Охота на «водоплавающую дичь»

Ночью разведчики Макумбы доставили сбитого английского пилота поближе к позициям португальцев, вручив ему белый флаг, сделанный из простыни. Велели ждать до рассвета, иначе его могут пристрелить свои же, не разобравшись. С чем флайт-лейтенант Сеймур был полностью согласен, поскольку был невысокого мнения о португальских колониальных войсках. Поэтому ждал, когда окончательно рассветет, и лишь после этого встал в полный рост и пошел вперед, усиленно размахивая белым флагом. Английская форма, заботливо высушенная в кочегарке «Патрии» после незапланированного купания в Замбези, также давала больше шансов уцелеть. Поскольку португальские солдаты, напуганные ночными нападениями партизан, были готовы палить во все, что движется. Но, как бы то ни было, Сеймур благополучно добрался до передовых португальских постов, что было зафиксировано обеспечивающими переход разведчиками.

Получив информацию о благополучном исходе операции от Макумбы, Людвиг удивил его неожиданным предложением.

— Мистер Макумба, португальцы пока что притихнут. Не думаю, что после потери канонерок и самолетов они продолжат атаку на Марромеу. А как Вы относитесь к возможности немного пощипать английский Ройял Нэви? Поскольку у португальцев в водах Африки ничего не осталось, что могло бы создать нам угрозу на Замбези.

— Я не против, Сэр. Но Ройял Нэви здесь нет. Ближайшие английские военные корабли стоят в Чинде, и из-за своей осадки не могут войти в Замбези.

— Пока нет. Но скоро может появиться монитор «Северн». Один из тех, что уничтожили наш крейсер «Кенигсберг» в Руфиджи. Он находится где-то поблизости. И странно, почему до сих пор не появился.

— Вы предполагаете, что англичане именно его отправят против вас?

— Да. Во-первых потому, что мы нарушили их логистику по доставке грузов в протекторат Ньясаленд в глубине континента. А во-вторых потому, что других военных кораблей с малой осадкой у них в этом регионе нет. Сама Замбези англичан не интересует. До того, что мы нагло влезли в тыл к португальцам, им нет никакого дела. Но Ньясаленд заставит их действовать.

— Понятно… И как Вы собираетесь нейтрализовать эту угрозу?

— Есть план…

По мере рассказа лицо у Макумбы менялось. От скептического выражения до полного охренения. Ибо то, что предложил этот странный германский офицер, о котором в Португальской Восточной Африке уже ходили легенды, где трудно отличить правду от вымысла, выходило за любые рамки разумного. Впрочем, простой человек и не смог бы сделать того, что натворил Людвиг Бокхольт за столь короткое время. Взвесив за и против, Макумба покачал головой, но все же согласился.

— Это настолько нагло, что может получиться… Но Вы настолько уверены в своих силах? Может возьмете хотя бы десяток хороших охотников? В португальской колониальной армии такие есть, поэтому они не вызовут подозрений.

— Они понадобятся, но не на начальном этапе. И не в качестве португальских солдат, а в качестве местных рыбаков. Большая группа в португальской форме, где только один белый, сразу насторожит англичан. А одного португальского офицера не должны опасаться.

— Как хотите, Сэр. С нашей стороны я все подготовлю. Наблюдение за рекой и за Чинде продолжается. Как только появится этот английский монитор, дозорные сразу же дадут знать.

— А сможет «Северн» сходу зайти в Замбези, не останавливаясь в Чинде? Такие случаи бывали?

— Только в том случае, если у англичан уже есть лоцман. Без него они не рискнут войти в незнакомую реку. Торопиться им некуда. «Патрия» надежно блокирована и не может выйти в море, поэтому несколько дней стоянки в Чинде ничего не решат. Думаю, командир «Северна» сам не горит желанием лезть в Замбези…

Когда Макумба ушел, Людвиг призадумался. То, что он собрался сделать, иначе, как авантюрой, не назовешь. Но то, во что они ввязались, само по себе огромная авантюра. Поэтому авантюрой больше, авантюрой меньше, особой разницы нет. И тут за него взялась Алиса. Пока шел разговор, она молчала и не вмешивалась. А теперь не сдержалась.

— Людвиг, ты дурак, или прикидываешься?

— И Вам не хворать, мадемуазель Алиса! Что это на тебя нашло?

— Тебе жить надоело?

— Нет.

— Сомневаюсь. Ты что, не понимаешь, что твой план на грани фола? Если не за гранью?

— Понимаю. А ты можешь предложить вариант получше? Нам противопоказано вступать в артиллерийскую дуэль с «Северном». Помимо двух шестидюймовок у него еще стодвадцатимиллиметровые гаубицы, способные вести навесной огонь с закрытых позиций. Но он может работать с закрытых позиций и шестидюймовками, как в Руфиджи. Ведь «Северн» и «Мерси» вели огонь по «Кенигсбергу» именно из шестидюймовок, получая данные по радио от самолетов-разведчиков. В этом случае «Северн» окажется для нас в мертвой зоне, поскольку наши морские пушки имеют настильную траекторию стрельбы, и могут вести огонь только по визуально наблюдаемой цели. Я не считаю командира английского монитора глупее себя. И если у него есть такая возможность нас достать, то он ее обязательно использует. Согласна с этим?

— Согласна. Но ты понимаешь, что твой план зиждется только на твоих физических возможностях? А если отказ оружия, на которое я никак не могу повлиять? Или случайный выстрел с берега? Или английские самолеты налетят?

— Английские самолеты свой корабль бомбить и обстреливать не будут. Даже если прилетят, то сначала ничего не поймут. А потом уже поздно будет. Выстрел с берега вряд ли возможен. Партизаны Макумбы его предварительно зачистят. Возможный отказ оружия нивелируется количеством стволов. Я еще на Гамме-12 неплохо освоил стрельбу по-македонски. Отец научил. В училище повысил уровень. А с твоей помощью так и вовсе могу творить чудеса. Эффект замедленного времени — прекрасная вещь!

