Минуту ничего не происходило, столб моего Анемо-света медленно рассеивался, растворяясь в утреннем воздухе, и я уже начал думать, что план провалился… Но я забыл, что Архонты — те ещё пафосные существа. По-другому они просто не умеют, началось представление.

Очередной сорвавшийся с ветки зеленый лист замер в воздухе, не долетев до земли, затем еще один, природа вокруг нас судорожный вдох, листья, травинки, светящиеся споры — всё это единым движением потянулось в одну точку передо мной, закручиваясь в изумрудный вихревой поток.

Люмин и Паймон завороженно наблюдали, как природная аномалия уплотняется, сплетаясь в гигантский, пульсирующий бутон, а затем он раскрылся, лепесток за лепестком, являя миру свою сердцевину. Там, прямо в воздухе, покачивались сотканные из лоз качели, и на них, не изменяя своим привычкам, сидела маленькая богиня мудрости, зеленая Капуста. Она была в своей обычной «боевой готовности» — босая, в белом платьице, с легкой, всезнающей полуулыбкой на губах.

Она открыла свои огромные, сияющие зеленые глаза и посмотрела на меня.

— Странник… — её голосок прозвенел, в нём была тона иронии. — Это, пожалуй, самое «теплое» и незаметное приветствие из всех, что я знаю, спешу сообщить, что твой маяк видела вся столица, и Академия уже отправила сюда вооруженный отряд Пустынников и Матр, чтобы выяснить, кто тут ломает экологию.

Она легко спрыгнула с качелей, которые тут же рассыпались стайкой зеленых бабочек, и подошла ко мне, едва касаясь босыми ножками травы.

— Привет, — она улыбнулась шире, склонив голову набок. — Не познакомишь меня со своими друзьями?

Я слегка опешил, ах да, манеры.

— Ну, вот эта, — я указал большим пальцем на блондинку, — Люмин, очень неслабая, но абсолютно отбитая путешественница, которую ты мне помогла найти по координатам.

— О… — Нахида перевела взгляд на Люмин и её глаза лукаво блеснули. — Так ты уже закончил свою вендетту, о которой упоминала Мавуика? И как успехи? Убились друг об друга, как и планировали?

Люмин, растопырив уши, сразу поняла, что к чему. Я-то этого не скрывал — наоборот, уже давно всё выложил. Поэтому, вспомнив, как мы месили друг друга, она, как обычно, улыбнулась, а её пальцы рефлекторно дёрнулись к мечу…

— Еще нет, Малая Властительница, — проговарила путешественница. — Но я буду безмерно рада продолжить наш процесс воспитания, особенно за шутки про четыре тонны веса и… за моего брата.

Я хмыкнул, игнорируя её кровожадные флюиды, и ткнул пальцем в висящую рядом фею.

— А вот это — Паймон, она, в общем-то, консерва, и специфический летающий желудок, с генератором паники на борту.

— Эй! Паймон — лучший компаньон! И я не еда! Здравствуйте, госпожа Архонт!

Нахида искренне рассмеялась, прикрыв ротик ладошкой.

— Вы очень забавная компания, — она снова посмотрела на меня, и её взгляд стал серьезным. — Но ты ведь позвал меня не для того, чтобы просто познакомить с друзьями, верно? Ты нашел то, о чем я просила? То, что заполнит пустоту?

Я перестал ухмыляться, атмосфера на поляне мгновенно потяжелела. Засунув руку во внутренний карман плаща, я нащупал пульсирующую зелёную сферу, которую, как назло, забыл убрать в инвентарь. Зато вторую, фиолетовую, тут же отправил туда, зелёную же лишь сжал в ладони ещё сильнее.

— Нашел, — коротко ответил я. — И даже вытащил это из самой задницы мироздания, но раз уж к нам сюда бежит отряд из Академии, предлагаю сначала разобраться с подарками, а потом уже встречать гостей.

