Я накрыл глаза Паймон ладонью, потому что то, что начало происходить дальше, было не просто больно — это было несовместимо с рейтингом 12+.
После нашей с ней недавней битвы в Бездне я четко усвоил один жизненный урок: эта блондинка никогда не разбрасывается словами на ветер, и если ситуация располагает к тому, чтобы ударить по яйцам… она бьет по яйцам. С оттягом, самой настоящей пролетарской ненавистью и с удвоенной силой Гео-резонанса. И ей абсолютно плевать, что перед ней кукла, созданная божеством — законы физики и базовой анатомической боли никто не отменял.
Раздался звук, до боли похожий на треск раскалывающегося арбуза. Скарамучча, чье тело всё еще было согнуто пополам от первого удара в живот, издал звук, который я даже не смогу описать буквами. Это был ультразвуковой писк чайника, который забыли на плите, помноженный на предсмертный хрип кабана, его глаза закатились так далеко, что виднелись только белки, а знаменитая шляпа наконец-то слетела с головы, покатившись по брусчатке.
Люмин не остановилась, она схватила его за воротник пафосной накидки, рывком подняла на уровень своих глаз и начала методично, со скоростью отбойного молотка, вколачивать свой кулак ему в лицо, динамичные удары влево, вправо, апперкот, разносились по всему периметру.
Войско Академии, стоящее впереди нас плотным строем, дрогнуло, десятки суровых, закаленных в боях Пустынников и элитных Матр непроизвольно скрестили ноги и прикрыли пах руками, с ужасом наблюдая за этой экзекуцией. У них было подавляющее численное преимущество, умноженное на силу арбалетов, копий, элементальных механизмов. Но ни один из них даже не шелохнулся, рни просто стояли, парализованные первобытным страхом, боясь даже дышать слишком громко, чтобы не привлечь внимание этого белокурого демона.
— Странник… — глухо пропищала Паймон сквозь мои пальцы. — А что там происходит? Почему он так странно булькает?
— Не смотри, мелочь, — философски отозвался я, прижимая её к себе. — Это слишком травмирующий контент для неокрепшей детской психики.
В мою же голову лезла всякая ерунда, сейчас мы с Люмин — как Астерикс и Обеликс, вломившиеся в римский лагерь, только вместо волшебного зелья у нас зашкаливающий уровень стресса и ПТСР после Бездны, а наша консерва выполняет роль пёсика Идефикса, какая ироничная, мать её, компания.
Тем временем Люмин, видимо, устав бить руками, раскрутила обмякшее тело Шестого Предвестника за ногу и с чудовищной силой впечатала его прямо в сомкнутые щиты передового отряда стражи. Строй разлетелся, как кегли в боулинге, Скарамучча, оставив вмятину на чьем-то щите, безвольной куклой сполз на землю, пуская изо рта тонкую струйку дыма.
Люмин изящно поправила растрепавшуюся челку, отряхнула невидимую пылинку с платья и обернулась к оцепеневшей армии.
— Итак, — она мило, лучезарно улыбнулась, отчего половина стражников инстинктивно сделала шаг назад. — Кто-нибудь еще хочет назвать меня кошелкой?
На фоне слов сошедшей, Скарамучча как восставший из могилы зомби, начал подниматься с брусчатки.
Я мысленно присвистнул, прочность тела созданной Эи, воистину равнялась целому континенту, не меньше. В прошлый раз, под чутким руководством Декарабиана, Двалин вдалбливал его в земную кору, как гвоздь, а этому мелкому засранцу хоть бы хны. Ни одной сломанной кости, или оторванной конечности, и сейчас, после того как Люмин проехалась по нему катком, превратив его лицо в отбивную, он вставал. Ему было больно, его потряхивало от фантомных спазмов в тех местах, где у нормальных людей находятся жизненно важные органы, но физически он был абсолютно цел, ни царапины на идеальной фарфоровой коже.
И именно в этот момент он совершил свою фатальную ошибку, вместо того чтобы притвориться мертвым или хотя бы глубоко контуженным, он выпрямился, хрустнул шейными позвонками и, сплевывая сгусток фиолетовой энергии, ухмыльнулся.
