Сверху видно все…

Полет подходил к концу. L-57 шел на высоте восьмисот метров и вахтенные внимательно осматривали в бинокли простирающиеся внизу тропические заросли. Здесь преобладал густой колючий кустарник, поэтому укрыться в нем от наблюдения с воздуха большой группе людей было практически невозможно. Поскольку конечная точка маршрута давала весьма приблизительное местоположение Леттов-Форбека, Людвиг начал поиск змейкой, осматривая с высоты большую площадь. Из мемуаров Льва Африки, как назовут со временем этого кайзеровского партизана, ставшего сущим кошмаром для противника, он знал, что в настоящий момент Леттов-Форбек должен находиться в своем лагере восточнее Лукуледи. И будет там как минимум до 24 октября 1917 года, когда у него произойдет встреча с губернатором. Но сразу идти в эту точку было нельзя, так как всякое везение и «озарение» командира имеет предел в глазах подчиненных. Вот Людвиг и изображал усиленно поиск, осматривая с воздуха огромный район. Ничего, время еще есть.

Специально спланировал полет таким образом, чтобы к нужной точке подойти рано утром. И это дало результат. Причем на земле заметили огромный цеппелин в светлеющем утреннем небе еще раньше. Опознавание не составило труда. Во-первых, немецкие кресты на корпусе были уже хорошо видны, а во-вторых, все знали, что дирижаблей у англичан в этом районе не было. Тут же появились дымы от костров, облегчая обнаружение с воздуха. На открытые участки выбежали люди и усиленно махали руками. Людвиг знал, что здесь находится немецкий отряд, поэтому решил не связываться с выброской парашютиста. Вместо этого цеппелин снизился, завис над более-менее свободной площадкой, и на землю сбросили тубус с инструкцией, что делать дальше. После неожиданного отключения канала хронопробоя и перехода Алисы в автономный режим с необходимостью устраиваться здесь на ПМЖ, Людвиг уже не собирался скрупулезно выполнять все пункты приказа командования. В частности, он хотел избежать разборки цеппелина на запчасти по прибытию на место, и надеялся убедить в целесообразности этого фон Леттов-Форбека. L-57 еще послужит своему командиру и его камрадам…

С вопиющей бестолковщиной такой «аэродромной команды», с матюками и криками, но воздушный гигант все же ошвартовался к деревьям, и при этом ничего себе не сломал. Что было сродни чуду. Хорошо, что погода стояла тихая, иначе бы без повреждений не обошлось. Внизу уже стояла большая группа людей, причем европейцев было очень мало. Преобладали черные солдаты из немецких колониальных войск. Так называемые аскари. Здесь же был и полковник Пауль Эмиль фон Леттов-Форбек, которого Людвиг сразу узнал по имеющимся в памяти Алисы фото. Живая легенда, ставшая кошмаром для противника. Англичан, португальцев и бельгийцев, которых он бил много раз, многократно уступая им в численности. Гений партизанской войны, и один из самых успешных партизанских командиров в истории.

Людвиг спустился по шторм-трапу на землю, и как положено по уставу, доложил о прибытии старшему в чине. Но на этом официальная часть закончилась, и Леттов-Форбек тут же пригласил командира цеппелина в свою палатку, буквально засыпав его вопросами. На столе уже был готов скромный банкет с трофейным шотландским виски. Сначала разговор шел о событиях в Германии и о сверхдальнем полете из Европы в Африку во всех подробностях. Наконец, добрались до того, что предстоит делать дальше. И Людвиг предложил свой план.

— Герр оберст, у меня приказ после передачи груза разобрать цеппелин, и использовать его части для нужд ваших войск. Но у меня есть идея. Мы можем передать вам радиостанцию, два мотора с генераторами и какую-то часть топлива. Но в этом случае L-57 все равно сохранит способность к полету. Запас водорода еще есть. Оставшихся моторов и топлива нам хватит для выполнения какой-нибудь разовой задачи. Мы можем доставить груз в заданную точку, или разведывательную группу в тыл противника. Произвести воздушную разведку. Если у вас есть бомбы, можем нанести удар с воздуха по противнику.

— Вот как?! Неожиданная и приятная новость! Бомб, к сожалению, у нас нет. Но самодельные заряды взрывчатки есть. Есть также эрзац топлива, которое мы сами получаем. Можем наполнить бочки этим эрзацем, и сделать из них что-то вроде зажигательных бомб. Вы могли бы сжечь этими самоделками самолеты англичан на аэродроме возле Дар-эс-Салама? А то, они нам одно время частенько надоедали.

— Да, такое возможно. Там нас никто не ждет, и мы можем воспользоваться фактором внезапности. После чего прошу вашего разрешения на самостоятельные действия.

— Кстати, об этом я тоже хотел с Вами поговорить. Ведь вы не пехотинцы, и особого толку в джунглях от вас не будет. По крайней мере, в первое время. Даже опытным немецким офицерам и солдатам, прослужившим в Африке не один год, сложно действовать в таких условиях. Вы же к этому вообще непривычны. Какие у Вас есть соображения, где ваши люди смогли бы принести наибольшую пользу?