— А почему уйти вверх по реке не хочешь? Гори он синим пламенем, этот Марромеу! Что ты в него вцепился?

— Во-первых, это ничего не даст. Монитор все равно последует за нами. У него осадка даже меньше, чем у нас. Поэтому рано, или поздно, он нас настигнет. Только в этом случае у нас уже не будет своей «морской пехоты», надежно контролирующей берег. Во-вторых, в Марромеу большие запасы угля, бензина и продовольствия. Даже если мы сядем в глухую оборону, и не будем предпринимать никаких активных действий, то уже одним этим выполним свою задачу по блокированию Замбези. А у меня планы несколько выходят за пределы глухой обороны. В-третьих. Базируясь в Марромеу, мы можем максимально эффективно использовать свои трофеи, — катер и самолет. Если катер мы еще сможем взять под борт в случае ухода вверх по реке, то вот длительная буксировка самолета вызывает большие сомнения. Мало того, что конструкция сама по себе хрупкая, так еще и какой-нибудь бегемот может сдуру на него напасть. В-четвертых. Не сбрасывай со счетов поддержку местного населения, от которого зависит успешность действий любого партизанского отряда. Коим мы, фактически, и являемся. Не диверсионной группой во вражеском тылу, которой не стоит рассчитывать на помощь местных, а именно партизанским отрядом. Которому если и не помогут открыто, то хотя бы мешать не будут. С Макумбой мы поладили. Вплоть до того, что его люди снабжают нас свежим продовольствием и разведданными. А также прикрывают с суши. Но не факт, что мы сумеем поладить с другими полевыми командирами. Отсюда вытекает в-пятых. Пока мы находимся среди лояльного местного населения, нужно подготовить весь экипаж для выживания в джунглях. Об успешных военных действиях пока что речи нет. Сначала хотя бы для выживания. Я реалист и понимаю, что рано, или поздно, нам придется покинуть «Патрию» и сойти на берег. До конца войны мы в Марромеу все равно не досидим. Когда-нибудь англичане и португальцы нас отсюда вытурят. Подтянут гаубицы, способные вести огонь с закрытых позиций, и нам придется уходить, чтобы не изображать мишень. Вопрос лишь в том, где именно придется бросить «Патрию», и превратиться в пехоту. А из всех лишь я, Мельдерс, Шварцкопф, Джума и Одемба имеют хорошую подготовку для действий в джунглях. В какой-то степени еще матросы с «Кенигсберга». Остальные, кто прилетел на L-57, не имеют об этом ни малейшего понятия. Я не хочу по-глупому терять людей.

— Иными словами, ты хочешь устроить здесь что-то вроде тренировочного лагеря «Скаутов Селуса», как в Южной Родезии?

— Не до такой степени, но хотя бы для базовой подготовки.

— Ой, дура-а-а-к… Ладно. Раз уж мы вместе вляпались в это дерьмо, то буду вытаскивать твою наглую морду и дальше…

После такого эпического провала антигерманской коалиции в отдельно взятой африканской провинции, на близлежащей территории установилось затишье. Английские самолеты больше не появлялись, а португальцы то ли согласились с предложением «странной войны», то ли опасались атаковать имеющимися силами. Но, как бы то ни было, боевые действия вокруг Марромеу прекратились. Португальцы покинули позиции и отошли, а партизаны Макумбы кошмарили противника где-то в другом месте, оставив в Марромеу небольшой гарнизон. Людвиг решил воспользоваться неожиданной передышкой для ремонта самолета и создания места для его базирования. Поскольку понимал, что держать деревянный гидросамолет все время на воде лучше не стоит. А если удастся, то превратить его в подобие истребителя, установив пулеметы на крыльях. Заодно попробовать переделать взятые с «Си Принцесс» шестидюймовые снаряды в авиабомбы. Матросы с «Кенигсберга», уже имевшие опыт создания самодельных авиабомб, изучили трофейные снаряды и сказали, что такое вполне реально. Надо доработать взрыватель, приделать хвостовой стабилизатор, узел крепления к бомбодержателю, и бомба готова. Задача далеко не вселенского масштаба. Конечно, больших разрушений такая бомба не нанесет. Но для нанесения ударов по незащищенным целям вроде артиллерийских батарей вполне сгодится. А больше достойных целей поблизости не ожидалось.

Пока партизаны занимались перетаскиванием двух сбитых самолетов к поселку для разборки на запчасти, Людвиг осмотрел берег, подыскивая место для слипа, на который можно вытаскивать свой летающий трофей. Удобное место нашлось быстро, где сразу же начали укладывать доски. Сверху собирались сделать большой навес для защиты от непогоды. Не капитальный ангар, конечно. Но все же лучше, чем ничего.

Следующие дни прошли спокойно. Разобрались со сбитыми самолетами. Партизаны приволокли их в поселок, после чего ими занялись народные умельцы с «Патрии». Изучив то, что «с неба свалилось», пришли к выводу, что восстановление летной годности «охотничьего трофея» корветтен-капитана Бокхольта возможно. Чему Людвиг был очень рад, и уже рассматривал варианты применения английского самолета. Однако, ремонтные работы не успели довести до конца, когда пришло сообщение от наблюдателей партизан о появлении английского монитора на рейде Чинде. Предварительно Людвиг сделал рисунки корабля с разных ракурсов и отдал их Макумбе, поэтому вряд ли наблюдатели ошиблись. Посланная ночью на катере разведгруппа подтвердила информацию. А это значит, что нападения можно ожидать в любой момент.

Когда разведгруппа вернулась, Людвиг созвал офицеров на совет и озвучил добытую информацию. Здесь же присутствовал Макумба для согласования совместных действий, сообщивший о готовности.