— И это всё? — прохрипел он, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Твои удары как укус комара, деревенщина, моё божественное тело…
Он не успел договорить. Глаза Люмин сверкнули, сияние сверхновой озарили её зрачки, Люмин поняла, что обычный мордобой на эту куклу не работает.
— Ах, вот как… — её голос упал. — Божественное тело, значит, и даже ничего не ломается…
Она медленно подняла правую руку, в воздухе раздался режущий слух звон. Я побледнел и инстинктивно сделал еще два шага назад, натягивая Анемо-щит поверх нас с Паймон.
— Знаешь, в чем прелесть неломающихся игрушек? — ласково пропела Люмин, перехватывая рукоять двумя руками, от чаго земля под её ногами пошла дымящимися трещинами. — С ними можно играть вечно, и проверять их на прочность… по частям.
Ухмылка Скарамуччи мгновенно стекла с его лица, он наконец-то почувствовал ауру, которую она излучала.
— П-подожди… — пискнул будущий бог, выставляя перед собой руки.
— Не подожду, — Люмин сорвалась с места.
ВЖУХ!
Скарамучча, защищался доблестно, он обрушивал на Люмин каскады молний, возводил многослойные щиты, пытался разорвать дистанцию, используя всю свою скорость и ловкость. Но это было абсолютно бесполезно.
Тут ситуация в том, что игрок сотого уровня, вкачанный до предела и обвешанный легендарными артефактами, от скуки вернулся в стартовую локацию, где максимальный уровень мобов едва дотягивает до шестидесятого. Свой истинный пик силы Скарамучча должен был получить только после того, как Дотторе и Мудрецы долепят из него искусственного бога. Но сейчас? Сейчас он был просто очень прочной, но безнадежно слабой куклой на фоне Сошедшей.
Люмин вымещала на нем всю свою накопившуюся ярость, ярость от битвы с братом, ярость от осознания того, что пятьсот лет маленькая Нахида сидела в темной клетке, пока вот такие ублюдки, как этот фатуи и местные мудрецы, играли в вершителей судеб.
КРАК!
Очередной Электро-щит Предвестника разлетелся вдребезги от простого взмаха её оригинального меча. Скарамучча отшатнулся, попытался ударить в ответ, но Люмин просто поймала его кулак свободной рукой и сжала так, что я услышал, как сверхпрочный материал его суставов заскрежетал.
— Это за "кошелку", — холодно процедила она и ударила его эфесом меча прямо в переносицу.
Голова Предвестника откинулась, что он чуть не сделал сальто, но Люмин не дала ему упасть, она схватила его за шиворот, притянула к себе и начала методично, расчетливо и невероятно жестоко вбивать его в каменную кладку.
Я даже не буду пытаться описывать каждый удар — это было избиение в одни ворота, лишенное всякого спортивного интереса. Молнии Скарамуччи гасли, не успев вспыхнуть, его пафосные речи сменились сдавленным, прерывистым хрипом. Люмин делала всё с пугающей грацией палача, каждый её удар сопровождался вспышкой белого света, вминая Предвестника всё глубже в сумерскую брусчатку.
Стража Академии вокруг нас уже не стояли — некоторые солдаты начали медленно, по стеночке, отползать обратно в город, бормоча молитвы всем известным Архонтам. Наконец, Люмин остановилась, она тяжело вздохнула, отпустила истерзанный воротник Предвестника и брезгливо вытерла руки о свой подол.
Скарамучча лежал в эпицентре небольшого кратера, его одежда превратилась в лохмотья, идеальное лицо было покрыто вмятинами, а сам парень смотрел в небо остекленевшим взглядом. Люмин перешагнула через него, как через мусорный мешок, и повернулась ко мне, стряхивая невидимую пыль с плеча.
— Путь свободен, — невозмутимо сообщила она.
Я без малейшего промедления кивнул, соглашаясь с её оценкой ситуации, по пути сорвав какой-то сумерский цветок, я подошел к краю кратера и небрежно, бросил его прямо на истерзанную грудь Предвестника.
— Покойся с миром, — с легкой ноткой фальшивой скорби произнес я. — Мы тебя не забудем. Наверное.
