На следующее утро Артём проснулся настолько неожиданно и резко, что в первое мгновение сильно закружилась голова, появилась тошнота и стало дурно. Несмотря на то, что августовское солнце находилось высоко в небе, и по следующему ощущению он чувствовал себя вполне отдохнувшим и выспавшимся, тем не менее проснулся он не сам: что-то его разбудило.

Он прикрыл глаза, сладко потянулся, и в тот же момент почти над самым ухом раздался громкий стук и послышался тихий шелест.

Артём повернул голову и взглянул на небольшое окошко с висевшим на тонком карнизе желтоватым кружевным тюлем, сквозь мутные стёкла которого пробивались золотистые лучи, и в их игре виднелись белые клубы пыли.

Артём понял, что стук по стеклу и стал причиной его внезапного пробуждения. Он зевнул и медленно поднялся. Будь его воля, он бы с удовольствием полежал ещё минут тридцать, но, во-первых, ему хотелось выяснить, кто стучал в окно, во-вторых, он чувствовал сильнейшую нужду, жажду и голод — язык буквально пересох от недостатка жидкости, а в-третьих, вчера он так сильно устал, что сил разбираться с постельным бельём не осталось, и он лёг поверх коричневого покрывала, использовав свою ветровку вместо одеяла. Но теперь, когда тело восстановило силы, лежать в дорожной одежде оказалось не слишком комфортно — хотелось переодеть рубашку и ослабить ремень на поясе.

Он пошёл к окну, раздвинул грязный тюль и выглянул во двор в надежде увидеть нарушителя покоя, но территория оказалась пуста.

— Как интересно… — вздохнув, протянул Артём. Его внимание привлекла калитка, которая от ветра тихонько приоткрывалась и с лёгким стуком возвращалась на место; он точно помнил, что ночью закрыл её на щеколду.

Артём нахмурился, внимательным взглядом обвёл заросший почти метровой травой и крапивой участок и заметил, что под окном есть помятый кусок: склонённая к земле трава и поломанные стебли крапивы. Вывод напрашивался только один: кто-то только что находился во дворе, стучал в окно и, пока он поднимался, успел удрать, не закрыв калитку.

Возможно, в любое другое время учитель математики поразмышлял бы о том, кто решил его разбудить таким наглым образом, а главное — зачем, но в данный момент у него были куда более важные дела.

Артём отвернулся от окна и осмотрел своё новое жилище. Оказалось, что спал он хоть и в небольшой, но вполне уютной комнатке; у одной стены находилась узкая кровать с теперь уже помятым покрывалом шоколадного цвета, возле окна расположился квадратный стол с голубой клеёнкой в мелкую весёлую ромашку, а на нём стояли белая сахарница в крупный красный горох и чашка с блюдцем и чайной ложкой такого же цвета. При виде столь живописного натюрморта создавалось впечатление, что жилец просто куда-то вышел и скоро вернётся, сядет за стол и, глядя в окошко, будет пить чай. Но, как знал Артём, дом пустовал с начала мая.

Возле противоположной от кровати стены возвышался светло-коричневый платяной шкаф с тремя дверцами; на дверце посередине висело прямоугольное зеркало, а на правой — календарь с нынешним 1981 годом, изображавший петуха на зелёном лугу.

На деревянном полу лежал красный узорчатый ковёр, и в единственном свободном углу красовалось широкое бордовое кресло с потёртыми подлокотниками, возле которого стоял жёлтый кружевной торшер. Зная себя, учитель не сомневался, что совсем скоро полюбит это место; читать он любил, а местечко в уголке так и манило устроиться в нём с чашечкой чая и хорошей книгой.

Он вышел из комнаты и очутился в коридоре с рогатой чёрной вешалкой и тумбой для обуви, где стояли коричневые ботинки, при виде которых Артёму стало не по себе, потому что в памяти всплыли слова школьного сторожа о том, что бывший жилец дома на самом деле пропал без вести, а вовсе не уехал из города, как сказал ему директор школы Александр Владимирович.

