящной трости.

— И я просто поражаюсь вашему коварству, Странник! Это же надо было так гениально всё обставить! Как цинично, как расчетливо — сдать Люмин, Эи и даже воскресшую Макото прямо в зале суда, под запись Оратрис! Да через минут десять… ну, максимум двадцать, весь мир будет знать, что есть герои, которые спустились в Бездну и надрали задницу самому Принцу! Точнее, два героя — она и ты! Самый лучший пиар-ход тысячелетия! Незамутненное коварство!

Я непонимающе уставился на неё, какой пиар?

— Погоди, притормози, — я потер переносицу. — Откуда ты вообще знаешь Люмин? И почему ты думаешь, что я сделал это специально?

Фурина театрально закатила глаза, словно я спросил величайшую глупость.

— О-ля-ля! Откуда я знаю Люмин? Да про неё знает каждый, кто хотя бы раз в неделю открывает «Паровую птицу»! Точно так же, как и про тебя! Вы же воскресили Великую Властительницу Руккхадевату! Уличили этих напыщенных мудрецов Академии в том, что они веками держали бедную малышку Нахиду запертой в подвале! Это же был скандал на весь Тейват!

Она возмущенно всплеснула руками.

— Нахида ещё имела наглость заявить журналистам, что это «внутренние дела Сумеру» и никого не касается! Ха! Да если бы я добралась до этих мудрецов, я бы устроила им такой суд, что они бы сами попросились в Бездну! Но вы с Люмин… вы просто украли всё шоу! А теперь ещё и эта история с Райдэн Сёгун… Признайся, ты специально провоцируешь богов, чтобы оставаться на первых полосах?

Мой глаз нервно дернулся, тейват оказался куда более глобализированным, чем я думал, а Фурина воспринимала все вокруг как один гигантский спектакль. Самое непонятное — когда она вот так болтает и болтает, а затем неожиданно обрывается на полуслове. Она склонила голову набок, и её гетерохромные глаза с деловым интересом сфокусировались на мне.

— Кстати, а насколько долго ты планируешь задержаться в Фонтейне? — спросила она, постукивая тросточкой по каменному полу. — У нас тут намечается премьера новой оперы, я могла бы достать тебе билеты в VIP-ложу…

— Я ухожу прямо сейчас, — перебил я её, пресекая любые попытки втянуть меня в местную культурную жизнь. — У меня срочное послание, письмо, которое я должен передать лично в руки одному Архонту, время поджимает, а таймер тикает очень быстро.

То, как изменилось её лицо, нужно было видеть, вся напускная серьезность испарилась в мгновение ока, Фурина подалась вперед, её глаза засияли ярче любых софитов, а голос сорвался на восторженный писк.

— О-ля-ля! — она всплеснула руками, чуть не выронив свою трость. — Так быстро?! Записка для Архонта?! Я требую подробностей, немедленно! Для какого именно Архонта? Может быть, для меня? — она кокетливо поправила волосы. — Это любовное письмо? Признание в вечной преданности от тайного поклонника? Или, может, это для злой мотоциклистки из Натлана? О, я так и знала, что у неё есть тайная личная жизнь! Ну же, не томи, выкладывай!

— Это не для тебя, и уж точно не для Пиро Архонта, — я тяжело вздохнул. — И это сугубо конфиденциальная информация.

Фурина разочарованно надула губки, но её энтузиазм угас лишь на секунду.

— Хммм… Дипломатическая тайна, значит, — протянула она, задумчиво глядя куда-то сквозь меня. — Ладно, твои секреты останутся при тебе, но раз уж ты всё равно здесь… прошу за мной!

Она резко развернулась и зашагала вглубь темного коридора.

— Куда мы идем? Я же сказал, мне нужен портал.

— С тобой кое-кто очень хочет поговорить! — бросила она через плечо, даже не сбавляя шага. — Всего ничего, займет минут десять твоего драгоценного времени! Обещаю, ты не пожалеешь!

Я хотел было развернуться и уйти, но что-то в её тоне заставило меня остановиться, в нём не было привычной театральности. Мы миновали несколько поворотов, всё глубже спускаясь в недра Оперного театра, воздух здесь был исключительно влажным, пропитанный густой Гидро-энергией, которая оседала росой на коже.

Фурина подвела меня к ничем не примечательной металлической двери, покрытой сложными руническими узорами, которые пульсировали синим светом, это было самое сердце Оратрис Меканик д'Анализ Кардиналь.

