Все вокруг затаили дыхание: Люмин замерла, не шевелясь, а Паймон зависла в воздухе с открытым ртом, я же не то чтобы находился под сильным впечатлением от божественного светового шоу. Скорее наоборот — мне казалось, что с меня таких спецэффектов хватит на пару жизней вперед, и я искренне надеялся, что мое зрение не покинуло меня окончательно.

Только в этот момент, опустив взгляд, я заметил, что изумрудный мох и зеленые лианы, покрывшие пол камеры, целенаправленно потянулись ко мне, они плотно обвили мои ботинки и поползли вверх по штанинам.

— Эм, народ, тут какая-то агрессивная плесень и лишайник пошли по одежде, будьте осторожны… — пробормотал я, пытаясь стряхнуть с себя растительность.

Я посмотрел на свою команду и только сейчас понял, что они просто… замерзли. То есть буквально: аленькая Нахида, Люмин, Паймон, даже скулящий в углу Азар — все застыли, как статуи, я осмотрелся, пылинки в воздухе перестали двигаться, зависнув. Время остановилось?

— Ха-ха… — мягкий и невероятно древний голос бархатом растекся по помещению, резонируя прямо у меня в голове. — Меня впервые называют лишайником…

Я резко огляделся, в камере, кроме парящей и пульсирующей зеленой звездочки, никого нового не появилось. Но звук шел не от нее, а из… Я скосил взгляд на мох и лианы, которые уже добрались до моего пояса. Да ладно…

— Удивлен, Странник? — голос искрился теплой насмешкой.

— Если со мной сейчас разговаривает трава, то да, я действительно слегка обескуражен, — честно признался я, перестав дергаться.

В ответ на эту реплику, издав тихий смешок, лианы поползли дальше, они мягко оплели мои плечи, шею и даже добрались до ушей, на которых тут же распустились два крошечных, ароматных белых цветка. Сейчас я выглядел как леший в период весеннего обострения, или как бомж, который неудачно заночевал в оранжерее.

— Я хотела поговорить с тобой наедине через Ирминсуль, — пояснил голос. — Моя милая малышка Нахида еще не знает, как через Древо контролировать потоки времени в реальном мире, это удачно. Я не хочу, чтобы она или кто-либо другой слышал наш разговор.

— Хорошо, трава, поговорить так поговорить, — я вздохнул, смирившись со своей участью клумбы. — Только, может, уберешь ботву с моей одежды? Щекотно же.

— Не могу, или ты стесняешься, что твоего тела касается сама природа? — в голосе промелькнула лукавая нотка.

— Это как минимум странно, а нельзя явиться в нормальном теле или как-то иначе?

— Пока не могу… Мое физическое тело только формируется из воспоминаний и энергии, но до этого момента, давай поговорим в такой обстановке.

Лианы, опутавшие меня, внезапно напряглись, оторвали мои ноги от пола и плавно потянули в центр камеры, прямо к сияющей звездочке. Прямо подо мной из пола вырвался толстый сноп корней и лоз, за секунду сплетаясь в удобное, пружинящее кресло. Трава усадила меня на него, а сама звездочка — концентрат души Руккхадеваты — подлетела вплотную и начала медленно, изучающе летать вокруг моей головы.

— Необычная аура… — задумчиво протянула богиня, пока сфера наматывала круги, оставляя за собой световой след. — Очень необычная, даже для Сошедшего, в тебе переплетено столько нитей судьбы, Странник. М-м-м…

После этого протяжного, задумчивого «М-м-м…» звездочка замерла в воздухе, а затем крадучись, подлетела вплотную к моему лицу.

— Скажи мне… — её голос стал тише, приобретя интонации исследователя, наткнувшегося на невероятный артефакт. — Ты с Земли?

Я прищурился, внутри меня щелкнул невидимый тумблер.

— Я вас не понял.

— Твое измерение называется Земля? — продолжила она. — В нем есть такие страны, как… США? Китай?