— Герр оберст, я уже думал об этом. Но у меня вопрос. Есть ли у вас трофейное английское оружие, а также английская и португальская военная форма?

— Есть. Но зачем оно Вам?

— Для войны в тропических джунглях мой экипаж малопригоден. А если сказать точнее, то вообще бесполезен. Но мы можем действовать в прибрежной полосе, в привычной для нас обстановке. Вплоть до того, что может быть удастся захватить какую-нибудь небольшую английскую, или португальскую посудину, и действовать противнику на нервы на морских коммуникациях. Однако, для этого нам понадобится вражеская форма, чтобы подобраться вплотную, не вызвав подозрения. Конечно, на большой успех рассчитывать не стоит. Но шум устроим достаточно громкий. И заставим искать нас вдоль всего восточного побережья Африки. Вплоть до Африканского Рога.

— Согласен, идея интересная! Я такую даже не рассматривал. А ведь может получиться! Но как Вы собираетесь захватить корабль? И какой корабль?

— Сначала посмотрим в Дар-эс-Саламе. Сверху видно все. Хотя, после бомбежки аэродрома англичане там очень возбудятся. Но не будут же они паниковать очень долго. Неделя, максимум две, и успокоятся. Если в Дар-эс-Саламе ничего не получится, слетаем в Португальскую Восточную Африку. Португальцы там еще непуганые. Поэтому нанести им визит и напомнить, что они совершили большую глупость, объявив войну Германской Империи, сам Бог велел. Может быть там что-то подходящее найдется. Конечно, захватить крейсер мы не сможем. Но вот канонерку, или небольшой миноносец, или хотя бы просто грузовой пароход, — вполне. Заодно хочу проверить обстановку возле крейсера «Кенигсберг», что затоплен в реке Руфиджи. Можно ли использовать его в качестве базы.

— Но ведь «Кенигсберг» сильно пострадал в бою с английскими кораблями! Там одно лишь искореженное железо!

— Как раз то, что нужно. «Кенигсберг», насколько мне известно, не ушел под воду полностью. Его палуба осталась над водой. Вот он нас и замаскирует, если удастся захватить какой-нибудь небольшой кораблик с малой осадкой. На нем мы сможем пройти вверх по Руфиджи не только до «Кенигсберга», но и гораздо выше по течению, где английский флот нас не достанет. В самом худшем случае, если нас все же обнаружат и блокируют, мы сможем продержаться очень долго, не испытывая недостатка в пресной воде, и имея постоянную возможность ловить рыбу. Снова гнать сюда из Англии мониторы с малой осадкой ради того, чтобы добраться до какой-то мелкой «блохи», спрятавшейся в реке, англичане не будут. От самолетов отобьемся, если найдем пулеметы с достаточным количеством патронов. С суши вообще трудно подобраться, там вокруг мангровые болота. Если пехота еще сможет пройти, то вот артиллерия — нет. А там, либо англичанам надоест нас сторожить, либо они расслабятся настолько, что мы сможем прорваться в море ночью и уйти. Пусть ищут нас снова. Но посмотрим по обстоятельствам. Сначала надо какого-нибудь английского, или португальского «малыша» захватить…

Разговор прошел вполне конструктивно. Людвиг поначалу даже не надеялся на такую покладистость со стороны Леттов-Форбека. Создавалось впечатление, что командир L-57 избавил его от головной боли, что же делать с экипажем цеппелина, неожиданно свалившегося на голову. Поскольку реальной пользы от него не предвиделось. Разве что радисты и механики могли пригодиться при штабе для обслуживания радиостанций. Остальные же были, как тот чемодан без ручки. Который и бросить жалко, и тащить неудобно. Конечно, можно было бы сделать всех простыми пехотинцами, но с высокой гарантией быстро загнуться. Причем не в бою, а от малярии, укусов ядовитых тварей, лихорадки и что тут еще есть «хорошего». Выжить неопытному человеку в тропических джунглях сложно. Но рациональный ум Леттов-Форбека противился такому нерациональному использованию ценных специалистов, умение которых можно было бы применить с гораздо большей эффективностью. А тут прекрасное решение! И бяку англичанам сделать, и «чемодан без ручки» подальше спровадить, и в перспективе возможность делать мелкие пакости противнику на море, где он уже давно считает себя полновластным хозяином.

Цена вопроса оказалась невысока. Людвиг выпросил четыре английских ручных пулемета «Льюис», английские винтовки «Ли Энфилд» с запасом патронов, пистолеты, а также комплекты трофейной формы на каждого. Как английской, так и португальской. Будут применять в зависимости от ситуации. О чем объявил всему экипажу, снова предложив остаться только добровольцам. Хоть это и шло вразрез с сегодняшними понятиями о правилах ведения войны, и вызвало неоднозначную реакцию, но Людвиг популярно объяснил, что на войне все средства хороши, чтобы выжить и одержать победу. Особенно на партизанской войне. Здесь строем под барабанный бой с флейтами и развевающимися знаменами не воюют. А действуют «подло» с точки зрения военных теоретиков с генеральскими погонами. Получится ли что с захватом вражеского корабля, еще неизвестно. А вот бродить по джунглям в морской форме Кайзерлихмарине, по меньшей мере, нелепо. Да и неудобно. Кого так сильно заботят параграфы Гаагской конвенции, может убрать с трофейной формы знаки различия и заменить их на немецкие. Но только не тогда, когда планируется скрытное проникновение на вражеский объект с последующей диверсией. Тогда все должны выглядеть по уставу. Либо английскому, либо португальскому. А может французскому, бельгийскому, или южноафриканскому, если туда судьба забросит. Кого это не устраивает, пусть лучше переходит в пехоту под командование полковника Леттов-Форбека. Для автономных действий во вражеском тылу нужны только добровольцы, готовые мимикрировать, под кого угодно. Даже под солдат противника. А если понадобится, то и под местных негров. Хоть это и трудновыполнимая задача.

