Африканские «вервольфы»

К устью Руфиджи вышли еще до полудня. Река изгибалась длинной лентой между мангровыми зарослями, разделяясь в нижнем течении на несколько рукавов. То, что осталось от «Кенигсберга», опознали практически сразу. Германский крейсер, сильно поврежденный во время боя с английскими мониторами «Северн» и «Мерси», лежал на грунте, но его палуба возвышалась над водой. И при острой необходимости его можно было использовать, как укрытие. Конечно, ни о каких мало-мальских удобствах речи нет. Все помещения ниже уровня воды затоплены. Вооружения тоже не осталось. Те орудия, которые уцелели после боя, сняли с корабля и отправили на сухопутный фронт. Парадоксально, но эти морские 105-мм орудия оказались самой мощной артиллерией в распоряжении Леттов-Форбека в течение всей войны в Африке.

На «Кенигсберг» у Людвига были свои планы. Лежащий на грунте крейсер с сильными разрушениями на палубе вполне мог послужить хорошей маскировкой для какого-нибудь небольшого кораблика, ставшего у него под бортом, и накрытого маскировочными сетями. С воздуха трудно будет разобрать, находится ли рядом с «недоутопленником» что-то еще, либо это куски железа торчат в разные стороны. Если только не снижаться очень низко и целенаправленно проводить осмотр «Кенигсберга» с разных ракурсов. Если же использовать крейсер в качестве базы для партизанского отряда, то тогда вообще ничего обнаружить с воздуха не удастся. Дежурные наблюдатели заметят самолеты намного раньше и к моменту их появления корабль будет выглядеть безлюдным. Лодки для сообщения с берегом можно замаскировать на палубе кусками железа и сетями. Находиться в сезон дождей внутри стального корпуса, имея под ногами стальную палубу, все же гораздо лучше, чем в тропических джунглях с их обитателями. Из которых далеко не все безобидны. А малярия, лихорадка, и прочие африканские «прелести» одинаково опасны как на «Кенигсберге», так и в джунглях. Но на «Кенигсберге», по крайней мере, не будет проблем с пресной водой. На этом участке вода в Руфиджи пресная. Да и рыбу ловить никто не помешает. Так что, жить можно, если придется спрятаться на какое-то время. Но это на самый крайний случай. Корветтен-капитан Людвиг Бокхольт, в котором снова проснулся Партизан, отсиживаться по схронам, даже таким специфическим, не собирался.

L-57 снизился до тысячи метров и сделал круг над «Кенигсбергом». Матросы с крейсера, вооружившись биноклями, внимательно рассматривали свой корабль, но ничего настораживающего не находили.

— Нет, герр корветтен-капитан. Все вроде бы так, как и было, когда мы ушли. Ничего не добавилось и не убавилось.

— Это хорошо. Значит, в самом крайнем случае, сможем использовать «Кенигсберг», как тайную базу. Вряд ли англичане и португальцы сюда сунутся.

— А если узнают и снова мониторы приведут? Крейсера-то сюда не смогли из-за своей осадки пройти.

— Высадимся на берег и уйдем подальше. А лимонники пусть развлекаются стрельбой по полузатопленному кораблю, пока не надоест…

На всякий случай, прошли над рекой еще дальше вверх по течению. Руфиджи петляла между мангровых зарослей, покрывающих оба берега, но противника нигде не обнаружили. Отряд Леттов-Форбека давно покинул этот район, и англичане не видели смысла держать здесь свои войска. Они и так контролировали все побережье, а английский флот в настоящий момент был полновластным хозяином в прибрежных водах восточной Африки. О том, чтобы прорвать блокаду и доставить снабжение немецким войскам по морю, нечего было и думать.