Из глубины кратера донесся булькающий звук, и Скарамучча, цепляясь за остатки своей гордости, попытался приподнять голову.
— Я… еще… живой… — прохрипел он, выплевывая искры.
И тут произошло то, от чего даже у меня, видавшего виды Сошедшего, по спине пробежал табун ледяных мурашек. Люмин, которая в этот момент стояла ко мне спиной и стряхивала пыль с юбки, неожиданно остановилась, а затем её голова просто повернулась…. на все сто восемьдесят градусов, как персонаж хорошего фильма ужасов. Её тело оставалось неподвижным, а лицо, освещенное потусторонней улыбкой, смотрело прямо на Скарамуччу.
Предвестник поперхнулся собственным хрипом, его глаза расширились до предела, он мгновенно осознал всю глубину своей ошибки. Учись, сынок, пока жив: если монстр, способный свернуть себе шею на 180 градусов и даже не поморщиться, смотрит на тебя так… нужно срочно притвориться элементом ландшафта.
Скарамучча тут же обмяк, закатил глаза и стал абсолютным, неподвижным трупом, даже искрить перестал от греха подальше. Я перекрестился, глядя, как голова Люмин с таким же неестественным спокойствием возвращается в нормальное положение. Да уж… Как бы эта милая, золотоволосая путешественница в итоге не оказалась хтоническим чудовищем похлеще, чем сама Бездна, Итэр, бедняга, наверное, потому и сбежал от неё на темную сторону. Путишестовать с этим всю жизнь, нервов не напасешься.
— Ну, теперь точно всё, — весело сообщила она, словно ничего не произошло, и поправила заколку. — Пошли!
Мы перешагнули через городские ворота и беспрепятственно вошли в столицу мудрости. Сумеру, который обычно гудел как растревоженный улей, встретил нас тишиной. Весть о том, что у ворот только что разобрали на запчасти элитную гвардию и Шестого Предвестника, разлетелась по Акаше быстрее лесного пожара. Все местные персонажи, торговцы, ученые и зеваки просто забились по норам, заперев двери на все замки. Улицы вымерли.
А хваленая стража Академии, которая должна была защищать город, испарилась, ни одного патруля, ни Матры на горизонте, только пустые прилавки и брошенные в панике тележки, зрелище постапокалиптическое.
Обычно этот город кипел жизнью: жаркие споры студентов на каждом углу, крики зазывал с Гранд-базара, дурманящий запах специй и благовоний лучших торговцев востока. Сейчас же единственным звуком было гулкое эхо наших шагов по деревянным настилам да нервное, прерывистое сопение Паймон, летящей чуть позади.
— Как-то тут… слишком тихо, — пробормотала консерва, пугливо озираясь по сторонам и прижимаясь поближе к моему плечу. — Паймон это совсем не нравится, вдруг они готовят ловушку?
— Пусть готовят, — Люмин беззаботно махнула рукой. — Чем больше ловушек, тем веселее, а то этот кукольный мальчик слишком быстро сломался, я даже разогреться толком не успела.
Я лишь кивнул ей, машинально поправляя импровизированный кулон с душой Руккхадеваты на груди, который пульсировал всё сильнее, откликаясь на близость Храма. Мы беспрепятственно миновали пустующий Дом даэны и начали долгий подъем по гигантскому винтовому пандусу, ведущему к самому сердцу Академии — Храму Сурастаны, и вот тут нас ждал официальный комитет по встрече.
Они больше не выставляли армию — видимо, по записям с Акаши поняли, что забрасывать нас пушечным мясом абсолютно бесполезно. На широкой площадке перед массивными резными дверями Храма жалась кучка стариков в роскошных, расшитых золотом зеленых мантиях: великие Мудрецы собственной персоной. А в самом центре, напыжившись от осознания собственной мнимой важности и власти, стоял Великий Мудрец Азар, глава цирка с конями. За его спиной мерцал сложный, многослойный Дендро-барьер, наглухо перекрывающий вход в узилище маленького Архонта.
