Некоторое время Артём продолжал переводить строгий взгляд с одного застывшего под его окном ребёнка на другого — не с целью напугать до потери сознания (хотя, судя по остолбеневшему виду мальчика Серёжи, тот находился где-то на грани), а с целью того, чтобы дети полностью осознали, в каком затруднительном положении оказались.

Когда молчание затянулось, а со стороны леса послышались первые раскаты грома и сверкнула молния, придав устрашающий вид не только серому небу, но и утренней ситуации, преподавательский инстинкт напомнил Артёму, что воспитательную паузу пора заканчивать.

— Ну и что мы здесь делаем? — спросил он. — Полагаю, вы собирались разбудить меня тем же нахальным способом, что и вчера, не так ли?

Дети быстро переглянулись; Серёжа опустил голову. Похоже, скошенная трава показалась ему очень интересной, в то время как Арина продолжала неотрывно смотреть на своего нового классного руководителя.

— Не хотите говорить? — вздохнул Артём. — Как угодно. Тогда пойдёмте. Думаю, Арина, Александру Владимировичу будет очень интересно узнать, чем по утрам занимается его дочь.

Он отвернулся от детей и нарочито медленным шагом направился по дорожке к калитке, нисколько не сомневаясь, что его простая уловка сработает должным образом. И действительно, едва раздался более мощный залп грома, как с нотками паники послышался голос девочки.

— Подождите! — крикнула Арина. — Не надо к отцу! Пожалуйста… Я всё вам расскажу. Только не говорите ничего папе.

Снова сверкнула молния, и меньше чем через минуту стал накрапывать мелкий дождь, создавая ощущение, что природа словно разминается перед мощным ливнем. От грозовых туч совсем потемнело, а воздух приобрёл теплоту и тяжесть.

Артём улыбнулся краешком губ и повернулся обратно к дому, вновь напустив на лицо долю необходимой суровости.

— Хорошо, — сказал он, проходя мимо гостей и поднимаясь на крыльцо. — Поговорим в доме, похоже, скоро знатно ливанёт. Кстати, я не завтракал. Не откажетесь от чая?

Учитель взглянул на детей в полной уверенности, что они послушно пойдут следом, но те продолжали стоять под дождём и смотреть на него огромными глазами.

— В чём дело? — удивлённо приподнял он брови.

— Я не пойду, — выдал Серёжа. Лицо его побледнело ещё сильнее; дождь всё усиливался и пропитывал зелёную рубашку и коричневые штаны мальчика крупными каплями.

— Почему? — Артём сложил руки на груди и послал подростку строгий взгляд. — Стучать в окно дома своего нового учителя ты не побоялся, а выпить с ним чай стало страшно? Предпочитаешь стоять под дождём и слушать гром?

— Я домой добегу… — поддев носком чёрного сандалия стебель крапивы, промямлил Серёжа.

— Значит, вы выбираете, чтобы я всё рассказал вашим родителям, — качая головой, протянул Артём. — Ну что же, хорошо. Бегите. Как только закончится дождь, я поговорю с директором, а он, в свою очередь, оповестит твоих родителей, Серёжа. Хорошего дня, дети. — Он развернулся, чтобы зайти в дом, и в тот же момент послышался особенно сильный раскат грома; казалось, что задребезжали стёкла на окнах, а Арина с Серёжей за спиной учителя синхронно вздрогнули и плечами прижались друг к другу.

— Подождите! — Арина поёжилась; её растянутая красная футболка и голубые шорты до колен совсем промокли, и девочка стремительно начала замерзать. — Мы с вами пойдём.

— Арина! — зашипел Серёжа, схватив подругу за руку. — Я не пойду. Здесь же Евгений Иванович жил…

— Ну, теперь же здесь Артём Андреевич живёт. Пошли. — Арина потащила подростка к двери, где секунду назад скрылся учитель. — Здесь никого нет… — шепнула она. — И вспомни, зачем мы вообще сюда пришли. Не бойся! Не будь трусишкой!

— Я не трус! — ощетинился Серёжа. Его коротко подстриженные чёрные волосы намокли и теперь торчали в разные стороны, делая мальчика похожим на маленького воробья, искупавшегося в луже.

Арина открыла дверь, и они вошли в коридор.