Стараясь отогнать от себя плохие мысли, учитель заглянул в проём, ведущий на маленькую кухоньку с простым серо-белым гарнитуром, невысоким холодильником с металлической ручкой и вторым круглым столом, который оказался завален стопками пыльных книг и старых газет и явно нуждался в разборе. На плите в одиночестве скучал похожий по цвету на клеёнку чайник; он также заметил газовую колонку, что не могло не обрадовать.

Третья дверь из коридора привела Артёма в совмещённую с туалетом душевую. Серая плитка выглядела грязной, а в углах образовались разводы чёрной плесени. Справив утреннюю нужду, он быстро вышел из уборной, уже прикидывая в голове планы на сегодняшний день. Первым делом он сходит в магазин и закупит продукты, затем зайдёт в школу, чтобы найти способ связаться с директором, а после займётся уборкой дома, разборкой собственных вещей и, если останутся силы, вечером покосит и приведёт в надлежащий вид прилегающий к дому двор. При осмотре двора из окна он заметил ветхий сарайчик и не сомневался, что в нём обнаружит всё необходимое для ухода за территорией.

Артём вернулся в комнату, чтобы переодеться и пойти в магазин, но прежде решил заглянуть в шкаф. Он открыл дверцу с календарём и глубоко вздохнул.

— Господи…

На всех четырёх полках лежала сложенная в аккуратные стопки одежда, а на внутренней стороне самой дверцы висело десятка три различных ремней: от тряпочных летних до чёрных и коричневых из тяжёлой кожи с металлическими пряжками. Прежний жилец был коллекционером ремней?

Артём закрыл дверцу и направился к рюкзаку, который валялся возле кровати. Он не привёз много вещей, потому что перед зимой планировал съездить в Санкт-Петербург; взял только самое необходимое на конец лета и осень. Однако его вещи требовали места, и что делать с одеждой бывшего владельца, он не знал. Судя по всему, после его исчезновения сюда вообще никто не заходил, к заселению нового жильца дом явно не готовили, и всё так и осталось стоять и лежать на своих местах.

Переодевшись в свободные бежевые брюки и белую рубашку с коротким рукавом, Артём вышел на крыльцо и закрыл дверь на ключ. Внешний вид дома был намного хуже, чем внутри: в некоторых местах краска и штукатурка отвалились и виднелся красный кирпич, но в целом дом выглядел устойчивым и надёжным, и если всё покрасить и привести в порядок двор, то получится очень даже неплохо.

Закрыв калитку на щеколду, учитель не спеша пошёл в сторону центральной улицы, с интересом осматривая мелькавшие по обеим сторонам домики. Обычные дома, похожие на его, только более ухоженные: с огородами и садами. Но что интересно: несмотря на позднее утро и тёплую солнечную погоду, он пока не увидел ни одной живой души.

Даже дети не бегали и не играли.

Удивительно…

Артём прошёл мимо школы, заметив, что дверь открыта настежь, и свернул на тротуар с фонарями. Показались трёхэтажные здания, и наконец он увидел людей; их было немного, но всё же он почувствовал облегчение — оказалось очень приятно избавиться от ощущения полного одиночества. Мужчины и женщины проходили мимо, бросая в его сторону заинтересованные взгляды; пробежали двое совсем маленьких мальчишек и скрылись в одной из улочек. Он заглянул за поворот, куда убежали дети, и перед его глазами появилось двухэтажное белое здание с невысоким серым забором, сквозь который просматривалась детская площадка.

Детский сад.

Далее замелькали вывески парикмахерской, почты и пекарни…

Артём подумал, что городок, хоть и маленький и находится чёрт знает где среди леса, но в нём, похоже, имелось всё самое необходимое. В конце главной улицы, где располагалась автобусная остановка, было разветвление в обе стороны: направо виднелись жилые дома — смесь одноэтажек, двухэтажек и трёхэтажек, а слева Артём разглядел сразу два нужных ему магазина: на одном яркими синими буквами красовалась надпись «Гастроном», а на втором — просто «Продукты». Рядом находилась аптека, а через узкую дорогу стоял небольшой серый дом, а возле двери висела железная табличка с надписью «Медицинский пункт».

