Аня встала и хотела догнать сестру, но ноги не слушались. Тогда она медленно, пошатываясь, пошла к своему любимому прудику. Ноги подкашивались. Слёз больше не было, только звенящая пустота и гул в ушах. Ей нужно было смыть с себя этот день.

Она подошла к самой кромке воды, дрожащими руками зачерпнула холодную воду. Поверхность пруда в том месте, где касались её пальцы, мгновенно покрылась тонкой коркой льда, которая стремительно разрасталась, превращаясь в причудливый узор.

Аня отдёрнула руку, будто обожглась. Лёд тут же растаял, превратившись в обычную рябь на воде.

«Показалось», — подумала она.

Собрав остатки смелости, она снова протянула руку к пруду. Кончики пальцев едва коснулись поверхности.

Лёд вернулся. Быстрее и толще прежнего, он застыл идеальной полусферой, повторяя движение её ладони.

Аня ахнула и отшатнулась. Она смотрела то на свою руку, то на лёд, который начал медленно таять, отступая от берега.

— Что… что это такое?.. — прошептала она в пустоту, чувствуя, как паника начинает подниматься в горле ледяной волной.

В этот момент у озера в самом разгаре шла вечеринка. Для старшекурсников это было привычное дело: костёр, музыка из портативной колонки, разложенные на траве пледы и импровизированный бар из ящиков. Макс был душой таких сборищ — он знал всех, шутил, был в центре внимания. Но сегодня он стоял в стороне, у самой кромки воды, и просто смотрел на тёмную гладь озера. Настроения не было.

Саня, его верный напарник по тусовкам, сегодня не пришёл. Он сослался на то, что нужно писать курсовую, но Макс знал настоящую причину: Саня просто не любил шумные сборища и предпочитал им тишину своей комнаты с книгой. Без него веселье казалось пресным.

В кармане завибрировал телефон. Макс достал его, ожидая увидеть сообщение от Сани, но это было видео из студенческого чата, которое прислала Кристина, его бывшая девушка.

Он нажал на воспроизведение.

Увидев фотографию испуганной Анны, внутри у Макса всё похолодело. Ярость, холодная и острая, поднялась волной. Он резко развернулся и нашёл Кристину глазами. Она стояла у костра, смеялась и пила что то из пластикового стаканчика, как ни в чём не бывало.

Макс направился к ней напрямик, и люди инстинктивно расступались перед ним. Он больше не выглядел расслабленным тусовщиком — сейчас он был похож на хищника.

— Вы что, совсем дуры? — его тихий голос заставил музыку на секунду стихнуть.

Блондинка обернулась. Её улыбка стала неуверенной.

— Макс? Ты чего?

— Вы хоть понимаете, что вы наделали? — прорычал он, нависая над ней.

Её рыжая подружка тут же встала в оборонительную позицию:

— А нечего ей было хвостом своим перед тобой крутить!

— Ты — мой! — хохотнула блондинка.

Макс посмотрел на неё с нескрываемым презрением.

— Ты сама меня бросила, идиотка. И на бал отказалась идти.

— Ну конечно, у тебя же сейчас бабла нет, что мне с тобой делать? — огрызнулась она в ответ.

Макс усмехнулся, но без тени веселья.

— Ты всё равно снова будешь мой, — не унималась блондинка. — Как только сдашь долги, папа вернёт финансирование, и мы снова зажжём.

Улыбка окончательно сползла с лица Макса. Он посмотрел на неё так, будто видел впервые.

— Нет. Никогда. С дебилками не встречаюсь! — отрезал он.

Развернувшись, он пошёл прочь от костра, обратно к замку. Он должен был найти Аню.

А в это же самое время Ксюша уже увидела свою цель. Её яростный рёв заставил всех на вечеринке обернуться как раз в тот момент, когда Макс скрылся в тени деревьев.

Блондинка стояла красная как рак от унижения. Рыжая пыталась её утешить:

— Да ну его, этого нищеброда! Пошли лучше покурим…

Ксюша не стала ничего говорить. Она рванулась вперёд и, не раздумывая, вцепилась блондинке в волосы. Та взвыла и замахала руками, пытаясь вырваться. Рыжая кинулась на помощь подруге — и тут же сама получила жёсткий захват: Ксюша схватила её за шевелюру и резко дёрнула, заставляя наклониться.

— Ещё раз тронете мою сестру — пожалеете! — прорычала Ксюша, удерживая обеих.

Прибежал Феникс, его лицо было мрачнее тучи. Он схватил Ксюшу за запястья, пытаясь силой оттащить её от поверженных противниц.

— Успокойся! — рявкнул он, но его голос потонул в шуме.

Он думал, что имеет дело с обычной истерикой. Но когда его пальцы сжались на её коже, произошло нечто невероятное. Из ладоней Ксюши ударили две мощные, тугие струи воды. Это был не фонтан брызг, а два концентрированных потока, похожие на струи из пожарного шланга под огромным давлением.

Вода была везде. Она окатила всех, кто стоял у озера. Старшекурсники с визгом бросились врассыпную, закрывая головы руками. Кто-то поскользнулся на мокрой траве и упал.

Но главной целью были блондинка и рыжая. Потоки не прекращались. Они били непрерывно, сбивая девушек с ног. Блондинку швырнуло спиной вперёд прямо в прибрежный ил, а вторая струя мощным ударом отправила следом её подругу. Обе с громким всплеском рухнули в озеро, подняв тучу брызг.

Ксюша, которую Феникс всё ещё пытался удержать, увидела результат своих действий. Паника в её глазах сменилась диким, мстительным восторгом.

— Ещё хоть раз обидите мою сестру — утоплю! — прорычала она, глядя на барахтающихся в воде обидчиц.

Она начала вырываться из хватки Феникса с новой силой, извиваясь всем телом. Вода продолжала хлестать из её рук, теперь уже заливая вообще всех без разбора.

— Я сказал, успокойся! — снова приказал Феникс, встряхнув её.

И это сработало… частично. Поток перестал лить непрерывно. Теперь вода из её ладоней выплёскивалась короткими, резкими толчками, словно подчиняясь неровному биению её сердца. Каждый раз, когда её накрывала новая волна ярости, очередной «плевок» воды вылетал в сторону озера.

Осознав абсурдность происходящего, Ксюша нервно расхохоталась. Смех был истеричным, надломленным.

И тут сквозь толпу к ней пробился Саня. Он не стал кричать или пытаться применить силу. Он просто подошёл сзади и крепко, по братски обнял девушку со спины, прижимая её руки к телу.

— Ксю, пожалуйста, успокойся, — тихо и очень спокойно сказал он ей на ухо. — Всё хорошо. Дыши.

Его объятия были тёплыми и надёжными. Ксюша постепенно перестала дёргаться. Саня осторожно взял её руки в свои. Вода лить перестала.

— Сань, что это было? — её голос дрожал от волнения.