Закладка на будущее

Когда «Патрия» приближалась к причалу, там уже стояли катер и английский самолет, швартовка которого превратилась в неожиданную проблему. Как надежно закрепить такую хрупкую конструкцию, чтобы ее не унесло течением, но чтобы ничего при этом не сломать. Однако, справились. Людвиг внимательно осматривал в бинокль трофей. Внешних повреждений заметно не было, поэтому оставалась надежда на быстрое восстановление продукции английского авиапрома. Разведгруппа находилась уже на причале. Причем среди них был и один пленный, сидевший на земле под охраной. И почему-то мокрый. Будет ли от него какой-нибудь толк, пока неясно. Но попробовать можно.

После швартовки командир разведгруппы отдал Людвигу документы пленного и доложил.

— Взяли трофей в целом виде, герр корветтен-капитан! Вот документы англичанина. Флайт-лейтенант Роберт Сеймур.

— А где же еще один? Погиб?

— Да. Когда мы подходили к самолету, они оба прыгнули в воду. Поняли, что не успевают догрести до берега, вот и попытались добраться вплавь. А там крокодилы рядом оказались. Вот и схватили одного. Мы начали стрелять, да только без толку. Этого бегунка за малым не сожрали. В последний момент смогли его из воды вытащить.

— Понятно. Ну, хоть одного спасли. Надеюсь, что он это оценит.

— Сомневаюсь, герр корветтен-капитан. Сначала трясся и лепетал что-то. Ни на что не реагировал. А когда на берегу оказался, осмелел. Начал строить из себя большую шишку и все время напоминал о Гаагской конвенции.

— Гаагская конвенция, значит? Ладно, будет ему конвенция… Сделайте-ка вот что, Бреккер… Пленного переодеть в сухое, накормить и сторожить, чтобы глупость какую-нибудь не сотворил. И скажите неграм на берегу, чтобы позвали Макумбу. А я пока трофей осмотрю…

Людвиг решил завербовать англичанина. Получится, или нет, пока неизвестно. Сделать своеобразную закладку на будущее. Сейчас от этого флайт-лейтенанта Сеймура толку нет, ни к каким важным секретам он не допущен. Но вот после войны… Году так в 1939… Все может быть. Фамилия громкая. Может однофамилец. А может и в самом деле имеет отношение к аристократическому роду Сеймуров. Какая-нибудь обедневшая побочная ветвь… Почему бы не попробовать? А пока надо с трофеем ознакомиться. Таких трофеев еще ни у одного охотника в Африке не было!

То, что идея оказалась стоящей, Людвиг понял сразу же, едва подошел к самолету, замершему у причала. Моторист Ганс Мархольц, прибывший в Африку в составе экипажа L-57, и зарекомендовавший себя, как толковый специалист, уже возился с мотором. Заметив командира, доложил.

— Не так страшно, как я вначале думал, герр корветтен-капитан. Один цилиндр разбит, но остальные целы. Хорошо стреляете! Если найдем, чем заменить, то можно отремонтировать.

— Я на тебя надеюсь, Ганс. Самолет нам очень нужен. По поводу запчастей с Макумбой поговорим. Пусть его люди на берегу пошарят, там два самолета грохнулись. Может быть соберем из трех моторов один…

Осмотрев самолет снаружи, Людвиг забрался в кабину. Проверил работу органов управления и приборы. Все было исправно. В будущем он тренировался на тренажере на таком самолете, поэтому никаких проблем с пилотированием не ожидал. Убедившись, что кроме мотора, других повреждений нет, занялся радиостанцией.

— Алиса, что скажешь? Можно с помощью этого антиквариата нормальную связь наладить?

— Если будет второй целый комплект, то можно, хоть и недалеко. У этой модели дальность не более тридцати километров. То есть, в нашей ситуации, ни о чем. До отряда Леттов-Форбека не достанет, а больше тебе здесь и связываться не с кем.

— А если работать только на прием? Чтобы можно было хотя бы англичан и португальцев поблизости слушать?

— Можно, но это зависит от мощности передающих станций противника. Чинде еще можем услышать. А вот дальше, вряд ли. Но если найдем нужные детали, то можно улучшить приемник.