Выяснив все, что хотел, Людвиг продолжил полет вдоль побережья на юг, в сторону Португальской Восточной Африки. Так сейчас называется будущий Мозамбик. Колония сильно одряхлевшего европейского хищника — Португалии. От былого величия которой осталась лишь бледная тень. Но которая, тем не менее, не захотела остаться в стороне при очередном европейском междусобойчике, встав на сторону Антанты. И уже не раз огребла за это. Из памяти Алисы Людвиг знал, что вскоре Леттов-Форбек перенесет боевые действия на португальскую территорию, и начнет драть сеньоров в хвост и в гриву. Причем значительно уступая им в численности. Вот и экипаж L-57 внесет посильную лепту в благородное дело приведения в чувство слишком много возомнившей о себе Португалии.

Наконец вдали показалась полноводная река Рувума, впадающая в Индийский океан, за которой находилась территория Португальской Восточной Африки. Чуть южнее устья Рувумы находится порт Кионга, бывший какое-то время спорной территорией между Германией и Португалией. Португалия считала этот район своим, но Германии была не согласна, и заняла Кионгу в 1894 году, подвинув португальцев. Воевать с таким противником слабая Португалия не могла, поэтому все ограничилось гневными нотами протеста. Но с началом Первой мировой войны немцы оставили Кионгу, поскольку удержать порт не было никакой возможности. Сейчас там хозяйничают португальцы, но вот есть ли что-то, заслуживающее внимания, пока неизвестно. Лучше всего подойдет канонерка. Экипаж на ней небольшой, и ее вполне хватит для запланированных целей. Захватить крейсер не получится. Во-первых, крейсеров у Португалии в этом районе сейчас нет. То, что есть, полноценными крейсерами назвать нельзя. Фактически, это крупные мореходные канонерки с весьма скромным для крейсера вооружением и небольшой скоростью хода. А во-вторых, экипаж там несколько сотен человек, справиться с которым имеющимися силами нереально. Поэтому придется искать добычу по зубам. Найдут ли, это другой вопрос. Если в Кионге ничего подходящего нет, придется лететь еще дальше на юг, пока не найдется что-то подходящее. Либо, пока не закончится топливо. Которого осталось не так уж много.

Когда вдали показался порт Кионга, Людвиг внимательно осмотрел в бинокль всю примыкающую к нему акваторию. Но ничего, заслуживающего внимания, не обнаружил. Два грузовых парохода, полтора десятка арабских парусников доу, и лодки местных рыбаков. Лезть сюда нет смысла. Придется лететь дальше. Ближайшее место, где можно на что-то рассчитывать, порт Палма. Расположен в глубине удобной бухты, и гораздо больше по численности населения, чем Кионга. А поскольку он не являлся спорной территорией, португальцы обосновались там давно и основательно. И вряд-ли ждут нападения, поскольку с самого начала войны в этом районе не велось активных боевых действий. Да и сейчас командованию португальских колониальных войск в страшном сне не может присниться, что Леттов-Форбек нанесет сюда визит в самом скором времени.

L-57 прошел в стороне от Кионги, но его все равно должны были заметить и сообщить по телеграфу о появлении противника. Скорее всего, португальцы получили информацию о полете немецкого цеппелина в Африку. Всех деталей может и не знают, но о самом факте полета знать должны. Из чего следует, что какие-то меры безопасности они предпримут. Насколько они окажутся эффективными, это другой вопрос. В Португальской Восточной Африке систем ПВО можно не опасаться. Если у англичан здесь она довольно убога, то у португальцев еще хуже. Иметь зенитки и уметь эффективно их применять — это две большие разницы. Но лезть на рожон все же не следует, поэтому слишком низко L-57 не снижался, и населенные пункты обходил стороной. С высоты в тысячу метров и так было достаточно хорошо и далеко видно. Поскольку в Кионге ничего подходящего не оказалось, продолжили полет дальше на юг. Может быть там повезет.

Когда вдали показался порт Палма, и удалось как следует рассмотреть все находящиеся там суда, Людвиг довольно улыбнулся. Помимо грузовых пароходов и парусников у причала стояла канонерка. На его запрос Алиса тут же выдала ответ.

