Вечные британские интересы

Первый морской Лорд, как официально назывался начальник штаба Ройял Нэви адмирал Джеллико, недавно прибыл из инспекторской поездки в Плимут и направлялся к Первому Лорду Адмиралтейства, собираясь с мыслями, и стараясь всеми силами не показывать свою неприязнь. Тем более, новости были не очень хорошие. И чем ближе адмирал подходил к кабинету Первого Лорда Адмиралтейства, тем больше понимал, что в этой истории не все чисто. Слишком она выбивалась из привычной картины войны, охватившей всю Европу и мировой океан. За три года случалось всякое. Но такое… Впору было подумать, что вернулись времена флибустьеров Карибского моря, и душа великого Генри Моргана вселилась в малоизвестного немецкого офицера в невысоком чине…

Отношения между адмиралом Джоном Рашуортом Джеллико, командующим Гранд Флитом в Ютландском сражении, и отдавшем флоту практически всю жизнь, и человеком, не имевшем ранее никакого отношения к флоту, не задались сразу же, едва только Эрик Кэмпбелл Геддес был назначен на пост Первого Лорда Адмиралтейства 17 июля 1917 года. Почему это произошло, Джеллико не знал. В душе он понимал, что всему виной не выдающиеся способности мистера Геддедса, как флотоводца, а какие-то политические причины. Но вот какие именно, и что в конечном счете привело к такому решению премьер-министра Дэвида Ллойд Джорджа, назначившему сухопутного чиновника на пост главы Адмиралтейства, оставалось загадкой. Джеллико понимал, что в сложившихся обстоятельствах долго он на посту Первого морского Лорда не продержится. Но уходить со скандалом, или подавать в отставку, тоже не хотел. Поэтому избрал путь минимизации общения, сократив до предела контакты со своим непосредственным начальством, и молча делал свою работу. Хоть это и не всегда удавалось.

В последнее время ничего, по-настоящему важного, в водах метрополии не происходило. Немецкий Флот Открытого Моря после Ютланда прекратил крупные операции, надводные рейдеры в океанах нейтрализованы, а субмарины хоть и доставляли массу хлопот, но уже воспринимались, как неизбежное зло, к которому все привыкли. От налетов немецких дирижаблей тоже особого толку не было. С ними научились бороться как с помощью зенитной артиллерии, так и самолетов-истребителей. И вдруг — такая оплеуха от немцев в Дар-эс-Саламе!

О подготовке к полету L-57 Джеллико знал. Но большого значения этому не придавал. Поскольку понимал, что ничего, кроме пропагандистского эффекта, этот полет немцам не даст, даже если пройдет успешно. В чем тоже были огромные сомнения. В Адмиралтействе все были уверены, что немецкий дирижабль либо вернется обратно, либо потерпит аварию на просторах Африки по техническим причинам. Поскольку к возможности его перехвата английской авиацией над Египтом, или Суданом, английские моряки относились скептически. Такое было возможно только в том случае, если немцы сдуру сунутся в районы, где расположены английские аэродромы. Но предыдущее поведение капитан-лейтенанта Бокхольта, назначенного командиром дирижабля, не давало повода усомниться в его душевном здоровье. Поэтому в Адмиралтействе рассматривали операцию по перехвату L-57 лишь как теоретически возможную, зависящую от многих случайностей. В отличие от не в меру раздухарившихся армейских авиаторов, уже считающих немецкий дирижабль своей законной добычей.