— Ладно, поглядим, что там Макумба найдет. Может что-то и получится с радио. А пока давай прикинем, как лучше «Льюисы» установить. Понимаю, что сделать нормальный синхронизатор для стрельбы через винт не выйдет. Обойдемся пулеметами на крыльях…

Облазив самолет вдоль и поперек, Людвиг вернулся на канонерку, где его уже ждал Макумба. Судя по довольному виду мулата, недавние события произвели на него впечатление. О чем он сразу и сообщил.

— Добрый день, Сэр! Разрешите поздравить Вас с выдающейся победой! Не буду лукавить, никто из нас не ожидал такого ошеломительного успеха!

— Добрый день, мистер Макумба! Благодарю Вас, но это наша работа. У вас потерь нет? Англичане никого не зацепили?

— Хвала Всевышнему, нет. Англичане попытались первым делом атаковать ваш корабль, на нас даже внимания не обратили. А потом им было уже не до этого. Кстати, у меня хорошие новости. Португальцы, что сидели неподалеку от Марромеу и ждали, чем закончится атака самолетов и канонерок, сейчас в шоке и не знают, что делать. Может быть вообще уйдут.

— Это был бы наилучший вариант. Но я позвал Вас по другому поводу, мистер Макумба. Есть ли возможность как-то доставить в Марромеу те два английских самолета, что дотянули до берега? Пусть не в целом виде, а хотя бы по частям. И еще. Мы взяли в плен английского пилота. Нужна своего рода театральная постановка с вашей помощью. Вы, кстати, никого не поймали?

— По поводу самолетов не проблема, Сэр! Сейчас к ним никто не сунется. А как стемнеет, оттащим лошадьми в поселок. А вот англичан поймать не удалось. Они сели в поле довольно далеко от нас и сразу же сбежали к португальцам. По поводу команд португальских канонерок пока не знаю. Они высадились на берег много ниже по течению. А о какой театральной постановке Вы говорите?

После озвучивания идеи Макумба долго смеялся. Но заверил, что все сделают, как надо.

Покончив с текучкой и раздав нужные распоряжения, Людвиг решил заняться более щепетильным делом. Попытаться завербовать англичанина с перспективой на будущее. Как знать, может и сработает когда-нибудь эта «закладка».

Двое матросов доставили пленного в каюту и вышли в коридор. Свидетели в этом деле не нужны. Хоть они и не знают английского, но надо успокоить англичанина и создать у него уверенность, что этот разговор останется строго между ними.

Людвиг с интересом рассматривал англичанина. Молодой парень, двадцати двух лет от роду. Держится настороженно, и еще не отошел от недавнего заплыва среди крокодилов. Его уже переодели в португальскую матросскую форму, которую нашли по размеру. И он явно не понимал такого к себе отношения, наслушавшись страшилок английской пропаганды. Но Людвиг, до этого рассматривающий документы пленного, никакой агрессии не проявлял. Отложив документы в сторону, обратился к нему на прекрасном английском и кивнул на стул, стоявший посреди каюты.

— Добрый день, флайт-лейтенант Сеймур. Присаживайтесь, поговорим. Не буду кривить душой и говорить, что очень рад Вас видеть. Но раз уж мы встретились, то давайте пообщаемся, как цивилизованные люди.

— Добрый день, Сэр. Простите, не знаю вашего имени и чина.

— Корветтен-капитан Кайзерлихмарине Бокхольт. В настоящий момент являюсь командиром канонерской лодки «Патрия», которую нам удалось захватить у португальцев. Кстати, об этом уже известно в Англии?

— Да, мистер Бокхольт. Честно говоря, многие поначалу не поверили в это, и сочли обычными байками, которыми португальцы хотят прикрыть какой-то свой провал. Но реальность превзошла все ожидания. Хоть мы и враги в настоящий момент, но я восхищен вашими действиями.

— Ладно, оставим восхищения на время после войны, если останемся живы. Я сейчас в сложном положении, мистер Сеймур. Не сочтите за грубость, но мне было бы гораздо спокойнее, если бы Вас сожрали крокодилы. Так же, как и вашего товарища. Не возникло бы проблемы, что с Вами делать. Вы тут постоянно напоминали о Гаагской конвенции. Да вот только соблюдать все ее параграфы я не имею физической возможности. Куда мне Вас девать? Лагеря для содержания военнопленных у нас нет, поскольку мы сами находимся в глубоком тылу противника. Держать Вас все время на «Патрии»? У меня не так много людей, чтобы отвлекать их еще и на вашу охрану. Это не говоря о том, что остается риск диверсии с вашей стороны. А если нам придется покинуть корабль и уйти в буш, тащить Вас за собой? Тоже перспектива так себе. Может быть сначала поговорим, а потом будем вместе искать выход, устраивающий нас обоих?