— Группа «рыбаков» будет делать вид, что ловит рыбу в нужном месте. Главные силы скрытно займут позиции в зарослях. Лодок хватит на всех. Мы полностью готовы. Все зависит от успешных действий группы «посланцев». Сэр, Вы уверены, что справитесь?

— А у нас выбора нет. Классический бой «по правилам» мы проиграем. Либо, в самом лучшем случае, победа будет пирровой, что нас совершенно не устраивает. «Северн» — слишком опасный противник. Поэтому будем действовать хитро, нагло и неожиданно…

Сказать, что у коммандера Вильяма Гилберта, командира монитора «Северн» флота Его Величества, сегодня плохое настроение, это было бы сильно погрешить против истины. Оно было отвратительное. Гилберт не понимал, что здесь творится. Официальная информация, поступающая из Адмиралтейства, содержала лишь разрозненные факты без какой-либо сопутствующей конкретики, что не позволяло сделать точные выводы. А то, что удалось узнать в Чинде, больше напоминало флотские байки, рассказанные в баре за кружкой пива. И вот это настораживало офицера Ройял Нэви больше всего…

«Северн» двигался вверх по Замбези, и вахтенные наблюдатели внимательно следили за прибрежными зарослями на обоих берегах. Все уже знали о вспыхнувшем восстании местных племен, с которым португальские колониальные войска не могут справиться. Небо затянуто тучами, моросит дождь, и вся поверхность реки покрыта следами от падения капель. Прибрежные заросли тоже скрыты дождем. Видимость из-за дождя ограничена, поэтому монитор следует малым ходом. Если дождь еще больше усилится, придется становиться на якорь. Ибо вылететь на повороте на мель — перспектива не из приятных. Утешает лишь то, что немцы в такую погоду с места вряд ли сдвинутся. Поэтому есть надежда дойти до места без приключений. А вот дальше…

Информацию о неожиданном налете немецкого дирижабля на Дар-эс-Салам коммандер Гилберт получил еще до того, как пришла радиограмма из Адмиралтейства. «Северн» вернулся в Дар-эс-Салам спустя четыре часа после налета, и его экипаж увидел все своими глазами. Гилберт поблагодарил небеса, что его здесь не было. Поскольку в успешность отражения воздушной атаки своими весьма скромными средствами ПВО он не верил. А судя по тому, как действовали немцы, было ясно, что «Северн» стал бы для них первоочередной целью. Тем более, что греха таить, до начала атаки его вообще могли не принять за противника. Поскольку никто не ожидал появление германского цеппелина на юго-востоке Африки, на огромном расстоянии от Европы. Тем не менее, это произошло, что поначалу поставило всех в тупик. Посылать дирижабль в один конец только для того, чтобы разнести порт Дар-эс-Салама? Маловероятно. Шансы на успех практически нулевые. Причем не столько в успешности самого налета, сколько в возможности благополучно долететь до цели. Тогда что? Дополнительная информация пришла ближе к вечеру, когда «Северн» уже стоял у причала. Как оказалось, залетный цеппелин перед этим неплохо порезвился на аэродроме неподалеку от Дар-эс-Салама, уничтожив там все самолеты и аэродромную инфраструктуру с запасами топлива. Тем не менее, это не объясняло самого факта его прилета в Африку. Ведь базироваться ему негде. О дерзкой операции «Китайский вопрос» по доставке снабжения германским колониальным войскам Гилберт еще не знал, поскольку эту информацию до него не довели. Думая, что никогда больше не пересечется с этими залетными немцами, командир «Северна» сосредоточился на своих проблемах, коих хватало.

Монитор «Северн» типа «Хамбер», заказанный Бразилией, предназначенный для действий в бассейне Амазонки, и реквизированный с началом войны в Ройял Нэви, не подходил для моря. Поэтому разные мелкие неприятности вылезали отовсюду постоянно и в большом количестве. Если бы не немецкий крейсер «Кенигсберг», укрывшийся в реке Руфиджи в 1914 году, «Северн» и однотипный с ним «Мерси» сюда бы вообще не послали. Но с «Кенигсбергом» покончили еще в 1915, «Мерси» ушел, а вот «Северн» оставили в водах юго-восточной Африки. Зачем? Непонятно. Ведь уже было ясно, что крупные немецкие корабли здесь больше не появятся, а колониальные войска немцев отошли от побережья вглубь континента, где флот их не достанет. Но… Адмиралтейство все же решило оставить здесь один мелкосидящий корабль с мощной артиллерией и приличным для его размеров бронированием, способный действовать на местных реках. И оказалось, что не зря.

Когда появилась информация о захвате португальской канонерки «Патрия» неизвестным немецким отрядом с последующим уничтожением крейсера «Адамаштур», на «Северне» восприняли это относительно спокойно. Нет, сам по себе факт такой дерзкой операции вызвал повышенное внимание. Но это было воспринято, как еще одно подтверждение крайне убогого состояния португальского флота. Все были уверены, что операцию провел хорошо подготовленный диверсионный отряд немцев, в состав которого входили моряки. В конце концов, командующий немецкими колониальными войсками Леттов-Форбек уже имел репутацию успешного партизанского командира, а его подчиненные доказали, что умеют воевать в Африке. Тем более, в его распоряжении находились моряки с крейсера «Кенигсберг», которые вполне могли составить основу экипажа «Патрии». Каково же было удивление, когда выяснилось, что Леттов-Форбек имеет к этому весьма условное отношение. «Патрию» захватил экипаж немецкого цеппелина L-57, который утром предыдущего дня разнес Дар-эс-Салам! Дальнейшие события поставили многих в тупик и вызвали небывалый ажиотаж в Адмиралтействе. Вместо того, чтобы удрать на трофее, что казалось логичным и само собой разумеющимся, немцы занялись охотой на морских путях, идущих вдоль побережья юго-восточной Африки. Это было настолько нелогично, что поначалу было воспринято, как операция прикрытия для отвлечения внимания от чего-то более важного. Но… Ничего не происходило. Бывшая португальская канонерка с немецким экипажем безнаказанно топила грузовые суда, португальцы ничего не могли с этим поделать, а в Адмиралтействе все искали скрытый смысл в этом безобразии. Правда, быстро пришел приказ поймать наглецов. По возможности захватить, а если не удастся, то уничтожить.

