В зал ворвался вихрь, но не из двух первокурсниц, а в виде одного-единственного человека. Это был высокий, широкоплечий парень с пронзительными голубыми глазами, которые, казалось, видели насквозь не только тренажёры, но и все твои тайные мечты о том, чтобы сегодня не делать ни одного приседания. Его огненно-рыжие волосы были коротко и аккуратно подстрижены, что лишь подчёркивало резкие, волевые черты лица. Одет он был в простую чёрную спортивную футболку, которая, казалось, была сшита специально для того, чтобы подчёркивать каждый изгиб его рельефной фигуры. Даже гантели, сиротливо лежащие в углу, при его появлении будто слегка приуныли от собственной заурядности.

Он подбежал к многоярусной конструкции, на вершине которой застыла Ксюша. Парень оценил ситуацию за долю секунды — словно в голове у него щёлкнул невидимый калькулятор, просчитавший траекторию падения девушки с точностью до миллиметра и угловой секунды. Он не стал звать её или махать руками. Он просто встал прямо под ней, расставив ноги на ширину плеч и слегка согнув колени, готовый к приёму.

В тот самый момент, когда пальцы Ксюши окончательно соскользнули с холодной металлической перекладины, он молниеносно выбросил руки вверх. Он поймал её так уверенно и легко, будто ловил падающие с полки учебники или, как он сам мог бы пошутить позже, падающих первокурсниц по расписанию три раза в неделю. Ксюша приземлилась прямо в его стальные объятия.

— Вы мой герой! — выдохнула Ксюша, на секунду совершенно забыв о своём праведном гневе. Она смотрела на него снизу вверх с искренним восхищением, всё ещё находясь под впечатлением от этого акробатического этюда.

Парень хмуро посмотрел на девушку сверху вниз. В его взгляде не было ни капли рыцарской романтики, только суровая оценка.

— Это тренажёр для серьёзных людей, а не для площадки для игр глупых первокурсниц, — процедил он сквозь зубы. Его голос был низким и вибрирующим, как гул басовой струны. Он поставил девушку на ноги так аккуратно, будто она была хрупкой фарфоровой вазой династии Мин, которую нельзя ронять, но и держать в руках дольше необходимого тоже не хочется.

— Кто вас сюда пустил? — продолжил он свой допрос, окидывая её с головы до ног строгим взглядом инструктора по строевой подготовке.

— Мы просто мимо проходили и решили зайти! — тут же завелась Ксюша, мгновенно переходя из режима «восхищённая дева» в режим «боевой котёнок». Она упёрла руки в бока и воинственно вздёрнула подбородок. — Что такого? Знака «запрещено» я здесь не вижу!

— Ага, мимо проходили, знаем мы таких, — отрезал парень, скрестив руки на груди. Его бицепсы при этом угрожающе напряглись. — Ходят тут… хвостами своими крутят перед парнями, от занятий отвлекают. Ищут, кого бы закадрить!

Ксюша от возмущения стала закипать, как старый советский чайник со свистком: сначала тихо зашипела, потом мелко задрожала всем телом, а теперь вот-вот должна была выдать громкий, пронзительный свистящий «пшшш!».

— Да как вы смеете! — её голос сорвался на фальцет. — Мы девушки порядочные!

— Феникс, это я их пустил, — спокойно вмешался Макс, подходя ближе. — Просто они мимо шли. Я решил показать зал для тренировок. Скоро ведь они тоже будут тренироваться.

— Кто? Эти? — Феникс окинул девушек пренебрежительным взглядом, от которого хотелось срочно проверить, не испачкалась ли у тебя обувь. В этом взгляде читалось всё: и сомнение в их умственных способностях («Да они штангу от гантели не отличат»), и снисхождение к их полу («Ищут приключений на свои… головы»). — Эти только хвостами крутить умеют! Какие им тренировки!

— Слышь, ты? — вскипела Ксюша окончательно. Она сжала кулаки так, что побелели костяшки, и сделала решительный шаг к парню с такой решимостью, будто собиралась не ругаться, а немедленно провести мастер-класс по самообороне — и начать с него. — Какое право ты имеешь так с нами разговаривать!

Макс ловко поймал её за руку и стал оттаскивать в сторону.

— Не советую с ним ссориться, — хмыкнул он ей на ухо тоном человека, который знает цену последствий. Будто речь шла не о вспыльчивом тренере, а о голодном тигре-альбиносе с больной лапой, которого лучше не дёргать за усы.