Действительность, как это часто бывает, с первых же часов полета стала отличаться от теоретических раскладов. L-57 не только успешно доставил свой груз по назначению, но и выкинул фортель, которого никто не ожидал. И адмирал Джеллико в том числе. Немцы после того, как выполнили главную задачу, не стали скрупулезно следовать инструкции своего начальства, которая предписывала разобрать дирижабль в точке прилета и использовать его части для нужд немецких колониальных войск. О чем английской разведке было известно задолго до того, как L-57 покинул воздушное пространство Германии. Вместо этого экипаж снял со своего воздушного корабля только два мотора и радиостанцию (чем очень усилил возможности отряда Леттов-Форбека, что уж греха таить) и превратил его в мощный бомбардировщик, сначала нанесший удар по аэродрому возле Дар-эс-Салама, полностью уничтожив находящиеся там самолеты и аэродромную инфраструктуру, а потом по порту Дар-эс-Салама, что вообще имело катастрофические последствия. От взрывов бомб детонировал груз снарядов на одном из пароходов, что привело к сильным разрушениям на берегу и уничтожило стоявшие в порту суда. Причем сделали это немцы совершенно безнаказанно. Многочисленные очевидцы не заметили каких-либо повреждений у немецкого дирижабля, несмотря на очень интенсивных огонь с земли. Сделав свое черное дело, L-57 спокойно ушел, как ни в чем не бывало. Но и это еще не все. Буквально в тот же день он оказался в Португальской Восточной Африке, где якобы был сбит, что видели многие жители портового города Палма. Во всяком случае, португальцы настаивали на этой версии. Но у Джеллико на этот счет имелось другое мнение. Он был уверен, что немцы просто разыграли спектакль при большом количестве зрителей, заставив всех поверить в аварию по техническим причинам. Довольно быстро удалось восстановить картину событий. L-57 проходил далеко от города на большой высоте, и сбить его у португальцев не было никакой возможности. А вот дальше началось самое интересное. Поскольку уже был поздний вечер, лезть ночью в джунгли к месту падения дирижабля сеньоры не захотели. То ли побоялись, то ли решили, что уцелевшие немцы и так никуда до утра не денутся. Однако, немцы сделали нестандартный ход. Переоделись в португальскую военную форму, и изображая отряд пехоты, спокойно промаршировали через весь город в сторону порта, где захватили канонерку «Патрия». Причем захватили без единого выстрела! А это говорит о заранее спланированной акции, и никакой аварией здесь даже не пахнет. Но и на этом все не закончилось. В эту же ночь в бухту Палмы нелегкая занесла португальский крейсер «Адамаштур». Хоть это по сути и не крейсер, а одно название, но вступать с ним в бой «Патрии» лучше не стоило. Однако, немцы и тут отличились. Что там конкретно произошло, выяснить во всех подробностях не удалось. Но результат ошеломил всех. «Патрия» сначала уничтожила «Адамаштур» огнем своей не особо мощной артиллерии, после чего утопила все стоявшие в порту суда, и исчезла. Причем стало это известно не сразу. Португальцы попытались скрыть этот факт от союзников. Оно и понятно, после такого они станут посмешищем для всей Европы. Но шила в мешке не утаишь, и довольно быстро эта история стала известна в Лондоне.

Джеллико усмехнулся. Давно португальцы, зацикленные на своем великом прошлом, не оказывались в столь глупом положении. Попытались скрыть эту историю, а в результате сейчас над ними смеются все. И союзники, и противники. Если бы не Дар-эс-Салам, можно было бы даже поаплодировать немцам за то, что сбили спесь с этих наглых и спесивых гордецов. Кто кичится своими былыми заслугами, а на деле не представляет из себя ничего серьезного в настоящем. Можно было бы даже выразить глубокую озабоченность в издевательски ехидной форме, на что в Форин Офис большие мастера. Но увы. После Дар-эс-Салама подобные шутки будут выглядеть неуместно. А посему, хочешь, не хочешь, а придется спасать очередного горе-союзника…

Первый Лорд Адмиралтейства принял Джеллико незамедлительно. И по внешнему виду было ясно, что настроение у него отвратительное. Так оно и оказалось. Глава Адмиралтейства сходу потребовал информацию о событиях в Африке. Джеллико попытался озвучить ситуацию в общих чертах, не вдаваясь в детали (которые Геддес все равно бы вряд ли понял), но этого оказалось мало.

— Адмирал, меня интересуют подробности. Я только что имел не самый приятный разговор с премьером. Его, как и меня, интересует вопрос, как подобное вообще стало возможно? Разве не Вы утверждали, что эта операция немцев не более, чем попытка создать хорошую мину при плохой игре? И ничего другого, кроме пропагандистского эффекта, она дать не может? И то при условии, что данная авантюра вообще увенчается успехом? Не проморгала ли наша разведка секретную операцию немцев в Африке, где события в Дар-эс-Саламе — всего лишь первое звено в длинной цепи?

— Я так не думаю, Сэр. Операция «Китайский вопрос», как ее назвали немцы, действительно имела по большей части психологическое значение. Ведь тот груз, что доставил L-57, это капля в море. И никак не мог всерьез изменить ситуацию в восточной Африке. Никаких других планов в связи с отправкой этого дирижабля у немцев не было. Это установлено достоверно. Единственное, в чем ошиблись как мы, так и немцы, это недооценили командира дирижабля. Думаю, что это его идея, — нанести последний удар с максимально возможной эффективностью до того, как будут исчерпаны все ресурсы для дальнейшего полета. Поскольку другому просто некому.