— Канонерская лодка «Патрия». Построена в 1905 году в Лиссабоне в единственном экземпляре. Полное водоизмещение 626 тонн, скорость 16,7 узла, две паровых машины мощностью по 800 сил, экипаж 95 человек. Вооружение — четыре 100-миллиметровых орудия и шесть 47-миллиметровых орудий. Ну как? Берем?

— Да я только за! Как раз то, что нужно для наших целей. Но экипаж… Все же, многовато для нас.

— Многовато по штату. А фактически на борту сейчас человек пятнадцать, если не меньше. Остальные прохлаждаются на берегу. Не забывай, что день близится к вечеру. Это неграм положено пахать до захода солнца. А благородным сеньорам пора отдохнуть от тягот военной службы. Португальские моряки в здешних краях — еще те вояки. У восточного побережья Африки тишь и благодать. После уничтожения «Кенигсберга» в 1915 году ни один немецкий военный корабль здесь больше не появлялся. Не удивлюсь, если все их служебное рвение ограничится отправкой радиограммы начальству о появлении немецкого цеппелина. Да и то не сразу, а только тогда, когда командир на борт вернется. Чтобы не действовать через его голову.

— Возможно, возможно… Значит, работаем!

Людвиг объявил о начале следующей фазы операции, и на борту L-57 все пришло в движение. План действий был разработан еще до вылета, поэтому каждый знал, что делать. Переодевались в португальскую военную форму, готовили оружие и припасы, которые надо взять с собой, и в очередной раз повторяли заученные команды на португальском, чтобы не путаться. А также с интересом поглядывали на своего командира, который уже облачился в полевую форму пехотного капитана португальской армии. Ефрейторы Шварцкопф и Мельдерс, как хорошо владеющие португальским, изображали сержантов. Все остальные надели форму рядовых. Проводники аскари переоделись в традиционные африканские одеяния, играя роль слуг «сеньора капитана» и носильщиков его барахла, без которого благородному сеньору никак нельзя обойтись. Факт, сильно удививший Людвига, действительно имел место. Значительную часть местных боевых подразделений, причем обеих воюющих сторон, составляли не солдаты, а носильщики из негров. Зачастую даже с женами и детьми. Белые господа колонизаторы воевать в Африке по-другому не умели. Для капитана Космодесанта из далекого будущего это было дико, но сейчас данная практика считалась нормой. И как воевать в африканских джунглях без помощи чернокожей «тягловой скотинки», господа европейцы не представляли.

L-57 немного изменил курс в сторону суши, чтобы пройти в стороне от Палмы. Но так, чтобы его гарантировано заметили. В нужный момент подожгли самодельную «дымовуху», чтобы создать видимость пожара на борту. Одновременно с этим цеппелин пошел на снижение, стараясь уйти подальше от города. У тех, кто наблюдал с земли, не должно было остаться сомнений. Вражеский воздушный корабль потерпел аварию и упал неподалеку. А это значит, что надо срочно проверить место падения, и прибрать к рукам возможные трофеи. После чего отправить победную реляцию начальству. Глядишь, и орденок какой дадут. Особенно, если удастся представить данный факт не как аварию из-за технических неполадок, а как результат своих успешных боевых действий. Начальство ведь далеко отсюда. Аж в Лиссабоне. И всех подробностей не знает. Поэтому можно «творчески» подойти к описанию событий в далекой Африке.

L-57 снижался, оставляя за собой шлейф дыма. Вскоре его уже нельзя было обнаружить с побережья. Но дым поднимался вверх, демаскируя и позволяя определить направление. Людвиг загодя обнаружил относительно свободную от деревьев площадку, и теперь вел цеппелин к ней. Проявив невероятное мастерство, довольно мягко «положил» свой корабль на землю. L-57 завершил полет, равных которому еще не было в истории. Теперь надо срочно уходить. Но так, чтобы у тех, кто первыми доберется до места «катастрофы», не осталось никаких сомнений, что произошла именно авария по техническим причинам, а не что-то другое. Хотя бы на короткое время.