Я не стал тянуть интригу за причинные места и просто выудил из внутреннего кармана плаща зеленую звездочку. Как только сфера покинула ткань и соприкоснулась с реальным миром, а не искаженным пространством Бездны, она мгновенно среагировала. Внутри неё запустился цепной ядерный реактор.

— Ух, ёб… — только и успел выдохнуть я, зажмуриваясь и отворачиваясь.

Да что ж это за мир такой проклятый?! Почему тут каждая божественная или околобожественная хрень считает своим долгом сиять так, будто у неё внутри заперта сверхновая?! Моя бедная сетчатка, еще не отошедшая от битвы близнецов, снова взвыла от боли, зеленый, пронзительно-чистый свет залил поляну, стирая тени и заставляя Люмин с Паймон тоже прикрыть лица руками.

Но эффект от этого света был совершенно иным, нежели от разрушительной энергии Сошедших, природа вокруг нас просто очистилась. Воздух стал кристально чистым, наделяя все вокруг жизнью. Сфера, даже не будучи полностью заряженной, работала как абсолютный фильтр.

Мой внутренний циник истерично заржал, это был мем наяву. Представьте себе того деда из рекламы, который уходит в закат, показывая большой палец вверх, только вместо деда — гниющая бездна. «Пользуйтесь услугами Бездны! Мы не только вернем вам стертого из Ирминсуля мертвого бога, но и абсолютно бесплатно очистим его душу от скверны! ООО "Бездна-Клининг", мы заботимся о вашем здоровье! Поставьте нам пять звезд!»

Сквозь прищуренные веки я посмотрел на Нахиду.

Маленькая богиня не отворачивалась от света, наоборот, она сделала неуверенный, дрожащий шаг вперед, словно загипнотизированная. Её маленькие ручки потянулись к парящей над моей ладонью сфере, едва её тонкие пальчики коснулись пульсирующей поверхности, зеленый свет вспыхнул в последний раз и мягко втянулся в её тело.

Нахида замерла.

Её огромные глаза расширились до предела, зрачки сузились, я видел, как по её крошечному телу прошла дрожь, миллиарды байт информации, стертые концепции, забытые века и вырванная с корнем любовь обрушились на её сознание непрерывным потоком.

— Странник… — её голос сорвался на жалкий, тоненький всхлип.

Она осела на колени прямо в траву, из её глаз хлынули слезы — крупные капли, разбивающиеся о землю. В этих слезах смешалось всё: невыносимая, разрывающая грудь грусть от потери, безумная, захлестывающая радость от обретения целостности, абсолютное облегчение и какая-то щенячья, безграничная благодарность.

— Это… — она обхватила себя руками, раскачиваясь из стороны в сторону, слезы текли по её щекам непрерывным потоком. — Спасибо… Я… Большое спасибо… Я… я всё вспомнила… Руккхадевата… Мама…

Она не сдерживалась, весь колоссальный объем информации, пятьсот лет стертой истории, выжженной из мироздания любви и жертвенности, требовал выхода. Её прорвало под этим сильнейшим эмоциональным бумом, и слова лились вперемешку со всхлипами.

— До меня… Дендро Архонтом была Великая Властительница Руккхадевата, — голос Нахиды дрожал, она смотрела на свои крошечные ладошки, словно видела их впервые. — Она правила Сумеру вместе с Королем Дешретом и Богиней Цветов. Они были так счастливы… Но после гибели Богини Цветов, Дешрет, обезумев от горя, попытался обрести запретное знание и навлек на мир катастрофу, ятобы остановить распространение этой скверны и спасти Ирминсуль, мама… она пожертвовала огромной частью своей силы. Она стала маленькой, как я сейчас…

Нахида судорожно вздохнула, вытирая слезы кулачками, но они текли не переставая, паймон тихонько подлетела к ней и робко погладила по плечу, а Люмин стояла рядом.