— Возможно, возможно… Мы — понятно, что недооценили. А почему Вы считаете, что и немцы его недооценили? Как его там? Людвиг Бокхольт?

— Немцы не хотели отправлять в Африку никого из опытных командиров дирижаблей. Они нужны для действий в Северном море, а поскольку предполагался полет в один конец, ценный специалист был бы для немецкого командования потерян. Поэтому начали искать того, без кого можно обойтись, но который может справиться с заданием. Так выбор и пал на капитан-лейтенанта Бокхольта. То, что он повел себя нестандартно, и проявил недюжинный талант как бомбардира, так и флибустьера, для немцев стало полной неожиданностью. Они сначала даже не поверили в случившееся, и стали проверять информацию по различным каналам.

— Налет на Дар-эс-Салам меня особо не удивляет. Толковый командир дирижабля решил выжать из ситуации максимум возможного. Но зачем немцам захват канонерки в Палме? Чего они этим добьются? Насколько мне известно, это очень маленький корабль, автономность которого довольно ограничена?

— Да, Сэр. Канонерка «Патрия» небольшая. Имеет весьма скромное вооружение и небольшую автономность. Меня самого поставил в тупик этот выбор, и я пока не понимаю, что задумали немцы. Если экипаж дирижабля изначально не собирался воевать в африканских джунглях, влившись в отряд Леттов-Форбека, а хотел после бомбардировки Дар-эс-Салама покинуть Африку, то это можно сделать только морем. Для чего надо захватить достаточно крупное морское судно, способное выполнить переход через Индийский океан без бункеровки углем. Либо парусник, которому уголь не нужен.

— А почему именно Индийский океан?

— Потому, что кроме как в Голландскую Ост-Индию, идти немцам некуда. Это ближайшая нейтральная территория, где они могут без опаски интернироваться, и в комфортных условиях дождаться там конца войны. Ни в какое другое место в Индийском океане им хода нет. Идти в Южную Америку гораздо дальше, и при этом надо обогнуть юг Африки, где мы все контролируем. Ну, а пытаться прорваться в Германию, это чистой воды самоубийство в их положении. Если исходить из предпосылки, что немцы собирались уйти в Голландскую Ост-Индию, то им надо было захватывать какой-нибудь достаточно крупный грузовой пароход, имеющий большие запасы угля и воды. Тем более, с командой из гражданских лиц, которые не оказали бы серьезного сопротивления. И немцам бы это вполне удалось. Как захват, так и уход. С тем бардаком, что царит у португальцев, такое неудивительно. Но они почему-то захватывают небольшую канонерку, и начинают охоту в прибрежных водах Португальской Восточной Африки. Остановили и уничтожили наш пароход «Си Принцесс», который шел без охранения. Так мы и узнали об этом. Чего немцы хотят добиться своими действиями, непонятно. Канонерка — не быстроходный крейсер, который может уйти от погони в случае встречи с более сильным противником. И не может покинуть этот район, поскольку ограничена запасами угля. Обнаружить ее и уничтожить — дело не такого уж большого времени.

— Ваши сведения несколько устарели. Пока Вы добирались из Плимута, пришла информация, что наш флибустьер Людвиг Бокхольт пустил на дно еще три португальских парохода. Значит он не покидал прибрежных вод Португальской Восточной Африки, и охотится там до сих пор. Что делается для его поимки?

— Поблизости у нас ничего, кроме небольших сторожевых судов и монитора «Северн», нет. После уничтожения «Кенигсберга» немецкие корабли там больше не появлялись и район сочли безопасным. «Северну» дан приказ начать поиск. В случае чего, он может и один справиться с «Патрией». Португальцы тоже подключились. Но у них только небольшие канонерки с малокалиберными пушками. Из Красного моря отправлен бронепалубный крейсер «Фокс». Корабль хоть и устаревший, но значительно превосходящий «Патрию» как в скорости, так и в вооружении. Этих сил вполне достаточно для поимки наших «флибустьеров», долго они не порезвятся. Всем грузовым судам, идущим в этот район, дан приказ следовать только в составе конвоя под охраной военных кораблей. Один быстроходный транспорт в Дурбане сейчас проходит переоборудование для базирования на нем гидросамолетов, чтобы исключить подобные фокусы немцев в дальнейшем. Так что, эти три «португальца» были для наших «флибустьеров» последним успехом. Больше они никого не поймают.