Получил такой приказ и командир «Северна», чему немало удивился. Посылать речной монитор в океан кого-то там ловить? Если это шутка, то неудачная. Однако, в Адмиралтействе ничего не хотели слушать. После оплеухи в Дар-эс-Саламе там не воспринимали никаких доводов. Ничего не поделаешь, пришлось идти. Правда, недалеко. Спустя два часа после выхода из Дар-эс-Салама появились технические проблемы, и «Северн» вернулся в порт на одной машине. Поскольку вторую пришлось остановить для предотвращения гораздо более серьезной поломки. По возвращению коммандер Гилберт еще раз попытался достучаться до разума Лордов Адмиралтейства, прояснив ситуацию, и напомнив о неудачной идее использовать речной военный корабль в открытом океане вдали от берега. Рыскать по нему на плоскодонном бронированном корыте с низким надводным бортом и осадкой менее двух метров лучше не стоит. Может плохо кончиться, причем даже без помощи немцев. Как ни странно, на этот раз здравый смысл все же возобладал. Приказ об участии в поиске «Патрии» был отменен, и экипаж «Северна» занялся ремонтом.

Последующие события напоминали приключенческий роман в духе Стивенсона. Уничтожив ряд грузовых судов в водах Португальской Восточной Африки, «Патрия» исчезла. И спустя несколько дней появилась гораздо южнее своего прежнего района охоты, нанеся внезапный ночной удар по Чинде. После чего вошла в Замбези, став недосягаемой для кораблей противника. Крейсер «Фокс», отправленный из Красного моря на ее поиски, прибыл к шапочному разбору. Он заблокировал выход из Замбези, но дотянуться до «Патрии» никак не мог. Вскоре подошел авиатранспорт «Корнуолл» из Дурбана, доставивший отряд гидросамолетов. Иными словами, канонерку с не в меру шустрыми немцами надежно заперли в реке, и сбежать оттуда она не сможет. Только вот сделать с ней ничего не могут. У Гилберта сразу возникли мысли, что «Северн» пошлют в Замбези решать возникшую проблему. Так же, как два года назад с «Кенигсбергом». И поскольку маленькая канонерка — это далеко не крейсер, то, по мнению Адмиралтейства, с ней и один «Северн» справится. Поскольку во всей восточной Африке от Африканского Рога до мыса Доброй Надежды он был единственным кораблем Ройял Нэви, кто не только мог войти в Замбези со своей осадкой, но и обладал превосходящей огневой мощью над «Патрией». Но время шло, а приказа о выходе все не было. Как выяснилось позже, португальцы захотели справиться своими силами. Пригнали батальон пехоты к поселку Марромеу, где стояла «Патрия», прислали две старых и слабосильных канонерки в Чинде, и договорившись с командованием английского отряда гидросамолетов о совместных действиях, попытались уничтожить немцев. В результате сели в лужу. Обе канонерки были потоплены огнем «Патрии» (хоть и выбросились на мель), из восьми атаковавших самолетов четыре были сбиты во время налета, а еще два не смогли вернуться обратно в Чинде из-за полученных повреждений, и совершили вынужденную посадку. После чего португальская пехота даже не подумала атаковать, а тихо убралась восвояси. Поскольку в провинции уже полыхало восстание местных племен, и командование португальских колониальных войск вынуждено было латать дыры на более важных направлениях, в число которых поселок Марромеу не входил.

Разумеется, одновременно с этой информацией пришел приказ срочно заканчивать ремонт и идти в Чинде, поскольку «Патрия» одним лишь своим присутствием в Замбези нарушила всю английскую логистику вглубь африканского континента в этом районе. Это не считая репутационных потерь, которые несла Британия из-за неспособности навести порядок в своих колониях. Высказав все, что думает о лондонских стратегах, Гилберт стал готовиться к выходу. Но… Не лежала у него душа к этому делу. Уж слишком много непоняток происходило с этой бывшей португальской канонеркой. По всем правилам военной науки ее давно должны были уничтожить. Либо, в самом крайнем случае, надежно нейтрализовать. А получалось, что она сама уничтожала и нейтрализовывала всех, кто пытался это сделать.

Переход из Дар-эс-Салама в Чинде прошел спокойно. Повезло с погодой. Но вот в Чинде начались проблемы. Португальские лоцмана, имеющие опыт работы на Замбези, категорически отказывались вести «Северн», говоря, что есть более простые способы самоубийства. Связываться с «Патрией», оказавшейся чертовски опасным противником, никто не хотел. Это не считая того, что все побережье в районе Марромеу контролируют повстанцы. Гилберт разговаривал с членами экипажей канонерок «Бейра» и «Ибо», кому удалось унести ноги. Все говорили одно и то же. У немцев в экипаже есть прекрасные наводчики, бьющие без промаха. Разговор с пилотами самолетов ничего не прояснил, а лишь добавил тумана. Они не ожидали встретить такой плотный зенитный огонь. Судя по той информации, что удалось узнать у португальцев относительно «Патрии», никакой ПВО канонерка не обладала. Не то, чтобы хоть какой-то, а вообще никакой. Это наводило на определенные мысли, что не все так просто с этой «Патрией». Что ее захват не случайность, а четко спланированная операция с пока непонятными целями. А доставка груза на L-57 с последующей бомбардировкой Дар-эс-Салама — либо отвлекающий маневр, либо эти две разные операции немецкого командования, просто совпавшие по времени. Уж слишком результаты впечатляют, что не говорит о какой-то случайности. Больше всех рассказал флайт-лейтенант Сеймур, пилот сбитого самолета. Которого немцы сначала взяли в плен, а потом, неожиданно для всех, отпустили. Хоть и использовали его в качестве «почтальона» для доставки письма португальскому командованию, но, тем не менее. Сеймур был категоричен.