— Почему? Он бессмертный, что ли? — продолжала бушевать Ксюша, всё ещё пыхтя и пытаясь вырваться из хватки Макса.

— Нет. Он тренер. И вас тоже в будущем будет тренировать. Так что… — Макс многозначительно замолчал.

— А-а-а! Так это не студент? Физрук, что ли? — Ксюша фыркнула так громко и презрительно, будто слово «физрук» было самым обидным ругательством во всех известных ей языках. Она наконец перестала вырываться. — Тьфу! Значит, он точно не подходит для бала!

— Почему это я не подхожу для бала? — удивился Феникс. От удивления он даже перестал дышать. На секунду в зале повисла абсолютная тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием Ксюши и тихим хихиканьем какого-то парня в синих шортах у беговой дорожки.

— Потому что старый уже! — выпалила Ксюша без тени сомнения.

— Это я старый?! — лицо Феникса пошло красными пятнами. Казалось, его рыжие волосы сейчас вспыхнут настоящим пламенем. — Так! Макс! Забирай отсюда своих фанаток! Немедленно! Пока я им по жопе не надавал!

— Всё-всё-всё! Они уходят! — Макс уже без церемоний приобнял обеих девушек за талии и практически поволок их к выходу из зала.

— Кто ж с такой глупой малявкой на бал-то пойдёт?! — крикнул им вдогонку Феникс. Его голос прозвучал так громко и яростно, что было очевидно: он сам в эту секунду пытался убедить себя (и весь зал), что ему вообще нет никакого дела до каких-то там балов и первокурсниц.

— Со мной пойдёт настоящий рыцарь! — не унималась Ксюша уже из коридора. Она гордо вздёрнула подбородок к потолку так высоко, как только могла.

— Ксюша! Ну всё! Успокойся! — прошипел Макс сквозь зубы. — Он злопамятный. Очень. Потом на занятиях он вам продыху не даст. Особенно тебе.

Ксюша что-то буркнула себе под нос уже гораздо тише. В глубине души она понимала: если этот Феникс решит устроить ей сто отжиманий «за характер», она их сделает. Но умрёт со славой.

— Вонючка рыжий! — пробормотала она уже совсем тихо, когда они отошли на безопасное расстояние.

Макс остановился у выхода из спортивного корпуса. Он развернул девушек к себе лицом.

— Извините, проводить дальше не могу. У меня сейчас спарринг с этим самым Фениксом… Вот из-за кого-то он сейчас будет гонять нас как Сидоровых коз. Особенно меня.

Он хмыкнул и быстрым шагом вернулся в зал, оставив сестёр стоять возле двери, где воздух после всего этого шторма казался подозрительно спокойным и стерильным.

Ксюша ворчала всю дорогу до общежития. Она шла быстрым шагом и бубнила себе под нос без остановки, словно старый паровой котёл времён промышленной революции, который вот-вот взорвётся от избытка пара:

— Ну и фрукт этот Феникс! Прямо как лимон без сахара — кислый и противный! И пахнет… авторитетом своим воняет!

Аня семенила рядом и пыталась сохранить серьёзное выражение лица.

— Может, он просто устал? Или у него день был тяжёлый? — попыталась она вступиться за тренера. Несмотря на всю эту сцену унижения (как ей казалось), где-то в самом глубоком уголке её души этот строгий рыцарь вызывал странное чувство… если не симпатии (это было бы слишком смело), то хотя бы глубокого уважения к его силе.

— Устал он, как же! — фыркнула Ксюша так яростно, что пар из её ушей можно было бы увидеть физически. — Просто он вредный! И страшный!

Аня тихонько хихикнула:

— А по-моему… он очень даже симпатичный…

Она тут же прикрыла рот ладонью свободной руки, будто боялась, что сестра сейчас испепелит её взглядом на месте одним лишь усилием воли.

— Симпатичный?! — взвилась Ксюша так резко, что чуть не споткнулась о собственную ногу. Она остановилась посреди аллеи как вкопанная. — Да он страшнее атомной войны после апокалипсиса! И характер у него как у трёхлетнего ребёнка в песочнице, которому лопатку не дали!

— Зато какой сильный… — мечтательно протянула Аня, вспоминая момент падения. Как легко он поймал Ксюшу… Будто она весила не больше пушинки. Это было завораживающе. — Как он легко тебя поймал…

— Сильный? Да бестолковый! Сила есть — ума не надо! Думает, если может штангу поднять весом с «Запорожец», то можно всех оскорблять!

— Может… может он просто строгий? И переживает за безопасность?

