Время стремительно приближалось к пяти часам вечера, когда Артём наконец понял, что с уборкой дома и территории полностью покончено.

Сказать, что он снова устал, — не сказать ничего; свинцовая усталость прибавилась к и без того ноющим мышцам рук и плеч, поясницу ломило, как при высокой температуре, и в целом он чувствовал себя так, словно целый день подрабатывал грузчиком в продуктовом магазине, разгружая мешки с мукой. Казалось бы, на словах после ухода детей оставалось не так уж и много дел; однако один только вынос скошенной травы занял порядка двух часов.

Прежде траву необходимо было собрать граблями и распихать по мешкам, которые нашлись в сарае, а уже затем около двадцати набитых доверху мешков отнести на плечах на помойку. Зато результат оказался выше всяких похвал: территория сразу приобрела ухоженный и обжитой вид, и Артём понял, что двор у него довольно просторный и за счёт плодовых деревьев и кустов очень даже уютный.

Ещё два мешка набились обувью прежнего владельца и некоторым мусором — вроде просроченных мясных и рыбных консервов, которые обнаружились в кухонном гарнитуре.

А вот когда руки дошли до уборки кухонного стола, заваленного книгами, журналами и газетами, учителю пришлось тщательно выбирать, что выбросить, а что оставить для чтения. Если книги сразу перекочевали к креслу в комнату, а журналы отправились в мусорку, то газеты привлекли внимание тем, что в основном это были небольшие вырезки о несчастных случаях, произошедших в городе Зазоринский за прошедшие два-три десятилетия. И откуда только Евгений Иванович достал всю эту макулатуру, а главное — зачем, оставалось загадкой.

Однако, прежде чем кинуть хлам в мешок, Артём прочитал несколько заметок из местной газеты соседнего города, неровно обведённых синей ручкой:

«…Настя Л., 7 лет. Найдена мёртвой недалеко от заброшенной церкви. По предварительным данным, дети играли в прятки, когда девочка споткнулась и ударилась головой о выступ храма. Скончалась от черепно-мозговой травмы по пути в больницу…»

«…Валера К., 10 лет, утонул в реке города Зазоринский утром 6 июня. Местные власти призывают жителей не отпускать детей в одиночку на реку…»

Газеты от 1961 года отправились в мусорный мешок, а Артём почувствовал, как начинает злиться на очевидную глупость, похоже, не слишком умного преподавателя, искавшего приключения и тем самым подстрекавшего к детективным играм наивных детей. Евгений Иванович явно не осознавал простой истины: в несчастных случаях нет ничего таинственного и мистического, лишь необъяснимость самой жизни, когда она оставляет тебя жить, но безжалостно забирает тех, кого ты любил всем сердцем.

В итоге, после уборки дома и территории, на помойке оказалось около двадцати пяти мешков. Выкидывая последний с журналами и газетными вырезками, Артём задался бытовым, но важным вопросом: как часто вывозят мусор из города Зазоринский? Весь железный контейнер оказался забит хламом из его дома; места в нём практически не осталось, и дальше складывать мусор местным жителям придётся только на землю.

Последним этапом уборки стартовала мойка двух окон, а после Артём замочил в тазу шторы и тюль и отправился в магазин не только за пополнением провизии и едой для Чёрта, но и за покупками хозяйственных товаров вроде стирального порошка и мыла, потому что шторы он замочил, а стирать их было нечем.

Когда чистое бельё оказалось развешанным во дворе на верёвке, которую он тоже нашёл в сарае и натянул между двумя плодовитыми яблонями, часы показали четыре часа. Артём быстренько отварил рис и пожарил курицу; поел, наконец ощущая себя жильцом, а не гостем дома, и, несмотря на усталость и боль во всём теле, отправился на запланированную прогулку.

Учитель прошёл мимо контейнера и не смог сдержать лёгкой улыбки, когда взглянул на свою работу в виде горы из больших мешков, и свернул на узкую тропинку, ведущую в лес.