— Разувайтесь, пожалуйста, — раздался голос Артёма с кухни. Пока подростки медлили на крыльце, он успел пройти на кухню и поставить чайник.

— Яичницу хотите? Бутерброды? — он вышел в коридор и посмотрел на ребят.

— Спасибо, Артём Андреевич, но мы уже завтракали, — улыбнулась девочка.

Артём усмехнулся и покачал головой.

— Однако как рано вы встаёте! И чего вам не спится в последние дни летних каникул, а?

Арина потупилась и пожала плечами.

— Ладно, проходите в комнату и садитесь за стол. Если нужно помыть руки, не стесняйтесь: проходите в ванную.

— Я помою руки, — согласно кивнула Арина.

Сережа прошёл в комнату, сразу сел за стол и посмотрел в окно, за которым шумел проливной дождь, а Артём снова скрылся на маленькой кухне и, пока чайник стоял на плите, принялся быстренько нарезать оставшуюся колбасу и хлеб, делая бутерброды, и подумал, что когда погода восстановится, нужно обязательно сходить в магазин.

Арина вышла из ванной в тот момент, когда учитель шёл в комнату с тарелкой бутербродов в одной руке и двумя чашками в другой.

— Артём Андреевич, а чем руки можно вытереть?

— Ах да, сейчас дам полотенце. — Он поставил тарелку и чашки на стол и направился к шкафу. — Я ещё не полностью успел обустроиться, вчера только уборку начал.

— Здесь довольно уютно, — произнесла Арина, внимательно оглядывая комнату.

— Вы никогда не приходили к Евгению Ивановичу? — удивился Артём. Он открыл дверцу платяного шкафа; ремни, висевшие внутри, громко звякнули, чем привлекли внимание обоих детей.

— А я думала, вы все вещи Евгения Ивановича выбросите, — сказала Ариша и нахмурилась, разглядывая коллекцию прежнего учителя.

— Это мои, — улыбнулся Артём. Он взял вафельное полотенце и протянул девочке. — Держи.

— Нет, не ваши, — Арина приняла полотенце и стала вытирать руки. — Зачем вы их оставили?

Артём закрыл дверцу и коротко усмехнулся.

— Ну какая ты любопытная.

Зеленоглазая Ариша застенчиво улыбнулась, пожала плечами и вернула полотенце, а молчаливый Серёжа, который всё это время с опаской поглядывал то на красный ковёр на полу, то на кровать, на которую Артём Андреевич успел накинуть коричневое покрывало, то на кресло, возле которого лежали книги, чуть вздрогнул и тут же резко отвернулся к окну. Однако странное поведение мальчика не укрылось от внимательного взгляда голубых глаз преподавателя, и он вспомнил разговор с директором. Появилось нехорошее подозрение, что Александр Владимирович знает не все подробности отношений подростка с отцом или сама обстановка дома наводит на Серёжу страх. Нужно будет за ним понаблюдать.

— Садись уже, — улыбнулся Артём. — Сейчас чай пить будем.

Арина села за стол рядом с другом. На кухне зашумел чайник; несмотря на серость за окном, он создавал уют в маленькой комнате и как будто стирал мысль о том, что здесь совсем недавно жил пропавший без вести Евгений Иванович. Артём ушёл на кухню, а когда вернулся, над чашками поднялся ароматный пар, и к детям пододвинули вазочку с шоколадными конфетами.

— Угощайтесь, — сказал учитель. Он поставил чайник на железную подставку и сел напротив своих будущих учеников.

— Спасибо, — Серёжа сразу же потянулся за конфетой и зашуршал оберткой.

— Итак, — заговорил Артём, — вы не ответили на мой вопрос.

— Какой? — спросила Арина.

— Вы никогда не приходили к Евгению Ивановичу?

— Я один раз приходил, когда у меня начались проблемы с математикой, — ответил Серёжа. — Мне нужно было кое-что спросить. Но я не проходил дальше коридора. Хотя он тоже чай с конфетами предлагал…

— А я приходила, но как-то дальше коридора тоже не довелось пройти, — пожала плечами Арина, убрав прядь мокрых волос за ухо.