— Стоять! — голос Азара дрогнул, но он титаническим усилием воли заставил себя выпрямиться и выпятить грудь. — Вы совершаете тягчайшее преступление против мудрости! Как вы смеете вторгаться в священные залы Академии?! Мы контролируем Акашу! Мы видим всё! Ты! Странник, мы знаем, кто ты такой! Герой Мондштадта! Победитель дракона Двалина, которого ты освободил от скверны! Но ты хоть понимаешь, что творишь прямо сейчас?! Это объявление войны! Герой Мондштадта объявил войну Сумеру и…
— Бла-бла-бла, — я театрально, с хрустом в челюсти зевнул, останавливаясь в паре метров от этого сборища напыщенных индюков. — Я вас понял, без одобрения Магнитогорска никуда, секунду, дед.
Под ошарашенные, выпученные взгляды мудрецов я поднял руку, концентрируя Анемо-энергию, чтобы направить весточку лучшему Бэтмену Тейвата. После того, как я научился контролировать потоки ветра на хорошем уровне, подобный фокус стал делом техники. Я прикрыл глаза, отправляя зашифрованный шепот прямо в воздушные потоки, несущиеся к винокурне «Рассвет».
«Прием, Дилюк, у меня есть один прагматичный вопрос…»
Пару секунд не было ничего, кроме свиста ветра в ветвях великого древа, а затем в моей голове раздался знакомый баритон, пропитанный легким раздражением.
«Что опять произошло? Полконтинента уже гудит о том, что ты окончательно сошел с ума и разносишь столицу Сумеру. Докладывай обстановку, коротко и по делу».
Бэтмен, как всегда, сразу брал быка за рога ничему не удивился. Я, не обращая внимания на багровеющего от злости Азара, быстро и емко обрисовал ситуацию. Про маленькую богиню Нахиду, которую эти яйцеголовые держат в клетке, про бесчеловечные эксперименты Фатуи над людьми, про то, как они лепят искусственного бога из обиженной куклы.
Нужно ли говорить, как отреагировал на это самый свободолюбивый, пусть и скрытный, житель города Свободы? Главный Олигарх Мондштадта, мягко говоря, охренел от такой наглости.
«…Скажи им,» — голос Дилюка в моей голове заледенел, — «что сейчас весь Мондштадт узнает о том, что они пятьсот лет держат своего Архонта взаперти. Скажи им, что если с головы Малой Властительницы упадет хоть один волос, сюда придет тысяч десять очень злых, до зубов вооруженных рыцарей и наемников, щедро подогретых вином».
Я открыл глаза и плотоядно улыбнулся, глядя прямо в потеющее лицо Азара, карт-бланш получен…
— В общем, так, уважаемый, — я небрежно стряхнул пылинку с рукава. — Я тут пообщался со своими контактами, Мондштадт передает вам пламенный привет. И официальное уведомление: если вы прямо сейчас не снимете этот барьер, завтра у ваших ворот будет стоять армия пьяных, отбитых на всю голову любителей свободы, которые разберут ваше древо на зубочистки. Вы пятьсот лет держали ребенка в клетке, дипломатия закончилась.
Азар не стал задаваться, его губы затряслись, а глаза забегали.
— Э-это блеф! — взвизгнул он, брызгая слюной. — Вы не посмеете! Барьер Сурастаны нерушим! Он питается от самой Акаши, и мудрости всего нашего народа! Вам никогда его не…
Он не успел договорить свою пафосную тираду, Люмин, которая всё это время стояла рядом и скучающе ковыряла носком сапога деревянный настил, тяжело вздохнула.
— Вы так много болтаете, — процедила она ледяным тоном. — У меня от вас уже голова болит.
Она сделала один неуловимо быстрый шаг вперед, оттирая меня плечом, мудрецы в ужасе шарахнулись в стороны, когда хрупкая блондинка занесла свой сияющий меч.
— Нерушимый барьер, говорите? — Люмин хищно оскалилась, и её глаза вспыхнули чистым, разрушительным светом. — Сейчас проверим.
Она с разворота, вкладывая в удар всю свою хтоническую силу, и впечатала клинок прямо в центр переливающегося зеленого щита. Дендро-барьер, питаемый знаниями миллионов людей, жалобно зазвенел, по его поверхности мгновенно побежала густая сеть ослепительно-белых трещин. Мудрецы попадали на колени, закрывая головы руками, когда ударная волна от столкновения сбила их с ног.