Основная часть экипажа быстро покинула цеппелин, отойдя на безопасное расстояние. Минеры подожгли запальные шнуры и тоже поспешили убраться. Людвиг покинул борт своего воздушного корабля последним. Положив ладонь на обшивку корпуса, тихо произнес.

— Прощай, кораблик. Спасибо тебе за все. Надеюсь, что твоя гибель не будет напрасной…

После чего быстро присоединился к остальным, дав команду уходить. Оставаться здесь и дальше опасно. Подрывные заряды, заложенные в разных местах корпуса, воспламенят отсеки с водородом и оставшийся бензин. Возникший пожар уничтожит цеппелин и даст возможность его экипажу на некоторое время затеряться на просторах Африки. Потом, конечно, выяснят, что в момент взрыва на борту никого не было. Но это будет потом. Когда африканские «вервольфы» уже нанесут первый удар и исчезнут. И никто не будет знать, где и когда они появятся в следующий раз.

Экипаж уже скрылся в джунглях, когда сзади полыхнуло. Пламя взлетело высоко над деревьями. Остатки водорода и бензина дали очень сильную вспышку, которая была заметна на большом расстоянии. Если португальцы не сунутся в джунгли на ночь глядя, то завтра утром обязательно проверят место «катастрофы». Но даже если сунутся, сразу все равно ничего не поймут. А потом станет уже поздно.

Когда отряд «португальской» пехоты наконец-то добрался до окраин городка Палма, уже стемнело. Повезло, что удалось быстро выйти на дорогу, и не пришлось плутать в чаще. Алиса успела провести картографирование местности с большой высоты, поэтому где что находится, Людвиг знал. В частности, знал о наличии поста на дороге при въезде в Пальму. Хоть там людей и немного, но поднять шум они могут. Чего бы очень не хотелось. Поэтому решил пройти «огородами». Вряд ли там можно нарваться на скрытые посты охраны. Здешние аборигены до таких изысков еще не доросли. А прочие жители Пальмы, тем более негры, вряд ли поднимут панику при виде солдат в португальской форме. Но на всякий случай решил посоветоваться, вызвав Шварцкопфа и Мельдерса.

— Сеньоры сержанты португальской армии, сейчас вся надежда на вас. Вы ведь раньше бывали в этой дыре? Сможете провести нас так, чтобы не привлечь внимания раньше времени?

— Да, сеньор капитан. Пройти можно, тут разных тайных тропок хватает. Пост только на дороге. А в стороне от нее можно ночью роту провести, и никто не заметит. Не известно, как сейчас, но раньше португальцы не отличались особой бдительностью.

— Будем надеяться, что они остались верны своим принципам. Ведите. Если возникнут проблемы, старайтесь обойтись холодным оружием. Шуметь нам пока нельзя.

Темные фигуры бесшумно двигались в ночи, обходя пост на входе в город. Людвиг шел впереди и все больше удивлялся, насколько безалаберно португальцы относятся к вопросам безопасности. Как будто и войны нет. На Гамме-12 у «повстанцев» и то больше порядка было. Здесь же сонное царство. Их до сих пор не обнаружили. Неудивительно, что Леттов-Форбек гонял этих горе-вояк по джунглям, сильно уступая им в численности. Если и в других местах то же самое, то неудивительно, что Португалия растеряла все свои колонии. Мало захватить, надо еще удержать. Жаль, что не удастся вышвырнуть англичан из Германской Восточной Африки. Слишком неравны силы. А то, можно было бы наложить лапу и на Португальскую Восточную Африку, подвинув португальцев. Чтобы не возникли в будущем ни Танзания, ни Мозамбик. Эх, мечты, мечты…

Между тем, маленький отряд уже добрался до окраины Палмы и углубился в проулок между какими-то постройками. Ефрейторы Шварцкопф и Мельдерс, лучше других знакомые со здешней обстановкой, уверенно вели всех за собой, тихо давая объяснения Людвигу на португальском. Вдруг, кто услышит.