Я промолчал, судорожно переваривая информацию, под ребрами образовался ледяной ком. В эту секунду во мне яростно сцепились две ипостаси. Прагматик и параноик кричал: «Откуда она знает?! Это ловушка! Богиня мудрости лезет в твои мозги, не выдавай себя!». Но рядом с ним отчаянно забилась надежда человека, который оказался заперт в чужом мире: «Она знает! Она может знать, как вернуть меня домой! Спроси её!»

Но внешне я не изменился в лице, сохранив абсолютную, каменную невозмутимость. Я просто молча смотрел на пульсирующий сгусток света.

— Твоя тишина и глаза говорят мне «да», — голос Руккхадеваты смягчился, звездочка плавно отлетела на полметра назад. — Не думай ничего лишнего, Странник, я не читаю твои мысли. Просто я знаю о существовании сотен других миров, их больше, чем звезд на ночном небе, и они разделены мириадами всевозможных защит и барьеров. Когда мироздание разделилось, оно явно не хотело, чтобы в одно творение проникали обитатели другого, но я — Аватар Ирминсуля, живое воплощение Мирового Древа, его корни пронизывают не только Тейват, но и касаются самой ткани мультивселенной. Я чувствую отголоски других реальностей и запомнила их ауры… от тебе веет одной из них.

Она сделала паузу собираясь с мыслями, сфера медленно закружилась вокруг своей оси.

— Есть система… именуемая Акашей, которую я создала с помощью Сердца Бога… — в её голосе зазвучала глубокая печаль. — Я создала её для объединения мудрости народа Сумеру. Первоначально Акаша использовалась для поглощения концентрированной энергии джнаны — энергии мысли, это было необходимо, чтобы противостоять Запретному Знанию.

Трава, оплетающая мои руки, слегка сжалась.

— Запретное Знание — это метафизическая субстанция из самых темных глубин Бездны, он есть вершина и первозданный вирус реальности, который загрязняет миазмами любую форму материи, энергии и информации. У него был достаточный потенциал, чтобы разорвать наш мир на части, в тот момент моей силы было недостаточно для его искоренения. И мне… пришлось пойти на отчаянный шаг. С помощью Акаши я лишила людей сновидений, используя всю полученную энергию джнаны вместе с каждой каплей своей божественной силы, чтобы предотвратить гибель мира. Потеря снов — это невероятно дорогая цена… но её пришлось заплатить, чтобы у Тейвата было будущее, и люди смогли увидеть завтрашний день.

Она замолчала, давая мне осознать масштаб её жертвы, а затем звездочка снова подлетела ко мне вплотную, её свет стал пульсировать быстрее, выдавая волнение.

— Я ослабла, после был Катаклизм я оказалась заражена Бездной. Чтобы спасти мир и Ирминсуль, я удалила саму себя из реальности и создала мою малышку Нахиду, чистую ветвь… Всё это сводится к одному абсолютному факту: Бездна невероятно, смертельно опасна, это абсолютный вирус мироздания.

Свет сферы почти коснулся моего носа.

— Но ты… Я всё видела, Странник, бездна не просто не убила тебя. Она сама отдала меня тебе, выплюнула мой стертый файл прямо тебе в руки, словно… подчинилась. Как? — голос древней богини дрогнул от искреннего, неподдельного непонимания. — Скажи мне, как это возможно? Кто ты такой на самом деле?

Она явно не знала про Систему…

Фактически, Главная Богиня Мудрости всего Тейвата, существо, которое знает о существовании мультивселенной и, боже правый, знает про Землю! И если она так четко говорит, что почувствовала от меня ауру Земли, значит, это действительно мой родной мир. Но раз существуют такие непреодолимые барьеры, настолько непробиваемые, что фактически позволяют нашему миру воспринимать Тейват просто как вымышленную вселенную, видеоигру… Я такое только в комиксах видел.

