С помощью потоков ветра я мгновенно соткал перед собой непроницаемые, многослойные зеркала из плотного Анемо, которые полностью поглотили и преломили ослепительный свет, рвущийся во все стороны. Я-то уже был на опыте после светофокусов каждого Архонта, чего нельзя было сказать о Люмин, Паймон, хитрой лисе и Эи.

Им оставалось лишь с болезненными стонами зажмуриться и прикрыть лица руками, пока из глаз брызнули слезы. Вспышка невыносимо яркой, сродни локальному ядерному взрыву в миниатюре, что без защиты сетчатку выжгло бы, я же просто стоял, скрестив руки на груди, и спокойно наблюдал за процессом из-за своего ветряного щита.

Первозданный свет начал тихонько угасать, впитываясь в каждую клеточку нового сосуда, после конца, искусственное тело крупно содрогнулось. Тишину разорвал булькающий кашель — легкие судорожно выбрасывали остатки питательной жидкости, которая выплеснулась изо рта совсем не божественным потоком. Колени куклы подогнулись, и она начала заваливаться вперед, прямо на усыпанный острыми осколками пол.

Эи не стала ждать.

Наплевав на всякую грацию и величие, она ломанулась вперед и проскользила коленями по битому стеклу — хотя её неуязвимому телу от этого было ни холодно ни жарко. Сёгун успела в самый последний момент, подхватывая на руки ту ради кого строила свою безумную Вечность и по ком скорбела пять долгих веков.

— Макото… — выдохнула Эи с надрывом, смешав боль, неверие и радости. Сёгун прижала к себе мокрое тело сестры, она зарылась лицом во влажные темные волосы, её плечи мелко, судорожно затряслись.

Я щелчком пальцев развеял Анемо-щит, и посмотрел не остальных: Люмин, часто моргая и утирая слезы выступившие от яркой вспышки, ошарашенно смотрела на двух обнимающихся богинь. Паймон не вылазила из-за спин, Мико опустила веер; её лисьи ушки были плотно прижаты к голове, а в всегда насмешливых глазах стояли совершенно искренние слезы, она сделала неуверенный шаг вперед, но замерла, не смея нарушить этот момент.

В объятиях Эи тело Макото снова содрогнулось, с видимым усилием подняла голову, фиолетовые глаза — такие же, как у сестры, но с более мягким оттенком — приоткрылись, мутно фокусируясь на лице Эи.

— Эи… — голос Макото был слабым, но на её губах уже расцветала слабая улыбка. Дрожащая рука поднялась, касаясь щеки младшей сестры, стирая с неё слезы. — Ты… ты так выросла… моя маленькая тень…

Эи издала сдавленный всхлип, крепче сжимая её руку.

— Ты вернулась… Ты правда здесь… — шептала Сёгун

Макото втянула воздух, её взгляд прояснился, скользнул по разгромленной комнате, мимо застывшей Мико, мимо шокированной Люмин, и остановился прямо на мне, я ответил ей абсолютно невозмутимым взглядом, чуть приподняв бровь.

Улыбка на губах воскресшей богини вдруг стала до боли ехидной, бабуля снова закашлялась, выплевывая остатки жидкости, и, слабо опираясь на плечо Эи, выдавила:

— Эи… радость моя… всё чудесно… но… — Макото перевела дух и ткнула в меня дрожащим пальцем. — Прикажи немедленно… отрубить этому хаму ноги. Он… он пнул мою душу с разворота…

Эи замерла, её слезы тут же высохли, а взгляд, которым она посмотрела на меня, обещал долгую смерть с применением всех видов электрических пыток.

Я невинно развел руками и пожал плечами.

— Я же говорил, что она сама всё расскажет, и вообще, это была необходимая кинетическая стимуляция для ускорения интеграции души в сосуд, научный подход, не благодарите.

Макото картинно приложила тыльную сторону ладони ко лбу.

— Сестра, не слушай его… — она театрально изобразила крайнюю степень божественного истощения. — Отруби ему ноги, во имя Вечности, двумя точными ударами. Я не могу жить в Инадзуме, зная, что где-то по Тейвату ходят ботинки, которые пинали мою бессмертную душу.