Она приложила руку к печати, и дверь бесшумно отворилась, открывая проход в абсолютную пустоту.

— Иди, — сказала Фурина, не глядя мне в глаза.

Не успел я и шагу стукнуть, как меня бесцеремонно протолкнули внутрь.

— Кто ждет-то, хоть скажешь? — крикнул я, оборачиваясь.

— Удачки, Странник! — прощебетала Фурина, и тяжелая металлическая дверь с глухим, герметичным лязгом захлопнулась прямо перед моим носом, тут же щёлкнули десяток магических замков, отрезая меня от внешнего мира.

Я глухо застонал и привалился лбом к холодному металлу двери.

— Все Архонты этого мира — это один сплошной, неконтролируемый, континентальный пиздец… — с чувством выдохнул я в пустоту. — Ох… ладно, и что тут у нас?

Я отлип от двери и наконец-то осмотрелся, что это за склеп на самом дне океана? Где давление сплющивает даже звуковые волны, помещение оказалось циклопических размеров, и оно было абсолютно пустым. Откуда-то сверху, сквозь невидимую водную гладь, пробивались призрачные, преломленные лучи солнца. Они летали на стенах и полу синими и бирюзовыми бликами, создавая иллюзию, что всё это пространство залито водой, хотя воздух был сухим. Видимо, эта комната находилась глубоко под озером или прямо в фундаменте Оперного театра, сливаясь с Первозданным морем, я скосил взягяляд.

В самом центре, где сходились лучи преломленного света, вода начала сгущаться. Капли собирались из ниоткуда, закручиваясь в водовороте, из этого потока начали проступать очертания. Сначала туфельки, касающиеся невидимой водной глади, затем подол бело-синего платья, не похожего на вычурный наряд Фурины.

Водоворот опал, рассыпавшись мириадами искр, и передо мной предстала девушка. Она была как две капли воды похожа на ту Фурину, что только что заперла меня здесь, но в то же время абсолютно другой. В её глазах не было ни капли театральной наигранности, или гиперактивного безумия, волосы только и делали что плавно колыхались в воздухе, как будто она находилась под водой.

Очередная бабка, медленно подняла на меня свой взгляд.

— Здравствуй, Сошедший, — тихий голос прошёлся по комнате, отражаясь через капли воды, — Я ждала возможности поговорить с тобой без чужих глаз: присаживайся.

Ооооооооооо, ёкарный бабай, ну нет, мне такого счастья даром не надо!

Конечно, как её не узнать? Фокалорс собственной персоной, настоящая, неподдельная Архонт Воды. Можно сказать, что и Фурина за дверью — тоже она, просто они как две половинки одного шизофренического целого: Фурина — человеческая часть, страдающая на сцене, а вот эта полупрозрачная интриганка — божественный элементаль. Хотя там чёрт ногу сломит в их лоре, кто из них кто, но суть одна: в эту французскую драму я влезать не хочу!

Я круто развернулся на каблуках, проигнорировал её грациозное приглашение присесть (куда, на воображаемый стул?) и бросился обратно к выходу, подлетев к массивной металлической двери, я начал колотить по ней кулаками, в ответ руны замигали.

— Фурина! Открывай эту консервную банку! — заорал я, пиная металл ботинком. — Я не хочу разговаривать ещё с одной тысячелетней богиней! Мне по горло хватило Нахиды, Руккхадеваты, Эи и Макото! У меня от вас уже нервный тик и аллергия на величие! Если ты сейчас же не откроешь эту проклятую дверь, я разнесу её к чертям собачьим вместе со всем вашим Оперным театром! Я не шучу, у меня вакуумные бомбы есть!

Эхо моих воплей отскочило от стен и растворилось в тишине огромного зала. За спиной раздался журчащий смешок.

— Неужели великий Сошедший, победитель драконов и покоритель Бездны, испугался безоружную девушку?

Я замер, прижавшись лбом к холодной двери и медленно сполз по металлу, развернулся и прислонился к стене спиной, скрестив руки на груди.

— Иди знаешь куда… — буркнул я, но осекся, тяжело выдыхая. — Фух… Ладно, твоя взяла, что тебе нужно?

— Быстрое смирение — залог успеха, — изрекла Фокалорс, паря в воздухе.

— Ага, сейчас же, разбежался, — я раздраженно фыркнул, отлепляясь от холодной двери. — Давай, задвинь мне ещё парочку цитат, как учили в христианстве: ударили по одной щеке — подставь другую. Я просто органически не перевариваю древних бабок, которые вечно чешут языками на лавке у подъезда, строя из себя невинных овечек.