Тронутая пятнистой желтизной — предвестником осени, трава после дождя была мокрой, а протоптанная дорожка — слегка размыта. Однако воздух обрёл свежесть и казался целебным — его хотелось вдохнуть как можно глубже, чтобы напитать лесной чистотой каждую клеточку привыкшего к городской среде организма, что Артём и делал с огромным удовольствием: он медленно шёл по тропе и с наслаждением пил каждый глоток последождевой прохлады. Он ступал в грязь, но этого не замечал; ему хотелось идти и идти вперёд, дышать лесным воздухом, слышать пение поздних птиц и улавливать мелодичный сердцу шум…

Артём быстро заморгал, как будто возвращаясь из сна в реальность. И когда только он успел забыться, задуматься так сильно, что не заметил пути по скользкой тропинке. Он осмотрел местность перед собой и увидел, что тропа привела его к реке…

Водоём шумел, начиная свой путь откуда-то из глубин леса, и с быстрым течением скрывался за поворотом густых сосновых зарослей. Вода казалась чистой и очень холодной, отражая в себе белизну неба и размытые очертания каменного сооружения на другом берегу.

Артём поднял взгляд от реки и посмотрел на противоположный, поросший низкими кустами и травой берег, на котором возвышался довольно высокий храм из грубого серого камня, по виду напоминавший постройки Средневековья или даже Античности. Дверей у церкви не было, а оконные проёмы заросли зелёным мхом; верхушка, где должен был находиться выступ с крестом, отсутствовала вовсе. Создавалось впечатление, что её будто умышленно снесли, оставив каменные стены без крыши и тем самым превратив храм в высокие руины, захваченные дикой природой.

Артём поглядел на каменный выступ над широким проёмом, где когда-то находилась дверь, и воображение незамедлительно подбросило яркую картинку черноволосой девочки, стоявшей на самом краю: один неверный шаг — и жизнь оборвётся так же внезапно, как при ударе тяжёлым грузовиком…

Он зажмурился, почувствовав, как болезненно отозвалась душа на его мысли и слишком живую картину происшествия, о котором ему поведал Александр Владимирович.

Артём глубоко вздохнул, прислушиваясь к быстрому течению. Шум успокаивал и вселял некую надежду, что однажды всё будет хорошо…

Он открыл глаза и ощутил, как сердце на секунду пропустило удар от неожиданности: прямо в оконном проёме на мгновение появилась и тут же исчезла чернявая голова с коротко подстриженными, торчащими в разные стороны волосами.

— Господи, — после недолгой паузы выдохнул Артём, когда страх сменился пониманием. — Серёжа! — крикнул он. — Я тебя видел, выходи.

Некоторое время мальчик никак не реагировал на зов учителя, но ещё через пару секунд в окне показалась голова, и, в силу того что реку нельзя было назвать широкой, Артём легко увидел испуг на бледном лице.

Он ободряюще улыбнулся и помахал рукой, на что подросток медленно выпрямился в полный рост.

— Что ты там делаешь? — спросил Артём.

— Ничего… — последовал тихий ответ, и Серёжа опустил голову.

— Совсем ничего? — наигранно удивился учитель. — А мне интересно, твоя верная подруга рядом с тобой? Ариша! — позвал он. — Покажись, хватит прятаться!

Несколько мгновений ничего не происходило, а затем из-за правой стены от окна появилась макушка девочки, и, к большому удивлению Артёма, с левой стороны высунулся ещё один темноволосый мальчик. Все трое детей выглядели испуганно, растерянно и в то же время виновато, словно он застал их на месте страшного преступления.

— Как любопытно, — сказал он, поочерёдно глядя на детей. — А как вы туда прошли? Если сейчас вы скажете, что добирались до берега вплавь, то я…

— Нет! — закричала Арина, показывая пальцем в сторону. — Там маленький мостик есть! За поворотом!

— Так, — строго протянул Артём. — Чтобы через три минуты стояли рядом со мной, — приказал он, после чего поднял левую руку и посмотрел на часы. — Время пошло!