Я закатил глаза, это была славесная война!

— Да? Ай-ай-ай, какая трагедия, — я поцокал языком, скрестив руки на груди. — Ваше Божественное Величество ушибло свое астральное эго? А ничего, что эти самые ноги протащили твою светящуюся задницу через половину континента? Я тебя, между прочим, из Бездны вытащил! Как брелок по акции, вон, аж к сестре занес!

— Брелок?! — Макото возмущенно ахнула, пытаясь вырваться из объятий сестры, но Эи держала её крепко, явно не понимая, как реагировать на этот цирк. — Эи, ты слышишь, как он со мной разговаривает?! Он назвал меня брелком! И он сплетник!

Чего!?

— Я сплетник?! — я отшатнулся от такой наглости. — Да это ты мне все мозги проела! "А кто на ком женится? А давай я буду подружкой невесты? А Венти по мальчикам?" — я передразнил её голос, сделав его максимально писклявым. — Я тебя пнул исключительно в целях самообороны моего рассудка! Ты же радиоактивная сплетница, а не божество мудрости!

Яэ Мико на заднем фоне издала звук, похожий на сдавленный писк закипающего чайника, и окончательно спряталась за веером, у нее началась истерика. Люмин села прямо на пол, обхватив голову руками, "что твою мать, тут происходит" читались на её лице, Паймон сочувственно похлопала блондинку по макушке.

Эи переводила совершенно ошалелый взгляд с меня на свою воскресшую, горячо любимую сестру, момент воссоединения разбивался в дребезги о нашу перепалку.

— Макото… — неуверенно начала Сёгун. — При всем моем желании пытать его, он действительно вытащил тебя из Бездны. И он… Сошедший, я не могу просто взять и отрубить ему ноги. Это может вызвать… дипломатический инцидент с Мондштадтом, там он герой и главный вестник Анемо. И Моракс…

— Ой, да брось, Эи! — Макото махнула рукой, всё еще опираясь на сестру, но уже выглядя гораздо бодрее. — Какой инцидент? Скажем, что он споткнулся о катану! Три раза!

— Я тебе сейчас вторую колбу разобью, только уже вместе с тобой внутри, — ласково пообещал я, делая шаг вперед. — И скажу, что это был производственный брак, дефектная кукла с функцией генерации бреда.

— Только попробуй, хам Анемо-резонансный! — Макото вздернула подбородок. — Я теперь в физическом теле! Я могу… Эи, а что я могу в этом теле?

Эи тяжело, очень тяжело вздохнула, кажется, к ней начало приходить осознание того, что Вечность с Макото будет какой угодно, но только не спокойной.

— Нет, сестра, — тихо ответила Сёгун, массируя виски свободной рукой. — Это тело не предназначено для боя, оно… хрупкое.

Макото на секунду задумалась, а потом хищно улыбнулась.

— Ничего, это исправимо, но в данный момент, если он меня тронет, это будет избиение беззащитной женщины. Мико! — она резко повернула голову к лисе. — Готовь печатные станки! Мы выпустим спецвыпуск журнала: "Герой Мондштадта избивает слабых Архонтов"! Мы уничтожим его репутацию!

Я замер, поражённый глубиной её коварства, ипользовать СМИ всего государства, где собственная сестра работает диктором, — проще простого, и, что самое главное, невероятно эффективно.

— Ого, да вы одной поле ягоды, — искренне восхитился я.

— О, поверь, милый мой, — Макото послала мне воздушный поцелуй, — ты еще даже не представляешь, на что способна женщина, просидевшая пятьсот лет в астральном заточении. Кстати, Эи, у нас остались те вкусные данго, которыми он тебя подкармливал в коридоре?

После этих слов прежняя Сёгун поднялась на ноги и, слегка потянувшись, разминая затёкшие конечности, с предвкушением

смотря на сестру. Но Эи лишь отвела взгляд и, изобразив на лице крайнюю степень божественной скорби, призналась, что все сладости уже благополучно схомячила по дороге.