На следующий день пришли приятные новости. Сообщение об успешном завершении полета было послано сразу же по прибытию, и это вызвало бурную реакцию в Германии. Крайне рискованная операция с отправкой цеппелина в Африку, на грани авантюры, удалась блестяще. За что весь экипаж L-57 был награжден орденами и медалями. Сам Людвиг получил следующий чин корветтен-капитана и орден «Pour le Merite» — «За заслуги». Или, как его еще называли, «Голубой Макс». Высший прусский орден, просуществовавший до 1918 года. Не остались обойденными и все остальные офицеры и матросы. И поскольку теперь появилась более устойчивая связь, Леттов-Форбек доложил текущую обстановку, которая вряд ли обрадовала командование в Берлине. Но командование оказалось адекватным, и не стало требовать невозможного, разрешив командующему немецкими колониальными войсками действовать по своему усмотрению. Там прекрасно понимали, что прибытие в Африку одного единственного цеппелина не сделает погоды, и имеет больше психологическое значение.

Следующие два дня экипаж L-57 отдыхал, а потом начались работы по демонтажу двух двигателей и радиостанции, которые собирались передать в распоряжение штаба отряда. Больше снимать с цеппелина было нечего, поскольку ради повышения грузоподъемности он не имел никакого бортового вооружения. А ослаблять каркас было нельзя, поскольку иначе L-57 мог просто развалиться в воздухе. Все это время Людвиг, не теряя надежды, пытался выяснить у Алисы, не удалось ли связаться с НИИ. Но каждый раз получал отрицательный ответ. Поэтому хочешь, не хочешь, а надо начинать действовать по намеченному плану. Тем более, ему выделили в помощь двадцать восемь человек. Двадцать четыре матроса и унтер-офицера из экипажа «Кенигсберга», оказавшихся в пределах досягаемости, и согласившихся войти в команду корветтен-капитана Бокхольта, двух немецких солдат — уроженцев Германской Восточной Африки, и мобилизованных с началом войны, а также двух аскари в качестве проводников, хорошо знающих местность. Солдаты были уже опытные, знающие местные реалии, и кроме этого неплохо владели английским и португальским языками. Конечно, выдать себя за выходцев из метрополии им было сложно. Но вот за уроженцев колоний вполне могли сойти. А аскари, помимо немецкого, владели еще целым рядом местных диалектов помимо своего родного суахили. Это были хоть и молодые, но уже опытные бойцы, воюющие в отряде Леттов-Форбека с самого начала боевых действий.

Народные умельцы подготовили «зажигалки», взяв обычные бочки, залив их топливной «самогонкой» местной выделки, и разместив внутри подрывные заряды. В надежности этих самоделок у Людвига были большие сомнения. Но его заверили, что все сработает, как надо. В какой-то степени успокаивало то, что в число этих умельцев входили матросы с «Кенигсберга», бывшие на нем комендорами и минерами, согласившиеся перейти под его командование. И за два с лишним года войны в Африке, прошедшие с момента гибели крейсера, уже набившие руку на производстве кустарных боеприпасов.

Накануне вылета он снова собрал свою сборную команду и провел «душеспасительную» беседу.

— Внимание, камрады. Сейчас есть последняя возможность отказаться. Что с нами будет дальше — не знаю. Знаю только то, что для нашего «кораблика» этот полет последний. Топливо закончится раньше, чем водород, и с этого момента мы переходим в разряд «вервольфов». Будем делать пакости англичанам и португальцам по мере возможности. Либо на море, если удастся захватить какую-нибудь трофейную посудину, либо на суше, если не удастся, изображая из себя пехоту. Дело для многих из нас новое, но надеюсь, что справимся. Поскольку теперь мы отдельная команда, которой предстоит действовать автономно в тылу противника, сразу уточняю правила, которым придется следовать неукоснительно, если хотим выжить в этом вечнозеленом аду. Каждый имеет право высказать свое мнение и внести предложение, каким бы бредовым и авантюрным оно не казалось. Но окончательное решение за мной. Никакой строевщины вроде громких докладов, строевого шага и прочих непотребств, которые так любят штабные. Запомните, мы — «вервольфы». Оборотни. Мы есть, но нас нет. И главным нашим врагом сейчас будут не англичане и португальцы, а сама Африка. Здесь столько различной заразы, что я до сих пор удивляюсь, как местные племена не вымерли. Но по этому поводу отдельно поговорим. А сейчас вопросы.