Дети выскочили из храма и быстро побежали вдоль берега, перепрыгивая через кусты и упавшие ветки деревьев. Артём покачал головой, наблюдая, как за речным поворотом скрылся последним незнакомый ему мальчик, но что-то подсказывало ему, что он знает имя третьего «сыщика».

Подростки оказались возле него меньше чем через две минуты.

— Ну и как вы это объясните? — с ноткой суровости спросил он, переводя взгляд с Серёжи на Арину, а после на третьего подростка. — А тебя как зовут?

— Дима, — представился мальчик в синем спортивном костюме. Он выглядел худым и осунувшимся, и в его карих глазах Артём прочёл пугающее безразличие, будто ему было абсолютно всё равно: отругают его или нет.

— А я Артём Андреевич, ваш новый классный руководитель.

— Я знаю.

— Хорошо, — кивнул учитель и перевёл взгляд на Арину. — Всего лишь несколько часов назад я просил вас оставить свои детективные игры, и что же я вижу теперь?

— А мы ничего не делали, мы просто гуляли! — воскликнула девочка, но от преподавателя не укрылся её испуг, который она отчаянно пыталась скрыть за лукавством и долей дерзости.

— Гуляли там, где вам строго запрещено гулять, — строго заметил Артём, обратив внимание на то, как вздрогнул и потупился после его резких слов Серёжа.

— Почему вы так думаете? — с показательной невинностью захлопала глазами Ариша.

— Я не думаю, а знаю, — ответил Артём. — Довольно, Арина Фёдорова, тебе не удастся надуть своего классного руководителя. Пойдёмте, сыщики. Расскажете мне всё по дороге, и я решу, что с вами делать. — Он развернулся и направился в обратный путь по тропинке. — Не отставайте! — крикнул он через плечо.

Друзья переглянулись и, понимая, что выхода у них не осталось, последовали за учителем.

— Артём Андреевич, мы вам всё расскажем, только папе ничего не говорите. — Арина шла по тропе следом за учителем; после неё с понурой головой еле волочил ноги Серёжа, а последним шагал Дима, дёргая попадавшиеся по пути травинки.

Артём остановился и резко развернулся.

— Где-то я это уже слышал, — протянул он, послав девочке строгий взгляд. — Твой отец велел притащить вас к нему за уши, если только я узнаю о ваших намерениях пойти к этим несчастным развалинам, а я и вовсе нашёл вас здесь. Арина, как, по-твоему, я должен поступить? У меня нет желания принимать участие в ваших играх; более того, покрывая их, я становлюсь своего рода соучастником, чего бы мне тоже не хотелось. Я не совсем понимаю ваши мотивы, дети. Вы решили проверить меня на прочность ещё до начала учебного года? Решили разведать границы дозволенного с вашим новым классным руководителем?

— Нет, Артём Андреевич, — покачала головой Арина. — Ничего такого мы не хотели. Мы просто не знали…

— Вы просто не знали, что я тоже захочу прогуляться к храму? — перебил Артём девочку.

— Простите нас, — подал голос Серёжа. — Пожалуйста…

Артём посмотрел на подростка и о чём-то задумался; на некоторое время образовалась тишина, нарушаемая лишь пением птиц и шумом реки.

— Хорошо, — наконец сказал он. — На этот раз я никому не расскажу о вашей прогулке к развалинам, но это вовсе не значит, что я оставлю её без последствий. Я беру вас троих на заметку, и как только начнётся учебный год, я найду для вас дополнительные задания. Будете выполнять общественно полезную работу, а не дурака по лесам валять, изображая из себя сыщиков. Ясно?

— Да, Артём Андреевич, — робко улыбнулась Ариша. — Спасибо.

Артём с трудом удержался, чтобы не закатить глаза к снова пасмурному небу. Глядя на довольную мордашку Арины, читая явное облегчение на лице Серёжи и показное безразличие в тёмных глазах Димы, его внутреннее чутьё подсказывало, что в предстоящем году эта троица неплохо сыграет на его нервах и ещё много раз испытает его терпение.

— Рассказывайте, — сказал он, повернувшись и продолжив идти.

— Что рассказывать? — спросила Арина.