Впрочем, чтобы загладить свою вину перед воскресшей родственницей, нынешняя правительница Инадзумы тут же торжественно пообещала закатить грандиозный пир и объявить национальный праздник на всю страну.

Пока сестры обменивались любезностями, а Люмин с Паймон пытались переварить уровень абсурда, я мысленно вызвал интерфейс Системы. Мне просто жизненно необходимо было проверить, не соизволила ли программа отсыпать мне круток. Я увлеченно листал полупрозрачные синие окна, когда почувствовал, как сзади бесшумно, подобралась главная хитрожопина этого региона.

Я припоминал её лор, знал про её трагическую судьбу и потерю друзей, но, честно говоря, я уже немного очерствел к подобным драмам, тем более, когда это было? Пять веков назад! Сейчас она — Гудзи Великого храма Наруками, главная мандавошка Эи, и высший священнослужитель целого государства. Местный Папа Римский с лисьими ушками или Патриарх Константинопольский, смотря с какой стороны посмотреть на её власть и влияние.

Она склонилась к моему плечу, обдав ароматом цветущей сакуры и дорогих благовоний.

— Вы очень страшный человек, Странник… и невероятно опасный, — промурлыкала она прямо мне на ухо, её голос завибрировал от скрытого предвкушения, она без малейших раздумий нарушила мои личные границы, явно пытаясь сыграть на образе роковой соблазнительницы.

Вжиииих!

Воздух разрезал тонкий свист. Моя рука метнулась назад, и у самого горла Мико, в каком-то миллиметре от её кожи, материализовался изогнутый клинок из Анемо. Он тихо гудел, отбрасывая бирюзовые блики на её побледневшее лицо, я не повернул головы, лишь слегка скосил на неё взгляд.

— Личные границы, госпожа кицуне, — лишенным всяких эмоций тоном произнес я. — Советую их соблюдать, мой ветер реагирует на угрозы быстрее, чем я успеваю подумать о вежливости.

Слова на секунду замерли в её горле, а глаза расширились, ушки нервно дернулись, она сглотнула, чувствуя холод смертоносной стихии у своей яремной вены.

— А… да, извините, моя ошибка, — она медленно отступила на шаг, поднимая свой веер.

Клинок тут же растворился в воздухе, лиса насупилась, её глаза нервно забегали. Для полного завершения образа интриганки-искусительницы, чей план с треском провалился, ей не хватало только прикусить ноготок с идеальным маникюром и топнуть ножкой. По её лицу так и читалось: "Вот чёрт… почему не сработало? Моё обаяние дало сбой? Что не так с этим парнем?!"

А я всё прекрасно видел, её взгляд буравил мою спину слишком долго и слишком пристально, чтобы я не понял: у этой хвостатой бестии что-то было на уме. И сто процентов это "что-то" не сулило мне в дальнейшей перспективе ничего хорошего, она прощупывала почву, проверяя таким образом мою реакцию.

Хотя, надо отдать ей должное, её интерес был вполне обоснован. На данный момент в этой комнате она была первой, кто ещё у храма безошибочно меня узнал, а если учесть, что она живёт в Инадзуме, закрытой от внешнего мира, то наверняка собирает информацию обо всех потенциально опасных личностях. Хотя, возможно, это уже моя паранойя, которую я только начинаю в себе открывать. Она всё-таки главная жрица Великого храма Наруками. Не знать метку Барбатоса она попросту не могла, какая же она тогда главная жрица? Это всё равно что Папа Римский не знал бы, кто сейчас является главой Англиканской церкви, или что-то в этом роде.

Я тяжело вздохнул, потирая переносицу, превращаться в страдающего паранойей неврастеника — это уже прямой билет в палату с мягкими стенами, с такого всё обычно и начинается. Но, к сожалению, если ты попал в мир гача-игры, где каждый второй персонаж скрывает двойное дно, трагичное прошлое или планы по захвату мира, хочешь не хочешь, а разум начинает вырабатывать какие-никакие антитела, чтобы хоть как-то укрепить расшатанную психику. Фух. Ладно. Дышим глубже.