— А спустя сотни лет, во время Катаклизма Каэнри'ах, Ирминсуль снова оказался заражен, запретные знания проникли в самые его корни. Понимая, что сама она уже не сможет пережить последствия очищения, потому что была связана с древом, мама… она создала из чистейшей ветви Ирминсуля свою новую инкарнацию: Меня. Я должна была стать следующим Дендро Архонтом, пока она стирала себя из реальности, чтобы спасти всех нас.

Маленькая богиня обхватила себя руками, пытаясь защититься от собственных воспоминаний.

— Но когда меня нашли… мудрецы Академии Сумеру не признали меня, они ждали возвращения Великой Властительницы, а увидели лишь слабую, ничего не знающую девчонку. Поскольку я выглядела как ребенок и обладала гораздо меньшей силой, они… просто заперли меня. Заключили под домашний арест в Храме Сурастаны, на протяжении пятисот лет я почти не видела солнца, я не управляла страной, реальную власть узурпировали Великие мудрецы…

Она заплакала еще сильнее, её плечи жалко тряслись, это был плач ребенка, которого бросили в темном чулане на полтысячелетия.

— А я всё равно любила их… Я продолжала наблюдать за своими людьми через систему Акаши, проникать в их сны, пыталась помогать тем, кто нуждался в помощи, дарила им сладкие сновидения… но я не смогла стать такой, как она.

Нахида замолчала, низко опустив голову, зеленое свечение вокруг неё потускнело, сменившись аурой глубочайшей, беспросветной печали.

— Я… — её голос сорвался на шепот. — Я действительно самый недостойный Архонт по сравнению со своей мамой, я просто бесполезная замена.

В лесу повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь её тихими всхлипами, люмин выглядела так, будто прямо сейчас готова пойти и вырезать всю Академию тупым ножом, Паймон тоже плакала, обнимая Нахиду за шею.

Я стоял, засунув руки в карманы плаща, и смотрел на раздавленное божество, мой внутренний циник молчал, забившись в самый дальний угол сознания. Пятьсот лет наблюдать, как твой народ поклоняется призраку, пока те, кто должен был тебе служить, используют тебя как батарейку. Я тяжело вздохнул, подошел к ней и, не церемонясь, опустился на одно колено прямо в грязь, оказавшись с ней на одном уровне.

— Эй, капуста, посмотри на меня, — я щелкнул пальцами прямо перед её носом.

Она вздрогнула и подняла на меня заплаканные, красные глаза.

— Слушай сюда внимательно, потому что повторять я не буду, — мой голос звучал жестко, но без капли издевки. — Твоя мать пожертвовала собой не для того, чтобы ты сидела тут и занималась самобичеванием. Она оставила тебя не как замену, а как своё будущее, то, что кучка зажравшихся старых пердунов в мантиях решили поиграть в диктаторов — это не твоя вина.

Я протянул руку и грубо, но осторожно вытер слезу с её щеки большим пальцем.

— Недостойный Архонт не стал бы пятьсот лет сидеть в клетке, помогая своим тюремщикам через сны и уж поверь, такой Архонт давно бы спалил этот город или сошел с ума. Ты же сохранила рассудок и доброту, а сила… ПФ… дело наживное.

Я поднялся на ноги, разминая шею и чувствуя, как внутри закипает холодная, расчетливая ярость, и в этом порыве праведного гнева я был далеко не один.

Люмин выставила перед собой раскрытую ладонь и с силой впечатала в неё кулак второй руки, от этого простого жеста в воздухе громыхнул локальный мини-взрыв, и во все стороны разошлась плотная ударная волна, пригнувшая траву к земле. Девушка с хрустом размяла костяшки пальцев, её глаза, еще недавно мутные от истощения, сейчас горели янтарным пламенем абсолютного, неконтролируемого насилия.

— Я их утрамбую в цемент, — процедила она тоном маньяка, она повернулась ко мне, и её лицо исказила жутковатая ухмылка. — Странник, беру все свои слова назад, бить морды — это отличный план, лучший из всех возможных.

