Речной регулировщик

Уже окончательно рассвело и «Патрия» осторожно продвигалась вверх по реке. Глубины пока еще оставались на грани допустимого, винты канонерки то и дело взбаламучивали илистое дно, но маленький кораблик упорно шел вперед, удаляясь все дальше и дальше от морского побережья. Справа и слева проплывали низкие заболоченные берега дельты Замбези. Пока еще не построены плотины, нарушившие сток воды, и река находится в своем естественном состоянии. Поэтому в сезон дождей разливается очень сильно в нижнем течении, затапливая пойму. Сейчас же вода спала, поэтому дельта разбивалась на множество рукавов. В будущем здесь будет создан большой заповедник, но пока что Замбези пребывала в своем диком, первозданном виде, где человеку, особенно белому, надо было соблюдать предельную осторожность. Ибо опасность здесь подстерегала на каждом шагу. Как на суше, так в воде и в воздухе.

Из памяти Алисы Людвиг узнал, что в самой дельте делать нечего. Место гиблое, его даже местные негры не жалуют. Дальше вверх по реке, где заканчиваются мангровые болота, обстановка была более благоприятной. Крокодилы и бегемоты никуда не делись, но вот всякой летающей гадости вроде малярийных комаров, мухи це-це, и вообще всяких кровососущих тварей оказалось поменьше. Плюс туда не доходит приливная морская волна, поэтому нет смешивания пресной речной воды с морской. Ближайшее относительно цивилизованное место находилось на расстоянии порядка семидесяти километров вверх от устья на правом берегу, немногим выше заболоченной дельты, и называлось Марромеу.

Вплоть до начала XX века здесь была убогая рыбацкая деревушка. Португальцы не обращали внимания на эти земли. Может быть считали, что овчинка выделки и не стоит, а может им хватало забот в других местах. Но в 1909 году англичане приобрели концессию в этом районе под сахарные плантации, и с этого момента в Марромеу забурлила жизнь. Плантации сахарного тростника требовали большое количество работников, для которых в свою очередь требовалось продовольствие, инструменты и много всякого разного. Убогая деревушка выросла в размерах, здесь появился причал, складские помещения, европейские дома для белого начальства и все то, что появляется с приходом белых колонизаторов, несущих «бремя белого человека». Вот сюда в данный момент и направлялась «Патрия», поскольку забираться слишком далеко вверх по реке Людвиг не хотел. И теперь, разглядывая в бинокль окружающую обстановку, думал, что делать дальше. Все зависело от того, что они найдут в Марромеу. Как оказалось, эти же вопросы интересовали и остальных, поэтому на мостике завязался оживленный разговор с офицерами.

— Герр корветтен-капитан, берега здесь необжитые. Местных пока не видно. А если и в этом Марромеу никого нет?

— Должны быть. Там большие сахарные плантации. А это значит, что работников хватает, если только они не разбежались. Насколько мне известно, португальцы сейчас насильно гребут местное население в армию, что местным очень не нравится. Вот на этом и сыграем.

— Хотите перетянуть местных на нашу сторону?

— Надеюсь на это. Леттов-Форбеку удалось, а мы чем хуже? Местные негры одинаково ненавидят как португальцев, так и англичан. Даже если мы добьемся благожелательного нейтралитета от местных племен, это уже немало.

— Интересно, а как скоро португальцы попытаются нас достать? Ведь они должны сейчас исходить праведным гневом после таких потерь!

— Думаю, как минимум неделя у нас будет. А может и две. Крупных сил у португальцев поблизости нет. Железных дорог тоже нет. Перебросить войска можно только по реке, либо своим ходом. Причем по довольно неудобной местности. Если пехота и кавалерия еще пройдут, то вот артиллерия и тяжелые обозы могут застрять. Поэтому остается река. Но реку будем контролировать мы. Станем своего рода речным регулировщиком. Из того, что осталось у португальцев, и способно подняться вверх по реке, равноценных нам противников нет. Английские крейсера нам уже не опасны. Опасность могут представлять только английские мониторы. Те, что уничтожили «Кенигсберг».

— А захотят англичане помогать португальцам? До сих пор они не были замечены в альтруизме.

