Охота в "заповеднике"

Неприятный сюрприз! Людвиг и офицеры тут же взяли бинокли и вышли на крыло мостика. Так оно и оказалось, Джума не ошибся. В лунном свете был хорошо виден силуэт двухтрубного военного корабля, медленно входившего в бухту. Но приближаться не стал. Скорее всего, решил не рисковать в темноте, поскольку причалы не освещались. Поэтому вскоре остановился на некотором удалении от входа и отдал якорь. Старший офицер вполголоса высказывал свое мнение о португальцах, старший механик тоже выражал недовольство, а Людвиг, внимательно вглядываясь в силуэт чужого корабля, призвал на помощь Алису.

— Алиса, у нас гости! Причем нежелательные. Знаешь, кто такие?

— Судя по силуэту и размерам, это португальский бронепалубный крейсер «Адамаштур». Построен в 1898 году в Италии, но вооружен немецкой артиллерией. Построен в единственном экземпляре, воюет здесь с самого начала войны. Но по сути это крупная мореходная канонерка, а не крейсер. Водоизмещение 1757 тонн, скорость хода по проекту 18 узлов. Сейчас явно меньше. Имеет карапасную броневую палубу толщиной 30 миллиметров. Броня боевой рубки 65 миллиметров. Вооружение — два орудия калибра 150 миллиметров, четыре орудия калибра 105 миллиметров, четыре орудия калибра 65 миллиметров, два орудия калибра 37 миллиметров. Башен нет, все орудия за броневыми щитами. Три надводных торпедных аппарата. Противник вам не по зубам, Людвиг.

— Печально… Но деваться некуда. Дай схему расположения артиллерии, торпедных аппаратов, брони, погребов боезапаса и машин с котлами.

— Смотри. Ты что задумал?

— Классический бой «по правилам» мы проиграем. Придется снова вспомнить, что я Партизан.

— Хочешь воспользоваться фактором внезапности и напасть первым?

— Да. Это наш единственный шанс. Сможешь обеспечить попадание первым выстрелом в торпедный аппарат так, чтобы вызвать детонацию торпеды? А потом бить точно по пушкам на палубе?

— Зависит от дистанции стрельбы, степени износа ствола орудия и точности установки прицела на орудие. Но теоретически возможно.

— А отсюда попадешь?

— Попаду. Износ стволов обоих орудий правого борта приемлемый. Прицелы в удовлетворительном состоянии. Если только снаряды не подкачают.

— Значит, работаем…

Разговор с Алисой длился долю секунды, поэтому Людвиг сразу же утихомирил начавшие разгораться страсти.

— Все нормально, господа. Раз мы — африканские «вервольфы», то и будем продолжать действовать в том же духе.

— Как, герр корветтен-капитан?! Судя по силуэту, это небольшой крейсер. Но для нас и этого хватит! Неизвестно только, португалец это, или англичанин.

— Думаю, что португалец. Англичанину здесь делать нечего. А если португалец, то у них тут кораблей немного. Скорее всего, это крейсер второго класса «Адамаштур». Силуэт очень похож. Я перед вылетом из Германии как следует проштудировал все имеющиеся материалы по кораблям противника, какие могут здесь встретиться. Вот мы сейчас этого «сеньора» и прищучим.

— Но как?!

— Внезапно, красиво и нагло. Вызовите сюда нашего Вильгельма Телля. Предстоит работа как раз для него…

Когда на мостик поднялся обер-маат Вильгельм Витман по кличке Вильгельм Телль, бывший наводчиком 105-мм орудия на «Кенигсберге», и выслушал план своего командира, то сначала подумал, что это либо неудачная шутка начальства, либо попытка уцепиться за соломинку, либо желание подтвердить невозможность данного мероприятия, обоснованную компетентным специалистом. И лишь когда понял, что шутки здесь неуместны, а командир на полном серьезе хочет устроить неприятность португальцам, в его глазах загорелась веселая злость.

— Сделаю, герр корветтен-капитан! Если будем работать одновременно с носа и с кормы, то на все нам потребуется меньше минуты! Сеньоры даже места по тревоге занять не успеют!

— Я на Вас надеюсь, Витман! Докажите, что Вас не зря назвали Вильгельмом Теллем!

Наблюдавший за противником Джума мало что понял, а вот старший офицер и старший механик смотрели на Людвига, как на сумасшедшего. Первым не выдержал старший офицер.

— Герр корветтен-капитан, Вы серьезно?! Может быть лучше тихо выйти из бухты, не привлекая внимания?

— А Вы уверены, что нет никакой системы обмена сигналами между португальскими кораблями в такой ситуации? Я не уверен. Едва мы отойдем от причала и направимся к выходу из бухты, нас обязательно заметят. Если португалец что-то заподозрит и погонится за нами, то уйти мы не сможем. У него скорость хода больше. И вооружение гораздо лучше. Плюс броня. «Честный бой» оставим для идиотов, помешанных на рыцарстве, предпочитающих героически погибнуть, но не «замарать свою честь». Я же подобными благоглупостями не увлекаюсь, поэтому собираюсь уничтожить врага и выжить. Каким образом — никого не касается. Внезапность — наш единственный шанс. Если мы его упустим, то этот «недокрейсер» отправит нас на дно одним залпом. С такой дистанции не промахнутся даже штабные, а нашей скорлупке много не надо. Поэтому, работаем, господа…

«Адамаштур», тем временем, занял устойчивое положение. Его якорь-цепь набилась и корабль развернуло левым бортом к причалу, где стояла «Патрия». Португальцы оказались настолько беспечны, что помимо якорных огней включили даже палубное освещение. Хоть палубных фонарей было немного, да и свет они давали неяркий, но его хватало, чтобы определить, где что находится на палубе. Людвиг, видя такое вопиющее безобразие, только руками развел. Если сеньоры настолько уверовали в собственную безопасность, то кто же им виноват?! Отказываться от такого подарка было бы непростительной глупостью. Если до этого он думал, как залегендировать точную стрельбу в ночной тьме среди своих подчиненных, то теперь португальцы сами ему помогли. Наступал момент истины. Удастся ли совершить то, что он задумал.