Я уставился на неё, откуда в ней вдруг взялось столько физической силы?! Минут десять назад она валялась полумертвой тушкой, не способной даже кружку чая держать ровно! Что это за гребаная героиня сёнэна, которая, стоило ей услышать про несправедливость и обиженного ребенка, обрела даже не второе, а сразу десятое дыхание?! Видимо, гнев для неё — это лучший энергетик в Тейвате.

Я покачал головой, возвращаясь к главной проблеме, и посмотрел на маленькую богиню.

— Нахида, — серьезно спросил я, — теперь, когда у тебя есть этот файл, ты сможешь восстановить данные в каталоге Ирминсуля? Воскресить её?

Нахида вздрогнула, её маленькие пальчики нервно скомкали подол белого платья.

— Я… я не знаю… — она опустила взгляд, в котором снова плеснулся страх. — Я боюсь, что мама не будет этому рада, она пожертвовала собой ради мира, я уже получила нужные воспоминания, заполнила пробелы в истории, и я… я не уверена, что имею право отменять её жертву…

Я не стал слушать эти упаднические философские размышления, подошел вплотную, взял эту сомневающуюся зеленую Капусту подмышки и одним плавным движением усадил её себе прямо на плечи, как обычного ребенка.

— Эй! Что ты… — Нахида пискнула от неожиданности, инстинктивно вцепившись маленькими ручками в мои волосы, чтобы не упасть.

— Нет, Нахида, — жестко перебил я её, глядя прямо перед собой, в сторону возвышающегося над джунглями города. — Мы воскресим твою маму, после чего посадим перед собой и в красках расскажем всё, что произошло с её любимым Сумеру в её отсутствие, всю твою историю расскажем. Про пятьсот лет в клетке и про добрых мудрецов, и про то, как они продали свой народ Фатуи ради искусственной игрушки.

Я почувствовал, как Нахида на моих плечах затаила дыхание.

— И знаешь, что она сделает, когда узнает, как эти ублюдки обошлись с её дочерью? — я кровожадно оскалился, и Люмин рядом со мной издала согласный, предвкушающий смешок. — Она сама лично поможет нам закатать их в фундамент Академии, сейчас же мы идем устраивать государственный переворот.

— Я… — её голос над моим ухом дрогнул, но затем приобрел неожиданную твердость, Нахида глубоко вдохнула, справляясь с бурей эмоций. — Мое настоящее тело заперто, то, что вы видите сейчас — это лишь проекция моего сознания через Ирминсуль. Я буду ждать вас в самом центре, Храме Сурастаны.

— Вот это уже наш настрой, — одобрительно кивнул я. — Жди и готовь чай, Капуста, мы скоро будем.

Проекция маленькой богини распалась стайкой светящихся зеленых бабочек, которые тут же растворились в утреннем воздухе, оставив после себя лишь легкий аромат лотосов.

В моей руке осталась лежать пульсирующая зеленая звезда, я огляделся, сорвал ближайшую длинную, толстую травинку — скорее даже прочную лиану, пропитанную Дендро-энергией леса, — и ловко обмотал её вокруг светящейся сферы, создавая импровизированный, но надежный кулон.

Завязав тугой узел, я повесил этот артефакт себе на шею, звезда уютно легла на грудь, согревая кожу мягким, пульсирующим теплом. Затем я расстегнул тяжелую металлическую фибулу на плече, мой плотный плащ, который я носил еще со времен Снежной, был безнадежно испорчен. Пропитанный кровью, пылью, порванный когтями гончих и прожженный скверной Бездны, он больше мешал, чем защищал. Я сбросил его на землю, оставаясь в своем костюме 5 звёзд.

Я размял плечи, чувствуя невероятную легкость, в процессе посмотрел на Паймон, консерва, зависшая в воздухе, сжала крошечные кулачки и серьезно кивнула мне, всем своим видом показывая, что готова к любым неприятностям.

Затем я перевел взгляд на Люмин, Путешественница уже держала свой оригинальный меч наготове, от её фигуры исходила аура скрытой угрозы.