— Ясно, — кивнул Артём, задумчиво помешивая чай. — В новом году математика разделится на алгебру и геометрию, также у вас появится физика, и, учитывая тот факт, что я ваш новый классный руководитель, видеться мы будем каждый день. Так что, Серёжа, если вдруг поймёшь, что чего-то не понимаешь, не бойся сказать мне об этом; если понадобится, то я обязательно назначу дополнительные занятия. Договорились? — Он заглянул в тёмно-карие глаза мальчика, и тот согласно кивнул.

— Хорошо, Артём Андреевич. Спасибо.

— Это и тебя касается, Ариша, — Артём перевёл взгляд на девочку.

— Ладно.

— Мы ещё поговорим об этом в классе вместе со всеми. — Артём взял бутерброд с колбасой и придвинул тарелку к гостям. — Точно, не хотите? Просто, но вкусно. — Он с аппетитом откусил кусочек и улыбнулся.

Арина посмотрела на друга, который разворачивал вторую конфету, и взяла бутерброд; всё-таки правильно говорят, что аппетит приходит во время еды.

— Знаете, Артём Андреевич, — вздохнула Ариша, — в нашем классе девочка весной погибла. Сестра нашего хорошего друга Димы, Маша. Вот она в последнее время очень часто занималась с Евгением Ивановичем. Маша была троечницей, а в последние дни вообще выглядела очень задумчивой, как будто постоянно летала в облаках. Вроде бы она находилась с нами, мы вместе гуляли, как всегда, а иногда казалось, что её с нами нет…

— Что ты хочешь этим сказать? — спросил Артём, запивая бутерброд глотком чая.

Арина пожала плечами и взглянула в окно: дождь уменьшился, и на небе появились белые просветы.

— Ладно, — сказал Артём, взяв бутерброд, — давайте вернёмся к вашему проникновению на мою территорию. С какой целью вы второе утро подряд собирались барабанить в моё окно? — в его голосе появилась учительская строгость.

Подростки быстро переглянулись; Серёжа снова заинтересовался пейзажем, а Арина тяжело вздохнула и посмотрела в глаза учителя, который терпеливо ждал ответа.

— Напугать вас хотели, — тихо ответила она и потупила взгляд.

Артём удивительно приподнял брови.

— Напугать? Зачем?

— Чтобы вы обратно уехали…

— Почему вы хотите, чтобы я уехал? — спросил Артём. — Кто же вас будет учить, если я уеду?

— Потому что… — осторожно начала девочка. — Потому что мы думаем, что ваше место… ну… проклято. Я знаю, это звучит очень странно, но мы думаем, что Евгений Иванович не просто так вдруг пошёл купаться. Река холодная, зачем он в неё полез? Он же не глупый. Разве это не странно?

Всё с большим воодушевлением Арина продолжала рассказывать о своих доводах, с удовольствием отметив, что учитель её не перебивает и внимательно слушает.

— Он в последнее время тоже был задумчивым, как и Маша. Отстранённым… Даже на уроках, что было на него совсем не похоже. И то, что Маша вместе с ним в один день погибла, — тоже очень странно. Вот.

Она полезла в карман шорт и достала сложенную в несколько слоёв газетную страницу.

— Это новости за 1968 год. Я тогда только родилась. Здесь говорится, что учитель математики трагически погиб; его тело нашли в лесу. Здесь написано, что он полез на дерево, чтобы прибить скворечник, но сорвался и сломал шею.

— Я смотрю, вы за каникулы целое расследование провели, — усмехнулся Артём. — Решили поиграть в детективов? Даже не буду спрашивать, где вы это нашли.

Его совершенно не тронул рассказ дочери директора, скорее наоборот: в свете прояснения ещё вчера утром необъяснимого стука по стёклам он выглядел как страшноватая сказка перед сном. Страшная, но вполне объяснимая.

— Вообще-то мы только начали, — Арина надулась и спрятала лист обратно в карман.

— Вот что я вам скажу, дети, — серьёзно произнёс Артём, переводя взгляд с одного ребёнка на другого. — Не пытайтесь найти то, чего не существует. Я понимаю, вы подростки, и вам многое кажется таинственным; я сам был таким, создавал целую историю из простого события. Но это всего лишь игра, и со временем она пройдёт. У любого происшествия есть логическое объяснение. Это я вам говорю не как учитель точных наук, а как человек, который знаком с более суровой реальностью, где, наверное, действительно было бы лучше столкнуться с проклятием, чем с тем, что пришлось пережить мне.