Первый Лорд Адмиралтейства в ходе этого разговора сделал всего лишь одну полезную вещь — не лез со своими ценными указаниями и не пытался строить из себя великого флотоводца. Переложил решение возникшей проблемы на профессионалов. И правильно сделал. Но, тем не менее, разразился пространной речью о вечных британских интересах, необходимости защищать морские пути, и вообще «Англия в опасности». Данный спич был бы хорош в парламенте, но не перед адмиралом Джеллико, который привык заниматься конкретными делами, а не политическим словоблудием. Решение этой внезапно возникшей проблемы не выглядело сложным для адмирала, и он не сомневался, что с зарвавшимся экипажем немецкого дирижабля будет покончено в течение нескольких дней после того, как «Фокс» доберется до места. И тогда в водах восточной Африки снова воцарится тишь и благодать, какая там была с 1915 года, когда все-таки смогли уничтожить «Кенигсберг». Надо дать понять немцам, что не стоит совать нос в зону жизненно важных британских интересов.

Разумеется, никто на «Патрии» об этих планах английского Адмиралтейства не знал. Хотя не сомневались, что охота на них уже началась. Вопрос лишь в том, какие силы для этого выделят, и как скоро «Патрия» будет обнаружена. Справедливости ради надо сказать, что Людвиг тоже рассматривал вариант интернирования в Голландской Ост-Индии, если дела пойдут вообще из рук вон плохо. Но не в данный момент. Сначала надо создать себе имя. А это можно сделать только в Африке, продержавшись здесь до конца войны, и заставив противника тратить огромные ресурсы для борьбы с неуловимым отрядом «вервольфов». Тем более, уход в Голландскую Ост-Индию сейчас был физически невозможен. Маленькая канонерка не способна выполнить переход через весь Индийский океан без бункеровки углем, даже если идти по кратчайшему пути. А бункероваться ей негде, поскольку все побережье Индийского океана контролируют англичане и французы. Голландцы, хапнувшие в свое время будущую Индонезию, во много раз превышающую их крохотные Нидерланды, оказались умнее. Они не полезли в эту мировую бойню, торгуя по принципу «и нашим и вашим». Если ситуация начнет складываться очень паршиво, и дальнейшее нахождение в Португальской Восточной Африке станет невозможным, а переход в другой район будет сопряжен с огромным риском, то можно будет попытаться уйти к голландцам в Ост-Индию, захватив что-то более крупное, чем канонерка. Но это так, в самом худшем случае. А пока… А пока надо оперировать в прибрежных водах восточной Африки, действуя на нервы англичанам и португальцам. Потом уходить в реку, подниматься вверх по течению настолько, чтобы выйти из зоны поражения артиллерии английских крейсеров, и продолжать делать пакости противнику по мере возможности. Вот такой «бизнес-план» на ближайшее время.

«Патрия» уже неделю патрулировала в прибрежных водах Португальской Восточной Африки. Вахтенные внимательно следили за обстановкой, но горизонт в течение трех последних дней оставался пустынным. После «Си Принцесс» задержали и уничтожили еще три португальских парохода. Однако, ничем ценным на них разжиться не удалось. Разве что набрали много джутовых мешков из-под кофе и сахара, а также выгребли все найденное продовольствие. А после этого стало тихо, добыча исчезла. Это означало только одно. Экипажи уничтоженных пароходов благополучно добрались до цивилизованных мест и сообщили о неожиданном источнике беспокойства в этом районе. Поэтому вскоре здесь появятся те, кто захочет этот самый источник беспокойства устранить. Португальцы в одиночку вряд ли рискнут, поскольку серьезных морских сил у них здесь нет. Единственный, кто представлял угрозу, — крейсер «Адамаштур», лежит на дне бухты Палмы. А остальные канонерки обладают очень слабой артиллерией, и вряд ли рискнут вступить в бой с «Патрией». Тем более после того, как она безнаказанно утопила «Адамаштур». Побоятся сеньоры и будут всячески саботировать приказ начальства. Но вот если к португальским канонеркам подключатся английские крейсера, то дело будет плохо. Зажмут и расстреляют с выгодной для себя дистанции. Поэтому, увы, но придется покидать этот перспективный район охоты, чтобы самому не стать добычей. И «Патрия» отправилась к устью Замбези. Все равно, судоходство здесь прекратилось, и возобновиться лишь после того, как источник беспокойства исчезнет. А до этого момента никакой «дичи» здесь не появится. Разве что в составе конвоя с серьезным эскортом.