— Идем? — коротко бросила она, не сводя взгляда с густых зарослей джунглей впереди.

— Идем, — усмехнулся я, формируя в ладонях два плотных, вращающихся лезвия из сжатого ветра.

Мы шагнули вперед, плечом к плечу, прямо навстречу вооруженному отряду, о котором нас предупреждала Нахида. Долго искать их не пришлось. Буквально через пару сотен метров густые кусты папоротника с треском раздвинулись, на широкую лесную тропу вывалился передовой отряд Академии. Десятка два наемников-Пустынников с огромными алебардами и арбалетами, а за их спинами маячили несколько Матр — элитных стражей в строгой униформе, чьи лица были скрыты масками.

Они резко затормозили, увидев нас, командир отряда, здоровенный Пустынник со шрамом через пол-лица, выставил вперед свое оружие.

— Именем Академии! — рявкнул он, хотя в его голосе проскользнула неуверенность, когда он оценил наш внешний вид. — Вы находитесь в зоне аномальной элементальной активности! Бросьте оружие и сдавайтесь для допроса!

Я переглянулся с Люмин, она облизнула губы.

— Знаешь, — протянул я, обращаясь к ней и игнорируя стражу. — Мне кажется, они не хотят приглашать нас на чай.

— Какая грубость, — промурлыкала Люмин, и её меч вспыхнул ослепительным Гео-резонансом. — Придется научить их манерам.

Битва, если это вообще можно было назвать столь громким словом, закончилась быстрее, чем Паймон успела бы дожевать свой любимый медовый тост, тут была бездна 2.0, прямая аннигиляция самооценки целого вооруженного отряда. Я просто выпустил пару вакуумных лезвий, которые сдули тяжеловооруженных Пустынников, впечатав их в стволы вековых деревьев. Люмин исчезла, она двигалась на чистой физической скорости, мелькая золотым пятном между Матрами.

Никакой магии, голые кулаки и рукоять меча, вот где эффективность, то тут то там, раздавался глухой стук ударов, треск ломающихся копий и сдавленные вскрики, как и заведено в нашем сказочном Тейвате, никто не умер, но лежать в травматологии Бимарстана им предстоит долго.

Спустя десять секунд пыль осела.

Картина маслом: Люмин, тяжело дыша, стояла на самой вершине живописной кучи из стонущих, переломанных тел элитных бойцов Академии. В своей изящной ручке она, даже не напрягаясь, держала за грудки того самого здоровенного командира со шрамом, оторвав его от земли так, словно он весил не больше пуховой подушки, ноги мужика жалко болтались в воздухе.

Но надо отдать должное — яйца у него были размером с гору Рашмор, вися в воздухе, он не стал молить о пощаде. Сплюнув на сапог Люмин, он дрожащей рукой нащупал на воротнике переговорное устройство Акаши.

— ЭТО КАПИТАН РАЗВЕДОТРЯДА! — заорал он в терминал хриплым, отчаянным басом. — Нас разбили! Повторяю, отряд уничтожен! Двое неизвестных и летающая… штука! Это прямое нападение на Академию! Поднимайте гарнизон!

Люмин медленно моргнула, её лицо не выражало абсолютно ничего, когда она посмотрела на свой испачканный сапог.

— Нападение на столицу целой страны? Какая… досада, — прошептала она.

Она не стала его бить и просто разжала пальцы, позволяя капитану рухнуть вниз, и в ту же долю секунды её нога взметнулась в безжалостном, сокрушительном пинке прямо ему в грудную клетку. Раздался глухой хлопок. Здоровенного мужика отшвырнуло назад, он пролетел метров пятнадцать, ломая спиной кусты, и с громким, грязным всплеском рухнул прямо в глубокую лужу. Он дернулся пару раз в мутной воде и окончательно отключился, пуская пузыри.

Люмин изящно отряхнула руки и невозмутимо повернулась ко мне.

— Ну вот, — она мило пожала плечами. — Теперь нас точно ждут.