— Должны помочь. Мы нарушили их логистику в протекторат Ньясаленд, куда все грузы шли речным путем. Если бы не это, то помощь англичан свелась бы к выражению глубокой озабоченности и пожеланию успеха, поскольку у них якобы нет возможности сделать что-то большее. Рисковать своими кораблями ради спасения португальцев они точно не будут. Но сейчас возникла угроза вечным британским интересам в Африке. Поэтому должны вмешаться.

— А если все же придут английские мониторы? Да еще и с португальскими канонерками?

— Думаю, что первыми появятся английские самолеты. Потом небольшие быстроходные катера, которые высадят разведывательные группы, чтобы прояснить обстановку. И лишь потом появятся военные корабли. Лезть вперед без разведки англичане не будут. Они и так сильно удивлены тем, что мы натворили. Поэтому сначала постараются выяснить максимум информации о тех, кто устроил им веселье в этом африканском захолустье. Там, где они до сих пор считали себя полновластными хозяевами. Ну, а когда появятся мониторы… Все будет зависеть от того, какую тактику изберут англичане. Возможно, придется уходить еще дальше вверх по реке, устраивая им ловушки с помощью местных. Но это если мы с ними договоримся. В самом крайнем случае, если выхода не останется, уничтожим «Патрию» и сойдем на берег, превратившись в партизанский отряд. Все равно, когда это придется сделать. Выйти обратно в море у нас все равно не получится. Запасы угля, снарядов и патронов ограничены, и взять их негде. Поэтому будем пакостить сэрам и сеньорам по мере возможности, отвлекая их силы от Леттов-Форбека.

— А как думаете, в этом Марромеу есть гарнизон?

— Вооруженные охранники плантаций обязательно будут. А вот регулярная армия — неизвестно. Если и будет, то вряд ли больше взвода. Причем без артиллерии. Так что, серьезных проблем я там не ожидаю…

«Патрия» продолжала следовать вверх по Замбези, и спустя три часа наконец-то появились первые признаки наличия людей. Были замечены рыбачьи лодки. Попытались установить контакт с местным населением еще до прибытия на место, начав махать руками, подзывая к борту. Но рыбаки, едва заметили канонерку, сразу же погребли к берегу, и вскоре скрылись в прибрежных зарослях. Очевидно, их приняли за португальцев, от которых не ждали ничего хорошего. Останавливаться и искать аборигенов не стали, поскольку понимали бессмысленность этого занятия. Пришлось идти дальше, не имея никаких разведданных. Но река все также оставалась пустынной. За исключением рыбачьих лодок, которые разбегались, едва только замечали военный корабль. Судя по всему, португальские канонерки пользовались на Замбези дурной славой. На германский флаг никто не обратил внимания. Возможно, просто не разобрались. А возможно, местное население не делало различий между белыми колонизаторами, одинаково ненавидя как португальцев, так и всех прочих. Ситуация в Германской Восточной Африке все же резко отличалась от здешних реалий. В германской колонии, благодаря разумной политике колониальной администрации, было налажено взаимопонимание с местным населением, оказавшим массовую поддержку германским колониальным войскам в ходе Первой мировой войны. Чего и близко не было у португальцев, вынужденных подавлять восстание в своих африканских владениях, одновременно ведя войну с немцами.

В памяти Алисы нашлась интересная информация. В марте 1918 года в Португальской Восточной Африке полыхнуло восстание, известное, как восстание Баруэ. Королевства, расположенного в долине Замбези. Повстанцы под руководством вождя Макосы, объединившего несколько племен, громили португальские форпосты, и выбили португальцев из ряда регионов Португальской Восточной Африки. Португалии пришлось срочно перебрасывать дополнительный контингент войск из метрополии, и задействовать наемников из враждебных племен, чтобы предотвратить потерю колонии. Восстание было потоплено в крови. Проводя тактику выжженной земли, и уничтожив десятки тысяч человек, португальские колониальные войска к концу 1918 года все же смогли разбить основные силы повстанцев. Но бои с отдельными партизанскими отрядами, укрывшимися в горах, продолжались вплоть до 1920 года. Произошло это без какого-либо вмешательства извне. Исключительно из-за жестокой колониальной политики Португалии. Сейчас же складывалась совсем другая ситуация. Появился посторонний фактор в глубине португальских владений, нарушивший статус-кво, существовавший здесь веками. Из-за этого фактора восстание Баруэ может начаться раньше. Поскольку причины, которые привели к нему, никуда не делись. И Людвиг решил сыграть на этом.