В начале своего «круиза» в Африку Людвиг особо не задумывался о политической обстановке в африканских колониях, сосредоточившись на чисто военных вопросах. Поскольку не предполагал, что судьба подбросит ему такую подлянку. Именно поэтому вначале собирался выбрать в качестве места базирования Руфиджи возле «Кенигсберга». Но когда как следует изучил местные расклады с помощью Алисы, отказался от этой идеи. Руфиджи практически не использовалась англичанами в верхнем течении, и ее блокирование ничего не давало. В отличие от Замбези с ее притоками, являющейся важной транспортной артерией на большом протяжении. Выяснился еще один интересный нюанс. Дельта Замбези находилась на территории Португальской Восточной Африки, где действовала юрисдикция Португалии. Но на выходе из единственного судоходного рукава находился небольшой порт Чинде. Здесь происходила перевалка грузов с морских судов на небольшие речные пароходы, которые доставляли их дальше вглубь Африки по Замбези и ее притокам. И вот этот самый Чинде португальцам в данный исторический период не принадлежал. Порт сдали в аренду англичанам в 1891 году сроком на 99 лет. Сделано это было с целью обеспечить доставку грузов в английский протекторат Ньясаленд, находящийся в глубине африканского континента. Хоть территориально размеры концессии были невелики — около четырехсот метров вдоль берега с общей площадью шестьдесят гектаров, но формально на этом клочке суши хозяйничали англичане. Которым очень не понравится, что какие-то залетные «флибустьеры» собираются нарушить их логистику в самом сердце Африки. А ради того, чтобы сделать гадость англичанам, экипаж «Патрии» был готов на многое.

Из памяти Алисы Людвиг также узнал, что вскоре англичане уйдут отсюда. Эрозия песка, на котором находилась концессия, приводила к разрушению зданий. Их пытались ремонтировать, строили новые, но это не помогало. Циклон, сильно повредивший порт в 1922 году, решил судьбу Чинде. Тем более, с постройкой железной дороги между Ньясалендом и более крупным портом Бейра, находящемся южнее, надобность в Чинде, как в перевалочном пункте для связи с английским протекторатом, отпала. Его решили не восстанавливать, и концессия была расторгнута в 1923 году. Порт снова перешел во владение португальцев. Хоть он и потерял свое прежнее значение, но продолжал использоваться португальцами для местных нужд. Именно через него осуществлялся экспорт сахара с плантаций вокруг Замбези и импорт различных грузов, нужных в португальской колонии. Правда, об этом здесь пока никто не знает. И удар по системе речных перевозок может оказаться весьма болезненным для англичан, поскольку все снабжение для английского Ньясаленда идет именно по реке. Да и португальцам будет не до смеха. Иными словами, удалось найти уязвимое место в логистике противника. Которая, к тому же, была практически беззащитна. Удаленность Замбези от района боевых действий и отсутствие какой-либо активности немецких колониальных войск в этом направлении успокоили как англичан, так и португальцев. Поэтому никаких серьезных сил у них здесь не было.

«Патрия» осторожно приближалась к Чинде, неся положенные ходовые огни. Если здешние портовые власти и получили информацию о захвате португальской канонерки, то вряд ли подумают, что она решит явиться сюда, совершенно не скрываясь. До этого она была замечена гораздо севернее, и на порты не нападала. Да и кто, находясь в здравом уме, сам полезет в ловушку? Ведь немцы не дураки. Понимают, что на них уже начали охоту. Поэтому должны держаться подальше от цивилизованных мест, где может оказаться радио и телеграф. Скорее всего, так здесь и думают. Поскольку никакой реакции на приближающийся к рейду небольшой кораблик с включенными ходовыми огнями не последовало. Берег молчал. Начальство видит десятый сон, а дежурная служба в порту, если она все же бодрствует, вряд ли поднимает тревогу из-за появления какого-то «малыша», пока тот не сделает попытки приблизиться к причалам.