Есть такой персонаж в DC Комикс — Супербой-Прайм, он вроде как Супермен, но не совсем. В его родном мире история про Супермена — это лишь комиксы, но если верить лору, создатель этих комиксов с помощью сновидений увидел настоящего Супермена из другой вселенной и воплотил его на страницах в мире Супербоя-Прайма.

И возможно… бред, конечно, звучит как полная шизофрения… Но возможно, наша вселенная — это часть огромной мультивселенной, где всё связано снами и информационными потоками, и тот китайский геймдизайнер, который придумал концепцию Геншина Импакт, просто увидел её через сон? Но этот сон в действительности был проекцией из этого, реально существующего мира! Может, это мозговые колебания, которые работают на определенных частотах и способны пробивать эти непробиваемые барьеры между измерениями?

БЛЯ-Я-Я-Я!!!!

Мой мозг сейчас просто взорвется, столько вопросов, теперь у меня их еще больше… Я просто не могу всё это переварить разом.

Но всё это не отменяет главного факта — это пока лишь мои мысли, бред сивой кобылы, а реальность такова: Богиня Знаний не чувствует и не знает про Систему.

Ведь именно Систему испугалась Бездна, она еще и от Люмин ошалела, которая размахивала своим дрыном, но и от меня Бездна получила знатных люлей. Она просто не решилась связываться с двумя хтоническими тварями, которые по своей природе оказались похлеще, чем сама эта первородная тьма, и, как и полагается любому вирусу, встретившему превосходящий по силе антивирус, Бездна просто испугалась и выплюнула то, что от неё требовали.

Ладно… Это мой шанс, если кто-то в этом мире и способен понять весь этот сюрреалистичный бред, так это она, я всё расскажу.

Я тяжело вздохнул, глядя на мерцающую сферу, и поудобнее устроился в своем кресле из лиан.

— М-м-м-м… хорошо, — медленно произнес я, собираясь с мыслями. — Я вам расскажу, но это будет очень долгий разговор, и, возможно, вы мне не поверите. Потому что то, что я скажу, ломает даже ваши представления о мироздании.

— У нас много времени, Странник, — мягко ответила Руккхадевата, и звездочка снова замерла напротив моего лица. — Я — воплощение мудрости и готова слушать и принять любую истину, какой бы невероятной она ни казалась.

— Так тому и быть, — я откинулся на спинку своего импровизированного травяного кресла, и начал говорить.

Я вывалил на неё все и рассказал про свой мир, про Землю, где нет магии, но есть интернет. Я рассказал правду о том, что вся её вселенная, со своими Архонтами, трагедиями и многовековой историей — это не более чем популярная китайская видеоигра, приложение на телефонах, ПК и консолях.

Я не стеснялся в выражениях, объясняя концепцию гача-игр, рассказал, что весь этот мир создан и поддерживается исключительно ради выкачивания денег из кошельков игроков. Что все они — боги, герои, злодеи — это просто набор пикселей и характеристик, нарисованных так, чтобы привлекать одиноких извращенцев или впечатлительных подростков, которым нравится играть за большегрудую «вайфу» или смазливого, феминного мальчика.

Я рассказал о себе, о моем младшем брате-задроте, который играл в этот шедевр корпоративной жадности с самого релиза и буквально изнасиловал мне мозги местным лором, пока я не знал имена всех Фатуи наизусть против своей воли.

Рассказал, что понятия не имею, как и зачем меня сюда забросило.

И, наконец, я раскрыл свой главный козырь: систему, которая подкидывала мне разное барахло вроде одежды, давала навыки, плодила невидимых для местных клонов, но, что самое главное, дергала меня за ниточки ради своих, неизвестных мне целей, и одной из таких целей было вытащить её, Руккхадевату, из корзины Бездны и восстановить в Ирминсуле.

— И если эта гребаная Система прямо сейчас не бьет меня током по мозгам и не мешает мне всё это тебе рассказывать, значит, ей это тоже зачем-то нужно, — мрачно закончил я. — Вот и всё, вся правда, для маня, мы в матрице.