К моему огромному удивлению, мой короткий, но смертоносный перформанс с Анемо-клинком остался совершенно незамеченным остальной компанией, люмин почему-то отдалилась от меня и подошла к Эи с Макото, туда же, радостно пища, подлетела Паймон. И сейчас эта импровизированная четверка бабок на завалинке что-то невероятно активно и эмоционально обсуждала, периодически бросая на меня странные, оценивающие взгляды и хихикая.

Похоже, Макото уже начала приводить в исполнение свой план по уничтожению моей репутации через сплетни. Но у меня сейчас был свой, куда более насущный разговор, я повернулся к замершей лисе, которая всё ещё пыталась вернуть лицу привычное выражение превосходства.

— Что ты хотела? — спросил я прямо, без расшаркиваний.

— Кхм… я ещё раз извиняюсь, — Сказал Яэ Мико прикрывая нижнюю половину лица, но её глаза всё ещё выдавали легкое напряжение. — Это что-то вроде профессиональной привычки, которая выработалась за последние четыреста лет, инстинкт проверки чужих границ, так сказать.

— Хватит уже оправдываться, кицуне, — я нетерпеливо скрестил руки на груди. — Что тебе от меня нужно? Только давай без твоих фирменных загадок.

— Кхм, так вот… — она слегка склонила голову набок, её лисьи ушки дернулись. — Ты ведь напрямую связан с Барбатосом.

— К моему величайшему сожалению, да, — мрачно подтвердил я.

— Понимаю, — Мико понимающе кивнула, её взгляд скользнул по моей руке, где скрывалась метка. — По твоей печати всё предельно ясно, значит, в какой-то степени, можно сказать, что ты несешь его волю в этом мире.

— Нет, я несу исключительно свою собственную волю.

— И всё же, он даровал тебе свою личную метку за какие-то выдающиеся заслуги, — лиса не сдавалась, её голос приобрел вкрадчивые, медовые нотки. — Зная его… специфическую репутацию и ветреность…

Я напрягся, мой мозг мгновенно просчитал все возможные варианты развития событий, и самый логичный, самый страшный вывод сам собой сорвался с языка.

— Сколько он тебе задолжал? — перебил я её, сурово нахмурив брови.

— Эм… — Мико осеклась на полуслове, её веер замер в воздухе, она захлопала длинными ресницами, полностью сбитая с толку. — Извини? К чему такой странный вопрос?

Она посмотрела на меня с таким искренним, неподдельным недоумением, что я даже растерялся я-то уже грешным делом подумал, что на мою многострадальную жопу снова свалились проблемы от Венти! Этот хрен способен влезть в долги даже находясь на другом конце континента, и я бы даже этому не удивился, а тут на тебе:

— А? — я недоверчиво прищурился, сканируя её лицо. — Он тебе не должен денег за выпивку? Или за разбитую лютню? Удивительно… Я был уверен, что ты сейчас выставишь мне счет с процентами за последние пять веков.

Мико пару секунд смотрела на меня, переваривая информацию.

— Дело в другом… — Мико загадочно улыбнулась, театральным жестом скользнула куда-то в складки её роскошного одеяния. — Нужно передать ему вот это.

Она извлекла на свет небольшой, аккуратный конверт, он был розовым, с крошечной печатью в виде лепестка сакуры.

— Я прошу, наверное, о многом, учитывая твою… занятость, — её голос стал непривычно застенчивым. — Но… сможешь?

Я захлопал глазами, переводя взгляд с её хитрого лица на этот кусок бумаги. Мой мозг, от части воспитанный на азиатшине, мгновенно выдал единственно возможную ассоциацию, в девяноста процентах случаев в такие розовые конверты кладется только одна вещь.

— Это что… любовное письмо? — выдохнул я.

— Ну… — Мико слегка отвела взгляд, и на её щеках проступил едва заметный румянец, или она просто мастерски его симулировала.

А такое вообще было в каноне?! Хотя, хрен его знает… что вообще может связывать хитрую инадзумскую кицуне и вечно пьяного мондштадтского барда?! Да он же в Инадзуме ни разу не был со времен падения Каэнриах! Или… был?