Небо частично скрыто облаками. Впереди темная полоска берега, огни есть только в районе порта. Как на берегу, так и на мачтах стоящих на якоре судов. Соваться в дельту ночью лучше не стоит. Людвиг стоял на крыле мостика, внимательно рассматривая в бинокль рейд и находящийся за ним порт. Его ночное зрение, улучшенное Алисой, хоть и не дотягивало до возможностей кошачьих, но все же работало гораздо лучше, чем зрение обычного человека. Поэтому он быстро выяснил, что военных кораблей здесь нет. У причалов стоят три морских грузовых судна и три речных, небольшой сторожевой катер и два буксира. А на рейде пять морских судов и три речных. Хоть на «Патрии» и нашлись навигационные карты Замбези, но без возможности точной ориентировки ночью в реку все же лучше не лезть. Вот Людвиг и решил совместить приятное с полезным. Подойти к стоящим на рейде судам, выбрать цель «пожирнее», постараться захватить ее без шума, а рано утром, когда уже будет более-менее приличная видимость, войти в реку, предварительно перетопив все, что стоит на рейде, и все, что стоит возле причалов. А затем уйти вверх по Замбези, фактически заблокировав эту важную транспортную артерию для противника. Толку от этого будет гораздо больше, чем бесполезное стояние в Руфиджи возле «Кенигсберга».

Однако, чем ближе «Патрия» подходила к рейду, тем больше Людвига одолевали сомнения. И когда до ближайшего судна осталось меньше мили, он понял, что захватить без шума никого не получится. И вообще захватить не получится. На палубах хватало людей. Издалека это не было заметно. Но когда подошли ближе, немногочисленные огни на палубе позволили выяснить, что они далеко не безлюдные. Причем не два-три человека, а десятки. Скорее всего, прислали пополнение английским колониальным войскам в Африке. И поскольку под палубой было жарко и душно, кто-то вылез наверх. Тем более, время еще не позднее, спать рано. Можно байки потравить на палубе. Вахтенные на мостике тоже заметили возникшую проблему, и выжидательно глянули на своего командира. Людвиг досадно вздохнул.

— Меняем план. По-тихому не получится, а шуметь нам пока нельзя. Поэтому снова изображаем разгильдяев португальцев. Становимся на якорь мористее всех и ждем прилива. В малую воду можем не пройти. Даже если недостаточно рассветет, придется рискнуть. Если сюда доставили пехоту, то вполне могли доставить и артиллерию. А установить полевые пушки на берегу недолго.

— А если не поверят? И начнут с берега ратьером запрашивать?

— Для начала прикинемся португальскими разгильдяями, которые не обращают внимания на какую-то возню на берегу. Мало ли, что там мигает. Может быть англичане посигналят и успокоятся, видя, что мы встали на якорь. Ну, а если не успокоятся… Смотря, что предпримут. В крайнем случае, придется снова действовать, как в Палме.

Не приближаясь к находящимся на рейде судам, «Патрия» встала на якорь, не забыв включить положенные якорные огни. С берега несколько раз мигнул ратьер, но Людвиг приказал не отвечать, включив еще и несколько фонарей из палубного освещения. Они не позволяли рассмотреть издалека все подробности, но ясно давали понять, что вновь прибывшие стали здесь всерьез и надолго. После чего попытки берегового поста установить связь прекратились. Если у англичан и возникли какие-то подозрения, то внешне это никак не проявлялось. Тем более, неизвестные гости стали на якорь, и не пытаются подойти к берегу, или находящимся на рейде судам. Возможно, решили подождать до утра, а не посылать кого-то на рейд немедленно, чтобы выяснить, кого это нелегкая принесла среди ночи. Желание понятное, и не такое уж редкое. Особенно в мелких колониальных портах.

Время шло. На берегу и на рейде ничего настораживающего не происходило. Наконец, горизонт на востоке начал светлеть. Прилив уже начался, и теперь «Патрия» вполне могла преодолеть мелководный участок на входе в дельту Замбези. Сначала у Людвига возникла мысль захватить и затопить на фарватере несколько речных судов, чтобы полностью заблокировать вход в реку со стороны моря. Но изучив как следует карту, понял, что это невыполнимая задача. Фарватер хоть и мелководен, но довольно широк. Даже три затопленных речных парохода, что стоят сейчас на рейде, его не перекроют, и затея не имеет смысла. Поэтому придется пускать всех на дно там, где они находятся.