— Сеньор капитан, здесь район складов. Скоро мы выйдем в жилые кварталы, и там надо будет идти строем, не скрываясь. Если кто и увидит, то ничего не заподозрит.

— А как тут у местного воинства служба налажена? Ночью патрули ходят?

— До войны не было. Сейчас ходят, но то только по центральным улицам. На окраины, где живут черные, не суются. Португальцы совершили большую глупость, низведя негров до уровня рабочей скотины. И сейчас это расхлебывают. Черные их люто ненавидят и всегда помогали нам, когда была такая возможность.

— Сможете провести нас поближе к порту, но не по центральным улицам?

— До самого порта не получится. Деловую часть города мы никак не минуем. Поэтому лучше идти открыто, строем. Мимо работающих кабаков, там сейчас веселье должно быть самом в разгаре.

— Если только тут уже не начался ажиотаж по поводу нашей «аварии» в джунглях.

— Сеньор капитан, поверьте, до утра никто из этих горе-вояк с места не сдвинется. Да и утром торопиться не будут. В этой португальской глухомани ничего быстро не делается…

Судя по всему, так оно и было. Экипаж L-57 совершенно беспрепятственно добрался до окраин Палмы и проник в город, никем не замеченным. Людвиг не переставал удивляться. Не такими он представлял португальцев, открывших путь в Индию вокруг Африки, нахапавших колоний, и даже диктовавших одно время свою волю англичанам и испанцам в Атлантике. Но все это в далеком прошлом. Португалия уже давно не та, что раньше. Вот и надо воспользоваться ситуацией.

Когда выбрались на более-менее широкую улицу, построились в походную колонну. Конечно, выглядело это забавно. Строй больше напоминал толпу недавно мобилизованных рекрутов, одетых в форму, чем опытных солдат. Каждый, помимо винтовки, или ручного пулемета, нес увесистый тюк, в котором были спрятаны немецкая и английская форма. Пригодятся. Плюс запас патронов. Плюс пистолеты. Плюс много чего еще. Но настоящими вьючными лошадьми выглядели двое чернокожих аскари, которых нагрузили еще больше. Чтобы «сеньор капитан» и «сеньоры сержанты» могли идти налегке, и громко командовать командирским голосом, подгоняя нерадивых. У любого, кто увидел эту картину, не возникло бы и тени сомнения, что офицер с двумя сержантами перегоняют из одного места в другое недавно мобилизованную деревенщину, которая еще толком не знает, чем отличается винтовка от мотыги.

Первое время, пока шли через «черный» район, проблем не возникало. Те негры, что попадались по дороге, испуганно шарахались в стороны, едва увидев отряд «португальской» армии, вынырнувший из темноты. Но когда начались «белые» кварталы, стало сложнее. Здесь уже было кое-какое освещение, попадалась «чистая публика», поскольку было еще далеко до полуночи. Питейные заведения работали с полной нагрузкой, и можно было нарваться на неприятности. Чтобы минимизировать риск провала, «сержанты» Шварцкопф и Мельдерс курсировали вдоль строя и не жалели армейского жаргона, подгоняя своих подчиненных. Где самыми литературными выражениями были «ленивые бездельники», «полудохлые обезьяны» и «тупая деревенщина». Причем имели такой успех у публики, что многие прохожие хохотали. Людвиг же, как и положено «сеньору капитану», спокойно шел рядом по тротуару и не опускался до «воспитательной работы» своих «сержантов». Лишь один раз, когда к нему обратились двое прилично одетых сеньоров, пытающихся выяснить, что это за цирк, досадно махнул рукой и в сердцах выдал.