— Простите, мистер Бокхольт! Но, согласно положению Гаагской конвенции, я могу назвать только свое имя, воинский чин и подразделение! Требовать от меня чего-то большего Вы не имеете права!

— Не переоценивайте значимость своей персоны, мистер Сеймур. Я прекрасно понимаю, что ни к каким секретным делам простой пилот в чине флайт-лейтенанта не допущен. Поэтому то, что мне надо, Вы все равно знать не можете. А то, что знаете, меня не интересует. Поскольку я никак не смогу использовать эту информацию в своих целях. Меня интересует совсем другое. Фамилия у Вас довольно громкая. Вы действительно имеете отношение к аристократическому роду Сеймуров?

— Только на бумаге. Обедневшая ветвь старинного дворянского рода.

— Но какие-то связи с высшем обществе у Вас есть. Не говорите, что нет. Все равно не поверю. В связи с этим у меня к Вам деловое предложение. Я сейчас помогу Вам добраться до своих. А Вы потом поможете мне. Речь не о текущем моменте, когда наши страны находятся в состоянии войны. Но эта война рано, или поздно, закончится. И нам всем надо будет выстраивать отношения заново. Так лучше это делать с людьми, хорошо знающими друг друга, и имеющих друг перед другом некоторые обязательства…

Неожиданно с берега донесся душераздирающий вопль. Через открытый иллюминатор звук был хорошо слышен. Вопли продолжались и Людвиг поморщился.

— Опять… Все никак не угомонятся…

Пленный едва заметно вздрогнул и поинтересовался.

— Что это, мистер Бокхольт?!

— Наши союзнички развлекаются. Опять кого-то поймали. Вы ведь в курсе, что сейчас местные негры взбунтовались? Португальцы довели их до ручки, вот и получили ответку. В Германской Восточной Африке такого нет. А здесь… Не поверите, но я здешних «португальских» негров сам боюсь. Поскольку мы для них — случайные союзники. Просто сейчас наши интересы совпали. Но мы для них такие же белые, как англичане, португальцы, французы и бельгийцы. И я нисколько не обольщаюсь по поводу лояльности таких «союзников». Слышите этого бедолагу? Такое почти каждый день происходит. И я ничего не могу с этим поделать.

— Но что они делают?!

— Точно не знаю. Возможно, на костре кого-то поджаривают. Возможно, кожу сдирают. Возможно, что-то еще придумали. Здешние черномазые — еще те затейники. Поэтому не рекомендую попадать к ним в плен. Всегда держите последний патрон для себя…

То, что «клиент дозрел», стало понятно сразу. Лицо побелело, и как бы в обморок не грохнулся. Поэтому Людвиг тут же оказал «первую помощь». Быстро достал бутылку местной самогонки и от души плеснул в стакан.

— Одним махом до дна, мистер Сеймур. В вашем состоянии хорошо помогает.

Англичанин последовал совету и опрокинул в себя огненное пойло. Так, что закашлялся, и глаза полезли из орбит. Но крепчайший алкоголь оказал благотворное действие и вернул способность соображать.

— Спасибо, Сэр… Вроде, отпустило…

— Вот и хорошо, продолжим. Прошу понять меня правильно, мистер Сеймур. Я вовсе не горю желанием отправить Вас к праотцам. Для этого было достаточно не вытаскивать Вас из воды. Крокодилы бы управились сами. Но и благотворительность тоже не является чертой моего характера. Скажу прямо. Мне нужен человек в английском высшем обществе, с которым я бы мог вести дела. Разумеется, не сейчас, а после войны. Если мы договоримся, то я попрошу местных черномазых проводить Вас до лагеря португальцев. Здесь недалеко, порядка пяти километров. Но, чтобы иметь гарантии вашего дальнейшего сотрудничества, Вам придется подписать две бумаги. Одна — для моего командования. Что Вы обязуетесь более не принимать участия в военных действиях. Конечно, сейчас такое всерьез не воспринимают, но в качестве фигового листа сойдет. Мне ведь тоже надо отчитаться, почему я отпустил вражеского пилота. А вторая бумага — о ней будем знать только мы двое. Где Вы обязуетесь оказывать всяческое содействие Людвигу Бокхольту. Именно мне, как частному лицу, а не германской разведке, или еще какому государственному учреждению. Также я передам Вам письмо для португальского командования, чтобы оно, во избежание бессмысленного кровопролития, не пыталось выкурить нас отсюда. Конечно, там над этим письмом посмеются, и не воспримут его всерьез. Но как повод отправить Вас в качестве парламентера, оно вполне сойдет. Таковы мои условия нашего дальнейшего сотрудничества, мистер Сеймур. Решение за Вами. Как видите, я не требую от Вас ничего сверхъестественного.