Между тем, погода начала портиться. Небо затянули тучи, и вскоре первые капли дождя застучали по палубе. Хорошо, что успели оборудовать брустверы на палубе из мешков с углем вокруг орудий и пулеметов. А то, делать эту работу под дождем было бы не слишком удобно. Видимость ухудшилась. Но берега реки оставались видны, поэтому решили не становиться на якорь, а лишь уменьшили ход. На берегах иногда встречались небольшие деревушки, выглядевшие безлюдными. Скорее всего, местное население спряталось от греха подальше. Поскольку уже научилось различать местные грузовые пароходы и военные корабли, от которых не ждало ничего хорошего. Как ни велико было искушение высадить на берег разведгруппу и получить хоть какую-то информацию от местных аборигенов, но Людвиг решил не рисковать. Это может занять много времени, а желательно до темноты добраться до места. Он исходил из худшего и предполагал, что в Марромеу уже знают об утреннем побоище в Чинде. И что «Патрия» зашла в Замбези, создав большую опасность для курсирующих по ней судов. Телеграфа в Марромеу нет, а вот радиостанция вполне может быть. Поселок крупный по местным меркам, очень важный для англичан, поэтому они могли озаботиться средствами связи. В памяти Алисы не было таких подробностей. Но тут, как говорится, лучше перебдеть.

Наконец, ближе к вечеру, дождь прекратился. После очередного поворота вдали показались постройки Марромеу. Поселок тоже выглядел безлюдным, но можно было не сомневаться, что за ними наблюдают. Если англичане и португальцы еще могли сбежать, то вот негры поголовно вряд ли. Кто-то все равно остался. И через них можно будет попробовать наладить контакты с местным населением. Для этой цели Людвиг вызвал аскари и солдат из отряда Леттов-Форбека.

Вскоре ефрейторы Вальтер Шварцкопф и Иоганн Мельдерс, а также рядовые Эммануэль Джума и Сулейман Одемба предстали перед командиром, догадываясь, о чем пойдет разговор. И не ошиблись. Людвиг махнул рукой в направлении Марромеу и поинтересовался.

— Вот наша ближайшая цель, камрады. Осталось идти менее часа. Выглядит безлюдной, но я подозреваю, что оттуда за нами наблюдают. Мне нужно знать обстановку в поселке. Сможете это выяснить без излишнего риска? Лучше вас все равно никто не справится.

Разведчики недолго посовещались на своем специфическом жаргоне, и Шварцкопф кивнул.

— Сможем, герр корветтен-капитан. Если с берега не начнут стрелять, то можно подойти к причалу и встать, как ни в чем не бывало. Скоро стемнеет. Раньше лучше не начинать, поскольку не удастся сойти на причал скрытно. Надо соблюдать светомаскировку и вообще не включать никакие огни на палубе. Эммануэль и Сулейман идут первыми. Оденутся, как местные жители. Из оружия только только ножи и пистолеты, их легко спрятать под одеждой. Мы с Иоганном в португальской пехотной форме двигаемся следом и подстраховываем. Если нарвемся на засаду, то в двух негров-голодранцев без оружия сразу стрелять не станут. Сначала захотят выяснить, кто они такие. А дальше действуем по ситуации. Либо принимаем бой и отходим, либо по-тихому ликвидируем помеху и продолжаем выполнять задание.

— Рискованно. Всего два человека в передовой группе.

— Этого достаточно, герр корветтен-капитан. Большая группа сразу вызовет подозрение. А двое перепуганных негров без оружия — нет. Эммануэль и Сулейман стреляют из пистолетов с двух рук так, что никто дернуться не успеет. А мы, если понадобится, снимем из винтовок самых опасных, не приближаясь близко. Мы так уже работали вчетвером.