— Наше так называемое пополнение. Набрали деревенских дурачков, выдали им винтовки, и считают, что после этого они сразу стали солдатами. Хлебну я еще горя с этими олухами…

Но, как бы-то ни было, отряд «португальской» армии продвигался в сторону порта. Из-под сапог клубилась пыль. Нестройные ряды в полевой форме, увешанные поклажей и оружием, шли по ночным улицам под окрики «сержантов», не вызывая подозрений у прохожих. Колониальный город в далекой Африке жил своей привычной жизнью. Местные власти если и понимали, что идет война, то воспринимали ее, как нечто бесконечно далекое, не способное сюда дотянуться. Впрочем, оснований для беспокойства у них не было. Военные действия шли гораздо севернее, вдали от побережья. Никто из португальского военного командования и колониальной администрации не предполагал, что среди немцев найдутся сумасшедшие, рискнувшие забраться так далеко в тыл португальских владений. Тем более, в 1917 году, когда немецкие колониальные войска были вынуждены отойти вглубь континента, и в море господствовал английский флот. А под его прикрытием и португальский. Если только его можно было вообще назвать флотом. Поэтому картину, открывшуюся перед германскими моряками, изображавшими из себя португальских солдат, и в наглую идущих через ночной город, можно было охарактеризовать двумя словами, — сонное царство.

Когда вдали показались портовые сооружения, Людвиг облегченно вздохнул. Ничего, напоминающего военно-морскую базу, обнесенную стеной с хорошо охраняемыми КПП, здесь не было и в помине. Порт представлял из себя обычную причальную стенку, к которой вплотную примыкали пакгаузы, и что-то, отдаленно напоминающее дорогу. Судя по всему, с автомобилями у португальцев напряг. Поэтому грузы, ввозимые в порт и вывозимые из порта, доставлялись гужевым транспортом. Что было заметно по «следам жизнедеятельности» этого транспорта на дороге. Но ночью здесь никто не работал и вокруг стояла тишина.

Серьезная охрана территории порта отсутствовала. Одинокий солдатик с винтовкой, что ходил возле ближайшего к городским кварталам пакгауза, на серьезную охрану никак не тянул. И мог отпугнуть разве что местных воришек, решивших поживиться тем, что выгрузили на причалы, но не успели вывезти в течение дня. Чтобы сразу сбить с толку часового, «сержанты» снова выдали проникновенную речь со специфическими армейскими терминами, выражая свое мнение о свалившемся на их голову «пополнении», а Людвиг сам подошел к солдату, вытянувшемся в струнку, едва заметил офицера.

— Представьтесь!

— Рядовой Диаш! Сеньор капитан, за время моего дежурства…

— Вольно, вольно, рядовой Диаш! Капитан канонерки «Патрия» у себя?

— Не могу знать, сеньор капитан! С нее многие ушли в город вечером.

— Понятно… Опять нажрутся, свиньи водоплавающие… До утра хрен кого найдешь…

Оставив часового в радостных чувствах, что офицер не стал к нему цепляться на пустом месте, Людвиг пошел следом за своим маленьким отрядом, который не останавливаясь миновал пост на входе в порт под матерные тирады «сержантов». Первыми стояли два парохода. Ночью разгрузка не велась и на палубе, кроме одинокого вахтенного матроса у трапа, никого не было. Но пароходы Людвига не интересовали. За ними стояла канонерка, тоже не отличающаяся многолюдностью палубы. Подойдя ближе, увидели вахтенного матроса у трапа с винтовкой. По его унылой физиономии было ясно, что это какой-нибудь залетчик, которого не пустили в увольнение на берег. И пока его товарищи оставляют свое жалованье в кабаках, он вынужден торчать здесь, стойко перенося тяготы военной службы. Матрос лишь мельком глянул на идущую по причалу пехоту и отвернулся, будучи уверенным, что его это не касается. Каково же было его удивление, когда солдаты остановились рядом с трапом по команде сержанта, а по трапу не торопясь поднялся пехотный офицер в чине капитана. Фонарь на палубе хоть и не давал много света, но позволял рассмотреть знаки различия на форме. Людвиг не дал вахтенному время на размышление, а сразу начал «наезд».

— Капитан этого дредноута на борту? Доложите ему, что прибыл капитан Перейра.

— Никак нет, сеньор капитан! Командир находится на берегу!