Пары в котлах подняты, экипаж занял места по тревоге. Людвиг стоял у носового 100-мм орудия, прильнув к прицелу. Наводчиком кормового 100-мм орудия был обер-маат Витман. От их согласованных действий сейчас зависит, удастся ли вырваться из западни, в которую превратился порт Палма, или нет. «Адамаштур», развернувшийся к ним левым бортом, находился всего в четырех кабельтовых. Ничтожно малое расстояние даже для неопытного наводчика, если нужно попасть просто «в корабль». Но сейчас требовалась точность стрельбы в духе Вильгельма Телля, когда нужно попасть не просто «в корабль», а в конкретную точку на нем размером с почтовый ящик. Поскольку второго шанса не будет. И новый командир «Патрии» корветтен-капитан Людвиг Бокхольт понимал это лучше, чем кто-либо другой.

Времени после постановки на якорь прошло достаточно, чтобы машинам дали отбой и экипаж португальского крейсера расслабился. Носовое орудие наведено в точку на палубе ближе к корме, где находится торпедный аппарат. Если удастся вызвать детонацию торпеды, то «Адамаштур» получит серьезные повреждения. Конечно, взрыв на палубе не отправит его на дно, но кормовые орудия повредить может. Правда, только в том случае, если в аппарате есть торпеда. Если нет, то сильного эффекта не получится. Но не попробовав, не узнаешь…

Качки нет, цель неподвижна, ракурс удачный, дистанция несерьезная для морского боя, «Патрия» совершенно незаметна для крейсера на фоне не освещаемого порта. Условия для стрельбы практически идеальны. Тянуть дальше нет смысла.

Грохот 100-мм орудия разорвал ночную тишину и фугасный снаряд ударил в заранее выбранное место. Вспышка, вверх летят обломки, но взрыва, характерного для взрыва торпеды, нет. Скорее всего, аппарат оказался пуст. Жаль, но ничего не поделаешь. Теперь придется проявлять чудеса меткости.

Спустя мгновение выстрелил Витман, подтвердив, что не зря его прозвали Вильгельмом Теллем. Кормовое 150-мм орудие «Адамаштура» сорвало со станины и отбросило в сторону. Людвиг быстро навел прицел на носовое 150-мм орудие крейсера, лязг затвора, и очередной снаряд улетает в ночь, поражая цель. Все, самая мощная артиллерия у португальцев уничтожена. На левом борту крейсера, обращенном к «Патрии», осталось два 105-мм, два 65-мм и одно 37-мм орудие. Если действовать быстро, португальские комендоры даже не успеют до них добраться. Орудийные расчеты канонерки, составленные из комендоров «Кенигсберга», работают слаженно, обеспечивая максимальную скорострельность. 100-мм орудия «Патрии» используют унитарные боеприпасы, что позволяет развить высокий темп стрельбы.

Наводчики заранее распределили цели. Людвиг ведет огонь от носа к корме, а Витман от кормы к носу. Каждый выстрел поражает одно орудие на «Адамаштуре», и скоро их на левом борту крейсера не остается. Орудия правого борта уцелели, но ввести их в действие невозможно, поскольку «Патрия» находится для них в мертвой зоне. У португальцев начинается паника. Там никто не может понять, что случилось, и почему огонь ведется со стороны причалов порта. Но теперь, когда артиллерия вражеского корабля уничтожена, надо нанести ему такие повреждения, чтобы о выходе в море не было и речи. 100-мм орудия канонерки начали всаживать снаряд за снарядом в корпус «Адамаштура» в районе ватерлинии. Вряд ли они пробьют броневую палубу, но вот хороших дырок в обшивке наделают.

Пока Витман целенаправленно и методично дырявил корпус крейсера, Людвиг успевал не только стрелять, но и следить за обстановкой. На всякий случай, орудийные расчеты левого борта и пулеметчики были готовы к отражению атаки с берега, но противник пока не появился. На стоявших у причалов пароходах ничего не могли понять. Со стороны создавалось впечатление, что канонерка успешно ведет огонь по противнику, рискнувшему войти в бухту ночью. А вот дела «Адамаштура» были плохи. Тонны воды, ворвавшиеся в пробоины, затапливали отсеки. Крейсер начал оседать носом и заваливаться на борт. Экипаж спешно покидал гибнущий корабль. Первая потеря португальского флота в этой войне.

«Патрия» вела огонь непрерывно, но берег молчал. Португальцы еще не оправились от шока и не понимали, что происходит. Людвиг окинул взглядом порт и принял решение. Пока у противника неразбериха, нужно воспользоваться моментом и выжать максимум возможного из сложившейся ситуации. После такой оплеухи что англичане, что португальцы должны усилить меры безопасности в портах, и застать их врасплох уже вряд ли удастся. А вот сейчас выдалась уникальная возможность переколотить все горшки в этой португальской «посудной лавке», и грех упускать такую возможность.

Убедившись, что «Адамаштур» тонет, и больше возле входа в бухту никого нет, Людвиг приказал доставить на палубу пленных португальцев, сказав напоследок.

— Я свое слово, в отличие от некоторых, держу, сеньоры. Вы свободны. Можете сойти на причал. Желаю вам выжить в этой совершенно не нужной для Португалии войне.