Пары подняты, якорь выбран. «Патрия» медленно движется по рейду в предрассветной мгле. Расчеты замерли у орудий. Людей не хватает, поэтому задействованы только орудия левого борта. Четыре старых 47-мм пушки сняты со станин ввиду своей бесполезности, и заменены на самодельные зенитные установки, каждая из которых состоит из четырех английских пулеметов «Виккерс», взятых в качестве трофеев с «Си Прицесс». Людвиг приказал сразу же готовить доступные средства ПВО, поскольку не сомневался в атаках английской авиации в самое ближайшее время. Поскольку ничем другим достать их поначалу в реке будет нельзя. Пока успели подготовить только четыре самоделки. Если ничего не помешает, за неделю подготовят еще четыре. Благо, как самих пулеметов, так и патронов хватает. Взяли с большим запасом. Но проблема не в них. Боевые возможности «Патрии» упираются не столько в наличие снарядов и патронов, сколько в запасы угля. Радует то, что судоходство на Замбези довольно развито. Причем ходят здесь как английские пароходы, так и португальские. А это значит, что угольные склады на берегах на всем протяжении судоходного участка реки должны быть. Вряд ли их успеют вывезти, или уничтожить. Поэтому есть надежда портить нервы противнику довольно долго. Может и не до самого конца войны в ноябре 1918, но хотя бы в течение четырех-пяти месяцев.

Последние секунды тишины. Погода тихая, океан спокоен, и от форштевня «Патрии» расходятся небольшие волны, заметные на большом расстоянии. Людвиг смотрит в бинокль и пытается найти хоть какие-то признаки активности англичан. Но ничего нет, вокруг сонное царство. Расслабились здесь джентльмены за два года, прошедшие после уничтожения «Кенигсберга». Суда на рейде никак не реагируют на снявшуюся с якоря канонерку. Толком еще не рассвело, может быть поэтому и не заметили, поскольку огни на «Патрии» выключены. На берегу тоже никакого шевеления. Очевидно, грузовые операции здесь идут только в светлое время суток. Сторожевой катер, находящийся у причала, и единственный, кто тут представляет Ройял Нэви, неподвижен. Но он при всем желании ничего не сможет сделать со своим вооружением из двух пулеметов. Первая цель — ближайший пароход, до которого не более трех кабельтовых. Вверх на гафеле взлетает флаг Кайзерлихмарине, и над притихшим рейдом разносится грохот выстрела. А через мгновение 100-мм снаряд бьет в борт парохода как раз в ватерлинию в районе кочегарки. Обер-маат Виттман снова доказал, что не зря считался хорошим наводчиком.

Выстрелы гремели один за другим. На всех судах, стоящих на рейде, началась паника. Поскольку поднять пары в котлах за несколько минут невозможно, экипажи начали спускать шлюпки. Но увы, людей на борту оказалось намного больше, чем шлюпки могли вместить. Предположение о доставке подкреплений английским войскам в Африке оказалось верным. Толпы полуодетых людей хлынули на палубы. Первый пароход, получивший четыре снаряда в борт, уже начал погружаться. Огонь перенесли на следующий. На нем попытались оказать сопротивление, начав разворачивать орудие в сторону канонерки. Но очереди из зенитных «Виккерсов», хлестнувшие по палубе, охладили боевой пыл англичан. Обстрел продолжился. Правда, Людвиг постарался избежать лишних жертв. После того, как становилось ясно, что очередная цель тонет, огонь переносили на следующую, не превращая гибнущий пароход в мясорубку. Кому повезет, тот доберется до берега с помощью подручных средств. Ну, а если не доберется… Значит судьба у него такая…

Вскоре на рейде, кроме «Патрии», никого не осталось. Шлюпки, которые удалось спустить, быстро удалялись в сторону берега. На воде виднелись головы сотен людей, хватающихся за деревянные обломки. Однако, еще ничего не закончилось. С одного из стоявших у причала судов открыли огонь, не обращая внимания на терпящих бедствие. Но расстояние было больше мили, поэтому снаряд упал с недолетом. Людвиг тут же приказал обстрелять новую цель. Первый снаряд разорвался, угодив в борт парохода чуть ниже палубы как раз возле орудия. Катастрофических повреждений не нанес, но на какое-то время вывел из строя орудийный расчет. Вторым попаданием было повреждено само орудие. После этого «Патрия» перешла на беглый огонь, перемалывая все, что стояло в порту. И тут снова повезло. После очередного попадания на одном из судов произошел сильный взрыв. Очевидно, детонировали боеприпасы. Детонация происходила также и на берегу. Обстрел продолжался сорок минут, после чего стало ясно, что Чинде, как порт, вышел из строя надолго. Один пароход, на котором детонировали снаряды, полностью разрушен. Остальные затонули у причалов. Сильно пострадала портовая инфраструктура. Каковы потери среди англичан на берегу, сказать трудно. Но ясно и так, что значительные. Это не считая тех, кто погиб на рейде. Английским колониальным войскам в этом районе нанесен серьезный урон, что может помочь отряду Леттов-Форбека. Экипаж L-57 сделал намного больше, чем «Кенигсберг». Вскоре это станет известно в Европе. Можно только представить, какие вопли полетят из Лондона. На это обратил внимание старший офицер, пораженно разглядывая в бинокль то, что осталось от Чинде.