— Ладно, попробуем… Но если только по нам сразу стрелять не начнут…

«Патрия» осторожно приближалась к Марромеу. Берег молчал. Солнце уже клонилось к горизонту, и Людвиг внимательно осматривал в бинокль городские постройки, пользуясь тем, что еще достаточно светло. Да и Алиса помогала. Сейчас его зрению мог позавидовать кондор, выслеживающий добычу с большой высоты. Сущность Партизана никуда не делась, и он снова и снова самым тщательным образом сканировал окружающее пространство, выискивая подозрительные признаки, говорящие о наличии засады. Иногда замечал людей, которые также внимательно рассматривали приближающуюся канонерку. Но белых среди них не было ни одного. Да и вели себя эти наблюдатели так непрофессионально, что говорить о какой-либо серьезной засаде не приходилось. Скорее всего, местные жители пытались определить, чего можно ожидать от незваных гостей.

Когда канонерка подошла к причалу, солнце уже почти коснулось горизонта. Двое матросов спрыгнули на причал, приняли швартовные концы, и вскоре «Патрия» замерла на речной глади. Постройки поблизости выглядели брошенными, у причала неподалеку стоял катер. Однако, больше всего Людвига обрадовали кучи угля под навесом. Можно было не беспокоиться о топливе в ближайшее время. До самого заката никто поблизости так и не появился. Настало время прояснить ситуацию. Четверо разведчиков бесшумно скользнули на причал и тут же исчезли в ночной тьме.

Людвиг вглядывался в темноту, подключив возможности Алисы, но ничего настораживающего не находил. По берегу никто не пытался подобраться к месту стоянки канонерки. Река тоже оставалась пустынной. Неподалеку у причала стоял катер, вызывая в экипаже чувство здорового хомячества. Но Людвиг не торопился заняться сбором трофеев, поскольку неизвестно, почему бросили такую цацку. Хоть это и выглядело паранойей в сложившейся ситуации, но Партизан не исключал возможность минирования, поэтому решил не рисковать ночью. Поскольку проводить тщательный осмотр потенциально опасного объекта было гораздо удобнее при дневном свете.

Время шло, но берег молчал. Вокруг стояла тишина, нарушаемая лишь плеском воды за бортом и жужжанием комаров. Наконец, раздался условный сигнал, — крик птицы. И вскоре из темноты появились фигуры разведчиков. Когда группа оказалась на борту, ефрейтор Шварцкопф доложил о результатах.

— Герр корветтен-капитан, обошли весь поселок, здесь воевать некому. Все белые сбежали. Небольшой португальский пост из семи солдат и одного сержанта, а также англичане в количестве восемнадцати человек. Управляющий, конторские работники, мастера сахарного завода и охранники. Работники из негров остались. Португальцев и англичан здесь ненавидят, поэтому на контакт шли охотно. Утром пришлют делегацию. Похоже, они и так бунтовать собирались. А наш приход лишь ускорил дело…

Это был важный момент. Если местные аборигены созрели до создания партизанского отряда, то можно им в этом помочь, подкинув оружия из своих запасов. С «Си Принцесс» взяли достаточно. Как говорится, аппетит пришел во время еды. Нахапали столько, что можно вооружить целую роту, и еще останется. Но Людвиг не обольщался по этому поводу. История знала много случаев, когда первоначально успешные выступления против колонизаторов заканчивались неудачно. Помимо материальных факторов вроде недостатка оружия и припасов сильно мешал также человеческий фактор. Старые племенные распри, неспособность поделить власть между лидерами, отказ полевых командиров подчиняться тем, кого они считали «недостойным» и тому подобное. Как получится в Марромеу, будущее покажет. Но, в любом случае, на какое-то время местные партизаны отвлекут португальцев. А дальше будет видно.

Ночь прошла спокойно, хотя после полуночи снова пошел дождь. Судоходство по Замбези осуществлялось только в светлое время суток, поэтому опасаться появления португальских канонерок и английских мониторов среди ночи не стоило. Экипаж отдыхал, но вахтенные следили за окружающей обстановкой. Поэтому не пропустили момент, когда вскоре после рассвета показались первые гости. Сначала осторожно выглянули, пытаясь прояснить ситуацию. И лишь когда убедились, что стрелять по ним не собираются, вышли из-за укрытия. Вперед пошел только один, остальные остались на месте. Людвиг, срочно вызванный на палубу, приготовился выслушать красочный рассказ, какие португальцы плохие, и как местные жители рады, что наконец-то нашелся тот, кто может надрать им задницу. А потом начнут клянчить все подряд. Что из себя представляют негры в своей основной массе, он прекрасно знал еще по своей прошлой жизни. А сейчас внимательно рассматривал того, кто осторожно приближался к трапу, держа руки так, чтобы всем было ясно, — в них нет оружия.