Прежде чем учитель успел войти в магазин с надписью «Гастроном», дверь медицинского учреждения вдруг резко открылась, и оттуда пулей вылетел тёмненький мальчишка лет десяти-двенадцати. Он перебежал через дорогу, а затем пронёсся мимо него с такой быстротой, словно за ним гналась стая волков; секундой позже на пороге медицинского пункта появилась высокая стройная женщина в белом халате.

— Серёжа! — крикнула она. — Вернись сейчас же! Я кому говорю? Вернись! Серёжа!

Но упомянутого Серёжи и след простыл. Женщина задержала взгляд на Артёме, который невольно стал свидетелем любопытной сцены, и ушла обратно.

Артём пожал плечами и вошёл в магазин.

По сути, гастроном ничем не отличался от гастронома большого города: полки с консервными банками, крупами, конфетами; в холодильниках — докторская и любительская колбаса, мясо, рыба и печень. Пахло соответственно: смесью всего, но почему-то неприятно. Возле кассы учитель заметил полноватую продавщицу в широком белом колпаке и фартуке, а также единственных посетителей: довольно высокого русого мужчину в голубой рубашке и светлых брюках, примерно его возраста, и рядом с ним — девочку-подростка в синих шортах до колен и серой растянутой футболке. Она о чём-то тихо говорила и время от времени недовольно морщила курносый носик.

— Ариша, я понял, понял, — зашептал в ответ мужчина. — Прошу тебя, только не начинай. — В его голосе Артём услышал очевидную мольбу и усталость.

— Я не начинаю, папа, — ответила девочка. — А говорю как есть…

Высокий мужчина расплатился и отвернулся от кассы, в одной руке держа сетчатую авоську, а в другой — кошелёк, и взглянул на Артёма.

— Прежде я вас не видел, — задумчиво произнёс он через пару секунд. — Артём Андреевич? — догадался он и протянул ладонь.

— Верно, — ответил Артём и пожал мужчине руку. — А вы…

— Александр Владимирович, — представился тот. — Директор школы, мы говорили с вами по телефону.

— Приятно познакомиться, Александр Владимирович. Я как раз хотел с вами встретиться и кое-что обсудить, но сперва позвольте, я куплю воды. Не поверите, со вчерашнего дня умираю от жажды.

— Да, конечно. Мы вас на улице подождём, — сказал Александр Владимирович, после чего положил руку на плечо дочери, и они вышли из магазина.

Артём набрал продуктов, не забыв про соль, чай и кофе, и вышел из магазина с забитой доверху авоськой, из которой торчали батон и горлышко от бутылки с молоком. Директор школы с дочерью стояли на тротуаре, а неподалёку от них учитель математики обратил внимание на знакомый автомобиль, который пронёсся мимо него вечером.

— Это ваша машина? — спросил он у Александра Владимировича.

— Нет, — ответил директор. — Это машина дежурного. У нас тут имеется участок. Единственный на всю округу. А в чём дело?

— Да так… — Артём открыл бутылку и с жадностью сделал большой глоток. — Простите. Фух… Вода — это жизнь.

— Да уж, — согласился Александр Владимирович, и они все вместе пошли по тротуару в сторону школы. — Познакомьтесь, Артём Андреевич, — кивнул он на девочку. — Моя дочь Арина. Ваша ученица теперь уже седьмого класса.

— Здравствуйте, Артём Андреевич.

— Любишь математику? — улыбнулся Артём.

Арина пожала плечами.

— Равнодушна, наверное… — ответила она.

— Эх, — Артём наигранно тяжело вздохнул, но в глазах его блеснул азарт. — Придётся мне постараться, чтобы увлечь тебя. Ведь жизнь без моих предметов — просто набор случайных чисел.

Он вдруг остановился, наклонился и поднял с дороги пожелтевший листик. Некоторое время Артём задумчиво рассматривал его, словно изучая сложный чертёж, а затем разжал пальцы. Лист, подхваченный порывом ветра, закружился в непредсказуемом танце, прежде чем опуститься на землю.

— Видела? — тихо спросил он. — Ты думаешь, это просто случайность. Ветер дунул, лист упал. Но физика скажет тебе другое. Здесь и аэродинамика, и векторы сил, и сопротивление среды. Каждое движение листа подчинено строгим законам, которые можно просчитать.