— О, майн готт… Что мы натворили… Сколько народу на рейде утонуло… Не обвинят нас в нарушении правил ведения войны?

— Пусть обвиняют. По людям в воде мы не стреляли. Это раз. Шлюпок на всех все равно не хватало. Это два. Ну а то, что здесь порт противника, а не международные воды, где действует призовое право, это три. Поэтому наши действия не выходят за рамки обычаев войны. Мы не обязаны спасать врага, подвергая риску свой корабль.

— Ох и поднимут вой в Лондоне!

— Вой в Лондоне в любом случае поднимут, даже если бы эти пароходы оказались пустыми. Для англичан любые действия, когда им надерут задницу, поймав со спущенными штанами, являются нарушением правил ведения войны. А то ли еще будет. Наша охота только начинается…

Берег был затянут дымом, на территории порта начался пожар. «Патрия» медленно продвигалась ко входу в рукав Чинде. Орудийные расчеты оставались на месте, готовые открыть огонь в любой момент. Но берег молчал. Уцелевший противник либо не имел возможности продолжать бой, либо не хотел, поскольку видел результат огня со стороны небольшой канонерки.

Прилив уже начался, вода поднялась более, чем на метр, и продолжала прибывать. За кормой «Патрии» то и дело поднимались пятна взбаламученного ила и песка, что говорило об очень малом запасе воды под килем. Несмотря на большую ширину рукава в этом месте, глубины были явно недостаточны для крупных кораблей. Поэтому появления английских крейсеров можно не опасаться. Однако, это не касается английских мониторов. Хотя бы того же «Северна», который находится где-то поблизости. А может и еще кто-нибудь появиться. Но пока серьезные оппоненты сюда не добрались, можно успеть навести шороху в тылу противника.

Низкие заболоченные берега реки подступили ближе, и канонерка наконец-то вошла в дельту. Впереди простиралась широкая лента Замбези. В нижнем течении она очень пологая, и во время прилива морская вода поднимается вверх более пятидесяти километров. Позади остался пылающий Чинде. Скорее всего, информация о случившемся здесь побоище уже ушла к местному начальству. В памяти Алисы не содержалось сведений о наличии телеграфа в Чинде, но радиостанция в порту должна быть. И то, что захваченная португальская канонерка, доставившая столько хлопот, вошла в реку, должно было видеть с берега много людей. А это значит, что можно локализовать поиски, бросив все имеющиеся силы против немцев, которые сами залезли в ловушку. Ничего не поделаешь, инерция мышления и давление стереотипов не позволят предположить нечто иное. Ни англичане, ни португальцы пока не допускают мысли, что экипаж канонерки не собирается прорываться обратно в море. А когда сообразят, будет поздно.

Справа и слева только низкие заболоченные берега с редкой растительностью. Людей не видно. Замбези впереди пустынна, ни одного дымка над рекой. Людвиг усмехнулся. Что ни говори, но этот африканский «круиз» становится все насыщеннее и увлекательнее. Кто бы мог подумать раньше, во что выльется операция «Китайский вопрос» с отправкой невооруженного цеппелина в один конец? В Германии сейчас охреневают и думают, что можно выжать из создавшейся ситуации. Как бы еще несколько цеппелинов в Африку не погнали, видя такой громкий успех L-57. И очень может быть, что вскоре в Африке появится Партизан. Опыт, полученный в юности на Гамме-12, диверсионная подготовка в Рязанском училище Космодесанта, а затем опыт боевых действий в качестве командира десантного корабля могли преподнести массу сюрпризов тем, кто считал весь мир зоной вечных британских интересов. И корветтен-капитан Людвиг Бокхольт был к этому готов.