Любой другой нормальный человек, да даже бог, услышав, что вся его жизнь — это код для выкачивания бабла, начудили бы сразу, но передо мной была Богиня Мудрости. Она выслушала мой монолог в абсолютной тишине, а затем начала задавать вопросы.

— Значит, с точки зрения твоего мира, наш мир выглядит как двухмерная проекция? — задумчиво спросила звездочка, слегка покачиваясь в воздухе. — И всё вокруг воспринимается вами… мультяшно?

— Да, аниме-стилистика, большие глаза, яркие волосы, нарушение законов физики ради красивой картинки.

— Концепция восприятия миров, где законы физики и мерности работают по-своему, явно к этому располагает… — сфера замерла, а затем…

— Ха-ха… Ха-ха-ха!

Звездочка тихонько рассмеялась, этот смех был похож на перезвон серебряных колокольчиков, в нем не было ни капли истерики или безумия, только незамутненное веселье ученого.

— Это… это очень забавно, — отсмеявшись, произнесла Руккхадевата. — Мир, где мы все — лишь игровые персонажи, созданные для развлечения других, и, как я поняла из твоего рассказа, ты до сих пор не очень-то воспринимаешь нас как живых, мыслящих существ, а скорее как набор тех самых пикселей и NPC. Не переживай, Странник, я бы на твоем месте думала точно так же.

Лианы на моих плечах успокаивающе погладили меня по шее.

— Когда весь мир вокруг кажется тебе неестественным, почему ты должен мириться с этим? Как ты там назвал это чувство, когда описывал разницу между реальными людьми и нами? Эффект зловещей долины?

— Примерно так, — хмыкнул я, немного расслабляясь от её адекватной реакции. — Но обычно я описываю это с большим количеством мата.

— Опустим нецензурную лексику, — мягко парировала богиня. — Но сама концепция невероятно интересна. Для себя ты воспринимаешь всё как симуляцию: твоё сознание не может думать по-другому, иначе можно и с ума сойти. Но при этом реальность вокруг остаётся абсолютной реальностью.

— Ага, — я криво усмехнулся, глядя на мерцающую сферу. — Я уже давно сошёл с ума, потому что я явно не тот тип человека, который мог бы попасть в анимешный мир и не поехать кукушкой, психуя по поводу и без.

Лиана, оплетающая мое плечо, вдруг приподнялась и по-матерински, почесала меня по макушке.

— Уже думаешь, что наш мир не такой уж и пиксельный? — мягко спросила Руккхадевата. — Хотя да… урон ты тут получаешь стопроцентный, если, конечно, пробьют твою хваленую пятизвездочную одежду. Наш мир действительно не такой кровавый по отношению к местным жителям в плане физических увечий, как твой… хотя и невероятно жестокий в плане судеб, к сожалению.

Она с искренней грустью вздохнула.

— Я просто думаю, что хочу попасть к себе домой, — признался я, сбрасывая маску циника. — И не потому, что моя жизнь там была какой-то сказкой, но там, по крайней мере, я не буду изнасилован неизвестной Системой, и мной не будут пробивать горы всякие обиженные на жизнь существа.

— Очень естественный и честный ответ, — согласилась богиня. — Но, Странник… хоть я и знаю про существование других миров, я не могу сказать, где именно находится твоя Земля, а уж как туда попасть — и подавно, мои корни не уходят так далеко. А что касается твоей Системы, которая не воспринимает Бездну как что-то значимое и способна манипулировать реальностью на таком уровне… Это выше понимания моих сил, я бы очень хотела изучить это явление, но это слишком опасно даже для меня.

Звездочка снова подлетела ближе, её свет стал более сфокусированным.

— Но я могу сказать тебе только одно, все пути, по которым бы ты ни пошел, ведут тебя только в одно место. Да. Только в одном месте в этом мире знают больше, чем где-либо еще, и обладают властью над границами миров.

— Селестия, — мрачно констатировал я.

