После экскурсии по саду академии Аня пошла в библиотеку — туда, где было тихо, где пахло старой бумагой и чернилами, где никто не смотрел на неё с любопытством или презрением. Она села у окна, положила на стол тетрадь, но не открыла её. Вместо этого достала маленький желтый блокнот, который носила с собой, и стала рисовать — это всегда помогало ей собрать рассыпавшиеся мысли в хоть какой-то порядок. Карандаш скользил по бумаге уверенно, будто знал, что делать, даже когда сама она ни в чём не была уверена. На первом рисунке они с Максом танцевали — все идеально, как в сказке: он чуть наклоняется к ней, а она смеётся.

Следующий рисунок получился сам собой, будто рука решила не спрашивать разрешения у разума. Всё тот же танец, те же линии, но теперь Макс чуть склонялся ниже — и касался губами её шеи. Просто штрих, едва заметный, но от него у Ани вдруг перехватило дыхание.

Она вдруг покраснела — от своего же рисунка, не ожидая от себя такой смелости. Сердце заколотилось где-то в горле, и на секунду ей стало стыдно, будто кто-то заглянул ей через плечо и увидел самое сокровенное. Аня резко огляделась по сторонам: не стоит ли кто рядом, не смотрит ли исподтишка, не улыбается ли криво, прикидывая, какая она ещё глупая, раз рисует такое. В библиотеке было тихо, только шуршали страницы у кого-то в дальнем углу и тикали старые часы над дверью. Никто не смотрел. Никто ничего не знал.

Дрожащими пальцами она торопливо спрятала жёлтый блокнот поглубже в сумочку, так, чтобы его уголок даже не выглядывал, будто он мог выдать её одним своим видом. Потом схватила учебник, будто он был щитом, и раскрыла его на случайной странице, уставившись в строчки так напряжённо, словно от этого зависела её жизнь. Буквы прыгали перед глазами, складывались в бессмысленные цепочки, и Аня поняла, что не понимает ни слова.

«Пятая глава… пятая глава…» — повторяла она про себя, цепляясь за эти слова, как за поручень на крутой лестнице. Ей хотелось прогнать эти пугающие её мысли — не злые, не страшные, а как раз наоборот: слишком светлые, слишком живые, слишком опасные в своей откровенности.

Аня снова уткнулась в учебник, водила пальцем по строчкам, заставляя себя читать, слово за словом, пока ритм слов не начал понемногу заглушать этот внутренний шёпот. И постепенно дыхание стало ровнее, а пальцы уже не дрожали так сильно.