Люмин надавила сильнее.
— Открыто, — ласково прошептала она.
С оглушительным звоном барьер разлетелся на мириады мерцающих осколков, осыпая нас дождем из остаточной магии, путь в Храм Сурастаны был свободен.
Я провел рукой по носу, не в силах сдержать широкой улыбки, когда Люмин, не сбавляя шага, подошла к пытающемуся отползти Азару, отвесила ему звонкого, отрезвляющего леща, а затем просто схватила Великого Мудреца за его ухоженную козлиную бородку. Дед взвизгнул, когда хрупкая блондинка без видимых усилий потащила его по гладкому полу прямо внутрь Храма.
Я повернулся к зависшей рядом Паймон.
— А ведь знаешь, мелочь, нам повезло, что она играет за нашу команду, — хмыкнул я, провожая взглядом эту картину.
— Я вообще удивлена, что она тебя пощадила после того, как ты сказал, что она весит как груженый корабль, — консерва задумчиво почесала подбородок. — Паймон знает, что Люмин очень добрая, но эта ситуация её явно вывела из себя. Я думаю, она уже считает тебя другом, может, сначала и показалось, что она захочет тебя убить за вмешательство, но твое спасение и то, что ты тащил её на себе из самой Бездны… она восприняла это как жест неимоверной дружбы и заботы!
— Я искренне надеюсь, что ты не права, — я театрально содрогнулся. — Такие друзья до гроба доведут, причем не до своего, а до моего, и закопают поглубже, чтоб не выбрался.
Я последовал за Люмин, брезгливо перешагивая через скулящих на полу мудрецов, которых зацепил взглядом, объективно говоря, они все были сильными магами. Если бы не ситуация, они могли бы дать нам возможный бой, закидав заклинаниями и артефактами. Но после того, как они увидели, как Люмин одним ударом расколола их "нерушимый" барьер, а до этого до них дошли слухи о расплющенном Предвестнике, их боевой дух рухнул куда-то на дно Тартара.
Когда я догнал нашу боевую подругу в просторном, но мрачном коридоре Храма, она как раз с пристрастием допытывала Азара. Люмин прижала Великого Мудреца к стене, всё так же держа его за бороду, и её клинок опасно балансировал в миллиметре от его горла.
— Я спрошу в последний раз, старый ты дурак, — процедила она так, что у меня самого мурашки пошли. — Где вы прячете Нахиду?
Но дед ни в какую, он трясся от животного ужаса, по его лбу катился пот, но его твердолобости мог бы позавидовать самый упрямый вьючный осел. Гордыня и вера в собственную исключительность намертво въелись в его мозг.
— Я… я ничего вам не скажу! — прохрипел Азар, пытаясь отстраниться от лезвия. — Вы варвары! Вы не понимаете величия нашего замысла! Малая Властительница — это лишь инструмент! Мы создаем истинного бога мудрости! Вы не посмеете убить меня, я — Великий Мудрец Академии!
Люмин тяжело вздохнула и закатила глаза.
— Он упрямый как Ишак, — констатировала она, поворачиваясь ко мне. — Можно я отрежу ему что-нибудь не очень важное для жизни, но очень болезненное? Для стимуляции памяти.
— Оставь, Люмин, ты испачкаешь свой красивый меч об это дерьмо, — я подошел ближе, отстраняя её в сторону.
Я встал прямо перед Азаром, мой взгляд упал на его расширенные от страха зрачки.
— Слушай сюда, кусок ты плесневелого пергамента, — я понизил голос, вплетая в него немного Анемо-энергии, чтобы звук резонировал прямо у него в черепе. — Ты думаешь, мы пришли сюда играть в политику? Там, снаружи, лежит помятая кукла, которую ты называешь своим новым богом, а у меня на шее…
Зеленая сфера, душа Руккхадеваты, вспыхнула в полумраке коридора ослепительным, первозданным светом. Азар задохнулся. Вся краска разом схлынула с его лица, когда он почувствовал эту ауру истинного, древнего божества, которому он клялся служить.