— Сэр, у вас мало шансов справиться с немцами одним кораблем и двумя самолетами. Мы даже не смогли приблизиться к цели. Четверо были сбиты менее, чем за минуту. Двое рухнули на обратном пути. Хвала Всевышнему, хоть живы остались, и не попали в руки черномазых. Они творят с пленными жуткие вещи. Я сам уцелел лишь благодаря заступничеству командира немцев, который не отдал меня этим дикарям. Как ни странно, но он умеет с ними ладить.

— Было бы странно, если не умел, мистер Сеймур. Иначе немцев бы уже сожрали. Значит этот корветтен-капитан Бокхольт, или как его там на самом деле зовут, хорошо понимает психологию местных дикарей. И понимает, как извлечь из этого выгоду для себя… Не очень обнадеживающая новость… А что Вы говорили о «мало шансов справиться»?

— Сэр, я не моряк, и не артиллерист, поэтому говорю с чужих слов. У меня был разговор с португальцами с канонерки «Бейра», которая попала под огонь первой. Немцы не допустили ни одного промаха. Они открыли огонь сразу же, едва «Бейра» появились в пределах видимости. И с первого же выстрела попали. Причем не абы куда, а по носовому орудию, уничтожив его. Это значит, что у немцев есть как минимум один призовой наводчик.

— А этот их командир, корветтен-капитан Бокхольт. Что можете о нем сказать?

— О себе он ничего не рассказывал. Но из разговора с ним мне показалось, что эти немцы не случайно оказались в Африке. В версию о том, что обычный экипаж дирижабля, потерпевшего аварию, натворил столько дел, я не верю. Доставка груза немецким войскам — не единственная, и не главная задача. Сам же Бокхольт — весьма толковый офицер, который умеет использовать как свои преимущества, так и недостатки противника. Умеет ладить с дикарями, поэтому спокоен за свой тыл. Не знаю, как ему это удалось, но результат налицо. Португальцы не суются к Марромеу, находя для этого массу причин.

— Ваше мнение, что там все не так просто, как кажется?

— Да, Сэр. Что-то немцы задумали. Все их предыдущие действия говорят о том, что это никакая не случайная авария. Обычный экипаж дирижабля на такое не способен. Один лишь захват португальской канонерки чего стоит. Допустим, что португальцы проявили редкостное разгильдяйство, а немцы этим воспользовались. Бывает. Но что бы сделал обычный экипаж дирижабля, потерпевшего аварию в тылу противника, и получив реальный шанс спастись? Да он бы постарался тихо исчезнуть, не привлекая внимания! Здесь же все наоборот. Немцы не пытаются бежать, а сначала топят португальский крейсер в Палме, а потом начинают охоту на грузовые суда в море, прекрасно понимая, чем рискуют. Согласитесь, для потерпевших аварию такое поведение не характерно. Спустя некоторое время понимая, что их уже начали искать, немцы не пытаются уйти, а прячутся в реке, где их невозможно достать. Налаживают хорошие отношения с дикарями, и с их помощью отражают все попытки решить с ними вопрос силой. Может быть я и ошибаюсь, Сэр, но мне кажется, что мы видим то, что нас заставляют видеть. У этого немецкого отряда какая-то другая задача, о которой мы ничего не знаем. А все, что он натворил до сегодняшнего дня, это лишь фон, сопутствующий выполнению основной задачи. И не факт, что операцией командует Бокхольт. Возможно, есть кто-то еще, кого я не видел…

Что и говорить, новость была не из приятных. Гилберт в который раз помянул недобрыми словами как немцев, так и своих чинуш из Адмиралтейства, пославших его против такого противника, не обеспечив значительного перевеса в силах. Что же это за темная лошадка «Патрия»? Столько проблем от маленькой канонерки, не представляющей из себя ничего серьезного. От «Фокса» толку нет. Из-за своей осадки он не сможет войти в Замбези. От самолетов, как выяснилось, тоже толку нет. Эти «пернатые» побоятся подойти к «Патрии» на малой высоте, чтобы прицельно сбросить бомбы. Хотя на словах будут говорить совсем другое. О своих наводчиках Гилберт был невысокого мнения. Во всяком случае, с немцем, уверенно поражающим первым выстрелом палубное орудие, они не сравнятся. Из этого следует, что прямого столкновения, когда противники находятся на виду друг у друга, надо постараться избежать. Хотя бы до тех пор, пока удастся нанести «Патрии» какие-то повреждения. Следовательно, снова придется использовать прием сухопутных крыс «стрельба с закрытых позиций», как два года назад с «Кенигсбергом» на Руфиджи. Когда наводчики не видят цель, а ведут огонь по указанию корректировщиков. А кого можно использовать в качестве корректировщиков в данном случае? Да этих самых «пернатых». Хоть какая-то от них польза будет. Надо лишь убедить их действовать сообща. Поскольку после случившегося они не горят желанием снова бомбить «Патрию».

Окружающая картина не отличалась разнообразием. Дождь почти прекратился, но дождевые облака на небе говорили, что хляби небесные могут разверзнуться в любой момент. Справа и слева на берегах все те же мангровые заросли. И ни одного человека. Сколько вахтенные не вглядывались в серую хмарь, но так никого и не смогли обнаружить.