Португальцы, до последней минуты не верившие, что «сеньор капитан» сдержит слово, не замедлили воспользоваться сделанным предложением, и вскоре исчезли за портовыми пакгаузами. Один лишь лейтенант Силва, уже окончательно пришедший в себя, задержался на несколько секунд, как будто хотел что-то сказать, но потом махнул рукой и последовал за матросами. А «Патрия», отдав швартовы, отошла от причала и направилась к выходу из бухты. Следовало спешить, поскольку неизвестно, что могут предпринять португальцы. То, что удалось их обмануть, не показатель. Если на выходе есть береговая батарея, то вступать с ней в артиллерийскую дуэль лучше не стоит. Пока что оправдывается расчет на перманентный бардак в португальских колониях. Но нельзя уповать только на него. Сейчас повезло. Однако, не факт, что также будет везти в дальнейшем.

Но это был еще не конец. Когда канонерка проходила мимо причалов, где стояли грузовые суда, снова заговорили ее орудия. Огонь вели с малой дистанции по ватерлинии в район машинного и котельного отделения. Стрелять по грузовым трюмам Людвиг запретил. Если там находятся снаряды, и произойдет детонация, как в Дар-эс-Саламе, то может пострадать и сама «Патрия». А так пароходы гарантированно лягут на грунт, надолго заблокировав причалы. Очень может быть, что вода просочится и в трюмы, испортив груз. Но даже если не просочится, длительный контакт с морской водой не очень полезен для судовых механизмов. Это сразу же привело к панике на судах. Никто не мог понять, кто напал на португальский порт, считавшийся до сегодняшней ночи глубоким тылом. Впрочем, продолжалось это недолго. Всадив в каждый пароход по несколько снарядов, «Патрия» беспрепятственно выскользнула из бухты, и не зажигая ходовых огней исчезла в ночной тьме.

За кормой удалялся темный берег с редкими огоньками. Не было никаких сомнений, что отпущенные пленные уже добрались до местного начальства, и выдали свою версию событий. Где постарались всячески выгородить себя, многократно преувеличив силы нападавших. Но факт оставался фактом. Захвачена канонерка, уничтожен бронепалубный крейсер, утоплены у причалов девять грузовых судов. Португальцы так и не смогли оказать сопротивление, в буквальном смысле слова проспав все на свете. Причина этого осталась неизвестной. То ли не успели принять меры, поскольку очень уж скоротечным оказался бой, то ли не обладали достаточными силами береговой обороны в этом небольшом африканском порту, понадеявшись на "мощь" своего колониального флота, и удаленность от европейского театра военных действий. Португалия вообще, и португальский флот в частности, теперь рискуют стать посмешищем для всей Европы. Поскольку подобного безобразия в мире не случалось уже давно. Дерзкая операция крохотного немецкого отряда, в подавляющем большинстве состоявшего не из опытных диверсантов, а из простых моряков, граничащая с беспардонной авантюрой, удалась блестяще. Причем полезный результат операции намного превысил ожидаемый. У восточного побережья Африки появился охотник, способный создать переполох в этом «заповеднике». Который англичане и португальцы небезосновательно считали безопасным. Немецкие U-боты сюда не добирались, а надводные корабли Кайзерлихмарине давно не покидали пределы Северного моря и Балтики. Теперь же спокойствию в восточноафриканских водах пришел конец. Но об этом еще никто не знал.

Когда наступил рассвет, «Патрия» была уже далеко, и у португальцев не было возможности определить, в каком направлении ушла канонерка. Именно поэтому Людвиг не стал связываться с неизвестным пароходом, который прошел мимо них через полтора часа после выхода из бухты. Пароход шел вдоль берега на север с положенными ходовыми огнями ничуть не скрываясь. Скорее всего, англичанин. Но остановить его для досмотра — значит объявить всем о своем местоположении. А топить без предупреждения нельзя. Во-первых, не приведи господи, на нейтрала нарвешься. Их тут тоже хватает. Во-вторых, Людвиг не собирался давать повод англичанам объявить его военным преступником, который топит гражданские суда, не дав экипажу возможности спустить шлюпки. Этой сомнительной чести из всех офицеров Кайзерлихмарине, переживших войну, удостоился лишь Макс Валентинер. Хотя, все его «военные преступления» заключались в том, что он открывал огонь по транспортам противника из палубного орудия своего U-бота, не ожидая, когда экипаж спустит шлюпки и отойдет от обреченного судна. Что в следующей войне, начавшейся спустя два десятка лет, уже никого не удивляло, и считалось само собой разумеющимся. Но сейчас ситуация была иная. Какое бы ожесточение не наступило на сухопутном фронте к 1917 году между обеими воюющими сторонами, но на море немецкие моряки все же старались придерживаться положений призового права, насколько это было возможно. Вот и Людвиг не хотел создавать себе проблемы на ровном месте после войны. Поскольку был уверен, что его действия начнут разбирать самым тщательным образом, стараясь придраться к любой мелочи. Уж слишком громким стал этот африканский «круиз», поэтому внимание к его персоне обеспечено. Это Макс Валентинер наплевал на вопли англичан и неуклюжие попытки предать его суду, поскольку вел тихую жизнь отставного офицера, даже не пытаясь лезть в политику. А вот Людвигу такая сомнительная слава не нужна. Раз победители в Первой мировой начнут усиленно выращивать нового германского хищника с целью натравить его на Россию, то кандидатура Людвига Бокхольта на посту рейхсканцлера Третьего Рейха (чем черт не шутит?!) не должна вызывать у них никакого отторжения. В конце концов, против Гитлера с его прихвостнями они ничего против не имели, до поры, до времени закрывая глаза на любые его выходки. Вот и Людвиг Бокхольт должен выглядеть в глазах «мировой общественности» обычным честным служакой, не запятнавшим свое имя военными преступлениями. А не «мясником», попиравшим все писаные и неписаные правила ведения войны, на которого можно навесить всех собак. Хотя, по части этих самых военных преступлений, англичане могут еще дать фору немцам. Но историю, как известно, пишут победители. И поскольку такого скандального провала у Антанты еще не было, можно не сомневаться, что в ближайшее время в высоких кабинетах Лондона, Парижа и Лиссабона этот случай затмит все остальные события в Африке. Джентльмены, месье и сеньоры быстро выяснят, кто же это такой шустрый здесь появился. Сначала совершил беспрецедентный перелет из Европы в Африку, а затем надрал задницу англичанам и португальцам. Причем совершенно безнаказанно. Поэтому ловить его сейчас начнут все, кому не лень. И в процессе этой ловли надо избегать любых сомнительных ситуаций, которые могут бросить тень на репутацию «честного» и «правильного» врага, коим должен выглядеть в глазах «мировой общественности» Людвиг Бокхольт. Поэтому неизвестный пароход ушел целым и невредимым, разминувшись в темноте с «Патрией», идущей без огней, так и не поняв, как ему крупно повезло.