По причалу шел худощавый мулат возрастом около тридцати лет, одетый в европейскую одежду. Он с интересом разглядывал канонерку и стоящих на палубе моряков в незнакомой форме. Было ясно, что пришел не дикарь, спустившийся с пальмы, а тот, кто имеет хоть какое-то отношение к цивилизации. В любом случае, аборигены сами пошли на контакт. А это значит, есть надежда договориться.

Подойдя к трапу, визитер остановился, но получил предложение подняться на палубу. Мулат поздоровался на английском и попросил о встрече с командиром военного корабля. Людвиг ответил также на английском, не показывая свое знание португальского.

— Доброе утро! Я командир канонерской лодки «Патрия», корветтен-капитан Бокхольт. Какие у вас вопросы?

— Доброе утро, Сэр! Я Мигуэль Макумба, служащий в заводоуправлении. Вы моряки германского флота?

— Да.

— В таком случае, у меня есть важная информация для вас. Скоро здесь будут военные корабли Португалии и части португальских колониальных войск.

— Откуда Вам это известно?

— В распоряжении администрации завода есть своя радиостанция для оперативной связи. Телеграфную линию отсюда тянуть бессмысленно — обезьяны все провода быстро оборвут. Вот мистер Хорнинг — владелец концессии, и раскошелился на радиостанцию. Сегодня утром было получено сообщение из Чинде об учиненном вами погроме. А также о том, что вы зачем-то зашли в Замбези, и отправились вверх по реке. Предполагаю, что кроме нас эту радиограмму приняли очень многие. Сэр, зря вы сюда зашли. Замбези — ловушка. Вас не выпустят обратно в море.

— Благодарю за предупреждение, мистер Макумба. Но если нас собираются не выпустить в море, то могут попытаться и здесь достать? Когда нам ждать гостей?

— Не знаю, Сэр. Но не думаю, что очень долго. Войска в этом районе у португальцев есть. Есть и канонерки, способные подняться вверх по Замбези на большое расстояние.

— Понятно… Благодарю Вас, мистер Макумба! Только хотелось бы выяснить один вопрос. Зачем Вы нам помогаете?

— Чисто из практических соображений. Сейчас у нас общий враг — португальцы и англичане. Португальские колониальные власти довели народ до такого состояния, что малейшая искра может привести к взрыву. Ваше появление внутри португальских владений как раз может стать такой искрой. Вот я и пришел скоординировать возможные совместные действия.

— По крайней мере, честно. Что же, я рад, мистер Макумба, что у нас есть общие интересы, и вы заинтересованы в сотрудничестве. Будьте моим гостем. Нужно обсудить ряд вопросов, если мы собираемся действовать вместе…