— Верно, — подтвердила Руккхадевата. —

Которую вы на собрании Архонтов решили ограничить от мира, в этом есть доля благоразумия. Ведь если бы Первый Сошедший не появился в Тейвате, то и Бездна никогда бы не открылась в нашем мире, но тогда не было бы порядка, и всем по-прежнему правили бы первые драконы. Всё взаимосвязано.

Она снова тяжко вздохнула, и вдруг атмосфера в камере неуловимо изменилась. Всё, что мы обсуждали до этого — гача-игры, Система, мультивселенная, Селестия — всё это мгновенно ушло на второй план, стерлось перед лицом чего-то гораздо более важного и личного.

— Странник, — её голос потерял всю свою мягкость. — А теперь расскажи мне… Что случилось с моей Нахидой? Всё, от начала и до конца.

Кхм, кхм. Ух… Я посмотрел на застывшую в остановленном времени маленькую фигурку Нахиды, затем перевел взгляд на скулящего в углу Азара.

— Закатите рукава пошире, — произнес я, чувствуя, как внутри закипает уже знакомая злость на местную интеллигенцию. — Это будет очень неприятная история о том, как кучка зажравшихся стариков решила, что они умнее бога.

И рассказал, на саму историю ушло немного времени, минут 10, этого более чем хватало.

Я моргнул, один раз, и наваждение спало, изумрудный свет, заливавший камеру, померк, сменившись привычным, тусклым освещением подземной тюрьмы, я опустил взгляд на свои руки, на ботинки, провел ладонями по плечам.

Ничего, ни единого листочка, ни клочка мха, ни одной лианы, моя одежда была абсолютно чистой. Я стоял ровно на том же самом месте, у вырванных с корнем дверей, плечом к плечу с застывшей в боевой стойке Люмин. Словно время и не останавливалось, словно меня никуда не утаскивали живые корни, и весь разговор о мультивселенных и гача-играх мне просто привиделся.

Но я знал, что это не так.

Тишину камеры разорвал тихий, дрожащий детский голосок.

— Мама…

Маленькая Нахида, которая секунду назад просто стояла и смотрела в пустоту сорвалась с места, она буквально бросилась вперед, спотыкаясь о собственные босые ножки, роняя слезы

Я резко перевел взгляд туда, куда она бежала. Там, в самом центре пустой бетонной коробки, где пятьсот лет висела одинокая клетка, теперь стояла она.

Из сгустка восстановленных воспоминаний и чистой энергии Ирминсуля соткалась высокая, невероятно изящная женская фигура. Длинные, струящиеся белые волосы с нежно-зелеными кончиками, элегантное платье, напоминающее лепестки экзотического цветка. Она опустилась на колени прямо на грязный бетон, широко раскинув руки, и в следующее мгновение Нахида с разбегу врезалась в её объятия.

— Моя маленькая веточка… — прошептала Руккхадевата, крепко прижимая к груди рыдающую навзрыд девочку. Она зарылась лицом в её волосы, и по щекам древней богини тоже потекли слезы. — Моя храбрая, сильная девочка, я вернулась.

Люмин, чьи глаза еще минуту назад горели хтоническим желанием расчленить всё живое, мгновенно растаяла. Острие её меча со звоном опустилось на бетонный пол, а на лице появилось искреннее умиление, что она стала похожа на обычную, нормальную девчонку. Паймон не отставала — консерва громко шмыгала носом, вытирая слезы крошечными кулачками и радостно пища что-то нечленораздельное.

Семейный троп, воссоединение.

Только вот один плесневелый кусок решил, что это отличный момент, чтобы тихонько слинять, краем глаза я уловил жалкое копошение: Великий Мудрец Азар, пользуясь всеобщим вниманием к богиням, на четвереньках, как побитая крыса, пытался отползти к выходу.

— Стоять, — ласково сказал я.

Я шагнул наперерез, без церемоний схватил деда прямо за расшитые золотом штаны на заднице и рывком вздернул в воздух, Азар жалко пискнул, засучив ногами.