И вот, когда первые лучи солнца разогнали ночную тьму, а звезды на небе стали меркнуть, «Патрия» оказалась в гордом одиночестве, следуя малым ходом на юг. Справа виднелся африканский берег, но океан вокруг оставался пустынным. Ни одного дымка на горизонте. Но судоходство здесь довольно интенсивное, поэтому слишком долго такая идиллия не продлится. О чем Людвиг и сообщил вахтенным на мостике перед тем, как пойти отдохнуть.

— Смотрим в оба. Если появится любая цель, тут же вызывать меня. К берегу слишком близко не приближаться, но держать его в пределах видимости. Флаг держать португальский. Идти малым ходом, экономить уголь. Все понятно?

— А зачем держать берег в пределах видимости, герр корветтен-капитан? Ведь нас заметят!

— Заметят. Но на большом расстоянии не опознают. Моряки еще смогли бы опознать, но вот пехота — вряд ли. Зато, если появится английский крейсер, и мы не сможем его обмануть, то успеем выброситься на берег и удалиться достаточно далеко в джунгли до того момента, как он превратит нашу «Патрию» в металлолом. Поскольку сбежать от крейсера мы не можем даже теоретически, а вступать с ним в артиллерийскую дуэль, — обыкновенное самоубийство. Запомните, камрады. Наша задача состоит не в том, чтобы геройски погибнуть в бою с превосходящими силами противника. А в том, чтобы наносить ему максимально возможный урон как можно дольше, заставляя отвлекать большие силы для борьбы с нашим отрядом. Причем неважно, на море, или на суше. У полковника Леттов-Форбека это неплохо получается. А мы чем хуже? Изначально нас вообще собирались отдать в пехоту под командование Леттов-Форбека. Но мне все же удалось убедить его отправить нас в свободное плавание. Вот и воспользуемся этим с максимальной пользой.

— Герр корветтен-капитан, а у португальцев здесь еще крейсера есть?

— По данным, что я выяснил в Германии, нет. Был один единственный «Адамаштур», который мы благополучно утопили. Остались только канонерки, причем с очень слабым вооружением. Нам повезло с «Патрией». Из всех португальских канонерок в водах восточной Африки она самая крупная и с самым мощным вооружением. Все прочие — только дикарей с копьями гонять. Опасаться следует англичан. У них крейсеров в Индийском океане хватает. Поэтому до последнего момента будем нести португальский флаг. Как знать, может и пригодится…

Людвиг ушел в командирскую каюту, чтобы хоть немного отдохнуть. Слишком насыщенными выдались вчерашний день и сегодняшняя бессонная ночь. Он не обольщался по поводу дальнейших действий и понимал, что долго корсарствовать ему не дадут. Автономность канонерки небольшая. Это не рейдер, специально предназначенный для длительных самостоятельных действий в самых удаленных районах океанов. Даже если удастся брать уголь, воду и продовольствие с захватываемых судов, это ничего не изменит. Скоро здесь будут рыскать английские крейсера, вступать с которыми в бой лучше не стоит. Поскольку «весовые категории» несоизмеримы. Даже с легким крейсером «Сидней», который уничтожил немецкий крейсер «Эмден» в ноябре 1914 году в бою у Кокосовых островов. А если это будет тяжелый крейсер типа «Дрейк» с девятидюймовыми орудиями главного калибра, не считая шестидюймовых, то для него «Патрия» вообще не противник, а мишень, которую крейсер расстреляет с удобной для себя дистанции. Да и монитор «Северн» где-то неподалеку ошивается. Жаль, что его не было в Дар-эс-Саламе. От такого оппонента следовало избавиться в первую очередь. Если от крейсера еще можно спрятаться в реке благодаря своей малой осадке, то вот это плоскодонное бронированное корыто с шестидюймовками и в реке достанет. А ведь район охоты здесь очень перспективный! Суда, направляющиеся в порты восточной Африки из Атлантики и из Красного моря, идут вдоль побережья, поскольку это кратчайший путь, поэтому долго искать их не надо. Причем грузопоток очень большой. Будь у него не тихоходная канонерка, а одна из больших крейсерских подводных лодок, которые выйдут в Атлантику в следующем году, то здесь можно было бы здорово порезвиться, наплевав на английские крейсера. Но, увы! Чего нет, того нет. Поэтому придется довольствоваться трофейной португальской канонеркой, пока его не зажмут окончательно. А тогда придется либо уходить в реку, если таковая окажется поблизости, либо выбрасываться на берег и превращаться в партизанский отряд. Умирать в безнадежном морском бою за кайзера Вильгельма с его обанкротившимся Вторым Рейхом Людвиг не собирался. И своих камрадов постарается сберечь, не дав превратить их в пушечное мясо.