Вдруг это скрытая часть лора, которую разработчики приберегли для какого-нибудь грандиозного ивента? Тайный роман между ветром и сакурой? Господи, да это же звучит как название дешевого романа.

Но потом в памяти всплыли слова Руккхадеваты о мультивселенной, что я могу уже понять, из-за моего вмешательства и статуса Сошедшего, события развиваются по совершенно непредсказуемым сценариям. Ух, ё… Если это правда, то масштаб катастрофы просто неописуем, венти и Яэ Мико. Алкоголик и интриганка, да такой союз разрушит Тейват быстрее, чем любая Бездна.

— Ты серьезно? — я двумя пальцами, взял конверт из её рук, смотря на эту взрывчатку. — Барбатос? Который поет за яблоки и спит в лужах?

— Любовь зла, Странник, — Мико грациозно раскрыла веер, вновь пряча за ним половину лица. — И пути ветров неисповедимы, просто передай ему это в руки: Лично. И проследи, чтобы он прочитал это трезвым, хотя бы относительно.

— Я не уверен, что слово "трезвый" вообще применимо к его физиологии, — пробормотал я, пряча розовое недоразумение во внутренний карман плаща, моя паранойя заиграла новыми красками, а что, если там сибирская язва? Или проклятие?

Я бросил на Мико подозрительный взгляд.

— Если после прочтения этого письма он взорвётся или решит переехать в Инадзуму, я лично вернусь и сварю в кипятке твой хвост. И не думай, что мне самому не хочется от него избавиться. Просто я прекрасно понимаю, что это будет настоящая катастрофа.

— О, не волнуйся, — она тихо рассмеялась. — Обещаю, последствия будут исключительно романтическими… Да и там не то чтобы любовное признание… Просто… передай это ему в руки, он глупый… Сам поймёт, что там.

Звучало как угроза уровня мстителей.

ВНИМАНИЕ!

Обнаружена исключительная развилка в истории! Любовь, кинжал или что-то такое, чего не было в истории мира?

Задание: Доставьте письмо в Мондштадт, лично в руки Венти!

Награды: 10 Переплетающихся Судеб (Одна полная крутка гачи).

Время ограничено: 3 дня.

Штраф за провал: Смерть.

Я уставился на полупрозрачное синее окно, висящее в воздухе, давненько я не видел заданий от Системы — кажется, со времен Бездны, прошло не так уж много времени, морально я чувствовал себя постаревшим лет на сто, но десять круток — это десять круток. Ради такого можно и метнуться кабанчиком к алкашу-барду.

Я аккуратно похлопал по карману, где лежало радиоактивное розовое послание, и кивнул жрице.

— Хорошо, доставлю в течение пары дней, кровь из носа пойдёт, но он это прочитает.

— Да, буду безмерно благодарна, — Мико грациозно склонила голову, пряча довольную улыбку за веером.

Тем временем компашка бабок, чей минимальный средний возраст переваливал за пять веков, о чем-то окончательно договорилась, ох, как же мне это не нравится… Все четверо — Эи, Макото, Люмин и даже летающая консерва — синхронно повернули головы и посмотрели на меня, и взгляды эти были плотоядными и странными.

— И что это такое? — тихо спросил я лису, не отрывая глаз от женского консилиума.

— Коварство… — Мико тихонько хмыкнула, её ушки заинтересованно встали торчком. — Я узнаю этот запах за милю, я бы настоятельно советовала тебе уходить, Странник, причем желательно через окно и прямо сейчас. Чем ты так расстроил блондинку? Госпожу Макото ты пнул, госпожа Эи тебя недолюбливает по умолчанию, но эта путешественница смотрит на тебя так, словно хочет пустить на фарш.

— Она отчасти трехтонный тяжелый танк, — мрачно признался я, вспоминая наши перепалки. — Это просто ужас, пока я тащил её из Бездны в ослабленном состоянии, думал, что сломаю себе позвоночник. Ну я ей об этом честно и сказал.

Мико поперхнулась воздухом, она медленно опустила веер и посмотрела на меня как на клинического идиота.