Однако, после очередного поворота, вдали показались две лодки у правого берега. На одной негры выставляли сети, а вторая пошла навстречу монитору. На носу стоял европеец в плаще, размахивая белым флагом, а двое негров гребли, энергично работая веслами. На всякий случай Гилберт приказал пулеметчикам быть наготове, снизил ход до самого малого, и стал внимательно наблюдать за неожиданными визитерами. По мере приближения выяснилось, что на европейце армейская форма, видневшаяся из-под распахнутого плаща. Негры же не утруждали себя излишней одеждой. По подаваемым знакам было ясно, что прибывшие хотят подойти к борту. Гилберт разрешил, послав матросов на палубу, поскольку не видел опасности от деревянной лодки с тремя пассажирами. Поняв, что ими заинтересовались, европеец что-то сказал своим спутникам, после чего лодка пошла на сближение. Поравнявшись с монитором, развернулась и подошла к левому борту. После чего негры подали ветхие веревки в качестве фалиней, а европеец обратился к стоявшим на палубе на вполне понятном английском, хоть и с заметным акцентом.

— Добрый день! Срочно остановитесь! Впереди мины!

На моряков такие новости подействовали мгновенно. Один из матросов тут же побежал на мостик, а европеец продолжил.

— Я лейтенант португальской армии Фернандес. Мне нужно срочно поговорить с вашим капитаном. Имею важные сведения о противнике.

— Один момент, Сэр! Сейчас доложим. А что Вы говорили о минах?

— Есть информация, что немцы выставили мины на реке. Но я не моряк, поэтому мало что в этом понимаю. Меня направили к вам, как знающего английский и суахили…

«Северн» остановился, и удерживался на одном месте против течения, периодически подрабатывая машинами. Сообщение о минах восприняли всерьез. Хоть и не поняли, откуда они взялись, но игнорировать такую информацию нельзя.

Пока португальский офицер молча ждал ответ, негры на чудовищной смеси английского с португальским начали клянчить сигареты у матросов. Тем же самым занялись и рыбаки, которые бросили возиться с сетями, и включились в процесс установления торговых отношений, показывая пойманную рыбу, и пытаясь всеми силами привлечь внимание. Они хоть и не рискнули подойти к борту, но по их жестам все было понятно. Пулеметчики на палубе «Северна» вглядывались в береговые заросли, будучи готовыми открыть огонь по любой цели. Да только целей не было. Не считать же таковыми две деревянные лодки с черномазыми попрошайками и португальским офицером, который уже начал проявлять нетерпение.

— Парни, долго мне еще под дождем мокнуть? Если вашему начальству не нужны сведения о противнике, то я поехал обратно! Свое доброе дело я сделал, о минах предупредил. Дальше разбирайтесь сами!

Но вскоре последовало предложение подняться на борт, и офицер направился на мостик, недовольно бурча что-то на португальском.

Коммандер Гилберт внимательно смотрел на поднявшегося на мостик человека в португальской форме, который козырнул и представился.

— Добрый день, Сэр! Лейтенант Фернандес. Имею важные сведения о противнике.

— Добрый день, лейтенант! Благодарю Вас за предупреждение, но откуда у немцев взялись мины? Вы ничего не путаете?

— Нет, Сэр. Прошу Вас взглянуть сюда.

Португальский офицер вынул из-под полы плаща свернутую карту и положил на стол. Коммандер Гилберт склонился над ней, и это было последнее, что он видел в своей грешной жизни.

Все, находящиеся на мостике, не успели ничего понять. В руках португальского офицера неожиданно оказались два револьвера с какими-то толстыми насадками на стволах, а затем раздались глухие звуки, напоминающие вылетание пробки из бутылки. Все было кончено за несколько секунд. Командир, вахтенный офицер, рулевой и сигнальщики упали, не успев поднять тревогу. Те, кто находился на верхней палубе у пулеметов, этого не видели. Монитор «Северн» по-прежнему удерживался на месте против течения, но им уже никто не управлял.

Людвиг улыбнулся. Старые знания и опыт, полученные на Гамме-12, пригодились и в далеком прошлом. Сделать глушители для старых английских револьверов в мастерской «Патрии» оказалось не так уж сложно. Судя по тому, что до сих пор никто не появился, англичане на палубе не заметили случившееся. Но теперь надо довести дело до конца. Рукоятки машинного телеграфа встали в положение «Малый вперед». «Северн» увеличил ход и стал приближаться к правому берегу. Наступил следующий этап операции.

Переход к мелководью занял меньше минуты. Машинный телеграф заранее на «Стоп», чтобы не вылететь на мель с разбега. Иначе стянуть монитор на глубокую воду будет довольно сложно. А так корабль ощутил лишь мягкий толчок и сразу же остановился. Те, кто не знает, что произошло, даже не поймут, что посадка на мель подстроена. Неудачное маневрирование, не более. Но теперь тянуть нельзя, и дальнейшая работа не для самоделок. Людвиг убрал револьверы с глушителями и извлек два «Парабеллума», в которые дополнительно загнал девятый патрон в патронник. Лишними не будут. Сейчас англичане засуетятся и прибегут узнать, в чем дело. Не надо давать им такую возможность. Португальский офицер шагнул на крыло мостика и открыл огонь по пулеметчикам на верхней палубе.

Едва пулеметчики упали, оба чернокожих гребца в лодке, которые до этого выпрашивали сигареты, тут же извлекли из-под тряпок два «Льюиса», и быстро оказались на палубе монитора, держа под прицелом тамбуры, откуда могли показаться англичане. «Рыбаки» на второй лодке забыли про рыбу и рванули вперед. Трое гребли, а четвертый вытащил «Льюис» и хлестнул очередью по палубе, отбивая желание воевать у тех, кто выбрался наверх. Зашевелились береговые заросли, из которых вырвались вооруженные до зубов негры, тащившие легкие лодки. Спустив их на воду, партизаны быстро преодолевали расстояние между севшим на мель монитором и берегом. Вскоре палуба была запружена неграми и бой сместился под палубу. Причем оттуда доносилась не только стрельба, но и взрывы. Англичан застали врасплох. Спасти их теперь могло только чудо.