— Очень хорошо, раз уж нас так настойчиво приглашают, грех опаздывать на вечеринку.

И мы пошли, если кто-то думает, что после поднятой тревоги мы решили затаиться, обойти патрули по тайным тропам или прикинуться безобидными торговцами — он жестоко ошибается. Мы двигались к столице Сумеру с грацией и деликатностью сорвавшегося с тормозов бронепоезда, у которого вместо парового котла — ядерный реактор.

Лес Авидья гудел, система Акаши, видимо, разрывалась от панических сообщений, потому что на нашем пути то и дело вырастали новые заслоны. Академия бросила на перехват всё, что успела наскрести: регулярные отряды Корпуса Тридцати, элитных наемников с элементальным оружием, закованных в броню Матр и даже несколько здоровенных механизмов — Руинных Драконов, которых ученые откопали в песках.

Это им не помогло, мы шли по центральному тракту, сметая всё на своем пути. Очередная засада — десяток Пустынников с наэлектризованными топорами выпрыгивают из засады, я даже не останавливаюсь, легкий взмах руки, и плотная, режущая стена Анемо-энергии просто сдувает их с дороги, впечатывая в стволы деревьев.

Навстречу с грохотом выкатывается Руинный Дракон, готовясь выплюнуть ракетный залп, люмин тут же срывается с места. Золотая вспышка — и она уже в воздухе над ним, её каблук, усиленный Гео-элементом, с силой опускается прямо на оптический сенсор машины. Многотонный механизм с жалобным скрежетом складывается пополам, вминаясь в землю, а Люмин, оттолкнувшись от его искрящего корпуса, приземляется рядом со мной, не сбивая дыхания.

— Слева, — меланхолично бросаю я.

Она не глядя взмахивает мечом, отправляя вакуумное лезвие в кусты, откуда тут же раздается сдавленный писк и звук падающего тела очередного незадачливого снайпера. Паймон летела чуть позади, спрятавшись за моим плечом, и только успевала комментировать происходящее:

— Ой, осторожно, там яма! Ух ты, как он полетел! Странник, а ты можешь подбросить того толстяка еще выше?

Те, кто был поумнее, просто бросали оружие и убегали в джунгли при виде того, как хрупкая блондинка голыми руками гнет алебарды, а парень жонглирует людьми с помощью торнадо. Спустя полчаса такого непрерывного, агрессивного продвижения, деревья наконец расступились.

Перед нами во всем своем величественном, многоярусном великолепии раскинулся город Сумеру, обвивающий гигантское древо, но нас интересовала не архитектура. Мы посмотрели на массивные главные ворота, перед которыми сейчас выстроилась, наверное, половина городского гарнизона.

Щиты сомкнуты, копья выставлены вперед, на стенах — арбалетчики, я остановился в десятке метров от этой ощетинившейся сталью стены, люмин встала рядом, её клинок тихо гудел.

Мой взгляд лениво скользнул взглядом по этой ощетинившейся сталью и страхом стене из людей: жалкое зрелище. Но тут, среди одинаковых шлемов и копий, на самом удобном обзорном балкончике над воротами, мое зрение выцепило до боли знакомый, нелепый силуэт, огромная шляпа в виде тарелки, пафосная поза, надменный взгляд, взирающий на копошащихся внизу букашек.

Скарамучча… какие люди (точнее, куклы) в нашем сумерском Багдаде!

Мой лучший друг! Шестой Предвестник Фатуи, который сейчас тусовался в Сумеру на правах VIP-гостя, пока местный сумасшедший ученый Дотторе лепил из него искусственного бога, всё шло по плану второго Предвестника, а как иначе? В общем, увидеть этого напыщенного кадра здесь, на перехвате — это просто невероятная удача.

Я не смог сдержать широкой, издевательской ухмылки, шагнул чуть вперед и сложил руки рупором, крича так, чтобы мой голос перекрыл гул толпы:

— О-па! Ку-ку, Скарамучча! Какими судьбами?! Давненько не виделись, аж с тех самых пор, как ты косплеил ощипанного воробья-переростка и драпал от меня сверкая пятками!