— Ты… назвал леди… трехтонным танком? — переспросила она, и в её голосе зазвучало восхищение моей тупостью. — А у тебя стальные нервы, мальчик, или полное отсутствие инстинкта самосохранения, знаешь, я даже немного жалею, что ты скоро умрешь.

— Я выжил в Бездне, выживу и здесь, — сказал я.

— Ну-ну, — кицуне изящно отступила на шаг в тень. — Удачи, она тебе понадобится.

Тем временем женский трибунал пришел в движение, люмин, хрустя костяшками пальцев, двинулась в мою сторону. Слева от неё шла Эи, вокруг которой уже начали потрескивать фиолетовые искры, а справа, опираясь на сестру, но с абсолютно дьявольской ухмылкой, вышагивала Макото.

— Странник… — ласково проговорила Люмин. — Мы тут посовещались с девочками и решили, что тебе срочно нужна… культурная программа.

— И уроки хороших манер, — добавила Макото, её глаза мстительно блеснули.

Я медленно начал пятиться к выходу, против толпы богинь и одного Страника с комплексом лишнего веса было опасно.

Эи тут же материализовалась сбоку, воздух затрещал от резкого скачка напряжения, но на этот раз я был готов, мои рефлексы, сработали безупречно, я лениво ушел с линии захвата, скользнув в сторону так, что её пальцы схватили лишь пустоту.

— И куда же ты попятился? — Эи выпрямилась, её фиолетовые глаза опасно сузились.

Я продолжал медленно отступать спиной к выходу, заложив руки за спину в жесте спокойствия.

— Да так… Вспомнил, что давно я не бывал в нормальной мужской компании, — я улыбнулся. — Соскучился, знаете ли, вино там, дедовские истории про былые времена, когда трава была зеленее, а Архонты — адекватнее. Понимаете? Рыбалка! Давно не был на рыбалке с Декарабианом, отличный мужик, кстати.

— Что-то Великая Властительница Руккхадевата не упоминала, что вы… рыбачили, — ехидно усмехнулась Макото, опираясь на плечо сестры, её глаза так и искрились от удовольствия.

— Это личные границы, госпожа богиня! Не суйте свой божественный нос в чужие удочки, — огрызнулся я, не переставая пятиться, затем я перевел взгляд на надвигающуюся блондинку. — А ты что, Люмин? И ты, Брут? Я же тебе вообще ничего плохого не сделал! Исключительно оперировал голыми фактами! Вини гравитацию и физику, а не окружающих за свой… кхм… колорит!

Люмин остановилась в паре метров от меня, её лицо стало мягким, а голос зазвучал с нежностью, когда она обращалась к своему брату.

— Ты для меня стал… страшно такое признавать, но другом, — сказала она, поглаживая эфес появившегося меча. — Очень хорошим другом, Странник, который и спину в Бездне прикроет, и из беды вытащит, каким бы черствым орехом ты ни хотел казаться. Я это ценю, правда, но всё, что я сейчас хочу… — её улыбка стала маниакальной, — это со всей силы выбить тебе всего один маленький зубик, и мы забудем про «танк» и мой вес как про страшный сон, идет?

Оу… Выбить зуб кулаком, который со всей силы ломал Бездну? Да у меня после такого голова вместе с позвоночником в трусы осыплется! Может, у меня и хватило бы смелости сразиться со всеми ними, но если Люмин снова начнёт выжигать ради этого собственную жизненную силу и получит такую же силу, как в битве с Итером, то можно сразу заказывать бесплатный гробик.

Тем временем Сёгун сказала своё слово.

— А я хочу тебя пнуть, — совершенно серьезно, без тени улыбки заявила Эи, делая шаг вперед и разминая ногу. — Легонько, Странник, просто Вечность требует симметрии, и возмездия за сестру.

О-о-о-о… Договорились и сговорились, стервы божественные, настоящий бунт на корабле, женская солидарность в действии — самая разрушительная сила в мультивселенной, мой взгляд метнулся к зависшей под потолком консерве.

— А ты, Паймон?! — возмутился я. — Я-то тебе что сделал?!