— Герр корветтен-капитан, а как мы собираемся захватить какого-нибудь англичанина, или португальца? Снизимся прямо над ним, как Вы недавно сделали в Северном море, и захватили парусник? Это правда?

— Правда. Я тогда L-23 командовал. Во время патрулирования над Северным морем встретили норвежский барк «Ройял» с военной контрабандой и отвели его в Куксхафен. Но тогда нам просто повезло. Будь у норвежцев хоть одна жалкая пушчонка и стальные яйца, они бы нас легко уничтожили. Сейчас так уже не получится. Поэтому попытаемся подобраться с суши, выдавая себя за пехотный отряд противника. Именно для этих целей нами получена английская и португальская форма. Получится, или не получится, это другой вопрос. Но другой возможности разжиться трофейным корытцем у нас нет. Еще вопросы?

— Герр корветтен-капитан, а цеппелинов у англичан здесь нет? А то, можно было бы попробовать его захватить!

— Насколько мне известно, нет. Самолеты есть, а вот цеппелинов нет. Захватывать же самолет нет смысла. Он не может улететь далеко от аэродрома, да и сесть может далеко не везде. Если и захватывать, то разве что для какой-то одноразовой акции. Еще вопросы?

Вопросы следовали один за другим. Людвиг не торопил людей и давал возможность всем высказаться. Но уже было ясно одно — желающих пойти в отказ нет. Экипаж L-57 и вновь прибывшие без колебаний согласились следовать за своим командиром. Хотя будущие перспективы у отряда новоявленных африканских «вервольфов» выглядели очень туманными.

Вот и настал этот день. Уточнив дальнейшие действия, и обговорив порядок связи, если команда воздухоплавателей все же сумеет разжиться радиостанцией, те, кто оставались в лагере, и те, кто собирался улетать, попрощались. Все понимали, что вряд ли увидятся вновь. По крайней мере, до конца войны. Последние слова с пожеланием удачи, и L-57 снова начал набирать высоту, отправившись в свой последний полет.

Сообщать о скорых событиях, когда англичане начнут наступление, и вынудят немцев покинуть этот район, отступив в Португальскую Восточную Африку, Людвиг не стал. Он никак не смог бы объяснить получение этих сведений. Мало того, из памяти Алисы он знал гораздо больше, чем узнал в штабе. Хоть эти сведения и были довольно ограничены — ведь сколько времени прошло, но один момент необходимо было учитывать. Один из двух мелкосидящих мониторов, которые уничтожили «Кенигсберг», — монитор «Северн», никуда не ушел, и находился где-то поблизости. Скорее всего, в Дар-эс-Саламе, поскольку работы для него пока нет. После уничтожения «Кенигсберга» монитор занимался обстрелом побережья, занятого немецкими войсками, вот и оставили его в этом районе на всякий случай. Противник очень опасный, если попытаться укрыться в реке. Английские крейсера там не достанут, поскольку ограничены своей осадкой. А вот это плоскодонное корыто с осадкой менее двух метров пройдет, где угодно. Вплоть до того, что «на пузе» проползет. И если учесть, что это плоскодонное корыто имеет довольно таки приличную броню и шестидюймовые орудия, превратившие «Кенигсберг» в металлолом, то устраивать с ним артиллерийскую дуэль в условиях ограниченного речного пространства противопоказано. Поскольку у португальцев поблизости ничего равноценного нет. А то, что есть, и если это самое "то" удастся захватить, то оно для «Северна» не противник, а мишень. Именно поэтому Людвиг попросил подготовить самодельные бомбы из пустых водородных баллонов, полностью загрузив их взрывчаткой. Палуба у «Северна» не бронирована, и если сбросить такой «подарок» с большой высоты, то он вполне сможет ее пробить и добраться до «потрохов» монитора. А попасть Алиса поможет, она это подтвердила. Но вот говорить об этом никому нельзя. Поскольку настоящий Людвиг Бокхольт информацией о текущем местонахождении «Северна» обладать не может. Не знают об этом и офицеры из штаба Леттов-Форбека. Поэтому пришлось на удивленные вопросы, зачем командиру цеппелина потребовались столь специфические боеприпасы, когда для уничтожения самолетов на аэродроме гораздо эффективнее «зажигалки», отвечать, что может быть в порту Дар-эс-Салама найдется достойная цель. Ну, а если не найдется достойной, то сбросят на что-нибудь не совсем достойное. В любом случае, хуже не будет.