— Строгий? Да он как медведь-шатун в период весеннего обострения! Всех хочет покусать! И этот его взгляд… как будто я ему все носки постригла маникюрными ножницами!

До общежития Ксюша добралась красная от возмущения и быстрой ходьбы. Её щёки пылали так ярко, что могли бы служить маяком для заблудившихся студентов. Ворвавшись в комнату номер 304 (их временный дом), она начала изображать Феникса.

Она нарочито хмурила брови до состояния грозовой тучи и передразнивала его низкий голос (который у неё почему-то получался похожим на смесь рычания тигра и недовольного бурчания старого кота):

— «Не подходите к тренажёрам! Не смотрите в зал! Не дышите в мою сторону!» Тьфу! Как будто мы тут все напрашиваемся на его великое внимание!

Аня присела на край своей кровати и задумчиво покрутила прядь волос у виска:

— У него, наверное, очень строго на занятиях. Скорее всего, мальчики и девочки отдельно занимаются… Может быть чтобы никто не отвлекался? А может… может он просто боится, что кто-то действительно травму получит?

Ксюша от возмущения закатила глаза так сильно, что Ане показалось: ещё чуть-чуть — и они увидят её мозг.

— Ага-ага! Боится он! Скорее боится конкуренции! Боится, что кто-то окажется сильнее его! Нарцисс недоделанный!

Ксюша с размаху плюхнулась на свою кровать лицом вниз и продолжила бурчать себе в подушку неразборчивые проклятия в адрес «рыжих тиранов» и «спортзалов для избранных». Но через минуту она резко села. Её глаза загорелись той самой знакомой искоркой творческого азарта (и мстительного злорадства), которая обычно предшествовала большим неприятностям для окружающих.

— И вообще! Кто он такой?! Сейчас я его так нарисую… что он сам себя не узнает!

Она схватила свой любимый альбом для рисования в твёрдой обложке и остро заточенный карандаш. Яростно набросала контуры фигуры: широкие плечи (чуть шире реальных), рыжие вихры (сделанные из чистого огня), суровое лицо (превращённое в гротескную маску).

Но вместо мускулистого тренера по имени Феникс у неё почему-то получался какой-то угрюмый дракон с рыжей гривой вместо чешуи. Дракон грозно оскалился (показывая все зубы до единого) и растопырил когтистые лапы-«крылья», будто собирался не столько пугать вторженцев своим видом (как настоящий дракон), сколько защищать свою территорию от непрошеных гостей-букашек.

Ксюша критически осмотрела рисунок.

— Ха! Ты точно не мой герой! Ты просто злобный ящер-переросток!

Затем она загадочно вздохнула (как умеют только очень творческие люди) и перевернула страницу альбома. Её рука начала выводить новый силуэт: рыцаря в сияющих доспехах верхом на белом коне (или белом велотренажёре). Но вместо благородных лат у воина почему-то получались те самые спортивные шорты и чёрная футболка Феникса (с надписью «Не влезай — убьёт» невидимыми буквами), а в руке вместо меча или копья — огромная гантель или штанга с блинами размером с колесо от телеги. Будто кто-то перепутал средневековый турнир с чемпионатом по кроссфиту.

Ксюша посмотрела на рисунок ещё секунду.

— Нет… это неправильно… Это какой-то сюрреализм! — прошипела она сама себе под нос и одним резким движением перечеркнула рисунок крест-накрест так сильно, что грифель карандаша жалобно скрипнул по бумаге. На листе осталась длинная сердитая линия-рана.

Она откинулась на подушки из искусственного лебяжьего пуха (которые были совсем не лебяжьими) и уставилась в потолок бессмысленным взглядом. В голове всё ещё звучал его голос — резкий, властный… но почему-то такой запоминающийся. Как навязчивая мелодия из рекламы стирального порошка: ты ненавидишь её всем сердцем за то, что она застряла в голове… но напеваешь весь день.

Внезапно она снова резко села на кровати. В её взгляде промелькнула странная мысль.

— Странный он какой-то… — пробормотала она себе под нос почти шёпотом. — Вроде грубиян неотёсанный… а поймал-то ловко… И руки у него тёплые были…

Аня тихонько улыбнулась уголками губ. Она ничего не сказала своей сестре. Она просто встала со своей кровати, подошла к маленькому столику у окна и включила электрический чайник. Через пару минут она поднесла к кровати Ксюши чашку ароматного чая с бергамотом (который та обожала), как будто это был универсальный способ немного успокоить любую бурю.