— Чем вы здесь занимались?

— Ну, раз вы уже решили, что с нами делать, значит, можно не рассказывать, чем мы здесь занимались, — с улыбкой ответила Ариша.

— Арина! — зашипел Серёжа. — Ты что творишь?!

Артём остановился, и Ариша не успела затормозить и врезалась в его спину.

— Ой, извините, пожалуйста!

— Может, я зря решил умолчать о ваших играх? — строго спросил Артём.

— Нет-нет! Простите! Я просто пошутила! — поспешно исправилась девочка. — Мы всё расскажем…

Дети поочерёдно начали рассказывать о своей прогулке, и никто из них не заметил, как при выходе из леса на их спинах промелькнули яркие жёлтые огоньки…

Когда людишки скрылась за поворотом тропы, на вершину полуразрушенной стены храма бесшумно прыгнул худой чёрный кот. Он сел на самый край и замер, вытянувшись в струну, и устремил пристальный, почти человеческий взгляд на то место, где только что исчезли Артём и детишки.

Внезапно зрачки зверя расширились, и в глубине его глаз вспыхнул жуткий, неестественно алый огонь. Кот коротко дёрнул ухом, словно прислушиваясь к невидимому приказу, эхом отозвавшемуся в его сознании.

«Приказ получен», — пронеслось в его хищной голове.

Теперь он знал, что сегодня вечером обязательно должен наведаться к Артёму Андреевичу. Тот ведь сам обещал его покормить, даже не подозревая, кого именно приглашает в свой уютный дом. Артём Андреевич называл его Чёртом — иронично, почти ласково, не догадываясь, насколько это прозвище соответствует… почти истине.

Кот медленно облизнулся, обнажив острые, как иглы, клыки. Сегодня ночью начнётся его игра, и новенький учитель даже не успеет понять, что именно и в какой момент всё пошло не так…

Зверь поднялся, махнул хвостом и переступил с лапы на лапу, чувствуя под длинными когтями холодный, поросший мхом камень. Его чуткий нос уловил в воздухе остаточный шлейф одеколона Артёма Андреевича — запах хвои и чего-то металлического, резкого, совсем не свойственного местным жителям. Кот прищурился, и в его алых глазах отразилось сгущающееся дождливое небо.

Он чувствовал: новый гость, этот Артём Андреевич, был совсем не тем, кем казался на первый взгляд простому жителю города, учителям, детям и их родителям. Артём Андреевич был «непрост». Кот помнил своего предыдущего «подопечного» — Евгения Ивановича, бывшего учителя прогнившей школы. Тот был предсказуем, слаб, падок на лесть и дешевое вино, и его душа стала для кота открытой книгой, которую он читал с ленивым пренебрежением. Евгений Иванович был лишь тенью, пылью на сапогах истории, и избавиться от него не составило труда. Он не заслужил второго шанса… Ах, как мало тех, кто его заслуживает.

Кот оскалился, будто смеясь над человеческой слабостью, но тут же его глаза засветились ещё ярче, на мгновение осветив листву деревьев алыми огоньками.

Но Артём Андреевич… От этого человека исходила странная, вибрирующая энергия, словно внутри него спряталась туго скрученная пружина. Он не был похож на своего предшественника — в нём не ощущалось той податливости, которая так облегчала его работу. Напротив, в движениях мужчины, в том, как он смотрел на детей, как держал спину, чувствовалась скрытая сталь. Несмотря на трагедию, он не сломался, как ломалось большинство обитавших здесь душ…

«Ты другой, — подумал кот, и по его спине пробежала едва заметная дрожь, а чёрная шерсть вздыбилась. — Ты опаснее. Но тем слаще будет вкус твоей покорности».

Кот издал короткий гортанный звук, похожий на смешок, и грациозно спрыгнул с развалин в густую траву. Через секунду он растворился в сумерках, оставив после себя лишь едва уловимый запах серы, который тут же развеял поднявшийся ветер. Игра началась, и на этот раз ставки были куда выше, чем просто сломанная судьба очередного недалёкого педагога.