Знаете этот классический комедийный троп? Когда стоит в толпе главный плохой парень, весь такой из себя пафосный, безмятежный, смотрит на мир как на кусок дерьма… а потом до его слуха долетает знакомый голос, и его глаза медленно, с комичным ужасом расширяются до размеров чайных блюдец. Именно это сейчас и произошло. Скарамучча дернулся, словно ему в задницу воткнули раскаленный вертел, надменная маска треснула по швам, он перегнулся через перила, впиваясь в меня обезумевшим взглядом.

— ТЫЫЫЫЫЫ!!!!!! — завопил он так, что у ближайших стражников заложило уши, его голос сорвался на истеричный фальцет, через секунду он параноидально начал озираться по сторонам, обшаривая взглядом лес за моей спиной. — А где… где этот… Декарабиан?! Где этот ублюдочный бог бурь?!

Он искал взглядом моего "покровителя", того, кто в прошлый раз устроил ему персональный филиал ада, я лишь шире развел руками, показывая, что мы тут чисто девичьей компанией: я, Люмин и консерва.

До куклы дошло, его паника мгновенно испарилась, уступив место чистой, маниакальной эйфории.

— Его нет? — Скарамучча запрокинул голову и разразился безумным, лающим смехом, от которого у стражи пошли мурашки по коже. Электро-энергия затрещала вокруг его тела, выжигая воздух. — А-ха-ха-ха! Его здесь нет! Это судьба! Сама бездна преподнесла мне тебя на блюдечке! Я отомщу за всё! Я вырву твое сердце и скормлю его собакам!

С диким криком он перемахнул через перила и камнем рухнул вниз.

БАМ!

Он приземлился точно между нами и строем стражи, пробив в каменной кладке дороги приличный кратер, электро-разряды змеились по его телу, а шляпа чудом держалась на голове. Стражники за его спиной замерли, благоговейно расступаясь, как-никак, этот парень был почетным гостем Академии, тусовался с Великими Мудрецами и явно был не из простых смертных, элитный казачок.

Люмин рядом со мной меланхолично вздохнула и поудобнее перехватила меч.

— Это еще кто такой? — спросила она, не впечатлившись спецэффектами. — Твой бывший?

— Хуже, — хмыкнул я. — Это обиженный ребенок с комплексом неполноценности.

Он с дикой, неконтролируемой яростью обвел взглядом нашу скромную компанию, сначала мощнейшим триггером послужил невинный комментарий Люмин, окрестившей его моим «бывшим». От этого глаза куклы опасно сузились, а воздух вокруг наполнился треском, но настоящим, сокрушительным ударом ниже пояса стала моя фраза про обиженного ребенка с комплексами.

Лицо Шестого Предвестника исказила гримаса чистой ненависти.

— Кого ты назвал ребенком, ублюдок?! — взвизгнул он, и Электро-энергия ударила в каменную брусчатку, выжигая черные следы. — Я тебе уже говорил! Мне больше пятисот лет, и я…

— И за все эти пятьсот лет ты так ничему и не научился, — лениво перебил я его, с наслаждением наблюдая, как у него дергается глаз. — В прошлый раз Декарабиан потратил столько времени, чтобы всё тебе популярно объяснить. Но, видимо, твой искусственный мозг слишком плотно промыт комплексами брошенки, которые перечеркнули все гуманистические старания прагматика-Архонта, какая нелепая потеря потенциально адекватного персонажа.

— Ах ты мразь… — прошипел Скарамучча, формируя в руках пульсирующие сферы молний.

Но Люмин, чье любопытство явно перевесило инстинкт самосохранения, бесцеремонно его перебила.

— Подожди-ка, — она повернулась ко мне, лукаво блеснув янтарными глазами. — А что именно было в тот «прошлый раз»?