Погода стояла хорошая, ветер практически стих, и «Патрия» не торопясь шла вдоль побережья на юг в полном одиночестве. Но ближе к полудню на горизонте появился дым. Кто-то шел навстречу. Людвиг, срочно вызванный на мостик, вскоре определил, что идет грузовой пароход. Его национальную принадлежность пока что определить не удавалось, поэтому принял решение не настораживать потенциальную добычу раньше времени, угомонив взыгравший боевой пыл своих подчиненных.

— Орудия по походному, лишним уйти с палубы вниз. Наверху остаться только тем, у кого есть португальская морская форма. Изображайте беспечных португальских вояк, которые уже забыли, что такое война. Если это нейтрал, пусть идет своей дорогой. Продефилируем мимо него под португальским флагом. Если противник, меняем флаг. Огонь открывать только по моей команде. Пулеметчикам постараться первыми же выстрелами повредить антенну радиостанции. После этого действуем по ситуации.

— А если это нейтрал, досматривать его будем, герр корветтен-капитан?

— Нет. Если это нейтрал, то военная контрабанда, даже если она у него есть, не стоит риска раскрытия нашего инкогнито. При отсутствии военной контрабанды его придется отпустить. В этом случае максимум через сутки англичане и португальцы будут знать, что канонерка «Патрия» уже не португальская, и начала браконьерствовать в этом англо-португальском «заповеднике». А чем дольше мы будем оставаться неопознанными, тем лучше. Если же это противник, то сначала прикажем команде спустить шлюпки и покинуть пароход. Вот тогда и можно будет поинтересоваться, что на нем есть интересного…

«Патрия» по-прежнему шла малым ходом, слегка изменив курс и покачиваясь на океанской зыби, чтобы разойтись со встречным пароходом левыми бортами. Пароход не проявлял признаков беспокойства и не пытался сбежать, следуя своим курсом. Название на носу пока что не удавалось прочесть из-за неудобного ракурса, а флаг на гафеле отсутствовал. В море его обычно не несут, чтобы не трепать зря, и поднимают только при приближении к порту, или при встрече с военным кораблем. На палубе двенадцать человек изображали португальцев в трофейной морской форме, какая нашлась в корабельной баталерке. Людвиг ради такого дела тоже надел китель и фуражку командира «Патрии», найденные в каюте, и теперь рассматривал встречного незнакомца в бинокль, стоя на крыле мостика. «Маскарад» получился безупречный, на встречном пароходе ничего не заподозрили. Если не менять курс, пароход и канонерка должны были разойтись левыми бортами не более, чем в трех кабельтовых.

Вскоре стало ясно, что «маскарад» пригодился. На пароходе наконец-то подняли флаг, оказавшийся голландским. По мере приближения удалось прочесть сначала название на носу — «Эндрахт», а потом и порт приписки — Роттердам. Находившиеся на мостике вахтенные вопросительно поглядывали на своего командира, но Людвиг отрицательно покачал головой.

— Нет. Пусть уходит. Отсалютуйте ему флагом, как положено…

Когда пароход оказался на траверзе, его флаг пошел вниз на треть высоты мачты, и тут же вернулся обратно. Традиционная морская вежливость. Тем же самым ответили на «Патрии». Приличия соблюдены. Можно надеяться, что на какое-то время англичане будут оставаться в неведении о наличии в этих водах «браконьера». В том, что португальцы уже знают о захвате канонерки, можно не сомневаться. Хоть Палма и захолустье даже по африканским меркам, но какая-то связь с местным колониальным начальством там есть. Да и на пароходах, что затонули у причалов, хоть у кого-то должна быть радиостанция. Другой вопрос, что португальцы пока не знают, куда именно направилась «Патрия». А также, как быстро они поделятся этой новостью с англичанами. Если поделятся вообще, поскольку тут же станут посмешищем для всей Антанты. Так что, придется и дальше прикидываться португальцами, пока не попадется первая достойная добыча. Ибо размениваться на какую-нибудь парусную шхуну, или портовый буксир, Людвиг не собирался. Первая цель должна быть достаточно «упитанной», чтобы англичане сразу подняли панику, и бросили сюда все, что есть поблизости. А дальше начнется игра под названием «поймай наглого немца». Может и португальцы к ней подключатся, но им тут ловить особо нечего. Держать скорость хода наравне с английскими крейсерами португальские канонерки не смогут, а при встрече с «Патрией» им станет грустно. Поскольку против ее 100-мм орудий, да еще с отличным наводчиком, их слабосильная артиллерия мало на что способна.

Тем не менее, Людвиг с сожалением глядел на уходящий «Эндрахт», который уже остался за кормой. Ведь ясно, что военные грузы там должны быть. Пусть не оружие, или боеприпасы, но что-то, попадающее под понятие военной контрабанды. Но… Ничтожно малый процент, что «голландец» чист, все же остается. Вот и не стоит нарываться на неприятности, если их можно избежать.

Несколько часов ничего не происходило. Зыбь почти успокоилась, «Патрия» неторопливо шла по притихшему океану, а африканский берег едва виднелся на горизонте. И вот впереди снова возник дым. Вскоре стало ясно — идет грузовой пароход. Подвернули ближе, чтобы разойтись на небольшом расстоянии. Людвиг внимательно рассматривал в бинокль незнакомца. Пароход крупный, идет в грузу. Название пока что не разобрать, а флаг отсутствует. Снова прибегли к «маскараду», оставив на палубе только «португальцев». Обидно, если и это нейтрал. Третья цель с момента выхода в море, и все впустую…

Но нет! Людвиг и вахтенные на мостике довольно улыбнулись. На фале грот-мачты парохода вверх пополз английский флаг, а на носу удалось прочесть название «Си Принцесс». Все встало на свои места. Впереди транспорт противника, законная цель. Поэтому можно не утруждать себя досмотром.