В предрассветной мгле ориентиры на земле были едва видны, но L-57 точно вышел на цель, ориентируясь по редким огням. Людвиг спланировал вылет так, чтобы иметь запас времени. Поскольку заранее трудно сказать, какую скорость сможет поддерживать цеппелин после снятия двух моторов, и какая будет погода на маршруте. Однако, творение германских инженеров не подвело. L-57 даже в таком, частично разукомплектованном виде, оказался пригоден для полетов, и теперь тихо подкрадывался к английскому аэродрому рядом с Дар-эс-Саламом на высоте в полторы тысячи метров. Снижаться ниже не рискнули, чтобы не попасть под огонь стрелкового оружия. Есть ли тут у англичан зенитки, неизвестно. Но, как минимум, винтовки у охраны аэродрома должны быть. А может и пулеметы имеются. Поэтому, лучше не проявлять ненужное геройство. Тем более, Алиса подтвердила, что может обеспечить прицельное бомбометание практически с любой высоты. Лишь бы цель была видна. Погода тоже благоприятствовала. Слабый юго-западный ветер, высокая облачность, видимость прекрасная. Восточная часть горизонта уже посветлела, и вскоре взойдет солнце. Как раз подходящий момент для атаки. Цеппелин можно разглядеть на фоне облаков в ночном небе с большим трудом, а звук моторов, работающих на малых оборотах, на такой высоте почти не слышен.

Посветлело, и уже можно было разглядеть контуры строений на летном поле аэродрома. Людвиг, внимательно рассматривая в бинокль свою первую реальную цель в этом мире, в душе недоумевал. И как предки умудрялись воевать при таком отношении к безопасности?! Где зенитки? Почему самолеты — восемь бипланов, стоят совершенно открыто? Не то, чтобы их в ангары загнали, так даже маскировочных сетей нет! Как нет и самих ангаров. Те три сарайчика, что находятся на аэродроме, на статус авиационных ангаров никак не тянут. Скорее всего, обычные склады. Под навесом сложены штабеля бочек. Несколько в стороне ряд домиков. Очевидно, тут находится личный состав, в данный момент отдыхающий от трудов тяжких. Ничего не скажешь, устроились англичане здесь с комфортом. Прекрасная возможность уничтожить одним ударом не только авиатехнику, но и весь летный и технический состав противника. Вот только тратить на них фугасные бомбы, хоть и эрзац, откровенно жалко. А «зажигалками» можно не добиться нужного эффекта. Большая часть англичан все равно успеет сбежать. И поскольку боеприпасов, причем кустарного производства, ограниченное количество, придется выбирать цели в порядке приоритета. Самое главное — самолеты, выстроившиеся, как на парад. Их надо спалить обязательно. А потом, если «зажигалки» останутся, можно и по складам пройтись. Да и по «бунгало» заодно. Вряд ли кто там пострадает, поскольку англичане сразу же разбегутся, как тараканы, едва на аэродроме начнется веселье. Но вот лишить их привычного комфорта в условиях боевых действий тоже неплохо. Пусть какое-то время поживут в палатках на природе. Если только не сбегут в Дар-эс-Салам,

Людвиг прильнул к самодельному прицелу, который заранее соорудил из подручных материалов, и делал вид, что выполняет заход на цель. Хотя прицел выполнял исключительно декоративные функции, со всем справлялась Алиса. Но не надо окружающим знать лишнее. L-57 заранее зашел с подветренной стороны и сбросил скорость, зависнув прямо над целью. Внизу уже были достаточно хорошо видны самолеты на стоянке. Наконец-то проснулась охрана аэродрома, внизу началась паника. Кто-то пытался палить из винтовок в небо. Но если цель находится на высоте полтора километра, это бесполезная трата патронов. Пули, выпущенные вертикально вверх, быстро теряют скорость. Законы физики работают для всех одинаково. Зато L-57 эти самые законы физики помогали. В нужный момент Людвиг скомандовал сброс, и первая «зажигалка» полетела вниз.

Что там намутили народные умельцы с «Кенигсберга», Людвиг толком не знал. Поскольку считал, что гавкать под руку специалистам, уже имеющим успешный опыт изготовления кустарных боеприпасов, лучше не надо. И как оказалось, правильно сделал. Внизу расцвела огненная клякса, накрывшая сразу три самолета. Причем взрыв произошел в момент удара «зажигалки» в средний из них (слава Алисе!). Огонь начал быстро распространяться и охватил еще две ближайших машины. Чуть сместив цеппелин, увеличив тягу моторам, сбросили еще одну «зажигалку», которая ударила по оставшимся самолетам. Вскоре все английские летательные аппараты тяжелее воздуха дружно запылали. Если в конструкции только дерево и перкаль, то трудно ожидать другого результата.

Уже окончательно рассвело, и аэродром с горящими самолетами был, как на ладони. На всякий случай Людвиг приказал пройтись из «Льюисов» по тем местам, откуда особо усердно палили в небо из винтовок. Вряд ли в кого попадут, но напугают, и заставят искать укрытие, а не изображать из себя охотников на пернатую дичь. L-57 медленно смещался в направлении следующей цели — складов. Неизвестно, что там находится, но явно не солдатские портки и сапоги. Так что, гори гори ясно! Две «зажигалки» полетели вниз. После чего еще две пришлись на «бунгало». Больше здесь ничего, заслуживающего внимания, не было.

Убедившись, что все намеченные цели уничтожены, взяли курс на Дар-эс-Салам. На борту оставались еще четыре «зажигалки». Пойдут в качестве дополнения к фугасным эрзац-бомбам. Людвиг довольно потер руки.

— Неплохо получилось. Поймали англичан со спущенными штанами. Больше их авиация не будет докучать нашим…

И только тут заметил, что все, находящиеся в гондоле, смотрят на него круглыми глазами. Первым нарушил молчание старший офицер.