Однако, чуда не произошло. Внезапность, большое численное преимущество нападавших и практически полная безоружность экипажа монитора, захваченного врасплох во внутренних помещениях, сделали свое дело. Людвиг с Макумбой заранее обговорили тактику действий, поэтому абордажная группа, которой предстояло действовать под палубой, была вооружена не винтовками, а пистолетами и револьверами, как гораздо более эффективными в стесненном пространстве. Оставалось лишь пожалеть об отсутствии пистолетов-пулеметов, идеально подходящих для абордажа. Но, увы! Чего нет, того нет. А вот штурмовые гранаты, сделанные кустарным способом из подручных средств, оказались очень эффективны. Конструкция предназначалась не для уничтожения живой силы противника, а для кратковременного выведения его из строя, и являлась упрощенной версией свето-шумовых гранат, используемых спецподразделениями при обезвреживании групп террористов. Людвиг набросал схему и показал своим «народным умельцам». Те почесали в затылке, но сказали, что попробуют сделать. И успешно справились с поставленной задачей. Поэтому штурма внутренних помещений монитора в его классическом понимании не было. Сначала внутрь влетала граната, а затем вламывались чернокожие громилы с пистолетами. На открытой местности от этих самоделок вряд ли был бы какой-нибудь толк. Но взрыв в закрытом пространстве оказывал очень сильное воздействие на тех, кто там находился. Поэтому очень скоро сопротивление англичан прекратилось, толком и не начавшись. Уцелевшие пленные, выгнанные на палубу, и еще не пришедшие в себя, с ужасом взирали на окружающую обстановку. Если бы им вчера сказали, что боевой корабль Ройял Нэви будет захвачен в Замбези толпой черномазых дикарей, никто бы в это не поверил.

Позвав Макумбу на мостик, чтобы договориться о последующих действиях, Людвиг сначала выслушал радостные дифирамбы в свой адрес, но потом спустил командира партизан с небес на землю.

— Это лишь начало. Если раньше англичане смотрели на ситуацию в Замбези, как на нечто второстепенное, не стоящее их внимания, то сейчас озвереют. И не остановятся ни перед чем, только бы достать наглецов, посмевших захватить их военный корабль. Такого английский Ройял Нэви давно не знал. Поэтому будьте готовы покинуть этот район.

— Но почему, Сэр?!

— Потому, что узнав о захвате монитора, английское Адмиралтейство направит сюда несколько мощных кораблей с малой осадкой. Причем не малышей с двумя шестидюймовками, как «Северн», а с главным калибром четырнадцать дюймов. Есть такие у англичан. Сами понимаете, что в бою с ними «Патрия» и «Северн» обречены. Нам хватит одного снаряда, чтобы пойти на дно. Поэтому, в случае появления таких мониторов, нам придется оставить Марромеу. И подняться еще выше по Замбези в надежде на то, что англичане не рискнут слишком далеко углубляться в Африку. Вам же лучше отойти подальше от реки, чтобы не попасть под огонь корабельной артиллерии. Бить главным калибром по джунглям англичане не будут, если только не получат точных координат цели. Но вот малым и средним калибром постараются перепахать все подозрительные места, до которых смогут дотянуться. Учтите это.

— Понимаю… А можно ли как-то использовать пушки монитора для стрельбы по позициям португальцев, если они опять сюда сунутся?

— Только после того, как снимем «Северн» с мели. Если он останется неподвижен, то станет легкой добычей для вражеской артиллерии. Которая здесь все равно появится рано, или поздно. И прошу Вас выделить нам в помощь людей, мистер Макумба. По крайней мере, стрелять из пушек мы их научим. Нас и так мало даже для одного корабля. А два одновременно мы тем более не вытянем…

Поговорив с Макумбой, Людвиг дождался прибытия катера с группой своих ключевых специалистов, после чего занялся осмотром трофея. И по мере осмотра все больше ломал голову, что же с этим неожиданным трофеем делать.

Возник классический вариант «чемодан без ручки». Который и бросить жалко, и тащить неудобно. Таким «чемоданом» в данный момент стал английский монитор «Северн», который изначально не предполагали захватить в исправном состоянии. Максимум надеялись вывести ему артиллерию из строя в ходе абордажа, чтобы корабль утратил боеспособность. Но… Может звезды так на небе сошлись. А может снова проявилось невероятное везение корветтен-капитана Бокхольта, Но факт оставался фактом. Грунты в русле Замбези мягкие, посадка на мель прошла в «плановом» режиме, поэтому никаких повреждений корпус монитора не получил. В самоубийственный подрыв погребов боезапаса английским экипажем никто не верил. Но вот испортить машину в случае угрозы захвата англичане вполне могли. Однако, машины и котлы остались целы, что выяснили механики в процессе осмотра. Уж очень неожиданным и скоротечным был абордаж. Штурмовые гранаты тоже сыграли свою роль, когда машинной вахте стало не до диверсий. И теперь в распоряжении «обнаглевших немцев» был совершенно исправный английский монитор, для которого не было экипажа.

Оголять «Патрию» еще больше, направив часть людей на «Северн», было неразумно. Лучше иметь один готовый к бою корабль, чем два неготовых. Поэтому вся надежда оставалась на Макумбу, что среди его людей найдутся более-менее толковые, из которых можно будет за один — два месяца подготовить палубных комендоров. Пусть не первоклассных, но чтобы знали, как обращаться с орудиями. И могли стрелять хотя бы по площадям. Требовать нечто большее от этих скороспелых «артиллеристов» бессмысленно. А так, хоть отпугнут противника. И на том спасибо.