— Узнаешь энергию? — я кровожадно оскалился. — Мы принесли Малой Властительнице подарок, и если ты сейчас же не покажешь, где она заперта, я клянусь всеми ветрами Тейвата, я заставлю тебя сожрать твою собственную бороду, а потом выкину в окно с самого верхнего яруса. Где. Она?
Азар сглотнул, его глаза неотрывно смотрели на пульсирующую сферу сопротивление было сломлено.
— В… вниз… — прошамкал он, указывая дрожащим пальцем на неприметную дверь в конце коридора. — Центральная сфера Святилища… За печатями…
— Вот и умница, — я похлопал его по щеке и бесцеремонно сгреб Азара за шиворот его расшитого золотом балахона и поволок по полу, дед слабо сучил ногами, но сопротивляться даже не пытался.
Зачем он мне сдался? А затем, что у нас остался один ма-а-аленький, но очень важный нерешенный вопрос, этот старый хрыч еще не ответил, куда подевался главный спонсор их сумасшедшего проекта.
— А теперь слушай внимательно, — произнёс я, не сбавляя шага и волоча его по ступеням вниз. — Где главный экспериментатор Дотторе?
— Кто…? — Азар попытался включить дурака, хлопая глазами.
Я остановился, рывком поднял его на уровень своего лица и от души, с размаху, влепил ему звонкого леща, звук пощечины разнесся по пустым коридорам храма.
— А-а-а-а! — взвыл Великий Мудрец, хватаясь за покрасневшую щеку. — Господин Второй Предвестник… он уже покинул нас! Как только сработала тревога на нижних ярусах, он собрал все данные из лаборатории и ушел!
— Что он сказал? — вмешалась Люмин, подходя ближе и поигрывая мечом.
— Он сказал… — Азар сглотнул, затравленно переводя взгляд с меня на блондинку. — Он сказал: «Тут становится слишком шумно, а мои опыты любят тишину. Разбирайтесь со своими проблемами сами». И активировал портал!
— Вот же говнюк, — я в сердцах сплюнул на чистый мраморный пол. — Удрал, крыса лабораторная.
— Скорее, он просто понял, что сумасшедшие оборванцы, ворвавшиеся в город, явно не сделают его день лучше, — пробормотал Азар, видимо, на секунду забыв, в каком положении находится. Гордыня — страшная болезнь, даже перед лицом смерти не отпускает.
Я медленно повернул к нему голову. Сумасшедшие оборванцы?
Не говоря ни слова, я размахнулся и отвесил ему еще одного, куда более увесистого леща, от которого у деда клацнули зубы.
— За языком следи, интеллигенция, — хмыкнул я, снова хватая его за воротник и возобновляя движение. — А то я Люмин попрошу тебе прическу поправить, исключительно мечом, по самую шею.
Мы спустились на самый нижний, скрытый от посторонних глаз уровень.
Я подошел к массивным створкам, испещренным сложной вязью Дендро-печатей, искать ключи или разгадывать пароли у меня не было ни времени, ни желания, я просто сконцентрировал плотный, ревущий поток Анемо-энергии в правой руке, вонзил пальцы прямо в стык между створками и с рывком дернул на себя.
Металл заскрежетал, петли с треском вырвало с корнем, и тяжелые двери рухнули на пол, подняв облако многовековой пыли. Я первым шагнул внутрь, ожидая увидеть… да что угодно. Библиотеку, роскошные покои, достойные божества, ну или хотя бы уютную комнату, но то, что предстало нашим глазам, заставило меня замереть на месте.
Если сама Академия снаружи сверкала золотом, мрамором и показной роскошью, то здесь не было вообще ничего. Только голые цементные стены камеры десять на десять метров, ни кровати, ни стола, ни даже паршивой охапки соломы на полу. Лишь мрак, посреди которого в воздухе висела полупрозрачная зеленая сфера — магическая клетка, внутри которой спала Нахида.
Даже самые отпетые убийцы и маньяки в тюрьмах Мондштадта или Ли Юэ жили в лучших условиях, а здесь они держали существо, которое пятьсот лет защищало их народ, оберегало их сны и дарило им покой, в пустой бетонной коробке, как подопытное животное.