— Герр корветтен-капитан, как Вам это удалось?! С такой высоты — точно в малоразмерную цель!!!

— На самом деле, не так уж сложно. Цели неподвижны, наша скорость в момент сброса тоже была равна нулю. Будь у англичан зенитки, и если бы они не ловили ворон, то вполне могли надрать нам задницу. А так надрали им.

— А в Дар-эс-Саламе тоже так будем делать?

— В Дар-эс-Саламе не получится. Даже если между аэродромом и городом нет связи, а это вряд ли, там все равно могли нас увидеть в небе. Поэтому приготовят встречу. Но, поскольку самолетов поблизости у англичан больше нет, рассчитывать они могут только на зенитки. Заберемся повыше и поглядим, есть ли внизу что-то более-менее интересное. Если есть, сбросим бомбы на него. Постараюсь поточнее прицелиться. Если нет, то просто разбомбим портовые склады. Что-то ценное там все равно есть.

— А португальцев бомбить не будем?

— Не будем. Там придется первое время вести себя тихо, если хотим затрофеить какую-нибудь посудину. А вот наш «кораблик» придется бросить в джунглях, сымитировав катастрофу. Жаль, конечно, но топлива и водорода для него мы здесь не найдем…

Освободившись от части бомбового груза, L-57 охотно лез вверх. Вдалеке уже был виден Дар-эс-Салам, раскинувшийся на побережье Индийского океана. Но что именно находится в порту, рассмотреть пока не удавалось. Не было никаких сомнений, что даже если связь между аэродромом и городом нарушена, туда уже отправили гонцов сообщить о дерзком налете немецкого цеппелина. И рассчитывать на внезапность больше не стоит. Но и мощной ПВО на берегу там тоже нет, поскольку немецкие колониальные войска в этом районе не имеют авиации. Опасность могут представлять только военные корабли, находящиеся в порту и на рейде. Вот там ПВО может быть. Хоть и примитивная, но для цеппелина, наполненного водородом, и такой вполне хватит. Поэтому придется держать дистанцию, чтобы не изображать из себя огромную и медлительную воздушную мишень для английских зенитчиков.

Людвиг вздохнул. Эх, сюда бы его «Сармат»… Или, хотя бы «Скиф»… Но увы! В наличии только летающая «водородная бомба». Очень медленная, не способная забраться на большую высоту, и очень зависящая от погоды. Опасная не только для противника, но и для своего экипажа. Причем сложно сказать, для кого больше.

L-57 поднялся до трех тысяч метров и медленно приближался к Дар-эс-Саламу. Конечно, скорость по сравнению с «Сарматом» и «Скифом» никакая. После снятия двух моторов с трудом удается выжать восемьдесят пять — девяносто километров в час. Но для 1917 года в Африке, с ее отсутствием нормальных дорог, и это огромное достижение. С такой высоты открывался прекрасный обзор, и хорошая цейсовская оптика позволяла разглядеть раскинувшийся впереди город во всех подробностях. Рядом с Людвигом стояли ефрейторы Вальтер Шварцкопф и Иоганн Мельдерс из недавнего пополнения. Оба являлись уроженцами Дар-эс-Салама. И теперь, вооружившись биноклями, подсказывали, где что находится. Но главной целью был порт, поскольку все снабжение для английских войск везли морем. Хоть бомб на борту цеппелина немного, но и они могут нарушить безупречную логистику противника. Хотя бы на какое-то время.

Внешний рейд был виден издалека, и было ясно, что военных кораблей там нет. А вот грузовых судов хватает. Чуть позже удалось рассмотреть акваторию порта. Все, кто вел наблюдение, облегченно вздохнули. Военных кораблей и здесь не было. Если не считать небольшие сторожевые катера. А то, не хотелось бы нарваться среди бела дня на огонь зениток. Транспорты же зенитной артиллерии, как правило, пока еще не имеют. Пулеметы на такой высоте не опасны, поэтому можно сбросить бомбы практически в полигонных условиях. Попадут, или нет — это другой вопрос. Но шанс сделать англичанам гадость, и благополучно уйти после этого, есть. Вахтенные украдкой поглядывали на командира и думали, какую же цель он выберет. Ибо в порту у причалов стояло более десятка судов.

Людвиг внимательно рассматривал в бинокль панораму порта с большой высоты и думал, кого бы «осчастливить». Самодельных фугасных бомб всего шесть. Плюс две сэкономленные «зажигалки». Не хочется потратить эти боеприпасы на какую-нибудь ерунду. Вот командир цеппелина и искал что-то, заслуживающего внимания. Тем более, его зрение, улучшенное Алисой, позволяло видеть малейшие детали. Но и Алиса не осталась в стороне, тоже оценивая обстановку.

— Людвиг, обрати внимание на третью от края причала цель. Пароход, у которого открыт только один трюм из четырех. Видишь?

— Вижу. И чем он тебя заинтересовал?

— Штабеля груза на причале возле парохода нет. Его сразу перемещают на грузовики и увозят, не складируя поблизости. Вокруг полно охраны. И внешне груз очень похож на ящики со снарядами.