Боевая тревога уже сыграна, но внешне это никак не заметно. Комендоры и пулеметчики находятся на палубе, но пока что продолжают изображать «португальских разгильдяев». «Патрия» выходит на траверз «Си Принцесс». Теперь удается прочесть порт приписки на бортах шлюпок и спасательных кругах — Лондон. Канонерка тут же разворачивается и ложится на параллельный курс с пароходом, поднимая флажный сигнал по международному своду с требованием остановиться. Однако, англичане не торопятся выполнять распоряжение военного корабля, и продолжают идти прежним курсом, не снижая хода. Флагом тоже отсалютовали для видимости, едва дернув его вниз. Видно, португальцев здесь и в грош не ставят. Ну и ладно, джентльмены! Тем хуже для вас!

«Патрия» увеличивает ход и идет на сближение. Людвиг решил выжать максимум возможного из сложившейся ситуации, и играть роль португальца до последнего, на что были свои причины. На корме «Си Принцесс» находилась четырехдюймовка. Такие орудия часто ставили на транспорты для защиты от подводных лодок, если они пытались атаковать из надводного положения. С мостика и палубы «Си Принцесс» тоже внимательно наблюдали за приближающейся канонеркой, но пока что не проявляли беспокойства. Ход все-таки застопорили, решив не нарываться, что подтвердили флажным сигналом. Пароход двигался по инерции, постепенно замедляясь. А то, кто их знает, этих зацикленных на своем великом прошлом португальцев. Возьмут, да и пальнут из-за оскорбленных чувств. Толку с того, что потом Форин Офис португальского посла в Лондоне с дерьмом смешает, а Португалии выставят такой счет, что мало не покажется. Форин Офис с Лондоном далеко, а паршивая португальская канонерка — вот она! Совсем рядом! Поэтому, лучше не усугублять. Тем более, что ничего незаконного португальцы не требуют. Патрулируют прибрежные воды вблизи португальских колониальных владений, где идет война, вот и решили показать, кто здесь хозяин. Другой вопрос, что таких «хозяев» англичане дальше порога не пускают. А если пускают, то только тогда, если это им самим нужно. Но это в Европе. А здесь Африка. Можно нарваться на отмороженного авантюриста из португальских аристократов, которому плевать и на британский флаг, и на Форин Офис. Который мнит себя здесь большим боссом и всячески это демонстрирует при любой возможности. Что греха таить, среди английских аристократов таких тоже хватает. Поэтому лучше соблюсти приличия и не доводить до открытой конфронтации.

Людвиг внимательно осмотрел палубу «Си Принцесс». Кроме единственной четырехдюймовки другого вооружения нет. Приказал одному из пулеметчиков быть готовым открыть огонь, если только кто-то из англичан бросится к пушке. Остальным стрелять по антенне радиостанции. Если сразу же не вывести ее из строя, то дальше все резко усложнится. Но пока все тихо. Англичане, стоявшие на крыле мостика и наблюдавшие за подходящей канонеркой, не подозревали о возникшей опасности.

Когда канонерка приблизилась к борту «Си Принцесс», она уже остановилась и лежала в дрейфе. Наступала самая рискованная часть операции. Расстояние между бортами не более двадцати метров. Экипаж «Патрии», кто находится на палубе, с интересом рассматривали английский пароход, но по-прежнему не выходили из образа «разгильдяев». Людвиг взял рупор и крикнул на английском.

— Добрый день, джентльмены! Откуда следуете, какой порт назначения и груз?

— Добрый день! Следуем из Кейптауна в Дар-эс-Салам. Груз — оборудование. В чем дело, сеньор капитан?

— Приношу вам свои извинения, но вам придется спустить шлюпки и покинуть судно. Берег недалеко, погода благоприятная, доберетесь за несколько часов.

— Как это понимать?! Вы что, британского флага не видите?!

Повинуясь знаку Людвига, португальский флаг на мачте «Патрии» скользнул вниз, а вместо него взлетел флаг Кайзерлихмарине. Одновременно с этим грянули пулеметные очереди «Льюисов», перебивая трос антенны радиостанции на «Си Принцесс». Людвиг же спокойно снял португальский парадный китель, и надел повседневный немецкий, который носил на борту L-57. После чего продолжил.

— Да, я вижу коммерческий британский флаг. Именно поэтому и предлагаю вам по-хорошему покинуть судно и высадиться на берег, поскольку вы некомбатанты. «Си Принцесс» объявляю военным призом. У вас есть тридцать минут. Через тридцать минут открою огонь. Топить судно запрещаю. Если попытаетесь, догоню шлюпки и переведу всех в разряд военнопленных. Как спустите шлюпки на воду, подойти ко мне к борту и передать судовые и грузовые документы. Не теряйте времени! Желаю вам благополучно добраться до берега и выжить!

«Патрия» дала ход, отошла от парохода на два кабельтовых и легла в дрейф, держа его под прицелом орудий. Однако, англичане геройствовать не стали. Хоть и не могли понять, откуда здесь взялись немцы, но решили не обострять ситуацию, поскольку результат оказания сопротивления можно было предсказать заранее. Пока они развернут свою четырехдюймовку, в корму «Си Принцесс» прилетит не один снаряд. Не считая пулеметных очередей. Промахнуться с двух кабельтовых невозможно. А помирать ради хозяйского добра, если тебе предложили такую альтернативу, английские моряки не хотели. Поэтому сразу же начали спуск шлюпок.

Вскоре англичане покинули судно. Одна шлюпка сразу пошла к берегу, видневшемуся темной полоской на горизонте, а вторая подошла к борту «Патрии». Сидевший в ней пожилой человек в кителе с капитанскими нашивками передал на палубу канонерки бумаги. После чего обратился к Людвигу, наблюдавшему с крыла мостика.