Она грациозно склонила голову набок, капли воды, левитирующие вокруг её лица, на секунду замерли, и полетели во все стороны.

— Ударили по щеке… — задумчиво протянула она, пробуя слова на вкус. — Звучит как учения покорных рабов, ты прибыл из весьма специфического и интересного мира, Сошедший. Но вот при чем тут какие-то «бабки на лавке»? Я совершенно не уловила суть этой метафоры, я ведь выгляжу как юная, полная сил дева, не так ли?

Она невинно похлопала ресницами, приложив изящные пальчики к груди.

«Обманывает как дышит», — пронеслось у меня в голове. Я смотрел на эту сияющую голограмму божественного пафоса и поражался уровню лицемерия. Юная дева сидит в гидро-камере, плетет интриги, планирует собственную казнь, сводит с ума свою человеческую половину и дурит голову Небесному Порядку, а теперь строит из себя первокурсницу, не понимающую уличного сленга.

— Ой, давай без этого театра, оставь эти фокусы для Фурины и её зрителей. Возраст выдают не морщины, а вот этот ваш фирменный архонтовский взгляд людей, которых всё достало, но они продолжают крутить свои многоходовочки. Так что давай ближе к делу, время — деньги, а у меня тикает таймер доставки. Чего ты от меня хочешь? Только не говори, что тебе тоже нужен совет по отношениям, как вашему ящеру наверху.

Фокалорс тихо рассмеялась, её напускная наивность мгновенно испарилась, уступив место холодному расчёту.

— Нёвиллет всегда был слишком прямолинеен в своих переживаниях, — она плавно опустилась вниз, её туфельки коснулись пола, и по камню разошлась легкая водная рябь. — Нет, Сошедший, мне нужно другое.

Она сделала шаг ко мне, и её глаза, до этого казавшиеся просто глубокими синими омутами вспыхнули фанатичной решимостью.

— Я готовила свой спектакль пятьсот лет, пожертвовав всем ради одного идеального финала. Но твоё появление… твоя связь с другими Архонтами… Что тобой движет? Или, точнее… кто? Это что-то даёт тебе задания… Я уже видела подобное… У него…

Я мгновенно уловил то, что было нужно, то, что категорически не вписывалось в привычный лор этого мира. Вся моя напускная расслабленность, весь сарказм и раздражение испарились в долю секунды. Я резко отлип от холодной железной двери, выпрямился, и мои глаза вспыхнули неприкрытой жесткостью.

— Повтори-ка, блять, что ты только что сказала… — мой голос упал.

И в этот самый момент перед моими глазами вспыхнуло полупрозрачное окно Системы. Но сейчас внутри него творилась какая-то неконтролируемая херня. Экран мигал кроваво-красным, пиксели искажались, а текст наслаивался друг на друга, словно два разных кода пытались перехватить управление.

ВНИМАНИЕ! Срочное задание.

Текст мигнул, сменив шрифт на более агрессивный.

Убить Архонта воды!

Убейте лгунью, которая знает слишком много.

Приз:.. @#₽@@… Ошибка… Выход

Я замер, убить? Система никогда раньше не выдавала таких прямых, кровожадных приказов касательно ключевых фигур. Экран снова дернулся, по нему пошли цифровые помехи, раздался противный писк прямо в моей голове.

[Ошибка! @##@]

[Оформление задания! Протокол зачистка… Отменен.]

Красный цвет мигнул и сменился привычным холодным синим, но текст всё ещё прыгал.

Внимание! Новое задание!

[Узнать подробности, при необходимости — выбить силой]

Что… Это… Была… За… Хуйня?!

Я смотрел на зависшее перед глазами окно, и у меня складывалось четкое ощущение, что там, по ту сторону этого интерфейса, кто-то бил друг другу морды за право выдать мне это задание. Словно две разные сущности или программы сцепились в драке за контроль над моим интерфейсом.

Фокалорс, естественно, не видела никаких системных окон, но она видела мое лицо, как расширились мои зрачки, как напряглись мышцы, готовые к смертельному броску. Она не отшатнулась, наоборот, её губы изогнулись в грустной полностью понимающей улыбке.

— Значит, я была права… — тихо произнесла она, глядя прямо мне в глаза. — Оно реагирует.

Я резким жестом откинул зависшее системное окно в сторону, смахивая его с периферии зрения, и сделал медленный шаг к богине.

* * *