Артём посмотрел на девочку, и теперь в его взгляде читалась не просто ирония, а искренняя увлечённость.

— Понимаешь, Арина? Мир не хаотичен. Он просто говорит на языке, который нужно научиться переводить. И я приехал в ваш город как раз для того, чтобы помочь выучить этот язык. Ну что, попробуем?

Ариша промолчала, неотрывно глядя в голубые глаза Артёма, и отвернулась.

— Пап, можно я домой пойду? Вы же всё равно в школу пойдёте, а мне не интересны ваши разговоры, — обратилась она к отцу.

— Ну иди, — разрешил Александр Владимирович, сунув дочери авоську. — Разбери продукты, — велел он. И когда девочка сменила направление и свернула в сторону, скрывшись в переулке, добавил: — Простите за неё, Артём Андреевич. Учится она хорошо, почти отличница, по некоторым предметам только четвёрки…

— По математике, очевидно…

Директор кивнул.

— И по ней тоже. Но поведение порой оставляет желать лучшего. Тринадцать лет, переходный возраст. Я борюсь с этим как могу, и вы с ней будьте построже, сразу вас попрошу.

— Что же, учту, — кивнул учитель математики.

— У вас есть дети?

— У меня был сын, — уклончиво ответил Артём.

Директор пристально посмотрел на нового коллегу, но задавать лишних вопросов не стал.

— Как вам дом? — сменил он тему.

— О нём я тоже хотел с вами поговорить. Вернее, о некоторых вещах внутри него. Но если не возражаете, я сначала занесу продукты, — сказал Артём, когда они остановились на повороте возле школы.

— Да, конечно, — покивал Александр Владимирович. — Я буду у себя в кабинете на первом этаже. Найдёте. Приходите, всё обсудим. Покажу ваш класс и дам список ваших учеников.

— Прошу прощения? — нахмурил брови Артём. — Моих учеников? Зачем? Я сам с ними познакомлюсь…

Директор кашлянул в кулак и неловко потоптался на месте, подобно школьнику, отводя зелёные с хитрецой глаза в сторону.

— Видите ли, Артём Андреевич, — растягивая слова, заговорил он, — Евгений Иванович у нас не только математику и физику вёл, но и был классным руководителем шестого класса. Как раз у моей дочери. И я подумал: вы ведь не откажетесь взять на себя эту обязанность? Просто кроме вас больше некому…

Артём с удивлением посмотрел на директора, поражаясь всё новым и новым сюрпризам. Мало того что тот не рассказал ему всей правды о прежнем учителе, так теперь ещё и целый класс хотят на него повесить.

— Ладно, я вас понял, — вздохнул он. — Я вернусь минут через пятнадцать, и поговорим. В принципе, раз уж у вас такая ситуация, то я, конечно, не возражаю, но сразу скажу, что классным руководителем я никогда не был.

— Ничего страшного! — с явным облегчением воскликнул Александр Владимирович. — Вы быстро всё поймёте. Ничего пугающего в этом нет. Ладно, идите, а то молоко прокиснет. Жду вас в кабинете.

Александр Владимирович ушёл в школу, а Артём, обдумывая новые обстоятельства, поспешил к своему дому.

Когда он приблизился к зарослям шиповника, то увидел, что калитка снова открыта и болтается на ветру.

— Да что же это такое! — Он шагнул к забору, и вдруг кто-то с размаху стукнул его по плечу. Артём резко обернулся и от неожиданности сделал шаг назад: перед ним стоял низкорослый старикашка, который, выпучив чёрные глаза и подняв правую руку, указательным крючковатым пальцем с грязным ногтем указал то ли на мужчину, то ли на дом.

— Убирайся из этого города! — заскрипел он холодным хриплым голосом, словно скребли ножом по железу. — Убирайся! Иначе сгинешь, как он сгинул! — Старик вдруг громко расхохотался, его глаза почти выкатились из орбит, и он зашаркал прочь по пыльной дороге, оставив ошарашенного Артёма стоять возле бьющейся от ветра калитки.