Пригласив неожиданного союзника в каюту, Людвиг постарался выяснить максимум возможного об окружающей обстановке. Макумба оказался сущим кладезем информации. Как оказалось, белое население Марромеу сбежало по двум причинам. Во-первых, были значительно преувеличены силы немцев. Сам факт захвата «Патрии» распространился по Португальской Восточной Африке довольно быстро. Но при этом оброс такими подробностями, что впору было думать о появлении в Африке огромного диверсионного отряда немецкой армии, включавщего в себя опытных моряков. Поскольку ничем другим объяснить сам захват канонерки и уничтожение крейсера «Адамаштур» со всеми грузовыми судами в порту было просто невозможно. А во вторых, среди англичан хватало тех, кто «на войну не нанимался». Португальские солдаты тем более не горели желанием защищать английскую собственность. Поэтому увидев, что канонерка не проходит мимо Марромеу, а направляется к причалу, дружно рванули в буш следом за англичанами. И не вернутся, пока не придет солидное подкрепление. Иными словами, весь поселок упал в руки немцев, как спелое яблоко. Разрушать свою собственность англичане не стали. Сомнения у Людвига были только по поводу радиостанции. Макумба этого не знал, но было бы наивно надеяться, что англичане оставят радиооборудование в целости и сохранности. Кроме этого, не исключалась возможность передачи сообщения о прибытии «Патрии» в Марромеу. И теперь ее местонахождение точно известно. Но тут ничего не поделаешь. Днем раньше, днем позже, об этом бы все равно узнали. Прояснилась также ситуация с брошеным катером. На нем вчера забарахлил мотор. Механик начал ремонт, но закончить не успел. И если удастся устранить неисправность, то «Патрия» обзаведется быстроходным разведчиком, который может наблюдать за рекой. Благо, бензина, масла и запчастей на складе хватает. Иными словами, все было не так уж плохо. Марромеу вполне подходил в качестве укрепленного форпоста, способного надолго прекратить судоходство по Замбези. А то, что оно уже прекратилось, можно не сомневаться. Радиограмму из Чинде приняли несколько радиостанций, и теперь из верховьев Замбези вниз никто не пойдет. «Патрия» одним лишь фактом своего появления парализовала важную транспортную магистраль противника.

Договорились о совместных действиях. Оружие у местных партизан было, хоть и недостаточно. Поэтому им выделят в качестве помощи полсотни трофейных винтовок с боеприпасами, а они берут на себя охрану подходов к поселку и разведку в буше. Также договариваются с местным населением о снабжении «Патрии» продовольствием. «Патрия» наблюдает за рекой и вступает в бой с кораблями противника, а также ведет огонь по наземным целям, если потребуется. А в том, что потребуется, причем очень скоро, ни Людвиг, ни Макумба не сомневались.

Следующая неделя прошла спокойно, Замбези оставалась пустынной. Скорее всего, информация о появлении «Патрии» в Марромеу уже распространилась, поэтому никто не рисковал идти в сторону устья. В дела местных партизан Людвиг не вмешивался. И тем более не пытался взять их под свое командование, поскольку хорошо понимал, что это за публика. Все дома белых и склады были разграблены в первый же день. Радовало лишь то, что ставший во главе партизанского отряда Макумба оказался человеком вменяемым. И постарался загнать поведение своих людей в более-менее приемлемые рамки, насколько это вообще возможно с таким контингентом. Заодно обеспечил охрану запасов угля и различного снабжения, которое могло пригодиться «Патрии». Опасения по поводу радиостанции подтвердились. Радист канонерки выяснил, что хоть аппаратура и выглядит рабочей, но часть деталей изъята, и заменить их нечем. Поэтому восстановить связь имеющимися средствами невозможно. Самым ценным трофеем оказался катер. Неисправность нашли и устранили быстро. После чего установили на нем пулеметы, получив быстроходного разведчика, способного патрулировать Замбези на значительном расстоянии от Марромеу. В том, что со стороны океана скоро пожалуют гости, никто не сомневался.

А вот вокруг Марромеу началось шевеление. На второй день захватили разведывательную группу португальцев, от которых узнали, что готовится карательная экспедиция. Это подтверждали и свои разведчики. Как оказалось, отряд Макумбы был здесь не единственный. Появление «Патрии» и захват Марромеу стали детонатором, взорвавшим всю провинцию. Неизвестно, докатилась ли эта волна до западных районов Португальской Восточной Африки, где в прошлой-будущей истории началось восстание Баруэ в 1918 году, но здесь полыхнуло очень сильно.

Весь Марромеу и прилегающая территория были уже обследованы вдоль и поперек. Подобраться к поселку со стороны суши незамеченным было невозможно. Хоть воинство Макумбы являлось своеобразным соединением, имеющим весьма туманное понятие о воинской дисциплине, тактике и стратегии, но в буше негры чувствовали себя, как дома. И могли вполне успешно противостоять португальским колониальным войскам в привычной для себя обстановке. Но они ничего не могли поделать с теми, кто придет по реке. Здесь вся надежда была на артиллерию «Патрии» и на ее первые точные выстрелы. Малейшая оплошность и их сомнут…