— О-о-о, — я расплылся в широкой ухмылке, намеренно повышая голос, чтобы стража на стенах тоже всё прекрасно слышала. — Там была настоящая комедия положений, мы решили устроить ему сеанс радикального перевоспитания…

— Ага… — Люмин подалась вперед, ловя каждое слово.

— Для начала мы его раздели, до нитки.

— Так-так… — в её голосе появились опасные, интригующие нотки.

— А потом крепко связали и начали… интенсивно перевоспитывать, жестко, с философией кнута и парника.

— Ох… — Люмин театрально прикрыла губы свободной ладошкой, её щеки слегка порозовели, а взгляд, брошенный на замершего Предвестника, стал откровенно оценивающим и полным насмешливой жалости. — Как… познавательно.

Скарамучча пошел пятнами, причем густая, багровая краска залила не только его щеки, но и шею, и даже кончики ушей, предательски выглядывающие из-под дурацкой шляпы. Его буквально затрясло от невыносимого, всепоглощающего стыда и ярости.

Одно дело — проиграть в честном бою божеству, и совсем другое — когда твой самый позорный, унизительный провал публично, с такими сальными, двусмысленными намеками, обсуждают перед целой армией сумерской стражи и какой-то левой девчонкой! Солдаты за его спиной начали неуверенно переглядываться, кто-то даже тихо прыснул, пытаясь скрыть смешок за кашлем.

— Да вы… Да вы… — Скарамучча задыхался, слова застревали у него в горле, его идеальное кукольное лицо перекосило от бешенства, и тут тр вздохнул и в одно мгновение успокоился, ещё раз Глубоко вдохнул, расправил плечи, и багровая краска медленно сошла с его лица.

До него, видимо, окончательно дошло, что Декарабиана здесь нет, а значит, бояться ему, по его скромному мнению, было некого, на губах Предвестника заиграла привычная, высокомерная и невероятно бесящая ухмылка.

— Нашел же ты себе компанию, ублюдок, — протянул он, брезгливо кривя губы. — Какую-то летающую хрень для битья и вот эту…

Он вытянул руку и абсолютно четко, с максимальным презрением, указал пальцем прямо на Люмин.

— …деревенскую кошелку.

По всему периметру повисла мертвая тишина, птицы в лесу и то заткнулись. По земле пронесся ледяной, неестественный ветер, он взметнул мои волосы, растрепал золотистую челку Люмин, а массивные золотые украшения на шляпе Скарамуччи тревожно зазвенели, как похоронные колокольчики.

Люмин медленно, как во сне, опустила голову, её челка скрыла глаза, но я физически почувствовал, как температура вокруг нас упала на десяток градусов.

— Он… — её голос прозвучал надтреснуто. — Только что… назвал… меня… кошелкой?

— О-о-о-о-о… — только и смог выдать я, моментально осознав масштаб надвигающейся катастрофы.

Я не стал медлить ни секунды, сгреб пискнувшую Паймон в охапку, прижал её к груди и стремительным, тактическим шагом отступил метров на десять в сторону, подальше от эпицентра.

— Земля тебе бетоном, мой дорогой друг, — искренне, с ноткой светлой грусти произнес я, глядя на Предвестника. — Это была короткая, но яркая жизнь.

— Что… — Скарамучча нахмурился, не понимая моей реакции, он перевел взгляд с меня на замершую девушку. — Чего ты бормочешь, придурок? Думаешь, меня испугает эта…

Он не договорил.

Пространство вокруг Люмин треснуло, земля под её сапогами просела, покрывшись паутиной глубоких трещин, а в следующую микросекунду она просто исчезла. Скарамучча даже не успел моргнуть, не то что поднять щит.

Кулак Люмин, окутанный плотным, гудящим Гео-резонансом, впечатался ему прямо в живот. Глаза Предвестника едва не вылетели из орбит, изо рта вырвался сдавленный, жалкий хрип, когда весь воздух разом покинул его искусственные легкие. Его тело согнулось пополам, обтекая кулак взбешенной блондинки.

Стоит заказать гроб у Джун Ли.