Люмин медленно перевела взгляд со сферы на голые стены, а затем… повернулась к Азару. Свет её меча начал пульсировать, отбрасывая резкие тени, дед, всё еще валяющийся на полу у входа, заскулил и попятился. Он понял, что сейчас его будут не просто убивать, а медленно расчленять на атомы.
Даже Паймон, обычно пугливая и эмоциональная, заглянула в камеру, а затем медленно повернула голову к Великому Мудрецу. На какую-то долю секунды её детские глазки-звездочки потемнели, став холодными и пустыми, как космический вакуум. Она посмотрела на него с таким нечеловеческим, равнодушным презрением, что Азар подавился собственным вздохом, но консерва быстро моргнула, тряхнула головой и снова стала собой, хотя её маленькие кулачки всё еще были сжаты до побеления.
Люмин сделала шаг к мудрецу, поднимая клинок. Я быстро протянул руку и аккуратно перехватил её за плечо, останавливая.
— Не трать на него свое время и силы, Люмин, — тихо, но веско произнес я, глядя на съежившегося старика. — И уж тем более не пачкай руки, поверь мне, смерть от твоего меча для него сейчас — это слишком легкий выход. С ним еще поговорят. И та, кто будут с ним говорить, сделают так, что он будет вечно умолять о пощаде.
Я отпустил её плечо и шагнул в центр камеры, прямо к парящей зеленой сфере.
Но я не успел сделать и десяти шагов, как самодельный кулон на моей груди вдруг дернулся, травинка, которой я обмотал сферу, с тихим шелестом рассыпалась в пыль, и зеленая звездочка просто сорвалась с места, рванув по прямой траектории прямо к спящей Нахиде.
— Ой, ё! — я рефлекторно выкинул руку вперед, пытаясь поймать эту юркую божественную флешку.
Но не тут-то было! Сфера извивалась в воздухе, как скользкий уж, а когда мои пальцы почти сомкнулись на ней, она ощутимо и больно шарахнула меня разрядом чистой Дендро-энергии по костяшкам. Словно строгая мать дала по рукам непослушному ребенку: «Не трожь, это не твое!». Я зашипел, отдернув руку, и остановился, потирая ушибленные пальцы.
И тут до меня дошло, я сразу узнал этот стиль, Нахида всё это время была прямо здесь и контролировала процесс, готовя почву для слияния. Звездочка беспрепятственно проскользнула сквозь мерцающий барьер кокона и с влажным звуком втянулась прямо в грудь парящей девочки.
И тут же рвануло.
Да сколько, мать вашу, уже можно?!! Мои бедные глаза скоро окончательно усохнут и вытекут! Я снова сдавленно выругался, закрывая лицо локтем, потому что пространство камеры залило ослепительным, выжигающим сетчатку зеленым взрывом.
Но то, что произошло дальше, нельзя было назвать иначе как чудом, плотный кокон, удерживавший Архонта пятьсот лет, просто растворился, разлетевшись облаком светящихся спор.
Нахида мягко опустилась на холодный бетонный пол, она поправила свое платьице, сделала пару шагов к нам и остановилась рядом, спокойно наблюдая за разгорающимся светом.
— Я вернула файл в Ирминсуль… — тихонько, с благоговейным трепетом проговорила она.
И в ту же секунду перед моими слезящимися глазами вспыхнул знакомый, но от этого не менее раздражающий полупрозрачный интерфейс Системы:
[ВНИМАНИЕ! Задание выполнено!]
[Достижение разблокировано: Ctrl+Z для Мирового Древа]
[Цель: Извлечь удаленный файл «Rukkhadevata.exe» из корзины Бездны и восстановить его в корневом каталоге Ирминсуля — УСПЕШНО]
Яркая, пульсирующая энергия жизни хлынула во все стороны неудержимым цунами, она прошила толстые стены Храма Сурастаны, вырвалась на улицы города, прокатилась по ветвям гигантского древа и устремилась дальше, охватывая весь континент.
Мертвый бетон под нашими ногами внезапно покрылся мягким, изумрудным мхом, а из трещин в стенах мгновенно проросли и распустились прекрасные цветы нилотпала.
Мир вспоминал ту, кого заставили забыть.