На некоторое время в комнате образовалась тишина.

— А что у вас случилось? — тихо поинтересовался Серёжа.

Арина пнула друга ногой, но тот лишь незаметно отмахнулся.

— Я пережил автомобильную аварию, — уклончиво ответил Артём. — Когда-нибудь я вам расскажу, но не сегодня. Лучше пообещайте мне не искать опасных приключений; я знаю, вам запрещено ходить к реке и к разрушенному храму. Так что больше никаких расследований, договорились?

Арина с Серёжей переглянулись.

— Ладно, — сказал мальчик.

— Ариша? — Артём посмотрел на дочку директора. — А ты что скажешь?

— Хорошо, — Арина отвела взгляд в сторону, и учитель понял, что просто так она не успокоится.

— И больше никаких шуток в попытке кого-нибудь напугать, — строго добавил Артём. — А то смотрите у меня: накажу.

— Хорошо, — синхронно кивнули подростки.

Дождь закончился, чай был выпит, и дети засобирались уходить. Они пошли обуваться, и когда Ариша нагнулась, чтобы взять сандалии, её внимание привлёк скомканный лист тетради, который лежал в углу рядом с коричневыми ботинками. Не сумев сдержать любопытства, она подняла бумажный комок, быстро его развернула, ещё быстрее свернула обратно и сунула в карман шорт.

— Артём Андреевич, а вы точно ничего нашим родителям не расскажете? — уже на крыльце с явным беспокойством спросил Серёжа.

— Не расскажу, — пообещал Артём и ещё раз убедился, что в семье мальчика не всё гладко.

— Ой, смотрите, кот! — воскликнула Арина.

Артём перевел взгляд на тропинку. По скошенной траве, прихрамывая, двигался уже знакомый черный кот. Выглядел он крайне паршиво: шерсть свалялась от сырости, а сам он казался пугающе тощим, словно состоял из одних острых углов и натянутой кожи. Кот остановился, недоверчиво прищурился и издал хриплое, жалобное «мяу».

— Ой, какой бедненький. Интересно, а как его зовут? Вы не знаете? — спросила Арина, делая шаг навстречу. — Киса, иди ко мне. Не бойся. я тебя не обижу.

Артём посмотрел на облезлый хвост, на ухо, надорванное в какой-то драке, и на желтые, полные затаенной злобы глаза зверя. Подумав секунду, он ответил:

— Чёрт.

— Чёрт? — переспросила девочка, и в её голосе прозвучало странное сочувствие. — Он такой худой, Артём Андреевич. Его же надо покормить.

Серёжа тоже взглянул на кота, и в его глазах, еще минуту назад полных страха, промелькнула какая-то детская надежда.

— Он совсем истощен, — добавил подросток, не сводя глаз с животного.

Артём тяжело вздохнул, понимая, что теперь придётся приютить паршивого котяру. Он кивнул, глядя на детей, которые с искренней заботой смотрели на несчастное существо.

— Хорошо, — сказал он. — Когда пойду в магазин, обязательно что-нибудь для него куплю. Договорились?

— Спасибо, Артём Андреевич!

— Мы тоже его потом покормим.

— До свидания!

Утренние гости ушли; хозяин дома проводил их долгим взглядом, пока дети выходили за калитку и шли по дорожке в центр города. Затем он вернулся в комнату и подошёл к столу, на котором остались грязные кружки, пустая тарелка из-под бутербродов и гора конфетных фантиков.

Артём глубоко вздохнул, отнёс грязную посуду на кухню, выбросил мусор, после чего вытащил рюкзак и достал из него чёрно-белую фотографию, с которой на него смотрели красивая женщина с ослепительно яркой улыбкой и маленький мальчик лет пяти, который радостно махал ему правой ладошкой. Некоторое время Артём вглядывался в фото, пока не пристроил его на подоконнике, облокотив о стекло.

Артём вышел из комнаты и пошёл на улицу, где показались ласковые лучи последождевого солнца. Он решил закончить уборку: вынести скошенную траву, выбросить чужую обувь из коридора, помыть окна, пообедать и, если погода вновь не испортится, сходить в магазин, а после всё же прогуляться к реке и к развалинам старого храма.