— Здесь судовые и грузовые документы. Теперь мы можем уйти?

— Да. Вы сделали правильный выбор и можете быть свободны. Надеюсь, что у Вас не будет из-за этого неприятностей.

— Могу я узнать, кому мы обязаны жизнью?

— Корветтен-капитан Кайзерлихмарине Людвиг Бокхольт. А как ваше имя?

— Капитан Джонатан Смит. Благодарю Вас, господин корветтен-капитан!

— Удачи Вам, капитан Смит!

Шлюпка с англичанами отошла от борта и направилась к берегу. По бросаемым на «Патрию» взглядам было ясно, что экипаж «Си Принцесс» еще толком не верил, что их отпустили, и ждал подвоха. Но Людвиг не хотел наживать репутацию «мясника», поэтому был рад, что обошлось без эксцессов. Нужный вброс сделан, его имя скоро узнают в Лондоне. Теперь остается лишь поддерживать репутацию «правильного» врага в глазах «мировой общественности». Лет через десять это очень пригодится. А сейчас надо проверить свой первый трофей. Может и найдется там что-нибудь интересное.

Поскольку погода позволяла, решили подойти прямо к борту парохода. Через несколько минут «Патрия» подошла к «Си Принцесс», и четверо матросов тут же забрались на палубу по шторм-трапу, через который шла посадка в шлюпку. И лишь когда завели швартовные концы, Людвиг дал команду досмотровой партии подняться на борт. На всякий случай, все были вооружены пистолетами, а некоторые и винтовками. Но опасения были напрасны, на «Си Принцесс» никого не оказалось. Наблюдатели сразу же заняли посты на мостике, контролируя окружающую обстановку, а остальные начали проверку. Вскоре выяснилась еще одна причина такой покладистости капитана Смита. Пароход, помимо технического оборудования для африканской колонии, был загружен боеприпасами и оружием. И если бы снаряд «Патрии» угодил в трюм, вызвав детонацию снарядов, то «Си Принцесс» разнесло бы на куски. «Патрия» тоже могла пострадать, но англичанам от этого было бы не легче. Поэтому они предпочли бросить пароход и уйти, раз противник предоставил им такую возможность. Все это старший офицер, командующий досмотровой группой, доложил Людвигу с улыбкой на лице.

— Герр корветтен-капитан, попался очень ценный приз! И англичане его не получат, и мы можем поживиться!

— Что ценного нашли?

— Самое интересное в третьем и четвертом трюме. В третьем станковые и ручные пулеметы, винтовки, патроны. Немного револьверов. В четвертом трюме пушки и снаряды.

— А в остальных трюмах?

— Ящики с запчастями, какие-то механизмы. Есть также продовольствие.

— Какое именно продовольствие?

— Консервы, мука, крупа, макароны. Там много всего, еще не во всем разобрались.

— Бумаги?

— В радиорубке, на мостике и в капитанской каюте ничего секретного нет. Так, обычная переписка, счета и прочее. Ни сигнальной книги, ни шифров, ни секретных документов. Скорее всего, либо сожгли в топке, либо выбросили за борт. Время у них было, и что творилось на левом борту, мы не видели.

— Возможно… Радиостанция исправна? Можно ее снять и установить у нас?

— Нет, герр корветтен-капитан. Радиостанция разбита вдребезги. Англичане постарались. Очевидно поняли, что мы на их радио глаз положим. Ведь антенны у нас нет.

— Жаль… Ладно, слушайте приказ. Забрать не менее шестнадцати станковых пулеметов и пару десятков ручников, если есть. Можно больше. Грабить, так грабить. И как можно больше патронов к ним. Можно и винтовки с револьверами прихватить, но без фанатизма. Главное пулеметы и патроны. А также забрать как можно больше продовольствия. В первую очередь то, что долго хранится. Консервы, мука, макароны, соль, специи, чай и сахар, если найдете.

— Разрешите вопрос, герр корветтен-капитан?

— Давайте.

— Зачем нам столько пулеметов? У нас людей на них не хватит. Может лучше пару пушек со снарядами взять?

— Какие там пушки?

— Полевые шестидюймовые гаубицы.

— И как мы из них стрелять будем? Их же толком не закрепить на палубе. Я уже молчу, что гаубицы не годятся для стрельбы с качающейся палубы по подвижным целям. Только если не подходить на дистанцию прямой наводки. А пулеметы нам нужны в качестве средства защиты от самолетов. Я потом схему нарисую, наши механики должны справиться…

Дав распоряжения старшему офицеру, Людвиг прошел в рубку и склонился над картой. Неделя, максимум десять дней, и на них начнется охота. Место, где встретили «Си Принцесс», небезопасно. Если появится английский крейсер, то прятаться здесь негде. Поэтому, нельзя далеко удаляться от устьев рек, которые могут стать убежищем от английского флота. А таковых поблизости три. Самая северная Руфиджи, где находится «Кенигсберг». Глубины достаточные для «Патрии», но они также достаточны и для английских мониторов. Южнее находится пограничная река Рувума. Здесь есть еще опасность появления португальских войск на ее берегах, поскольку именно туда сейчас уйдет отряд Леттов-Форбека, чтобы форсировать реку и начать действовать в Португальской Восточной Африке. Еще дальше на юг находится река Замбези. Это пока что глубокий тыл у португальцев. Все три реки достаточно глубоководны, чтобы «Патрия» могла войти в них со своей осадкой, и подняться вверх по течению. Сложности могут возникнуть лишь в дельте Замбези, где глубины недостаточны. За исключением ее северного рукава Чайнд, где канонерка хоть и «на пузе», но может пройти. Дальше глубины увеличиваются, и можно удалиться от моря более чем на сотню километров. На таком расстоянии от побережья английские крейсера не страшны.