— Но зачем это Вам, мистер Бокхольт?! Я бы еще мог понять, если бы Вы потребовали от меня шпионить в пользу Германии. Не скажу, что это для меня приемлемо, но такое хотя бы логично и понятно. Но это?!

— Хорошо, открою карты. После войны я собираюсь заняться политикой. Я искренне считаю, что война между нашими странами, — большая ошибка. И такое нельзя допустить впредь. Поэтому мне бы хотелось иметь своих людей в английском высшем обществе, с которыми можно иметь дело. Кроме этого, если у меня все получится, то я мог бы посодействовать и Вам занять достойное место в английском истеблишменте. Согласитесь, это все же гораздо лучше, чем летать над африканскими джунглями, и рисковать попасть в лапы дикарей. Итак, мистер Сеймур, решение за Вами.

— А что будет, если я откажусь?

— Тогда я просто отпущу Вас без каких-либо условий. И ни одна канцелярская крыса не сможет обвинить меня в нарушении Гаагской конвенции, о которой Вы так часто упоминали. Идите, куда хотите. Правда, как далеко сможете уйти, не знаю. Возможно, дойдете до конца причала. Возможно, сумеете завернуть за угол склада. А там уже точно встретите местных черномазых. Думаю, они очень обрадуются. Их главарь знает, что мы выловили Вас из воды. И уже просил отдать Вас ему. Я отказался, сославшись на то, что в живом виде Вы можете оказаться гораздо полезнее, чем в жареном. Дикарь согласился, хоть и неохотно. Но если не хотите со мной сотрудничать, то зачем Вы мне нужны?

— Хорошо, мистер Бокхольт… Убедили… Давайте перо и бумагу…

Закончив с вербовкой и отправив новоявленного агента отдыхать, Людвиг начал составлять послание командованию португальцев. Для лучшего понимания противной стороной писал на португальском языке, избегая резких выражений, и используя принятые в португальском вежливые обороты. Никакой конкретики в письме не было, но смысл оставался предельно ясным. Полезете — огребете по полной. Поэтому давайте жить дружно. Во всяком случае, насколько это возможно. Мы не трогаем вас, а вы не трогаете нас. Иными словами, предложил вариант «странной войны» на минималках, которая была в Европе с 1939 по1940 год. Когда немецкая и французская армии стояли друг напротив друга, и ничего не делали.

Конечно, всерьез такое предложение португальцы не воспримут. Во всяком случае, сейчас. Но очень скоро полыхнет восстание Баруэ, и тогда им точно будет не до наглых немцев в Марромеу. У португальцев не осталось кораблей в этом районе, способных успешно противостоять «Патрии». Три маленькие канонерки, которые должны здесь находиться (согласно данным Алисы), имеют на вооружении всего лишь по две старых 47-мм пушки. Против безоружных негров сойдет. А вот против «Патрии» с ее 100-мм орудиями — нет. Проблему могут создать англичане, если пришлют мониторы с малой осадкой. Причем не только находящийся неподалеку «Северн», но и другие из Северного моря. Конечно, дело это очень хлопотное и не быстрое. Но если в Лондоне пойдут на принцип, то приложат все силы, чтобы достать возмутителей спокойствия. Не считаясь ни с какими затратами. Как поступили в 1915 году с «Кенигсбергом». Если только… Если только не произойдет что-то более важное. Настолько важное, что отвлечет английских джентльменов от Замбези, и они полностью спихнут эту проблему на португальцев. Но что может произойти? Как Людвиг не напрягал память, подключив Алису, так и не смог найти ни одного события в приближающемся 1918 году, способного отвлечь Англию от разблокирования Замбези. А это значит, что рано, или поздно, англичане здесь появятся. Когда португальцы окончательно сядут в лужу, признав неспособность самостоятельно справиться с одним маленьким корабликом под немецким флагом.