— Куда мы так торопимся, интеллигенция? — я улыбнулся, глядя на его перекошенное от ужаса лицо. — Сейчас самое время извиняться перед начальством, алле оп!

С глухим, сочным звуком я с силой швырнул его вперед, ткани его мантии отлично сработали как тряпка для полировки: Азар с визгом проскользнул на животе по грязному бетону добрый десяток метров и остановился, уткнувшись носом в пол, в идеальной позе нижайшего поклона, прямо у безупречно чистых ног Великой Властительницы.

Смех и слезы радости мгновенно стихли.

Руккхадевата медленно поднялась с колен, всё еще прижимая к себе Нахиду, её аура неуловимо изменилась. Нежность любящей матери никуда не делась, но теперь к ней примешалось нечто иное.

Она опустила свой бездонный взгляд на трясущийся комок зелено-золотых тряпок у своих ног.

— Ты — нынешний глава моей Академии?

— Я… я… Великая Властительница… — Азар даже не смел поднять голову, его голос срывался на жалкий, булькающий хрип, он буквально вжимался в пол, пытаясь стать атомом. — Мы… мы думали… мы ждали вас…

Нахида, чьи глаза всё еще были красными от слез, повернула голову и посмотрела на своего мучителя, в её взгляде не было ненависти лишь печаль, она потянула Руккхадевату за рукав платья.

— Мама… — тихо попросила Малая Властительница. — Пожалуйста, не трогай его, и других мудрецов тоже, они не ведали, что творили. Гордыня и слепые учения заполнили их разум, вытеснив настоящую мудрость.

Руккхадевата закрыла глаза, изящные пальцы древней богини нежно погладили Нахиду по волосам, но когда она снова посмотрела на Азара, в её взгляде читался абсолютный приговор.

— Я знаю, дитя мое, — эхом отозвалась Руккхадевата. — От этого… мне становится только хуже.

Она вздохнула, понимания, что нужно делать.

— Странник… — Руккхадевата перевела взгляд на меня, и в её глазах, помимо вековой мудрости, промелькнула вполне человеческая, женская мстительность. — Пожалуйста, я попрошу у тебя последнее одолжение. Можешь… разобраться с мудрецами? На свое усмотрение.

Я плотоядно облизнулся, честное слово, до этого момента я даже не подозревал, что во мне дремлет такой конченый, первостатейный садюга.

— С превеликим удовольствием, Властительница, — я отвесил ей шутовской поклон.

Не теряя ни секунды, я юркнул из камеры в соседнее техническое помещение, которое заприметил еще на подходе, как и ожидалось, там хранился всякий инвентарь для уборки храма. Мой взгляд мгновенно выцепил идеальное орудие возмездия — добротную, увесистую совковую лопату с толстым черенком, то, что нужно для тонкой воспитательной работы.

Я вернулся в камеру, поигрывая лопатой и зловеще постукивая черенком по ладони.

— Ха-ха-ха-ха! — мой смех прозвучал так маниакально, что даже Дотторе бы нервно икнул. — Иди сюда, мой дорогой, горячо любимый Великий Мудрец! Сейчас дядя Странник покажет тебе потрясающий фокус! Хочешь увидеть, как целая лопата может бесследно исчезнуть в человеке, не нарушая законов физики?

Я подошел к Азару, схватил его за шкирку и рывком поставил на ноги.

— А-А-А-А-А-А! — истошно, на одной высокой ноте заверещал дед, глядя на грязный металл лопаты, его глаза едва не вывалились из орбит, от увесистых перспектив. — Лучше убейте меня! Боги милосердные, просто убейте меня быстро! Пожалуйста!!

— Убить? — я искренне возмутился, прижимая лопату к груди. — Да ты что, старый?! Как тебе вообще такое в голову пришло? Мы не убийцы, мы гуманисты! Мы несем добро и просвещение! Я тебе только покажу пару фокусов… ну, может, еще проверим, насколько глубоко в тебе сидит тяга к знаниям.