Обследовав монитор, Людвиг убедился в крайней аскетичности его внутренних помещений, о чем не раз упоминалось в различных документах. И о чем заранее сообщила Алиса. То есть, корабль строили не «для людей». Как поговаривали злые языки, автор проекта был счастлив, что ему самому не придется служить на этом убожестве. Тем не менее, монитор полностью соответствовал заявленным требованиям, и мог успешно выполнять поставленные перед ним задачи. Мощное для его размеров вооружение и серьезное бронирование с осадкой всего лишь 1,7 метра делали «Северн» очень опасным противником на реке. Уничтожение «Кенигсберга» два года назад это подтвердило. Поэтому отказываться от такого подарка корветтен-капитан Бокхольт не собирался. Хотя еще толком не представлял, что с ним делать. Но не пропадать же добру!

Аналогичного мнения были старший офицер и старший механик, после осмотра поднявшиеся на палубу.

— Корабль не поврежден, герр корветтен-капитан. Только с мели стащить. Но что с ним делать дальше, не представляю. У нас на «Патрии» и так людей не хватает.

— Для начала стянем его с мели. Если своими машинами не получится, заведем буксирный трос на «Патрию». В прилив стянем, никуда он не денется. А вот дальше будем думать. Не исключаю вариант, что нам придется поменять «Патрию» на «Северн».

— Но почему?! Чем «Патрия» плоха?!

— Всем она хороша. Но «Патрия» — морская канонерка. А мы сейчас находимся в реке. «Северн» лучше подходит для действий в речных условиях. Он лучше вооружен, имеет хорошее бронирование, и гораздо меньшую осадку, чем «Патрия». Что может оказаться решающим моментом, если нас загонят в верховья Замбези. Вы согласны, что сейчас в Лондоне поднимется вой, и от Адмиралтейства начнут требовать нашей крови?

— Да, герр корветтен-капитан.

— Насколько мне известно, у англичан есть четыре монитора типа «Эберкромби». Их осадка сравнима с осадкой «Патрии» — чуть больше трех метров. Но эти мониторы имеют по два орудия главного калибра 356-мм в башне. Плюс серьезное бронирование корпуса. Даже если монитор будет один, вступать с ним в бой что для «Северна», что тем более для «Патрии», — самоубийство. Нам хватит одного английского снаряда. А после такого вопиющего провала Адмиралтейство вполне может отправить сюда всех четверых, придав им в помощь полк морской пехоты.

— Но пройдут ли эти мониторы в Замбези?

— Пройдут. При неполных запасах угля и воды пройдут во время прилива. А после прохода малых глубин могут догрузить недостающее количество запасов с мелкосидящих барж. И тогда наше относительно спокойное сидение в Марромеу закончится. Придется уходить в верховья Замбези, поскольку я реалист, а не прожектер. У нас нет шансов на победу в бою с такими противниками. А устроить подобный трюк с «минами» второй раз уже не получится. Или у вас другое мнение?

— Нет, герр корветтен-капитан. В бою с такими монстрами у нас действительно шансов нет.

— Вот и не будем усложнять себе жизнь. Свою задачу мы выполняем одним лишь фактом присутствия. Судоходство по Замбези блокируем, большие силы противника к себе притягиваем. Можем подняться вверх до реки Шире — левого притока Замбези. Это сто шестьдесят километров от устья. Именно через Шире лежит путь в Ньясаленд. Можем войти в Шире. Англичане со своей осадкой там не пройдут. Можем вообще подняться вверх по Замбези до ближайших порогов — это более четырехсот километров от устья. Туда английские мониторы точно не сунутся.

— А уголь?

— Возьмем в Марромеу, сколько сможем. А дальше придется запасаться дровами на берегу. Понимаю, что будет тяжело. Но это все же гораздо лучше, чем идти пешком по Африке, и тащить все запасы на себе. К сожалению, пороги на Шире не дадут нам пройти в озеро Ньяса. А то, и там бы могли устроить англичанам веселую жизнь. Поэтому уйдем в верховья реки, насколько позволят глубины, и будем вести партизанскую войну, используя монитор, как базу и укрепленный форт.

— Да уж, герр корветтен-капитан… Слышали бы это в Адмираль-Штабе. Там, наверное, до сих пор в себя прийти не могут от наших кунштюков. А уж сейчас, когда придет информация о захвате монитора…

— Вот именно, господа. Поэтому вынужден предупредить вас еще об одной важной вещи. Радиостанция монитора уцелела. Англичане не успели ее уничтожить. Но использовать ее мы будем только на прием. Ни в коем случае не выходить в эфир до моего особого распоряжения.

— Но почему?!

— Во-первых потому, чтобы ввести в заблуждение противника. Пусть считают, что радиосвязи у нас по-прежнему нет. А во-вторых не хочу, чтобы сюда прислали какого-нибудь идиота в высоком чине, который примет командование на нашими двумя кораблями, и попытается устроить сражение на Замбези с английским флотом с целью прославить германский флаг. Ну и себя в первую очередь. Результат такого сражения я могу предсказать заранее. Думаю, вы тоже. Вы согласны, что все наши успехи базируются исключительно на нестандартности наших действий и неготовности противника к этому? Что если бы мы все делали, согласовывая с Адмираль-Штабом, то у нас бы ничего не получилось? После доставки груза при запросе о дальнейших действиях нам бы приказали разобрать цеппелин и перейти в пехоту к Леттов-Форбеку. Разве не так?

— Так, герр корветтен-капитан.

— Вот и не будем вводить никого в Адмираль-Штабе в искушение с целью получить лавры победителя на просторах Замбези. Все равно, ничем реально помочь нам Берлин не сможет. А вот ограничить наши действия — запросто. Поэтому продолжаем воевать в духе корсаров. Не оглядываясь на высокое начальство, и так, как считаем нужным…