Выйдя вечером на палубу, Людвиг окинул взглядом реку и подумал, что лимит времени, который он предполагал до начала ответных действий противника, исчерпан. Данные пешей разведки это подтверждали. Португальские войска стягивались к Марромеу. Немного успокаивало, что у них пока еще не было артиллерии. С ноября по апрель в этом регионе сезон дождей. Почва раскисает до такой степени, что транспортировать тяжелые орудия по грунтовым дорогам очень и очень проблематично. И это по дорогам. В стороне от дорог лучше вообще не пытаться. Возможно, именно это пока что останавливало португальцев. Чтобы не заморачиваться с доставкой орудий по грязи, они просто ждали подхода своих канонерок. Но катер, проводивший прошлой ночью разведку по Замбези до самого рейда Чинде, канонерок не обнаружил. Зато обнаружил крейсер и пять грузовых судов. Крейсер, скорее всего, английский. Других здесь в настоящий момент быть не должно. Ничего не скажешь, быстро англичане подсуетились. Но крейсер не опасен. Он не сможет войти в Замбези из-за своей осадки. Реальную опасность представляет только монитор «Северн». А вот его как раз и нет. Интересно, почему? Он уже должен быть здесь. Может быть сразу бы в реку и не сунулся, ожидая португальские канонерки, но времени для подхода к Чинде у него было достаточно. Возможно, с монитором что-то случилось? Или он срочно потребовался в другом месте? Остается только гадать. Все же, плохо без радиосвязи.

Ситуация в данный момент для противника складывается вполне понятная. В океане наглую канонерку поймать не успели. Неизвестно почему, но немцы сами залезли в ловушку, какой англичане считают Замбези. Поэтому закрыли выход из этой ловушки, чтобы немцы опять не сбежали. Лорды Адмиралтейства не допускают мысли, что «Патрия» не собирается прорываться обратно в Индийский океан. Это противоречит привычным для них шаблонам. И тем более они не могут знать, какие конечные цели преследует ее командир…

Чернота тропической ночи окутала берега Замбези. Издалека доносились звуки ночных джунглей, а в воде раз за разом раздавался всплеск. Природа Африки жила своей обычной жизнью, и ей не было никакого дела до идущей здесь войны. Тучи исчезли, взошла Луна, и все небо было усыпано звездами. Людвиг стоял на палубе, молча смотрел на звезды и думал, что, скорее всего, никогда больше к ним не вернется. Он застрял в далеком прошлом. «Круиз» во времени оказался дорогой в один конец. Сегодня на календаре ноябрь 1917 года. В России уже должна произойти революция. Большевики пришли к власти, и вскоре заключат похабный Брестский мир с Германией. Затем начнется гражданская война. А он продолжит воевать здесь. Под далеким небом ненужной ему Африки. Но война для него не закончится в ноябре 1918 года одновременно с поражением Германии. Начнется его личная тайная война, которая продлится до 1933 года. И от победы в этой войне зависит, удастся ли ему изменить Историю.

Германская и Российская империи вполне могли жить в мире. Между ними не было ни территориальных споров, ни каких-либо других непримиримых противоречий. Но Туманному Альбиону была нужна эта война. Нужна, чтобы максимально ослабить своих конкурентов на мировой арене. И Туманный Альбион умело стравил их в 1914. А дальше случилось то, что случилось. Такой длительной бойни, стоившей огромных людских и материальных потерь, не предполагал никто. В том числе и сам Туманный Альбион, утративший в результате этой войны статус мирового лидера. И фактически ставший причиной появления «коричневой чумы» в Европе. Третьего Рейха с Адольфом Гитлером во главе, одержимого человеконенавистнической идеологией.

Но сейчас будущее еще не определено. Если все сложится так, как он задумал, то плану «Барбаросса» не бывать. Германский Рейх и Советский Союз не станут врагами. А Европа? Да плевать на Европу! Она получит то, что заслужила. Это корветтен-капитан Людвиг Бокхольт, стоявший сейчас на палубе и молча смотревший на далекие звезды, не мог знать будущего. А капитан Космодесанта Василий Рогозин его знал. Он также хорошо знал, чем заканчивается для России «дружба» с «цивилизованной» Европой. И был полностью согласен со словами императора Александра Третьего, что у России только два союзника. Ее армия и флот.