В этот момент Паймон, с ужасом наблюдающая за моей психопатической пантомимой, нервно дернула Люмин за подол платья.

— Слушай, Люмин… — прошептала консерва, косясь на меня. — А может, гуманнее будет оставить его тебе? А то Странник сейчас явно будет делать что-то очень, очень противоестественное.

Люмин меланхолично пожала плечами, с легкой полуулыбкой наблюдая, как я примеряюсь черенком к пояснице брыкающегося Азара.

— Возможно, ты и права, Паймон, — философски отозвалась блондинка. — Но я думаю, Странник отлично справится.

Я выволок его за шкирку из камеры в коридор, подальше от нежных глаз богинь, и как только тяжелые, выломанные створки скрылись за поворотом…

БАМ!

Я от души, с богатырским размахом, приложил его плошмяком лопаты прямо по горбу, Азар крякнул, сложился пополам и рухнул на колени, но, хвала добрым законам вселенной Геншина, которые сыграли мне сейчас на руку, на нём не осталось ни единой царапины, только концентрированная боль в ушибленном месте.

А ведь я даже не задумывался о таком шикарном плюсе местной физики! Это ж можно лупить его хоть до второго пришествия Сошедших, и он не помрет от потери крови! Му-ха-ха-ха!

— Ой, мама… — дед издал какой-то очень странный, булькающий звук, хватаясь за поясницу и пуская слюни на мраморный пол.

— Мама? — я радостно всплеснул руками, опираясь на черенок лопаты. — Да вообще без проблем! Я тебя к ней лично отведу! Прямо сейчас организуем экспресс-доставку!

— Она давно умерла… ой… — простонал Азар, не подумав.

И тут до него дошло. Он понял, что именно сказал, и медленно, с ужасом поднял на меня глаза, а я почувствовал, как вся накопившаяся энергия, весь стресс от Бездны, битв, и от вида пустой камеры Нахиды — всё это требует немедленного выхода, мои губы сами собой растягиваются я доброй улыбе достойном лучших злодеев из сёнэнов. Тени в тускло освещенном коридоре чуток сгустились над моей головой, а глаза, держу пари, загорелись светом, от которого плачут дети, седеют демоны и крестятся атеисты.

— Да это же просто то, что нужно! — проворковал я сладким голосом маньяка. — Отведу! Будем проводить поминки! С песнями, плясками и земляными работами!

— Чего… — Азар попытался отползти, но уперся спиной в стену.

— Не переживай, дедуля, — я ласково похлопал его лопатой по щеке. — Но перед тем, как мы отправимся на встречу с предками, ты мне еще сдашь своих, всех самых главных мудрецов, кто участвовал в твоих делишках с Фатуи, имена, пароли, явки, где заначки прячут.

— Ни за что… — пискнул он, пытаясь изобразить остатки гордости. — Я Великий…

БАМ!

Лопата со звоном опустилась ему на макушку, не сильно, чисто в профилактических целях, но у деда аж глаза в кучу съехались.

— Всех сдам! — тут же завопил он, хватаясь за голову. — Всех до единого! Имена, адреса, любимые блюда, размер обуви! Только не бейте больше этой штукой!

— Ты ж мой родной, золотой стукач! — я умиленно смахнул невидимую слезу и рывком поднял его на ноги. — Вот видишь, как хорошо идет конструктивный диалог? Сейчас мы еще и твоих друзей-коллег позовем, и могилку совместную выкопаем, так сказать: тимбилдинг устроим!

— Какую… какую могилку?

— Минимум десять на десять метров, — я подмигнул. — Из чистого бетона, чтоб вы, суки, прочувствовали, каково это, а копать будете вот этим самым совочком, по очереди. Ну что, пошли за остальными? Впереди долгая ночь!

И, не дожидаясь ответа, я потащил его за собой, пока он копчиком отбивал чечётку о каждую ступеньку лестницы.

* * *

Великая властительница Рухадевахвата