— Думаешь, на этом пароходе боеприпасы?

— Не исключено. Не знаю, что в трех других трюмах. Но в том, из которого идет выгрузка, явно боеприпасы. И выгрузка начата недавно, поскольку осадка парохода почти по грузовую марку.

— А как думаешь, детонируют эти снаряды от наших самоделок?

— Зависит от многих факторов. Но вероятность детонации высока, если положить бомбу прямо в открытый люк трюма.

— А сможешь?

— Смогу, если будешь точно выполнять мои команды.

— Все, Алиса, работаем!

L-57 несколько изменил курс и начал заход на цель. Внизу уже заметили цеппелин в утреннем небе, и на территории порта возникла паника. Все охрану, стоявшую возле парохода, выгружающего снаряды, как ветром сдуло. Причем не только охрану. На причалы выбегали также члены экипажей судов и старались убраться подальше. Военные действия в районе Дар-эс-Салама не велись уже давно. Похоже, англичане расслабились вдали от войны, считая бывший административный центр Германской Восточной Африки глубоким тылом. И теперь война снова пришла сюда, не спрашивая их мнения. Самоуспокоенность и уверенность в откровенной слабости противника, которого удалось изгнать с побережья, сыграли с представителями Туманного Альбиона злую шутку. Судя по всему, когда возникла реальная угроза удара с воздуха, в Дар-эс-Саламе не нашлось ничего, что могло бы эту угрозу отразить. Может где-то и были какие-то средства ПВО, но в условиях паники задействовать их не удалось.

Между тем, L-57 уже лег на боевой курс. Людвиг приник к прицелу и выполнял команды Алисы. Нижний конец параболы, по которой будет падать бомба, приближался к выбранной цели. Цеппелин в точке сброса. Эрзац-бомба из газового баллона, сделанная буквально «на коленке», полетела вниз. Все затаили дыхание. У кого был бинокль, старались проследить за падением бомбы. Секунды летели одна за другой и ничего не происходило. Как вдруг…

Это не было похоже на взрыв одиночного боеприпаса. Пароход, находящийся внизу, и выбранный в качестве первой цели, буквально исчез в огненном облаке. Сверху было хорошо видно, как образовавшаяся ударная волна сминает все на своем пути. С соседних пароходов, находящихся на этом же причале, снесло все с палуб. Различная мелочь вроде катеров и арабских парусников доу была перевернута возникшей в акватории порта волной. Сорвало крыши с пакгаузов и развалило некоторые постройки. Наблюдалась также вторичная детонация на берегу. Очевидно того, что успели выгрузить раньше.

Первые секунды после взрыва была тишина. Никто не ожидал такого результата от одной единственной кустарной бомбы, сделанной из газового баллона. И тут всех накрыло. Радостные крики перемежались с поздравлениями командиру. Людвиг, хоть и предвидел детонацию боеприпасов в трюме, но не ожидал таких масштабов. Теперь надо сделать вид, что так и задумано. Все меньше вопросов будет.

— Что же, начало неплохое… Значит, на этом пароходе были снаряды для пушек. И явно серьезного калибра. Сорокамиллиметровая мелочь и патроны не дали бы такого сильного взрыва. Повезло, что груза там оставалось еще достаточно, вот и получился такой эффект.

— Герр корветтен-капитан, попасть с такой высоты!!! У нас еще пять фугасных бомб и две «зажигалки». Что будем бомбить?

— Нам просто повезло, что попался транспорт с боеприпасами. Бомбить будем грузовые суда в порту. Если они утонут там, где сейчас находятся, то надолго заблокируют причалы. Думаю, с судоподъемными мощностями у англичан здесь не очень… Продолжаем! Выполнять мои команды незамедлительно. Сейчас надо работать с точностью до секунды…

L-57 медленно шел над портом, а внизу уже воцарился ад. Горели портовые склады. Два парохода, оказавшиеся ближе всех к эпицентру взрыва, получили серьезные повреждения корпуса и уже сели на грунт возле причала. Остальные не имели заметных повреждений, но и там явно было не все благополучно. Берег до сих пор молчал. Либо здесь и в самом деле не было никакой ПВО, либо зенитчики не рисковали вылезать из укрытий. Такого удара в Африке английская армия еще не получала за всю войну.

Однако, задерживаться здесь было нельзя, поскольку требовалось экономить топливо. Пройдя над причалами, Людвиг сбросил оставшиеся бомбы на пять крупных пароходов, целя в район грузовых трюмов. Все бомбы попали в цель и сработали, как положено. Но такого эффекта, как в первый раз, не получилось. Оставалось надеяться, что пароходы получили достаточно серьезные повреждения и сядут на грунт, заблокировав причалы. «Зажигалки» сбросили на портовые склады на другой стороне порта, которые пострадали меньше, и где не возник пожар. Больше здесь было делать нечего. Людвиг окинул взглядом результат трудов своих и довольно произнес.

— Все, что могли, мы сделали. Надеюсь, что нашим камрадам в джунглях будет полегче. Хотя бы какое-то время. Теперь идем вдоль побережья на юг. Надо проверить, что там возле «Кенигсберга» творится.