Паймон скрестила крошечные ручки на груди и гордо вздернула носик.

— А Паймон просто за компанию! — пискнула она. — Все бьют Странника, и Паймон тоже хочет!

И ведь не поспоришь с такой железной логикой, я уперся спиной в массивные створки дверей. Я ещё раз осмотрел компанию: немного обиженная душа в новом теле, диктатор с фетишем на симметрию, блондинистая машина судного дня и предательница-консерва.

— Ну что ж… — я выдохнул, чувствуя, как Анемо-энергия начинает закипать в венах. — Раз уж переговоры зашли в тупик…

Я неожиданно скривил лицо, мои глаза расширились до предела, а челюсть картинно отвисла, я с хтоническим ужасом уставился куда-то поверх голов этой божественной инквизиции, прямо на глухую стену покоев Тэнсюкаку. Этот трюк безотказно работал в сотнях мультфильмов, и я был абсолютно уверен, что сработает и здесь, потому что инстинкты — штука упрямая.

— Святой Будда, да это же Селестия падает! — заорал я.

Эффект был просто потрясающим.

Сработал тот инстинкт самосохранения, умноженный на тысячелетнюю паранойю перед небесными богами, все четыре головы синхронно, развернулись назад, даже Мико, прятавшаяся в тенях, вздрогнула и резко обернулась, выронив свой веер.

Секунда, у меня была ровно секунда, и я выдал лучший фальстарт за всю историю существования Тейвата.

Накопленная Анемо-энергия рванула в мои ноги, я вышиб массивные двери Тэнсюкаку не руками — я пробил их собственным телом, вылетев в коридор, ветер взвыл, подхватывая меня, ускоряя до сверхзвуковых скоростей, деревянные щепки и куски татами брызнули во все стороны в слоумо для меня.

— Адьос, дамы! Пусть Селестия передает вам привет! — крикнул я уже на бегу, сворачивая за первый же угол.

Тишина в покоях длилась ровно мгновение, а затем раздался коллективный женский рык.

— ОН НАС НАДУЛ! — голос Люмин сорвался.

— СТРАННИК!!! — громовой раскат голоса Эи выбил оставшиеся стекла в окнах. — Я ТЕБЯ НА АТОМЫ РАСЩЕПЛЮ!

— ДЕРЖИТЕ ЕГО! ОН УНОСИТ МОЮ РЕПУТАЦИЮ! — вторила ей Макото, судя по звуку, уже прыгая на спину сестре, чтобы та несла её в погоню.

Но мне было всеровно, я несся по бесконечным, извилистым коридорам Тэнсюкаку, едва касаясь пола, в одном из поворотов, я пролетел мимо ошарашенного патруля самураев.

— Господин?! — пискнул один из них, прижимаясь к стене.

— Бегите братцы, срочная эвакуация! — гаркнул я, перепрыгивая через стойку с декоративными катанами.

Сзади по затылку нарастала буря, фиолетовые молнии били в стены, оставляя выжженные следы.

— Стой, трус! — орала Люмин. — Я всего лишь выбью один зуб! Обещаю, будет почти не больно!

— Ага, расскажи это хиличурлам, которых ты на фарш пускала! — крикнул я в ответ, резко тормозя и съезжая по деревянным перилам лестницы на первый этаж.

— Эи, поддай газу! Он уходит! — командовала Макото.

— Я пытаюсь, сестра, но ты тяжелая! — пыхтела Сёгун.

— Я ТЯЖЕЛАЯ?! Да я только что из колбы! Это всё твое кимоно!

Я вылетел во внутренний двор, снося на своем пути пару декоративных кустов сакуры.

— Эй, Мико! — крикнул я, заметив розовую макушку жрицы, которая каким-то чудом уже стояла на стене внутреннего двора, наблюдая за этим цирком, с жареным тофу в руках. — Открывай ворота! Письмо само себя не доставит!

— Беги, мальчик мой, беги! — радостно помахала она мне тофу. — Я верю в твой ветер! Но ставки я поставила на блондинку!

Вот же хитрожопая лиса!