— А кто тут у вас сейчас за старшего?

— Лейтенант Силва!

— Давайте его срочно сюда! Если только он достаточно трезв, чтобы выйти.

Людвиг всем своим видом излучал недовольство, давая понять, что происходящее ему очень не нравится. Погнали сюда на ночь глядя, да еще в компании с «деревенщиной»! Могли бы и до утра подождать…

Как оказалось, вахтенная служба на «Патрии» была далека от идеала. Сколько вахтенный у трапа не свистел в свисток, на палубу так никто и не вышел. Пришлось ему покинуть пост и отойти к тамбуру, крикнув вниз, чтобы позвали вахтенного офицера. Людвиг лишь ухмылялся. Рядом улыбались «сержанты», также поднявшиеся на палубу. Расслабились португальские морячки после уничтожения «Кенигсберга»…

Наконец, на палубе показалась фигура в офицерском мундире. Причем по «выхлопу» было ясно, что сеньор лейтенант, оставленный на борту, решил наверстать упущенное. Окинув неприязненным взглядом незваных визитеров, он поинтересовался.

— Добрый вечер, сеньоры! Вахтенный офицер лейтенант Силва. Какой у Вас вопрос, сеньор капитан?

— Добрый вечер, лейтенант! У меня отряд пехоты для переброски к устью реки Рувума. Вы еще не получили приказ о выходе?

— Нет, впервые слышу!

— Значит, утром получите. Сейчас, как я понял, говорить о немедленном выходе бесполезно? Команда разбежалась по кабакам и борделям? Во главе с капитаном?

— Командир и старший офицер на берегу. Но утром все должны быть на борту.

— Мы можем разместиться у вас? Людям требуется отдых. С кормежкой, так и быть, повременим до утра.

— Прошу прощения, сеньор капитан, но без разрешения командира я не могу пускать посторонних на борт.

— Вот как? Жаль…

Неуловимо быстрым и точным ударом Людвиг вырубил вахтенного офицера, подхватив его, чтобы не упал. Со стороны можно было подумать, что он просто поддержал своего собеседника за локоть. Навыки офицера Космодесанта никуда не делись, а тело Людвига Бокхольта, уже «модернизированное» Алисой, сработало с четкостью и скоростью боевого робота. Стоявшие рядом Шварцкопф и Мельдерс тут же обезвредили матроса, но без крайностей. Просто забрали винтовку и приставили нож к горлу, велев вести себя благоразумно. Но бедолага и так впал в ступор, ничего не понимая, и лишь блымал глазами. Немецкий отряд, тем временем, стал спокойно подниматься по трапу на палубу канонерки, беря ее под контроль. Потерявшего сознание лейтенанта Силву тут же оттащили в темный угол, а Людвиг сделал попытку привести в чувство вахтенного матроса.

— Тебя как зовут, матрос?

— Матрос Креспо, сеньор капитан!

— Понятно. Значит, слушай внимательно, матрос Креспо. Если будешь вести себя хорошо и честно ответишь на мои вопросы, даю честное слово, — уйдешь на берег целым и невредимым после того, как мы здесь закончим. Согласен?

— Д-д-да, сеньор капитан.

— «Сержант», уберите нож от его шеи, а то он еще сам порежется. Если начнет плохо себя вести, прирезать его всегда успеем. Итак, начнем. Сколько людей не борту?

Людвиг быстро задавал вопросы, умело расставляя логические ловушки, но перепуганный матрос и не думал запираться, со страхом поглядывая то на добродушно улыбающегося «сеньора капитана», то на двух «сеньоров сержантов» с улыбкой, как у голодных африканских каннибалов. Которые хоть и отодвинули ножи от его бренной тушки, но держали их достаточно близко, чтобы сеньор матрос не вздумал проявлять ненужное геройство.