Людвиг, глядя на карту, задумался. Предварительные наброски тактики дальнейших действий начали обретать все более осязаемую форму. В открытом море их уничтожат. Без вариантов. «Патрия» не сможет противостоять даже легкому крейсеру, как не сможет и уйти от него. А скоро этих крейсеров здесь будет не один, и не два. Пригонят все, что есть в этом районе, чтобы поскорее поймать неожиданно появившегося немецкого «браконьера». Скромные возможности канонерки англичане прекрасно знают. Поэтому могут рассредоточить свои силы, чтобы обследовать одновременно значительную акваторию. Да еще и авиацию подключат. Поэтому надо действовать вблизи устьев рек, чтобы в случае опасности спрятаться там, и продолжать наносить ущерб противнику на столь необычном для флота театре военных действий. Именно поэтому он решил усилить ПВО канонерки, поскольку авиация будет представлять для нее наибольшую опасность после захода в реку. Полевую артиллерию через тропические заросли особо не потянешь, а огонь стрелкового оружия с берега по военному кораблю бесполезен. Тем более, можно дополнительно защитить орудийные и пулеметные расчеты брустверами из мешков с песком. Система очень простая, но довольно эффективная. Держит винтовочные пули почти в упор. Не говоря о стрельбе с пары сотен и более метров, поскольку можно специально выбрать широкое место для якорной стоянки. И заодно с топкими заросшими берегами, чтобы джентльмены, или сеньоры даже не думали подтянуть к берегу что-то тяжелее пулемета. А с португальскими слабосильными канонерками «Патрия» справится. Опасность могут представлять только английские мониторы и авиация. А посему, наиболее предпочтительной выглядит… Замбези! Именно Замбези, а не Руфиджи, или Рувума. Руфиджи находится очень близко от Дар-эс-Салама, который англичане уже считают своей вотчиной. Поэтому приложат все усилия, чтобы избавиться от такой досадной помехи. Рувума — там сейчас начнется серьезная заваруха. Леттов-Форбек нанесет визит португальцам в их владения. Поэтому нарваться на огонь португальской полевой артиллерии можно запросто. Какие-то силы в устье реки португальцы держат. А Замбези — глубокий тыл. Если англичане и решат помочь португальцам, то далеко не сразу. Да и португальцы из-за своего непомерного гонора могут поначалу отказаться от помощи, захотев решить проблему своими силами. И пока англичане будут поглядывать со стороны за стихийно возникшим немецко-португальским междусобойчиком, посмеиваясь над своим горе-союзником, а португальцы пытаться пробить лбом стену на потеху англичанам, в Замбези много воды утечет. За это время можно здорово потрепать нервы португальцам, используя «Патрию», как базу в центре португальских колониальных владений. Конечно, рано, или поздно, все запасы на канонерке будут исчерпаны. И тогда придется высадиться на берег, снова превратившись в партизанский отряд, растворившийся в дебрях буша. Можно остаться партизанить в Португальской Восточной Африке, используя лояльность местного населения, ненавидящего португальцев. А можно сделать то, чего никто не ждет. Совершить переход в Бельгийское Конго, и нанести внезапный удар там. Мало того, что там можно заручиться поддержкой местных племен, так можно еще и увеличить свой отряд за счет негров. Поскольку бельгийских белых колонизаторов тамошние негры ненавидят еще больше, чем здешние негры португальцев. Ибо есть за что. Но это так, информация к размышлению на будущее. Сейчас надо с «Си Принцесс» разобраться…

Между тем, перегрузка «добычи» с парохода на канонерку продолжалась. Солнце скрылось за горизонтом, но на «Патрии» не стали зажигать ходовые огни, соблюдая светомаскировку. Последние трофеи передали на борт уже в полной темноте. Неожиданно удалось пополнить свой боезапас. На «Си Принцесс» стояло такое же 100-мм орудие, как и на «Патрии». Заодно прихватили снаряды к английским шестидюймовым гаубицам. Народные умельцы с «Кенигсберга» нашли им применение. Среди прочего взрывоопасного добра нашли динамитные шашки с бикфордовым шнуром. Вот и решили соединить одно с другим. Сделать из шашек детонаторы для гаубичных снарядов, которыми можно топить захваченные суда, закладывая их в самые уязвимые точки. Чтобы снаряды для своих пушек не тратить. Людвиг идею одобрил, и сейчас минеры собирались проверить теорию на практике.

«Патрия» отошла от борта обреченного парохода и легла в дрейф в полумиле, ожидая взрыва. Самодельный подрывной заряд был заложен в первом трюме ниже ватерлинии, как раз возле переборки между первым и вторым трюмом. Подальше от третьего, чтобы избежать возможной детонации. Моряки знали, что все грузовые суда теоретически должны оставаться на плаву при затоплении одного отсека. Но затопление двух отсеков — это гарантированно отправит пароход на дно. А взрыв возле переборки разрушит ее и сделает большую пробоину в обшивке, затапливающую сразу оба трюма.

Так оно и получилось. Глухо прогремел взрыв, после чего «Си Принцесс» стала медленно погружаться, оседая носом. Через сорок минут пароход, задрав корму, почти вертикально ушел под воду. Пар был давно стравлен, поэтому взрыва котлов не случилось. Какое-то время на поверхность вырывались пузыри воздуха, всплывали деревянные обломки, но вскоре наступила тишина. «Патрия», не зажигая огней, продолжила свой путь вдоль африканского побережья на юг. Охота в англо-португальском «заповеднике» началась успешно. И надо в полной мере воспользоваться фактором внезапности, пока здесь разозленные «егеря» не появились, жаждущие поймать наглого «браконьера».