— А пароходы на рейде, герр корветтен-капитан?! Хоть напугать лимонников!

— Зачем? Бомб у нас больше нет, из «Льюиса» пароход не потопишь. Только патроны зря переведем. А они нам еще пригодятся…

L-57 развернулся и пошел вдоль береговой линии на юг, оставив за собой полыхающий порт Дар-эс-Салам. Людвиг внимательно осматривал горизонт, но небо оставалось пустынным. Ни одного вражеского самолета в воздухе не было. А это значит, что помешать им в дальнейшем никто не сможет. Рискованная операция, на грани авантюры, удалась блестяще. Логистике англичан нанесен чувствительный удар. Есть лишь один неприятный момент. Из-за отсутствия радиосвязи сообщить об этом нет возможности, поэтому Леттов-Форбек и командование в Германии будут оставаться в неведении о случившемся какое-то время. На командование в Германии Людвигу, честно говоря, было наплевать. Все равно, исход войны от этого не изменится. Поскольку выдалась свободная минута, и обстановка позволяла, он стал думать, что делать дальше. И чем дольше думал, тем больше понимал, что оставлять все, как есть, нельзя. Иначе История снова пойдет по проторенной дорожке. Хоть он сейчас и находится в теле немецкого офицера, но в душе не перестал быть русским и патриотом России. И чтобы ей помочь, нужно стать Игроком, чьи слова и действия будут иметь вес. А не остаться пешкой на доске. Или даже ферзем. Которого двигают, как хотят, и могут им пожертвовать ради выигрыша. Вы там, в далеком будущем, боитесь делать резкие движения в прошлом, чтобы не вызвать непредсказуемые изменения в ходе хронологических процессов? А вот хрен вам теперь по всей морде! Раз бросили его здесь, списав со счетов (а в том, что бросили, уже можно не сомневаться), то капитан Рогозин, ставший корветтен-капитаном Бокхольтом, будет действовать, исходя из сложившейся ситуации так, как сочтет нужным.

Грядут важные события. Избежать Октября 1917 года в России уже невозможно. Как невозможно избежать гражданской войны и интервенции Антанты. Отправляться в Советскую Россию, чтобы попытаться ей помочь, бессмысленно. Пробиться наверх вчерашнему кайзеровскому офицеру не дадут «профессиональные революционеры». Которые с усердием, достойным лучшего применения, начнут интриговать против всех и жрать друг друга. Закончится это массовой чисткой в верхнем эшелоне власти в тридцатых годах, когда даже «профессиональных революционеров» пустят под нож. Что уж говорить о немце-перебежчике, воевавшем в «империалистическую» на стороне врага. И идеально подходящем на роль «шпиона мирового империализма», когда в этом возникнет надобность. Причем не если, а когда. По этой же причине не подходят Англия и США. Там будут все время помнить, кем он был раньше. Даже если сумеет убедить англичан и американцев в своей лояльности и полезности, все равно останется для них немцем-перебежчиком, не больше. Игроком в Англии и США ему никогда не стать. Францию можно вообще не рассматривать. Эта «великая» держава на поверку оказалась пустышкой, слившей все за считанные недели. Все остальные «географические новости» в Европе, даже вместе взятые, значат еще меньше, чем Франция. Поэтому остается… Третий Рейх… Только там вчерашний кайзеровский офицер Людвиг Бокхольт сможет стать Игроком, способным влиять на события.

В том, что Третий Рейх возникнет, можно не сомневаться. Слишком много сил и средств вложат Англия, Франция и США в его создание, надеясь натравить на Советский Союз, чтобы добиться своих целей чужими руками. Леттов-Форбек Игроком так и не стал. Несмотря на свои выдающиеся заслуги и огромный авторитет в Германии. Многие известные генералы и офицеры, ветераны Первой мировой, тоже не стали. В отличие от гораздо менее известных и влиятельных в ходе войны персонажей. Вроде Геринга, Канариса и … Гитлера. Которого до определенного момента вообще не воспринимали всерьез.

А что, если?!.. Но для этого надо сначала выжить в огне Первой мировой войны, которую в Европе два десятка лет после ее окончания будут называть Великой войной. Наивные европейцы. Они еще не знают, что такое настоящая война…

L-57 уходил все дальше на юг, сохраняя высоту в три тысячи метров. Шли над побережьем, не заходя далеко вглубь африканского континента. Авиации у англичан в этом районе больше не осталось, а у португальцев она отсутствовала изначально. Во всяком случае, в памяти Алисы данных об этом не было. Поэтому можно не опасаться нападения в воздухе. Внизу распростерся зеленый ковер из тропических джунглей и мангровых зарослей в поймах рек. Цивилизация здесь если и присутствовала, то отдельными островками в окружении дикой природы. Африка очень неохотно сдавала свои позиции человеку. И у многих, кто наблюдал сверху на это буйство тропической зелени, закрадывалась мысль, что их командир прав. Главным противником в этих диких краях будут не солдаты вражеской армии, а сама Африка. Своенравная, непокорная, полная опасностей. Но выбора нет. Если хотят выжить и победить в этой войне, то придется найти способ, как сделать Африку своим союзником.