Вскоре Людвиг выяснил все, что хотел. На борту канонерки находилось всего лишь двенадцать человек. Все остальные гуляли на берегу до утра. Взяв пленного матроса в качестве провожатого, быстро нейтрализовали остальных, согнав в одно помещение. Правда, португальцы даже не думали сопротивляться. Сначала ничего не поняли, а потом было уже поздно. Винтовки в узких корабельных коридорах не очень удобны, но пистолеты и револьверы оказались достаточно убедительны. Даже стрелять не пришлось. Пройдя перед шеренгой испуганных и настороженно глядящих на него моряков, Людвиг сделал предложение, от которого трудно отказаться.

— Слушайте внимательно, сеньоры. Говорю один раз. Ваши жизни, как и пленные ради пленных, мне не нужны. Если поможете моим людям поднять пары в котлах и ответите на все вопросы, то вас отпустят. Если к вам начнут предъявлять претензии, скажете, что действовали под угрозой оружия. Если же кто-то начнет заниматься саботажем, окажет сопротивление, или попытается бежать, таких пристрелят на месте без предупреждения. Всем все понятно?

— Да, сеньор капитан.

— Желающие сотрудничать шаг вперед.

Надо ли говорить, что вся шеренга из одиннадцати человек сделала шаг вперед. Кроме лейтенанта Силвы, лежавшего в уголке и до сих пор пребывавшего в отключке. Единственной жертвы из экипажа канонерки после ее успешного захвата отрядом африканских «вервольфов».

Следующие три с лишним часа были заняты проверкой вооружения и механизмов, поднятием паров в котлах и ревизией всех имеющихся на борту запасов. Поразительно, но за все это время никто в порту так ничего и не понял! На стоявших рядом грузовых судах регулярно сменялись вахтенные у трапа, но никто не обращал внимания на канонерку. А причалы порта все время оставались безлюдными. Тащиться из города среди ночи в порт — дурных среди португальцев не нашлось. Ради конспирации один из немецких матросов стоял возле трапа с винтовкой, переодевшись в португальскую матросскую форму, но на «Патрию» никто не обращал внимания. Людвиг лично облазил все помещения на канонерке, оценил состояние механизмов (с помощью Алисы, разумеется), и остался доволен. Кораблик был хоть и не новый, но вполне в удовлетворительном состоянии. На лучшее он и не рассчитывал.

Вскоре поступили доклады от старшего офицера и старшего механика, коими пришлось назначить обер-лейтенанта Генриха Ботта из экипажа L-57 и машинного дек-офицера Карла Миллера с «Кенигсберга», как наиболее опытных специалистов. Ситуация складывалась благоприятная. Канонерка только вчера пополнила запасы угля, воды и провизии. Боезапас полный, поскольку стрелять в последнее время было не по кому. А учебными стрельбами португальцы пренебрегали, экономя снаряды и ресурс орудий. Механизмы исправны. Имеется построечная документация с чертежами. В случае чего, можно будет там выяснить возникшие вопросы. Иными словами, «зашли» в Палму очень удачно! И старшего офицера со старшим механиком накрыла эйфория.

— Герр корветтен-капитан, может еще и по ближайшим складам пройдемся? Ведь здесь никого нет!

— А если найдется какой-нибудь любитель ночных прогулок, который поднимет шум? Не будем рисковать. На транспортах, что стоят у причалов, вооружения не видно. Но даже если и есть, стрелять там сейчас все равно некому. Однако, я не дам гарантии, что на входе в бухту нет каких-нибудь древних пушек времен франко-прусской войны. А может быть и что-то поновее. Матросы из команды канонерки об этом могут не знать. Если корабль готов, выходим немедленно…

Закончить Людвиг не успел, поскольку его перебил один из аскари Эммануэль Джума, буквально влетевший в рубку. Парень оказался очень глазастым. А поскольку никакой морской специальностью он не обладал, его сделали наблюдателем, поставив на крыле мостика, велев наблюдать за окружающей обстановкой. И как оказалось, не напрасно.

— Герр корветтен-капитан, какой-то большой военный корабль входит в бухту! Сейчас взошла луна, пушки на палубе хорошо видны!